Текст книги "После развода. Не надо слов, не надо паники (СИ)"

Автор книги: Элен Блио

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Сколько? Я переведу деньги, сколько нужно. Только скажи.

– Деньги? Кто тебе сказал, что нужны денгьи?

– Что нужно, Ань?

– А если я скажу, что нужна любовь? Что мне нужен мой муж? Только не тот, который к чужой бабе таскается, и цветы ей дарит на льду, перед всей страной.

Хочу своего. Того самого. Любимого, единственного. Хочу, чтобы вернулся в дом, в семью, перестал кобелировать. Хочу жить нормальной жизнью семьи. Сама готовить мужу завтрак по утрам, а не ждать, пока домработница подаст. Хочу, чтобы по выходным муж мне кофе в постель приносил, можно с круассаном, или с тостом с колбаской или рыбкой. Хочу, чтобы муж мне ноги массировал. Чтобы сексом со мной занимался часто, с желанием, со страстью, а не раз в месяц просто для того, чтобы не заросло.

– Аня!

– Вот это мне нужно, Слав. муж нужен. Семья. Дом нормальный. Где я буду решать какое бельё на постель стелить. Какой суп готовить. Где я могу иногда даже унитаз почистить и ванную отмыть. Потому что хочу! Потому что хозяйка в доме, а не безликая мебель.

– Аня, ты всегда была хозяйка, ты…

– Нет Слав. Нет. Не была. Ты был хозяин. А я была никто. Я даже функцией перестала быть. Даже мебелью. Просто зеро... Ноль без палочки.

– Не передергивай, Анна, хватит.

– Хватит, Слав, вот именно. Давай, подключай своих юристов. Пусть занимаются разводом. Мне от тебя ничего не надо. Не хочу. Девчонок, уверена, ты обеспечишь.

Если нет – учти, хай подниму до небес, до начальника твоего главного дойду. Ты знаешь, я могу.

– Я знаю. Ты всё сказала, Ань?

– Наверное. Хочешь ты выступить? Боюсь, твоя риторика сейчас не уместна.

Пожалей, Слав, больную женщину.

– Аня... Я…

– Пожалей. Поверь, мне сейчас не так легко с тобой разговаривать.

– Поэтому я и хотел подняться в квартиру. Или... в ресторан поехать. Или к нам домой.

– К вам? – поднимаю бровь иронично, уже и к ним, получается.

– К нам, Аня! К нам! К тебе, ко мне, к девочкам. В наш дом, понимаешь? Наш! Он и будет наш. Там не будет другой хозяйки.

– Если ты думаешь, что меня это трогает, Доронин... нет, не трогает. Я там хозяйкой не была. У меня даже иллюзий таких не было.

– Что ты говоришь такое, Анна!

– Говорю, что чувствую. Знаешь, это оказывается так просто! Говорить то, что думаешь и чувствуешь! Ты попробуй, глядишь, люди начнут тебе верить.

– АНЯ!

– ладно, Слав, правда... Сил нет уже. И потом, ко мне должны приехать.

– Буянов?

– он.

– Что у тебя с ним?

– Тебе какое дело, Доронин?

– Какое дело? Ты моя жена!

– Неужели? И ты об этом помнил, когда на лёд выезжал?

– Аня, послушай... ну, прости меня за это, я... я…

– Облажался?

– Аня, я хочу, чтобы ты вернулась. Хочу, чтобы мы жили как раньше. Очень хочу.

– Как раньше это как? Я мебель, а у тебя любовница? Создаём видимость счастливого семейства?

– Ань, послушай... ну нельзя вот так серьёзно говорить на дороге! У всех на виду.

– Я и не собиралась тут с тобой разговаривать. Уезжай, Слав.

– Подожди, пожалуйста. Давай поедем в ресторан. Сядем и всё обсудим.

– Мне нечего с тобой обсуждать. Я готова говорить с твоими юристами. И еще раз говорю, что лично мне ничего от тебя не надо.

– Почему не надо? Что за... Что за идиотизм? Я не понимаю, Аня!

– Ты и не поймешь, Доронин. Это не тупость, и не блажь. Операцию мне сделали по квоте. Деньги на восстановление у меня есть. А твоя помощь…

– Аня, подумай головой.

– Думают, Слава не головой. Думают мозгами. Не уверена, что ты поймешь, но я так чувствую. Чувствую, что если хоть копейку у тебя возьму – всё вернётся, понимаешь? Болезнь вернётся. И это будет не мизерная опухоль, которая не успела дать метастазы, это будет огромная, вросшая в моё тело дрянь, мерзость, которая всю меня поглотит, заполнит, вытеснит.

