355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Мельникова » Каменные сердца (СИ) » Текст книги (страница 12)
Каменные сердца (СИ)
  • Текст добавлен: 9 марта 2018, 11:00

Текст книги "Каменные сердца (СИ)"


Автор книги: Елена Мельникова


Соавторы: Иван Мельников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

– Никто из моего окружения не бросает слов на ветер, – констатировал Сагерт Железный.

– Ты мудр, вождь. Наши женщины родят от тебя воинов, а твоим я подарю свое семя. Скрепим союз племен.

Коготь, похоже, запал на Тиану. В окно увидал, наверное. Все на нее клюют. Здоровяк встал и, сотрясая автобус, направился к выходу, за ним семенили советники, чьи советы так и не понадобились. Снаружи послышался трубный клич, призывающий на бой, а следом – топот ног, рокот моторов, крики, пальба (богатых кретинов в поселении обреталось многовато). Тут прогремел приказ заводить повозку вождя. По спине у меня побежали мурашки, а уши мелко задрожали, предвещая несчастье.

**

Тиана, позевывая, присела в тени автобуса, готовясь немного вздремнуть, – нудная говорильня обещала закончиться не скоро. Эх, насколько проще спалить эту помойку! Вдруг девица почуяла знакомый, ласкающий ноздри запах горючего, он струился из-под прогнившей крышки бензобака красного сарая, служившего логовищем местному вонючему царьку (Эльхаим воображала его себе эдакой волосатой грязной обезьяной, тупой и жестокой). Ведь подстраховаться на случай провала миротворческой миссии Данике нелишне, верно?

– Да, милая моя пироманочка, – из ближайшей палатки вышел Фрай, дымя ароматной сигарой, – весь этот мерзкий клоповник нужно выжечь. Представь, они здесь даже не моются! – мужчина хихикнул: – Не чета вам, цивилизованным людям, купавшимся, кажется, недели две назад.

Фрай вплотную приблизился к Тиане и глумливо мазнул платком ее по щеке – на белоснежной до сего ткани красовалось черное пятно. Но Эльхаим не оценила издевки, ее глаза уже заволокло дымом с проблесками очистительного пламени, охватившего стойбище. Тиана осмотрелась. За ними особо не следили (в самом деле, что могут натворить две бабы, заморыш-мутант и полутруп?), значит, ее диверсии никто не заметит. Девица дернула за рюкзак, едва не повалив Тушкана, шикнула, когда тот попытался возмутиться, и аккуратно надрезала днище объемистого сидора. Выудив оттуда один из пакетов с заготовленной эксплозивной смесью, Тиана оторвала уголок и просто начала ссыпать содержимое в бензобак, небезосновательно полагая, что сдетонирует будь здоров как.

В отличие от Джо или Данике, она не изучала никаких наук, но чутье безошибочно подсказывало девице, как быстро, без особых усилий, на коленке сляпать хорошенькую бомбочку. В настоящий момент Тиана была уверена: если запихнуть побольше «зелья» в емкость с топливом и дождаться в безопасном месте, когда какой-нибудь дикий болван заведет автобус, можно будет полюбоваться грандиозным взрывом.

– Дура, ты чего творишь? – угрожающе прошипела ей на ухо Кирна, с нескрываемым ужасом наблюдая, как последние крупинки смеси утекают в нутро бензобака.

– Ша, подруга! Улыбаемся и машем, иначе все сдохнем, – также тихо ответила ей Эльхаим, ловко убрав пустой пакет за спину и послав свободной рукой воздушный поцелуй возникшему в дверях Когтю.

Кирна, заслонив собой Тиану, последовала ее примеру. Королевский Тушкан блаженно почесывал вспотевшую спину. Вождь спрыгнул с подножки на землю и воинственно заревел. «Аха, тупая агрессивная обезьяна», – закурив, подумала Эльхаим и незаметно прикрыла крышку бака.

За Когтем высыпали представители свободного цыганского племени, и по глазам Тома Тиана угадала: пацан опять пронюхал о ее маленькой шалости. Девица пожала плечами.