– Аня…

– Уезжай, Доронин. Считай, что я умерла.

– Ань, ты хоть дочери старшей объясни, за что ты так с ней.

Остаётся только закатить глаза.

– А за что ты так со мной, а? Ну, скажи, Слав, за что? Что я такого сделала, что любимый мужчина взял и по мне катком проехал? Постарела?

– Аня…

– знаешь, а я вот сейчас даже рада, что всё именно так получилось. Именно сейчас.

Когда у меня еще есть время всё изменить. И жить нормальную жизнь. Свою жизнь.

А дочери я всё объясню. Не поймет – её проблемы. Я её такой не воспитывала. Всё уезжай.

Поворачиваюсь чтобы уйти, понимая, что именно я должна закончить разговор, делаю несколько шагов и наталкиваюсь на знакомую, высокую фигуру.

38.

Алексей

Сильная женщина. Женщина со стержнем.

Что за бред, и кто его придумал?

Не должна быть она сильной, совсем не должна.

Она должна быть слабой, хрупкой, беззащитной, нежной. Чтобы мужик рядом понимал, для чего он вообще тут нужен. Чтобы сильным был он. А она – за его спиной, за его широкими плечами могла бы делать мир лучше, прекраснее.

Именно об этом я думаю, когда думаю о ней.

Насколько было бы проще, если бы она была слабой, да?

Она бы еще тогда осталась с тобой, потому что у неё не было бы выбора. Так?

Только вот, кто дал ей выбор?

Кто сделал её сильной?

Кто сказал – решай сама?

Закрываю глаза, откидываясь назад на сиденье. Бизнес-джет плавно заходит на посадку. Мы с партнёрами успели еще раз обсудить некоторые пункты контрактов, поездка вышла весьма продуктивной. Но моё состояние заметили. То, что я немного отстранён и мыслями где-то далеко. Нет, естественно, никто не позволил сделать замечание, как-то пошутить на эту тему, даже вопросы задать. Только один, самый, пожалуй, близкий и давний мой друг спросил всё ли в порядке.

Не всё в порядке.

Когда ты много лет живёшь совсем не так, как хотел бы. Не всё в порядке.

–Живешь не с теми, с кем хотел бы.

Детей заводишь не от тех, от кого хотел бы.

Заводишь... Дурное слово, но по-другому почему-то я это назвать не могу.

Разумеется, я не был готов к тому, что Оксана забеременеет. С моей стороны предохранение было всегда. Она тоже говорила о контрацепции, мол, принимает препараты на регулярной основе. Но получилось, что получилось и я, в принципе, рад. Дочь у меня славная. Я её очень люблю. И очень хочу, кстати, чтобы она жила со мной.

Только вот для этого мне нужно жениться.

А жениться я готов только на одной женщине.

И эта женщина больна.

ЕЙ должны сделать операцию.

Я узнавал, прогнозы отличные, доктор один из лучших в мире специалистов, да-да, именно в мире.

Но ведь всегда есть место «но»?

Особенно, когда пациент не очень хочет жить эту жизнь?

Когда считает, что всё пошло не так, этот черновик не удался, хочется поскорее его закрыть, забросить в дальний угол и начать новый.

Не всё в порядке, когда любимая женщина собирается умирать.

Не всё в порядке, когда она не особенно хочет тебя видеть.

Я её прекрасно понимаю.

Черт. Если бы я тогда в свои двадцать соображал, что говорю!

Мне просто казалось, что так правильнее.

Дать ей выбор.

Она имела право решать, рожать ей ребенка или не рожать.

Я думал, что ясно, я в любом случае её поддержу. И если ребенок будет – я готов жениться, помогать. Да, мне будет трудно, да, возможно, придётся бросить учебу, забыть о перспективах, вернуться на Родину и начать тупо хоть как-то рубить бабло, чтобы обеспечивать семью.

Честно? Конечно, мне не хотелось всё бросать. Я прекрасно понимал, что даёт мне возможность учиться в Америке, какое будущее я смогу построить в плане финансов, на какой уровень смогу выйти.

Построил.

Вышел.

Настолько круто, что сам не ожидал.

И всё это только для того, чтобы доказать – это было не зря. Я не зря остался. Не зря предал любимую девушку и заставил её убить ребёнка.

Не зря.

Ложь. Обман.

Полная херня.

Я мог бы прекрасно добиться того же и сам, без этих корочек, без рекомендаций, без претенциозных строчек в резюме. В реальности же они только мешали эти строчки! Это я уже потом сообразил.

Никто не любит выскочек, тех, кто круче, кто подаёт себя под другим соусом.

Мне постоянно приходилось доказывать всем, что я не зря занимаю своё место, что, то, что я получил такое качественное образование, такой хороший старт – и моя заслуга тоже.

В какой-то момент плюнул. Просто нахрен поменял все сферы деятельности. Начал с нуля практически. Забыв о том, чем меня учили в хваленых Штатах.

И всё попёрло, да еще как!

Только вот…

Нельзя было вернуть.

Вернуть её.

Нельзя было вернуть еще тогда, когда я сам вернулся и готов был приползти на коленях. Да что готов – я приполз!

«Я замуж выхожу».

Прекрасно.

А я подыхаю от боли и ревности. Хочется разорвать всё внутри, вытащить наружу сердце, выбросить, чтобы не болело так.

Я же не знал, что оно реально будет болеть так!

И всё ждал, когда же пройдёт, когда же я смогу дышать.

Прошло.

Смог.

Я так думал.

На самом деле очередной обман.

Просто понял, что её не вернуть, что Рыжика в моей жизни больше не будет. Что, моя прекрасная Аня Руданова вычеркнула меня из своей жизни навсегда.

Я же сам сказал ей – решай?

Вот она и решила.

Но я мог жить спокойно, зная, что она счастлива.

А я это знал.

Счастлива. Любима. Любит. Рожает детей тому, кто не говорит ей – решай.

Твою ж мать.

О чём я думал, когда обратил внимание Славиной на мужа Ани?

Да о том, что он редкий гондон.

И вообще... Славина была не первая.

Доронин допускал мелкие интрижки.

Разовые.

Трахал известных содержанок, любительниц богатых и статусных мужиков.

Я ненавижу это слово – статусный. Но какое же оно точное!

Нет ничего. Только статус.

За этим статусом может быть пустота, чернильно-черная дыра. Дно.

Но статус!

Как он мог ей изменять?

0б этом я тоже думал. А еще думал о том смог бы я?

А кто его знает?

Если бы мы тогда не разошлись, если бы она так и осталась единственной женщиной в моей жизни... кто знает? Может я тоже не понимал бы до конца своего счастья? Может тоже бы попался на эту удочку – седина в бороду.

Честно, не могу сказать, что остался бы верным и преданным.

Нет.

Могу.

Я бы не стал.

Я бы даже не мог смотреть на других.

Впрочем, как сейчас и происходит.

Не могу.

Вот сейчас, в этой поездке, как всегда, были встречи в неформальной обстановке.

Рестораны, пати, вечеринки, девочки. Молодые, красивые, сочные, на всё согласные. Мечтающие зацепиться за столичных бизнесменов. Статусных мужиков.

Ну или не зацепиться, просто бабла срубить. Они же не все бесплатно.

Нет.

Не возникло желания даже пообщаться.

Как раз тогда мой друг и заметил.

Обычно я не отказывал себе в удовольствии – почему нет? Я свободен, я мужчина, я люблю секс. Да, чистоплотен, но тут уже дело выбора, не все девочки вокруг продажные.

Нет.

Даже как-то странно было смотреть на некоторых, я ведь знал, что они семейные, что там жёны, дети, всё прекрасно. И они своих жён любят, по крайней мере так говорят.

Но как можно любить жену и брать в постель шлюху?

Это за гранью моего понимания.

Я не мог.

Особенно теперь, когда у меня появился шанс.

Аня.

Или у меня всё так же нет шансов?

Очень странная ситуация.

Она ушла от мужа. Она свободна. Она больна.

Я хочу быть рядом. Я готов быть рядом. Я просто рядом.

Но ей это не нужно.

Ей всё равно.

Она прекрасно может и без меня.

Она сильная.

А мне просто до ужаса хочется, чтобы она была слабой, чтобы ей необходимо было сильное плечо рядом.

Моё плечо.

Моя рука.

Моя спина, за которой можно спрятаться, не даром я её так раскачал эту спину.

Сильным быть хотел.

Сильным.

Только вот она сильнее.

Эта хрупкая, нежная женщина, которую я научил ловить солнечных зайчиков.

Как мог Доронин изменить ей?

Идиот.

Как мог я упустить её в своё время?

Вдвойне идиот.

Иногда думаю, ну что в ней такого? Почему именно она? Да, она красивая. Но красивых женщин много.

Молодых, красивых, готовых на всё.

Но они не она…

Не Аня.