**

– О, вождь! – обратилась я к Когтю. – Древние воины в знак почтения и для устрашения противника несли своих правителей на руках до поля битвы. Ты можешь превзойти их: поганые клыковцы разбегутся при виде Когтя, восседающего в красной колеснице, которую поддерживают тысячи мускулистых дланей!

Только два обстоятельства вынудили меня вторично за последние десять минут рискнуть башкой (обычно проходит хотя бы полчаса) – подозрительно невинное выражение лица Тианы, комкающей серый кулек, и провисший вещмешок за плечом у Декстера. Подтверждала мои опасения и болезненная бледность лица Кирны.

Коготь смерил меня пренебрежительным взором из-под мощных надбровных дуг, ухватил за шкирку и, вздернув на уровень своей физиономии, процедил: «Я не хочу, чтобы воины устали». Выручил меня Сагерт, во всеуслышание пожелавший ехать в авангарде. Отвлекшись на него, Коготь выпустил воротник моей куртки, хохотнул, одобрительно хлопнул отважного соратника по спине, и выделил нам тот самый внедорожник, на котором нас привезли в стойбище.

В автобус вождя уже грузились люди, спешил занять свое место шофер. Чего мне стоило не подсечь его! Но если б меня за этим застукали, вряд ли судьба сжалилась бы повторно – даже Мэйби Туморроу не дозволено столько раз ее искушать. Я явственно осязала у себя на загривке дыхание смерти, обжигающее и смрадное.

О небо, как же медленно мы шли к автомобилю! Но великому вождю Сагерту Железному подобало , а нетерпеливо снуют, семенят да пританцовывают пускай всякие смерды. Наконец уселись. Коготь отсалютовал нам из окна автобуса, и Кирна вдавила педаль газа, направляя тачку по единственной улице поселения. На первом же «перекрестке» она свернула, оставляя между нами и заминированным (в чем я уже не сомневалась) жилищем вождя ряд палаток и домиков. Мы услышали тарахтенье мотора автобуса… один, два, три – елочка гори!

Внедорожник въехал на наклонную крышу какой-то землянки, подпрыгнул, полетел через выгребную яму и в высшей точке был подхвачен взрывной волной. «У меня дежавю?» – успела подумать я за секунду до того, как нас тряхнуло и перемешало в салоне машины, будто игральные кости в стаканчике.

**

– Гребаная дегенератка! Сука шизанутая!

Я приоткрыла один глаз, надеясь, что эти в высшей степени приятные определения относятся не ко мне. Уф, не ко мне. Это на Тиану во всю мощь своих легких орала Кирна, заполучившая шикарный фингал на скуле. Никто не мешал блондинке – мы все испытывали примерно те же чувства. Правда, Эльхаим не обращала на нее ни малейшего внимания, продолжая восхищенно взирать на огненный беспредел на месте дикарского поселения. Сколько ж и чего она вбухала в несчастный автобус?

– Дорогая Т-т-тиана, я уже предлагал тебе п-п-помощь… ммм… психологическую… – чуточку заикаясь, проговорил Данике.

– Ну-ка, повтори! – ревниво встрял Тушкан (судя по характерному «тук, тук, тук-тук-тук», он неистово молотил хвостом по земле).

– Д-д-декстер, без обид, но ее душевное здоровье…

– Ну и как с вами детей оставлять? – возмущенный голос Туве заглушил ответ дока. – Что вы натворили с Джо?

Стоп, ушастая же унеслась в небеса! Я резко села. В висках стрельнула боль – аж в глазах потемнело.

Туве склонилась над Джонатаном, придирчиво осматривая и ощупывая наложенную ему повязку. Может, она летать умеет, а мы и не в курсе?

– Данике, а зачем ты вытащил из него стрелу? – всплеснула руками девица. – Какие же вы люди нетерпеливые да темные! Чужеродные предметы должны выходить из тела естественным путем!

– Она и вышла. Вошла и сразу вышла, – врач снял пыльники, утер лицо ладонью и продолжил: – В следующий раз я без твоего совета и пальцем не двину, обещаю.

– Спасибо. Но нужно все сделать по уму – залепить ранку вот этим. – Туве достала из-за щеки розовую тянучку, которой Джо хотел заткнуть дыру в радиаторе.