Аня для меня – это совершенно другое.

Это не просто женщина, которую я люблю, которую хочу.

Это словно часть меня. Та самая половинка, которую я по глупости потерял.

Поэтому нет вопросов почему Аня.

Потому что это Аня.

Я не могу быть объективным с ней. Я не могу смотреть на неё просто как на женщину, выискивая какие-то недостатки. Наверное, они есть.

Возможно, кто-то в принципе может видеть недостатки в том, кого любит.

Я же просто не понимаю – зачем?

И не хочу разбираться в этом. Не хочу психологии. Мне она не нужна.

Мне не нужно решать какие-то задачи, не нужно препарировать мой мозг мою душу.

Мне это не нужно.

Мне нужна только женщина, рядом с которой я могу дышать.

Рядом с которой мне хорошо.

И которая совсем не хочет меня рядом.

А кого она хочет?

Этого Измайлова, которого я случайно встретил в больнице, у неё в палате?

Случайно... Весьма интересно как это он туда «случайно» попал!

Я ведь видел его тогда в ресторане, он был с её мужем. Видел его заинтересованный взгляд.

Тоже весьма любопытно.

Пока Аня была прочно приклеена к Доронину, не думаю, что она вызывала у мужиков столько эмоций.

Это тоже на каком-то клеточном уровне, даже на молекулярном.

Другой аромат от женщины, которая свободна. Даже если она ничего не хочет и не ждёт от этой свободы.

Аня не хочет.

И не ждет.

Ей просто нужна свобода. А еще…

Я слышал то, что она говорила мужу.

Слышал. И каждое слово вгрызалось в душу. Било наотмашь.

«Муж нужен. Семья. Дом нормальный. где я буду решать какое бельё на постель, стелить. Какой суп готовить. Где я могу иногда даже унитаз почистить и ванную отмыть. Потому что хочу. Потому, что хозяйка в доме, а не безликая мебель...»

Каждое слово услышал и запомнил.

И это больно.

БОЛЬНО, когдаа твоя любимая женщина вот так говорит.

Нет, я понимаю прекрасно, что она не хочет возвращаться к мужу.

Она не сможет.

Не после всего этого.

И то, что она ему про деньги сказала.

Умыла его просто.

Размазала.

Не банальное – подавись ты своими деньгами. Нет.

Другой уровень.

Высший пилотаж.

Вот такая она, моя Аня.

Не моя.

Не хочет быть и моей тоже.

И тут у нас с Дорониным равный счёт Ноль-ноль.

Но я не удовлетворюсь ничьей.

Мне нужна победа.

– Аня.

– Леша ты.._Я….

– Я видел. Пойдём, моя машина за углом. Поедем.

– Куда?

– Домой.

39.

Дом, милый дом.

Ужасно после сорока осознать, что дома у тебя нет. Увы, это так.

Считать домом родительскую квартиру я не могу.

Да, это дом. Но не совсем мой дом. Скорее, это дом той девочки, которой я была когда-то. Юной, весёлой, чуть закомплексованной, влюблённой, ждущей от жизни какого-то нереального счастья. Девочки с её печалями и радостями, пусть мелкими, ничтожными, но именно её. Девочки, которая горела, любила, мечтала. Девочки, которая была уничтожена, убита, выгорела изнутри. И снова возродилась.

В юности это так просто. Сгореть и восстать из пепла.

Сейчас в сорок два? Сомнительно.

Тяжелее.

Нет иллюзий.

Для меня домом была квартира, в которой мы жили, наверное, лет десять, может меньше.

Первое такое уже серьёзное, дорогое, статусное приобретение.

Шикарный жилищный комплекс. Всё стильно, дорого, приличные соседи.

Там был свой мир.

Мой мир.

Я обставляла ту квартиру сама. С удовольствием. Подбирала мебель, текстиль, живопись, какие-то статуэточки и вазочки. Меняла что-то, что казалось не встало, не прижилось. Мой домашний очаг который я созидала. У которого я грелась.

Помню, как планировала детские, стараясь учитывать потребности девчонок. И как потом всё приходилось переделывать буквально через пару лет, потому что они выросли. Как в какой-то момент Слава предложил им поменяться комнатами, потому что Лизе уже хотелось более подростковый вариант, а Насте как раз был бы по возрасту тот что у старшей сестры. Но девчонки устроили бунт, и я их поддержала. Они ведь у нас такие разные! И девчачья, «принцессина» комната Лизы совсем не подходила по духу Насте, которая не играла в куклы, увлекалась больше пиратами, Гарри Поттером и фэнтези.

Особенным местом для меня была спальня.

Мне нужно было именно такое место силы.

Не кухня! Не гостиная.

Именно спальня.

Место, где я, женщина, буду встречать своего мужчину, буду его любить, он будет любить меня.

Всё, Аня, стоп. Хватит.

В конце концов это просто квартира.

да?

Нет.

Не просто.

Это жизнь. Моя. Которую просто перечеркнули.

А ведь Слава вполне мог не продавать её! Оставить! Ну, пусть бы стояла? Зачем же.

Ладно, что теперь говорить.

Надо привыкать, что дом у меня теперь новый.

Нет, не на Арбате.

Я не приму у Алексея этот подарок.

Еще не придумала почему.

– Погоди, Леш, у меня там клининг. Я не могу их бросить.

– Сядь в машину, там водитель. Я всё улажу.

– мне нужно сумку забрать.

– Я заберу. Что-то еще нужно?

Пожимаю плечами.

Если только оставить меня в покое.

Алексей провожает меня до машины. Помогает сесть. Закрывает дверь.

Почти сразу у меня звонит телефон.

Ян Романович.

Нет, говорить с ним я не буду. Не при Лёшкином же водителе?

Пишу в мессенджер, что не могу ответить. Ян тут же реагирует. Интересуется как я, как моё самочувствие, пишет что при моей проблеме очень полезен йод и микроэлементы, которые содержатся в морепродуктах, поэтому он приглашает меня в известный рыбный ресторан.

Улыбаюсь.

Мужчины!

Нет, на самом деле... в какой-то степени изобретательно.

«Вы любите устрицы?»

Устрицы. Ну, как сказать…

«Больше люблю гребешки и лангустин...»

Торможу, люблю лангустины? Или лангустинов? Кого-чего? Лангустинов.

Смеюсь сама над собой, допечатываю.

«. и лангустинов».

Алексей садится в машину. Замечает, что я переписываюсь. Вижу, что напрягается.

И что?

Что, Буянов? Будешь мне вопросы задавать? А ты, собственно, кто мне? Бывший парень? Любовник? И что?

Но он молчит, кивает водителю.

Я довольно быстро понимаю, что мы едем совсем не на Арбат.

А куда?

– Алексей…– Ты не против, если мы за Аней заедем?

– За Анюткой?

– Да, я ей обещал сегодня. Не смог придумать как отменить, и потом, вы с ней вроде подружились.

– Да, конечно.

Почему-то выдыхаю с облегчением.

Анюта.

Мне как раз не очень хочется почему-то быть сейчас наедине с Буяновым возможно, я просто взбудоражена после встречи с бывшим мужем. Мне нужно время, чтобы успокоиться, расслабиться.

Если мы проведём это время в обществе Анюты – будет прекрасно.

Когда подъезжаем к тому самому жилищному комплексу, где я жила когда-то с Дорониным и моей семьей у меня как-то странно сжимается сердце.

Сильно.

Больно.

– Только не говори, что купил мою квартиру.

– что?

– Нашу квартиру с Дорониным, в которой мы жили. Ты... ты её купил?

Буянов хмурится.

– Нет я.._я тут вообще не живу. Тут квартира Оксаны. Она сюда переехала.

Закрываю глаза.

Нет. Этого просто быть не может! Нет.

Таких совпадений не бывает!

Почему? За что?

Продать МОЙ дом здесь и здесь же купить квартиру своей ш.

Нет, не надо.

Я не буду опускаться до вульгарных слов.

Я не могу.

Не должна.

Не хочу.

Пусть так.

Наверное, я чем-то заслужила.

Возможно тем, что была слишком хорошей и правильной женой.

Достойной.

Старалась держать марку.

Стремилась к идеалу.

К тому, чтобы моему любимому мужчине было со мной хорошо.

Стремилась.

Дура!

Нужно было быть сукой. Жить для себя.

Плевать на его интересы.

Детей свалить на нянь.

Строить карьеру, собой заниматься. Собой!

Не растворяться в нём. Не отдавать свою жизнь. Не класть её на алтарь семьи.

Кто же знал, что это окажется таким неблагодарным занятием.

Любить мужа, детей, семью.

Кто же знал!

И как этого избежать в будущем?

Наверное никак.

Или... Просто остаться одной.

Тогда не будет разочарований.

Машина тормозит у нашего подъезда.

Это не может быть совпадением.

– Я поднимусь один, или давай вместе? Славиной там нет, только Анюта с няней.

Подняться?

Узнать наверняка?

Что ж.