– Нет! – Данике сорвался на крик.

– Пока не попробуешь, не узнаешь. Но если ты настолько против… – медленно произнесла Туве. – Хотя бы лечебное закапывание на перекрестке дорог мы ему обеспечим? Это проверенный метод, старинный и уважаемый.

– Ты найдешь или устроишь для Джо перекресток в Верхнем Каньоне, – вклинилась в беседу Кирна. – Но ради ваших же драгоценных жоп, давайте уже свалим отсюда! – последние слова блондинка проорала прямо Туве в ухо.

Вдруг все осознали, что в любой момент из соседнего становища могут набежать мародеры. Ну нет, довольно с нас на сегодня дикарей! Как говорится, ноги в руки и деру!

**

Жители города на мосту приветствовали новоявленных «героев» ликующими воплями и овацией. Они еще не просекли, как круто у смельчаков, то есть у нас, изменились планы: цыгане собирались отчалить до наступления темноты.

Мэр считал нашу работу незаконченной, но благодаря восторженной толпе нам отдали положенную плату без лишних проблем. Для успокоения городского правительства, а скорее для очистки совести мы попросили Тиану заминировать подъезды к мосту с обеих сторон, что она с охотой и проделала. Несколько позже выяснилось: небольшой зарядец был помещен по настоянию Сагерта и под здание Гильдии работорговцев. Воистину мы сожгли все мосты за собой.

Караван не проехал и часа, когда сзади грянула серия взрывов. Экипированные биноклем и подзорной трубой Натан с Элейн долго мучали нас, молчаливо пялясь в свои зыркалки. Оно и понятно, есть чему дивиться: на месте филиала Гильдии в покрытии моста зияла внушительная дыра, окрестные здания и половина рынка полыхали. Сагерт походил на сытого кота, сильно проредившего поголовье мышей в подполе.

Кроме того, у северных ворот разворотило дорогу. То ли какой-то остолоп из городских, забыв предостережения, отправился погулять, то ли Клык послал лазутчиков к городу – уже не дознаешься, но сейчас дикари штурмовали стену. Наверное, у Каньона будет-таки единовластный правитель.

Удалившись ровно настолько, чтобы даже самые рьяные искатели трофеев не пожелали нас преследовать, мы устроились на ночлег. Кирна с Тианой засыпали прямо за рулем.

Глава 3

Вереница автомобилей, натужно скрипя осями, периодически тормозя из-за глохнущих двигателей, забиралась все выше в горы. За три перегона окружающий пейзаж изменился до неузнаваемости: серо-желтая растительность уступала зелени – и чем дальше, тем насыщеннее становились ее оттенки. Появились деревца, местами образовавшие рощицы и даже настоящие, густые, хоть и низенькие, леса. Элейн предупредила нас, что природа здесь таит не меньше опасностей, чем внизу, и гадить приходилось преимущественно на дорогу. Но лично я с удовольствием попрощалась с пыльными просторами пустошей.

Благодаря прохладе горного климата караван перешел на жизненный распорядок нормальных людей – днем бодрствуем, ночью спим. И около полудня на четвертые сутки лошади Акселевой повозки пересекли незримую границу Гатскиллза. Местные обитатели даже не обнесли свой поселок стеной! Пустынные головорезы им этого даром не спустили бы.

Дорога пролегала между двумя рядами домов, среди которых бросалось в глаза множество заколоченных. В центре эта единственная улица расширялась в площадь с универсальным магазином, аптекой, совмещенной с цирюльней, убогой таверной и… пепелищем. В почерневших останках Элейн признала ратушу.

Люди, встречающиеся по пути, смотрели на нас равнодушно, хотя обычно гости всегда и везде вызывают живейший интерес. Правда, если Аксель пытался заговорить с кем-то, интерес проявлялся-таки – взгляд потревоженного человека делался враждебным, и цыгана посылали куда подальше. Столь резкая перемена в поведении не могла не насторожить нас. Однако тратить время на замороченных обывателей в паре километров от цели казалось нелепым занятием. Аксель как раз взмахнул кнутом, собираясь прямиком к белеющей вдали станции, но нам наперерез бросился крепкий пузатый мужик в заплатанном синем комбинезоне и неопрятной клетчатой рубахе. Он буквально рухнул под ноги лошадей, умоляя ошарашенного цыгана принять его вместе с семьей в караван. Дядька якобы хотел немедленно убраться из Гатскиллза восвояси. Благодаря этому казусу завеса тайны над поселковыми странностями приоткрылась.