– Да. Я с тобой.

– Аня, всё хорошо? – он понимает, что что-то не так.

Что-то совсем не хорошо.

Но я держусь. Я должна держаться.

Алексей нажимает кнопку вызова лифта. Меня немного потряхивает.

Лифт приезжает и неожиданно из него выходит моя знакомая, бывшая соседка Наташа.

– Аня? Привет! Какими судьбами?

– Привет – обмениваемся дружескими не слишком крепкими объятиями.

– Как ты, как девочки? – У Наташи сын – бывший одноклассник Насти. – Куда планируете поступать?

– Я... мы пока... даже не знаю. – я растеряна, потому что внезапно понимаю, что я на самом деле выключилась из этой темы. Нет, мы, конечно, планировали, еще в девятом выбирали. Лингвистика, филология, юриспруденция, еще реклама.

Вариантов было много, Настя девочка способная. Тогда она говорила, что пока не знает кем бы хотела быть. И у неё нет чёткого понимания.

– Не знаешь? Ой, ну ты даешь, Аня! – смеётся Наташа, – Везет тебе, что ты вот так можешь. Нет, мы тоже, конечно, можем любой ВУЗ оплатить, хоть куда, хоть МГУ, хоть Вышка, но папа наш упёрся рогом, чтобы на бюджет, поэтому... Ой, прости…я... – она наконец соображает, что, видимо, влезла немного не в тему, улыбается Алексею. – Извини-и-ите, что-то я... Аня, ты звони, не пропадай. Ты на квартиру решила посмотреть?

Внезапно она краснеет, моргает, видимо, соображая, что происходит что-то не то.

– Извини, я побегу, я за младшим... опаздываю.

Наташа уходит быстро, громко топая своими модными кроссовками на большой платформе.

Я усмехаюсь.

Доронин, какая же ты мразь

Если…

Если она живёт в моей квартире.

Алексей нажимает кнопку лифта.

Пятнадцатый этаж.

Абзац.

Это просто.

До какого дна нужно опуститься?

Получается, Слава мне солгал, когда сказал, что продал эту квартиру? Но... зачем?

Это же было... Нет тогда у него не было романа с Оксаной. Еще не было. Это…

Она тогда, получается была беременна от Буянова? Или только родила... Я не помню точно, сколько Анютке лет. Пять? Шесть? В дом мы переехали как раз пять лет назад.

Я ничего не понимаю. Но мне очень больно.

Это очередное предательство мужа. И оно оглушает.

Неужели он думал, что я не узнаю?

Не важно.

Алексей подходит к двери моей квартиры. Смотрит хмуро.

– Аня? Это... Ты тут жила, да?

Я тут жила.

Я тут умерла, наверное.

Меня больше нет.

Меня пока еще не добил рак, но меня добивает человек, которого я любила. С которым прожила жизнь.

Добивает своим цинизмом.

Буянов звонит в дверь. Ему открывают.

– Папа! Папочка, а я уже готова! ОЙ! Тётя Аня! А вы с нами, да? Ур-ра!

40.

Мне хочется зайти внутрь. Но я не могу. Физически не могу себя заставить.

Это просто…

Нереально, отвратительно.

Жестоко.

Просто дно.

Чувствую на себе взгляд Алексея. Растерянный.

Анечка что-то щебечет, он проходит в квартиру, смотрит, а я головой качаю.

– Ну, тётя Аня, ну зайди, зайди! Я тебе свои игрушки покажу! У меня такая большая комната.

Интересно, какая? Лизина? Или Настина?

Лизину было бы проще переделать в комнату маленькой принцессы.

– Я подожду тут, или спущусь вниз, хорошо? Собирайтесь.

– Ну тётя Аня, ну, пожалуйста!

– АНЮТ, тётя Аня не может, давай мы с тобой быстрее соберёмся, хорошо?

– Ну, хорошо, в другой раз тогда, да? В другой раз обязательно.

– Обязательно.

Улыбаюсь девочке, иду к лифту. Нажимаю кнопку, мне везёт, он еще не успел уехать.

Захожу в кабинку и меня накрывает.

Сжимаюсь в углу вся, слезы градом.

Какой надо быть сволочью! Ну, какой!

Я же просила!

Просила оставить квартиру!

Он оставил.

Но не для этого же?

Господи.

Поднимаю голову, пытаясь закатить обратно злые слёзы.

Первый порыв, связаться с адвокатом, которого рекомендовала подруга. Герман Крестовский. Специалист по бракоразводным процессам.

Раньше помогал мужьям, выигрывал все дела, оставляя жён ни с чем. Сейчас помогает жёнам. Также выигрывает все дела, оставляя ни с чем уже мужей.

Связаться, чтобы начать крестовый поход против Доронина и его подстилки.

Вот так.

Жестко.

Бескомпромиссно.

Что ж…

Хочется ему позвонить. Спросить.

Но нет я не буду.

Звонить не буду.

Но спрошу!

Обязательно.

Просто мне хочется смотреть в его глаза.

И еще.. еще кое-что.

На улице встаю в тени, но так, чтобы ветер овевал лицо. Мне нужно высушить слезы.

Мне не нужно плакаты!

Это мне противопоказано.

Вообще мне противопоказано страдать. Это приводит к плохим болезням.

Мне нужно быть счастливой, и я буду!

– Тётя Анечка! Смотрите, у меня новое платье! Красивое!

Малышка бежит ко мне руки раскинув. Не задумываясь принимаю её в объятия.

Это дочь мужчины, которого я любила.

Мне плевать, кто её мать. Пока она еще маленькая, она чистая. Невинная.

Может потом что-то изменится, но я надеюсь, что нет. Надеюсь, что она останется вот такой вот, светлой, милой, открытой.

Только нужно, чтобы вокруг неё всегда были хорошие люди.

Отец.

Чтобы никто не мог причинить боль.

Никогда.

– Аня, извини, я... я не знал. – Буянов говорит тихо. Не знал. Я ему верю. Нельзя знать всё про всех. Не важно.

Нужно на что-то переключиться.

Малышка рассказывает, как она потянула мышцу на тренировке и поэтому у неё сейчас выходные, но надо делать массаж. Еще показывает детскую площадку, которую любит – площадка новая, раньше тут была другая, мои девочки тут уже не играли, а у Анютки играть там сейчас нет времени. Каток.

Смотрю на Буянова, который морщится.

Ему похоже не нравится эта тема катка. Но я не спешу давать какие-то оценки и советы. Мать девочки спортсменка, наверняка сама понимает плюсы и минусы.

Когда-то я тоже мечтала, чтобы мои девочки серьёзно занимались спортом. И фигурное катание любила, и гимнастику, и бальные танцы. Но быстро поняла, что спорт великих достижений – это не про нас и не для нас. Лизе это было до лампочки, ну, походила на гимнастику: растяжка – больно и привет. Фигурное катание: упала – больно, тоже до свидания. Танцы – партнёра нет, толкаться с девочками скучно. Современные танцы – походила, нравилось, но там тоже началось – сборы, конкурсы, надо стоять в первой линии иначе тебя затроллят – до свидания. Настя ходила в бассейн, ей очень нравилось, плавать научилась быстро, как рыбка. А потом начались проблемы с ушами, аденоиды, и я поняла – пас. Не вылезали из болячек. Вот так спорт остался только в очень сильно любительском варианте. Велосипед, ролики, коньки зимой – в охоточку, бассейн, фитнес.

Ну, наверное, это правильно – каждому своё. Не всем становиться Славиными.

Не всем.

Почему-то мне кажется, что большой спорт не Анютина тема. Девочка кажется слишком мягкой, податливой, нежной.

В спорте нужны зубы и когти.

Как у её мамы.

Я не осуждаю.

Это не плохо.

Это просто чья-то чужая жизнь, которую мне не понять, наверное.

Что ж…

– Поедем в зоопарк, пап, да? Поедем?

– Я обещал... – тихо говорит Буянов и смотрит на меня.

А мне неожиданно так сильно хочется в зоопарк!

Я всегда любила животных И к зоопаркам отношусь нормально, без предубеждения, без этого – звери должны быть свободны.

Люди тоже должны быть свободны, однако ж почти все мы сидим в своих клетках.

Итак, зоопарк.

Шикарные фламинго, лебеди, утки. Слоны огромные.

Белая медведица с медвежатами, у которой всегда ажиотаж.

– Они такие милые, милые, правда, тётя Аня?

Конечно.

– А потом милый вырастет и лапой... – смеётся Буянов, а я толкаю его локтем в бок.

– ты чего?

И мы смеемся все.

Жирафа кормят.

У парнокопытных ожидаемо специфическое амбре, и мы все носы зажимаем.

В террариум не хочется, в серпентарий тоже.

Серпентария мне хватает и в жизни.

Обезьянки есть тоже очень забавные.

Буянов вспоминает поездку в Тай, где у него наглые обезьяны украли сумку со всеми документами, и потом пришлось лететь в Бангкок и всё восстанавливать.