Мужик подсел на облучок к Акселю, а семейство разбрелось по машинам, нехитрый скарб, умещавшийся в тачке, пристроили в кузов тягача. Покуда наши новые спутники грузились – то есть жена трижды сбегала за чем-то в дом, определялось точное количество детишек, в ряды которых замешивались соседские отпрыски, и они дрались за лучшие места, а сам глава династии никак не удовлетворялся тем, как укреплен багаж, – вокруг скучковались их бывшие теперь земляки. Отъезд Раднеков был воспринят неординарно: беглецов без стеснений поносили, плевали им под ноги, грозили кулаками, однако без огонька, вяловато. Вскоре толпа рассосалась.

По словам Раднека-старшего, гатскиллзца уже в хрен-знает-каком поколении, все началось с прихода чужака, испросившего у общины позволения открыть мельницу в здании старой

Согласно местным легендам, там сидели зануды вроде нашего Джо, изучавшие небо и звезды. Типа отсюда попал в народ оборот «коптить небо» – такого обилия окурков, как у подножия жилища ученых, никто из гатскиллзцев нигде не видал, да. они дымить горазды! Не из них ли Тианочка? Блин, да полпустошей хреновы астрономы! Впрочем, полагаю, никто из гатскиллзцев не спускался с гор добрых лет сто, то бишь они тут мариновались в собственном, гм, соку еще задолго до войны. Но речь не о том, конечно. Люди напридумывали такую прорву суеверий, мифов и всякой подобной дребедени – только уши подставляй! Вернемся же к мельнице. Затеялись прения, но иноземец сумел втереться в доверие к старосте, и вопрос разрешился положительно для него. Случилось это чуть меньше полугода назад. Постепенно жители сменили гнев на милость: забросили домашние жернова, предпочтя тонкий «фабричный» помол грубому самодельному, начали покупать и готовый хлеб, многие поступили на работу к мельнику. Недовольные пропадали, а неделю назад сгорела ратуша. Раднек-старший усматривал в этом происки чужака, но к моменту, когда он высказал опасения, большинство односельчан «подсели» на хлеб с конвейера. И раньше-то гатскиллзцы не отличались покладистостью и гибкостью суждений, а с появлением «мерзкого очкарика» превратились в сущих фанатиков.

– С мня хватит! Д’ни с ума псхдили! – с пеной у рта вещал Раднек. – Жна грит, двай пождем, нзя ж дом брсать. Счас прям! Так я и стался. Ты мня пнимашь, друг?

Произношение у Раднека было почище акселевского – он даже не жевал, он буквально жрал слоги. На протяжении монолога селянина лицо Акселя выражало крайнюю сосредоточенность. Как цыган признался позже, никогда он так не мучился, даже будучи в Итарии, где все говорят, точно из пулемета строчат и вдобавок яростно жестикулируют.

Во время погрузки я полюбопытствовала, что скрыто в брошенных жилищах. Доски легко отдирались от оконных рам, поэтому удалось обследовать три халупы, прежде чем меня пугнули. Все в помещениях покрывала пыль (слой копился эдак месяца два), никаких следов насилия или переезда – обитатели будто пошли прогуляться да так и сгинули. Соседи же по неизвестной причине не растащили имущество, а бережно заколотили дома. На случай возвращения хозяев, не иначе.

А вот Данике, заинтригованный рассказом Раднека (док заподозрил применение наркотических приправ), попытался раздобыть местных хлебобулочных изделий, но его с негодованием прогнали из магазина и с нескольких порогов. Пришлось отнимать обслюнявленный кусок буханки у кудлатого сторожевого пса. Противостояние мохнатой твари и врача завершилось в пользу последнего. Сработала простенькая уловка – сочетание призыва «эй, Бобик!» с броском палки в огород. Завладев ломтем, Данике без оглядки убрался со двора.