– Это был треш, у меня тут контракт горит, а я не могу улететь без паспорта!

Поэтому – никаких обезьян!

–Больше ты не летал в Таиланд?

– Конечно летал, я люблю Тай. Есть более крутые курорты, конечно, но там какая-то особенная атмосфера. Там можно просто быть собой. У меня даже была мысль купить в Тае виллу, но... это не то…

– Почему?

– Потому что я еду в отель, один, и живу простую жизнь. Без водителей, охраны и прочего. Хожу в дешевые кафешки, беру Том Ям за сто пятьдесят бат и наслаждаюсь.

– Сто пятьдесят? Там есть такие цены?

– Есть, поедем вместе, покажу где.

– Пап, а я с вами, можно? С вами?

Он смотрит на меня. Я на него. Усмехаюсь

– Конечно, можно!

И конечно, это маловероятно. Ну…

– Обязательно поедем, – говорит он, обнимая меня, словно прочитав мои мысли.

А я... Я вижу удивлённый взгляд Ани.

Черт.

Мы же при ней не вели себя вот так... Опять толкаю Буянова.

– Что?

– Папа, а ты тётю Аню любишь?

– Очень люблю.

Он снова меня обнимает, в глаза заглядывает.

– Разве её можно не любить?

Можно, я это хорошо знаю!

– Нельзя! Она умеет ловить зайчиков!

– Это меня твой папа научил. – я должна была сказать.

– Что? Когда?

– Давно. В прошлой жизни.

– В загробной?

Она смотрит на нас с таким восторженным ужасом, и поясняет:

– Я видела мультик, там была загробная жизнь.

– Нет, не в загробной, малыш, загробная – это немножко другое. – улыбается её отец, поглаживая дочь по голове.

– Ну что, мы всё посмотрели?

– Нет! Мы не были у Катюши!

Катюша – наша знаменитая панда, вернее, дочь знаменитой панды. Родилась в Московском зоопарке. Все жители столицы голосовали за то, как будут звать малышку. Выбрали Катюшу.

Я, кстати, тоже за Катюшу голосовала.

У панд тихо. Похоже они спят. Лежат как две огромные мягкие игрушки.

Аня смотрит на них, надеясь, что будет хоть какая-то движуха, но в вольере тишина.

– Ладно, они устали, спят. Я тоже устала.

– Хочешь спать?

– Не-а... есть хочу.

– Поедем поедим?

– Давайте.

Мне хочется приготовить самой. Но я понимаю, что это займёт время, а ребёнок голодный, и потом, вряд ли она будет есть то, что хочу приготовить я.

А у меня при мысли об этом рот слюной заполняется.

Фаршированные перцы.

Хочу! Так хочу, что сводит желудок!

– Всё нормально? – спрашивает Алексей уже в машине.

– УГУ, только…

– Что?

– мы потом куда?

– Домой. Ко мне домой. Если ты не против.

К нему – не против.

НО это слово – домой, почему-то вызывает стресс.

– Ты же не просто так спросила, да? Я могу отвезти тебя на Арбат.

– Нет, зачем... Анютка с нами?

– Да. Прости, что так получилось.

– Всё отлично, мне очень она нравится.

–А я?

– Ты? – усмехаюсь... – Ты тоже хороший. В магазин заедем?

– Ты что-то хочешь купить?

– Приготовить. Потом. Надеюсь, у тебя дома можно готовить? Или тоже... повар?

– Нет я…, конечно, зарабатываю на повара. Но... готовлю сам.

– Сам? – я удивлена, хотя Доронин по молодости тоже готовил.

– Завтрак сам, иногда домработница готовит. Конечно, обедаю я дома редко, да и ужинаю. Но если ты что-то приготовишь…

– Договорились.

В ресторане уютно, к счастью, никого не встречаем, а то я уже заранее была в напряжении. Аня ест суп и разноцветные пельмешки из детского меню. Алексей выбирает стейк, а я рыбу.

Оставляю место на вечер.

Фаршированные перцы – как особый вид искусства.

– А мясорубка у тебя есть? – этот вопрос я задаю уже в магазине.

– И даже мультиварка и аэрогриль.

– А большая кастрюля?

– Рыжик, ты меня пугаешь.

– Не бойся, больно не будет.

– Неужели? – он усмехается, потом наклоняется ближе, – а если уже?

– Что? – мы пользуемся тем, что Аня отвлеклась на сладости.

– Уже больно... Сил нет как.

– Интересно, в каком месте?

– Ну... тебе же можно?