Уж не знаю, как док хотел использовать трофейный хлебчище, на себе ли экспериментировать или на ком-то из нас, либо хранить огрызок до первой а только он, видимо, возлагал на него какие-то надежды. Может, надеялся на схожий с таблетками эффект? За последнюю неделю Данике уже дважды пересчитывал свое лекарство в пакетике, вызывая сочувствие у Джо и наши ехидные комментарии. Интересно, доку взаправду необходимо все время поддерживать себя в полусонном состоянии? То есть необходимо? Хайд пробовал растолковать мне, как действуют пилюли и для чего их глотают, но я, если честно, не усекла, чем они отличаются от Акселевой травки, – ее-то Данике яро осуждает.

Когда док возвратился к каравану, его тут же засыпали вопросами, а не удовольствовавшись пожатием плеч и смутными догадками, которые он бубнил себе под нос, потребовали привлечь к исследованиям Птицына. Первыми с этой идеей выступили мы с Сагертом, пожалуй, единственные безоговорочно доверяющие владиленовским бредням. Произошла обычная в таких случаях перепалка, закончившаяся победой сил добра над силами разума.

Пока машины выползают из Гатскиллза, осторожно, точно немощные старцы, спускаются под горку и еще тяжелее, натужно пыхтя, карабкаются на следующую, я быстренько проясню ситуацию. Наверняка кто-то из вас, дамы и господа, задумался, какого хрена в таборе терпят пожилого алкаша и расслабленного мужчину средних лет. Эх, не судите по внешнему виду, как известно, он обманчив. На самом деле без этих двоих каждый в таборе уже раз по пять-шесть копыта отбросил бы.

В нашем жестоком мире любая болячка может оказаться смертельной, поэтому так ценятся врачи, особенно те, кто прошел подготовку в одном из убежищ. Однако таких мало. Зато расплодилось всяких знахарей, пользующих пациентов средствами. И те, и другие в силу различных причин не застрахованы от ошибок, каковые резко роняют их авторитет и столь же резко умаляют ценность их жизней.

Данике с тех пор, как присоединился к табору, не ошибся ни разу. С Владиленом Михайловичем сложнее. Как вы понимаете, он относится ко второму типу – к знахарям, шаманам даже. Но он чаще не травки прикладывает, а самолично прикладывается к спиртовым запасам. И все же, кроме дока, никто не спорит с тем, что вот попляшет Птицын, повоет, культяпками своими дрожащими поводит над больным и тому легчает. К несчастью, одного сеанса не всегда достаточно, и не всегда у старика сил хватает докривляться до конца, но он дарит шанс даже тогда, когда Данике опускает руки. Надо отметить, Владилен не злоблив и не завистлив, посему безропотно уступает пальму первенства Данике. А вот Данике всячески препятствует своему коллеге, отказываясь в него верить, не пуская его к пациентам, пряча спирт и прочую выпивку. В данном вопросе обычное благородство изменяет доку с кем-то другим.

История с хлебным куском развивалась по привычному уже сценарию: Данике обличал Птицына в шарлатанстве, плюясь страшными терминами типа алкогольного делирия, маниакального синдрома и расстройства личности, а Владилен, нетвердо опираясь на мое плечо, булькал смехотворные оправдания и тупил мутные глазки. Но в конце концов доку пришлось уступить – общественность домагивалась.

Владилен Михайлович кое-как залез в повозку (я активно его туда заталкивала), взял у дока хлебную горбушку и скрючился над ней. Естественно, предугадать, как на сей раз Птицына осенит, я бы не взялась и правильно бы сделала. Вернув Данике ломоть минут через пять, гроссиец обвел нутро возка прояснившимся взором и объявил, что пустырник-то с мятой сами по себе безвредны, но местные виды исключительно агрессивны. Данике, закатив глаза, махнул рукой и попросил избавить его от нашего присутствия. Итак, я с Владиленом очутилась на дороге в ожидании «джона гира». С облучка повозки доносился шумливый диалог Акселя с гатскиллзцем, обсуждающих достоинства наших лошадок. Тиана дала гудок, и я потащила вновь размякшего деда к кузову.

Утро вечера мудренее, если верить Акселю. В итоге порешили не соваться на «мельницу» сегодня же, и караван свернул к горячим источникам. А семейство гатскиллзцев отправилось своей дорогой, намереваясь подняться еще выше, в деревню с совсем уж непроизносимым названием, откуда родом была Раднекова жена. Ну, всего им! Раднек, конечно, отсоветовал разбивать у источников лагерь, но горские страшилки никого из нас не тронули. Да, помыться б не мешало! Пусть лесом идут и озерный дух, и забытый турист, и шаловливые ивовые бесы. Нас ждали удобства знаменитого в прошлом санатория.

Когда Элейн впервые упомянула про него, ее засмеяли. В самом деле, где в пустошах могла сохраниться такая прорва воды, да еще и настолько чистой, чтобы отважиться в ней купаться? Правильно, в пустошах такого нет.

Мы расположились у подножия высоченного утеса, обрушивающего в зеленеющую чашу горного озера тонкую струю водопада. Поднимавшийся пар скрывал гранитные склоны до половины. В дымке едва виднелись полуразрушенные гостевые домики, останки кабинок для переодевания и руины сортира, в очке которого разросся пышный куст. Восстановить наименования, привязав их к нынешним невзрачным реалиям, удалось по уцелевшей карте, облупившейся, но вполне читаемой. Тревожить развалины мы не стали, тем паче Владилен носился вокруг, якобы задабривая местных духов, фей и кого-то там еще. Ну и хер с ними, право слово! Перед нами же подогретая ласковая лазурная водичка!

Весело набежав в трейлер за купальными принадлежностями, я спохватилась, что не первый месяц исправно корчу из себя мужика. Банный день временно отменялся. А счастье было так возможно!

**

Народ радостно плескался в горячих источниках, а я сидела на бережку с Владиленом Михайловичем и проклинала свою тайну. При одном взгляде на разомлевшего Акселя, на Джо, игриво пытающегося замявать невозмутимую Туве, на Тиану, яростно оттиравшую застарелую копоть дрянным самодельным мылом, и на остальных почти отмытых везунчиков я ощутила на себе пуды, тонны грязи. Но, несмотря на множество укромных заводей, отдельных бассейнов и полугротов, мне не хотелось рисковать личиной Тома Мэйби до наступления сумерек: судя по всему, табор принял единодушное решение задержаться здесь подольше.

Ладно, дурачьтесь, а малыш Томми займется делом. Я потормошила Птицына, но он уже благостно задремал, а вывести его из этого состояния было довольно проблематично, поэтому пришлось допрыгать по камням до Акселя. Довольный, умытый и посвежевший, цыганин осведомился, с какого ляда я до сих пор выгляжу, как зачуханный порось, и уже потянулся к моей лодыжке, желая, видимо, хорошенько прополоскать, но я резво отпрянула, погрозив шутнику пальцем.

– Слышь, Акс, я лучше прошвырнусь до меленки. Успеется ляжками-то да торсами похвастать, – сообщила я, молодцевато подтянув штанищи.

– Опять в жопе шило засвербило? Добро б ты так гонял в бардак! – буркнул Аксель уже вслед моей удаляющейся спине. Ну да вряд ли он очень сильно пекся о моем благополучии.

Прогулка под солнцем по травянистому склону, поросшему кривыми невысокими пихтами вперемешку с ольхой, приятно впечатлила меня – тут забывались война и порожденные ею проблемы. Правда, я познакомилась, так сказать, лицом к лицу с несколькими из этих проблем: костоломными завалами из старых стволов, крупными муравьями (по слухам, плотоядными), ядовитым зонтичным растением и комарами, – но все обошлось. Кроме того, природа даже без людского вмешательства демонстрировала порой капризы эксцентричного художника-гения, абсолютно не считающегося с потребностями и чаяниями зрителя. Если не ошибаюсь, человеку и в прежние времена вне городов приходилось не , а . Впрочем, я-то экипировалась по полной – наружу высовывались только нос с глазами, – поэтому позволила себе сорвать симпатичный белый цветочек, не боясь полупрозрачных ворсинок на стебле, источающих какую-то липкую жижу. Перчатки вымыть не забыть бы!

Здание «мельницы» с радаром на крыше возвышалось на пригорке, окруженное группой построек, похожих на детские кубики. Такие встречали идэнских детишек в игровой зале – белые, стерильные, безликие, они считались рациональнее и долговечнее раскрашенных игрушек. Строения отгораживались от внешнего мира хлипеньким сетчатым забором. Ненадежность сетки компенсировали многочисленные вооруженные охранники, курсирующие по периметру. И на хрена мельнику такая стража?

Не осмелившись вторгаться с парадного, от дороги, я решила вскарабкаться по обрыву в тыл. Это оказалось непросто: несколько раз съехав на пузе, дважды завалившись на спину, только с шестой попытки я добралась до плоской бетонированной вершины. Зато моя маскировка теперь стала безупречной – пыль, грязь, пучки травы заполнили все карманы куртки, набились в штаны и кроссовки, а прическа смахивала на ворох пакли. Прилегши ненадолго в призаборных зарослях, я понаблюдала за людьми во дворе. Кроме охранников, здесь сновали носильщики, нагруженные мешками с мукой и ящиками с хлебом, а вот бездельников, которых полно в городских мастерских или в полях, не было вовсе. Более того, не удалось обнаружить даже столовую, где обычно оседают работяги на перекур, перекус и переброс в картишки. Ладно, пора узнать, как тут все устроено.

Едва шмыгнув в дырку в сетке (одну из многих – забор до сих пор держался только благодаря оплетшему его вьюну), я сразу же ухнулась в кучу мусора – мимо важно прошествовал патрульный. Он не спешил, и я хорошо его рассмотрела. Мужик, одетый в комбинезон из плотной ткани, брезентовую куртку и растоптанные говнодавы, явно приходился близким родственником кому-то из посельчан. Как, почитай, все здешние. Наверняка Гатскиллз – одно из тех мест, где принято жениться на племянницах и сестрах. Вооружился дядька солидной с виду винтовкой. Я позволила себе немножко позавидовать ему, а потом вновь сосредоточилась на основной цели своей прогулки – шпионаже.

Часа через три, съехав на спине на дно оврага, окаймляющего территорию мельницы, я побрела назад. Увиденное заставляло крепко задуматься. В обсерватории расположился целый хлебозавод, причем подобной четкостью производственного процесса могли похвастаться лишь на территории Идэна. Люди внимательно и аккуратно выполняли свою работу, размеренно совершая необходимые действия. За всем следили несколько крепких надсмотрщиков и сам мельник. Наказания за оплошность были незатейливы – затрещина и выговор, а принимали их с покорностью, даже отрешенно как-то.

Главный мукомол, тощий долговязый мужчина с землистым лицом, разительно отличался от иллюстраций в книжках под словом «мельник» – там-то изображали упитанного розовощекого весельчака в белоснежном фартуке, приветливо улыбающегося читателю. Здешний же напоминал сказочного чернокнижника. Его холодный взгляд поверх очков блуждал по залу, цепко выхватывая недочеты и ошибки. Бил он без ярости и каждый раз после соприкосновения с чьей-нибудь щекой или ухом вытирал руки о платок. Голос мельника звучал ровно и глухо, но его прекрасно слышали в отличие от рыканья помощников, которые надрывали глотки почем зря.

Как я поняла, радаром не пользовались – просто-напросто заняли самое крепкое и просторное в округе здание с автономным электрогенератором. Прочие строения отвели под склады. Я со времен Идэна не видала столько хлеба! Похоже, мельник планировал кормить не только гатскиллзцев. Неужели мы наткнулись на масштабную операцию по захвату власти? Интересно бы узнать, на какие территории очкарик-махинатор рассчитывает, и он ли, в действительности, верховодит. Но, заглядывая в окошко, этого не выяснишь.

Еще удалось просунуть нос в помещение, где заготовляли травки, виденные Владиленом в батонных галлюцинациях. Уже на подходах (в моем случае на подползах) у меня начала кружиться голова, тем не менее, преодолев дурноту, я подобралась к самым дверям. Хлебушка явно предполагалось сделать больше, в разы больше, изрядно сдобрив его травяным порошком.

Снова мы полезем не в свое дело. Зная упертость Акселя, я не сомневалась – он не отступит. Зато Тиана обрадуется: все это будет отлично гореть!

Вернувшись, я первым делом отрапортовала цыганину, продолжавшему нежиться в водичке. С военной четкостью фраз не вязался только мой вид: на обратном пути я неосторожно забрела в болотце и теперь щеголяла по колено в иле. Аксель задумчиво почесал подбородок, приподнял пальцем шляпу, с которой не расстался даже здесь, и заявил, что наличие посторонних, тем более вооруженных, конечно, не входило в его планы, как и вмешательство в чужой проект захвата чего бы то ни было, но выбора у нас нет.

– Как говорится, есть стволы – ума не надо, чему быть, того не миновать, все мы любим пострелять! – протараторил он, подмигнув мне. – Вали-ка мыться, а то смердишь как козлище!

Это уж Аксель приврал. Я же не пахну, разве что тиной сейчас. В отместку я изготовилась, не раздеваясь, сигануть прямо к нему в бассейн и, только когда цыган с притворным испугом выпучил глазищи и запросил пощады, убежала за купальными принадлежностями. Уж вечер близится, а Томми все не мыт!

На свою беду по пути мне попался Владилен Михайлович, мирно устроившийся в тени трейлера в обнимку с тормозным башмаком. Вспомнив, как лесник давеча надышал мне в лицо, завалившись дремать на соседний спальник, я злорадно усмехнулась, нежно взяла его за ноги и потянула. Быстро бежать с такой ношей не получалось.

– Эй, Томми, классный способ фарта… охм, флирта! Возьму на заметку. – Тиана первая обратила внимание на меня, натужно волочившую пьяного гроссийца к воде.

– Том, положи Птицына на место! – ввязался Джонатан, уперев руки в боки и вылезая на берег. – Неправильно мыть человека вот так, против его воли.

– Неправильно?! – взвизгнула я. – Он, знаешь ли, воняет!

– А вдруг он, когда не пахнет, лечить не может? – съехидничал Данике.

– Нельзя так, Том, если человеку нравится вонять – это его выбор, – глубокомысленно изрек Джо.

Я уронила ноги лесника и гневно заорала, стараясь вновь не пустить предательского петуха:

– Но его выбор подтачивает мое драгоценное здоровье и веру в людей!

Птицын привстал на локтях, помотал головой, озадаченно уставился на свои мокрые штаны (в его мутных зенках мелькнуло нешуточное беспокойство), а потом прислушался к перебранке.

– Аха, такой смрад водичкой с мыльцем не выведешь, – проговорила Тиана. – Вот если прокоптить…

– Я готов протираться раз в месяц! Спиртом! – просипел Владилен, подозрительно быстро разобравшись в ситуации. – Готов мириться с социальными предрассудками и тратить на притирания даже пол-литра спирта в месяц, честное пионерское! Этого хватит на две помывки!

– Да, как же! – еще завидев приближение Птицына, Кирна брезгливо поднялась и отошла поглубже. – Изнутри он протрется! А раны чем обрабатывать? Из-за кого, спрашивается, у меня нагноились порезы от консервных банок?..

Окрик Сагерта прервал Кирнино словоизвержение. Девица поправила легкомысленный, обошедшийся, наверное, в целое состояние, купальник и насупленно уселась рядом со своим невозмутимым любовником.

Нависнув над скорчившимся лесником, я протянула руки к потрепанному свитерку с оленями, но тут… меня за воротник оттащил Джо. Хайду не удалось бы этого сделать, не стой я к нему спиной. Теперь момент, а вернее, Владилен, был упущен.

– … и вообще, я старый больной человек, если с моей шапочкой что-то случится, меня продует. По ночам в пустошах сильные ветра, – бубнил лесник, пятясь обратно, к спасительному убежищу под трейлером. – Да и в горах тоже.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю