Текст книги "После развода. Не надо слов, не надо паники (СИ)"
Автор книги: Элен Блио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Жадно.
Пусто.
45.
Внутри пусто. Ничего не ёкает.
Он шикарный мужик, да. Но чужой.
И сейчас он словно берёт предоплату за свою помощь.
Это как-то... мерзко, что ли.
Но я не отстраняюсь. И пощёчины не будет.
Просто смотрю.
– Аня…
– мне всегда было интересно, что чувствует мужчина, понимая, что женщина с ним только из-за денег или ради его помощи?
Руки опускает сам. Но стоит еще близко.
– Ань.
– Вот о чём вы думаете?
– Вы жестокая.
– Справедливая. И я такой стала недавно.
– Простите меня, Аня. Я…
– Проверяли меня?
– Нет... Но, каюсь, думал, вдруг прокатит.
– Прокатит что именно?
Он молчит. Щека дергается, потом голову поднимает, руками разводит.
Да уж…
Не выходит из образа шикарного мужика. И ему этот образ идёт. Я думаю о том, что, кому-то здорово с ним повезёт.
Кому-то.
Но не мне.
– Если вы решите начать серьёзные отношения с женщиной, Ян Романович, вам надо будет пересмотреть своё поведение. Причём, в корне пересмотреть. Если, конечно, вы захотите достойную и приличную женщину рядом.
– Вы меня отчитываете сейчас прямо как мама.
– Извините, за непрошеный совет. Я сама их не люблю, но вы…
– Я сам напросился. Так что совет, наверное, прошенный.
– Почему бы не помочь хорошим советом хорошему человеку. Пойдёмте? Если вы еще настроены со мной гулять.
– Настроен. Я, может быть, просто так не сдамся. – он смеётся.
Я тоже улыбаюсь.
Нет неловкости.
Нет смущения.
Неприязни.
Ну, поцеловал меня приятный мужчина.
Ну, предложил мне недвусмысленно секс.
Да еще и форель горную, и вино.
А еще раньше говорил про Италию.. Сицилию. Какой-то необыкновенный ‚марципан…
Кстати, марципан я купила, вспомнила, что он мне нравился.
Да мне и Ян Романович нравится.
Если бы не…
Да, если бы не Алексей Буянов.
Я бы согласилась. И на форель. И на вино. И на всё остальное.
Просто... даже просто попробовать.
Разрешить себе побыть женщиной, которую хотят.
– Ань, послушай... Можно на «ты»?
Он берёт меня под руку, мы продолжаем гулять по аллеям Серебряного бора. Или это не аллеи? Просто улицы? Не важно. гуляем. Красиво тут и спокойно. Тихо.
– Можно, Ян, можно.
– Прости, я реально что-то не то сморозил. Честно признаюсь, у меня с женщинами нет опыта от слова совсем. В молодости как-то давно была любовь, да сплыла. Мама меня ругала страшно, что упустил.
– Почему упустил?
–А... долгая и скучная история. Был молодой, наглый и глупый.
– Сейчас разве что-то поменялось? – решаю немного потроллить его.
– Конечно. Старый стал. – он неожиданно громко смеётся, и чуть сильнее прижимает мой локоть. – Нравитесь вы мне, Анна, нравитесь.
– Мы вроде на «ты» решили?
Да, ты мне нравишься. Я такую женщину себе хотел и искал.
– Какую? – прости интересно узнать, какая я в его глазах.
– Умную. Красивую. С чувством юмора. Справедливую. Прямолинейную. Строгую.
Чувственную.
– Это вы... ты когда успел понять?
– Это как-то сразу, Ань. Это чувствуется. Это в воздухе. Феромоны или как это называется? Когда ты смотришь и чувствуешь на каком-то интуитивном уровне.
Чувствуешь, что с этой женщиной вы совпадете.
– А бывают ошибки?
Редко. Ну, то есть женщина оказывается чувственной, да, но тебя не прёт. Извини за подробности.
– Спасибо за разбор моего «я».
Это был не разбор. И я не сказал главного.
– Чего именно?
– Ты... настоящая
Настоящая... я часто слышала и слышу это выражение. Настоящая женщина.
Что оно значит для мужчины? Как они определяют, что вот эта вот настоящая, а эта – искусственная? Вот эту можно так назвать, а ту – нет? И часто ли мужчины ищут именно настоящую? Или есть те, которые бегут от этого определения?
Я не стесняясь задаю эти вопросы Измайлову,
– Что для тебя настоящая? Почему это хорошо?
Он задумывается.
А я смотрю на часы. Я дала Доронину час. Он прошёл. Что ж.. если ничего не сделано.
– Настоящая это настоящая, Ань. Просто... естественная, живая, которая живет так, как ей хочется, которая плюёт на условности и мнение других – в разумных пределах. Которая любит жизнь и не стесняется этого. Любит секс и тоже не стесняется. Которая скажет правду или промолчит. Которая будет любить на полную катушку. От взгляда которой уже стоит. С которой хочется везде и хоть на край света. Наверное, примитивно говорю, но... Вот она настоящая. Без иллюзий. Без игр.
– Не играет, а живёт?
– Да.
– Интересно. Спасибо.
– Тебе спасибо за то, что показала мне такие реально бывают.
–А ты не верил?
– Верил, но видимо, не встречал. Или встречал, но давно и сам не понимал тогда что и как.
– Ясно. Что ж... наверное, пора возвращаться.
– Пойдём. Кстати, насчёт твоего Буянова…
– Да?
– Я же сразу понял, что ты из-за него.
Понял – это хорошо, конечно. И я уже знаю, что он понял.
– Я же сказал тебе, что навёл справки, да? Я помогу. Думаю, через пару часов уже ясно будет что и как.
– Спасибо тебе, Ян.
Пока не за что. И... да, если он облажается – ты знаешь кому звонить.
– А форель тебе часто привозят?
Мы смеёмся.
– Кстати, насчёт форели. Давай, правда..заезжай? Бери своего Буянова и приезжайте. Мама, правда, еще три недели в санатории, но как только она вернётся…
– я точно тебе позвоню.
– Отлично, я буду ждать.
– Тебя подвезти куда-то?
– Нет спасибо, я дойду... хотя…
Чувствую, что устала немного. Надо доехать.
К машине возвращаемся чуть ускоренным шагом, но продолжаем активно общаться. Ян рассказывает о своей неудачной женитьбе, признаётся, что в последнее время вокруг были почему-то только молодые женщины.
– Я видимо, дурак Ань, не думал, что милфы такие.
– Какие?
– Офигенные.
– Это ты про меня?
– Именно.
– Ну, спасибо. Но учти, не все милфы такие.
– Это я понимаю. Буду искать похожую.
– Смотри, не ошибись.
Доходим до машины. Три минуты и я выхожу у своего подъезда. У которого стоят еще два крутых авто. Очень знакомые авто.
Что ж... Вот он, исторический момент.
Встреча на Эльбе.
Стрелка.
Я. Доронин. Буянов. И Ян Романович Измайлов.
Каре.
Квартет.
Флеш рояль, блин.
Что ж... посмотрим кто кого.
46.
Доронин
Не думал, что могу чувствовать такую животную ярость.
И почему?
Моя жена, та, которую, казалось, знал вдоль и поперёк, и к которой давно не испытывал ничего, ничего из того, что можно описать одним словом – страсть, моя жена доводит меня до такого состояния.
Потому что она другая.
Потому что внезапно она такая, какой бы я хотел видеть свою женщину.
Сильная и слабая одновременно, властная и мягкая, острая и нежная, настоящая.
Женщина, в которой есть огонь, страсть.
Женщина, у которой есть своё «я», с которым надо считаться.
Как она на меня орала!
Рычала.
Словно тигрица, которая бъётся за своё потомство.
Только вот... билась она совсем не за детей.
За кобеля своего.
Откуда только взялся.
Придурок.
Черт, я ведь и не знал, что он Анькин первый. Забыл совсем ту историю, она же рассказывала! И даже фамилию называла. Только мне тогда было «по Фаренгейту», она с ним рассталась, бросила его, и на хрена мне информация о том, кто никто и звать никак? Кто ж знал, что он так всплывёт?
Он знал. Знал.
И Оксана ко мне не просто так пришла.
И это я понял тоже слишком поздно.
Теперь что?
Взять и посадить его реально?
Нет, я, конечно, могу постараться. Вот только Аню это не вернёт.
Почему я вообще позволил ей уйти? Что за бред? Она моя жена. И всё.
ЖЕНА!
Всё остальное вообще не должно её волновать. У кого не было связи на стороне?
Мы мужчины имеем свои слабости. Женщина должна понять и простить.
Да, я в курсе.
Аня поняла и простила. Только вот вычеркнула меня.
Как она сказала? Хоть копейку у меня возьмёт и всё? Умрёт?
Как я мог пропустить её болезнь?
Слишком увлёкся фигурным катанием.
Долбоящер.
Нет, фигурное катание, конечно, имеет свои преимущества.
Оксана красивая, яркая, харизматичная, не глупая. Ну и в сексе она, конечно, хороша.
Но я раз за разом думаю, что она в какой-то степени «отбывает номер».
Это так цирковые говорили, оттуда пошло выражение, и у нас, в хоккее тоже было в ходу. Отбываешь номер – не приносишь пользы команде, просто крутишься на льду с клюшкой, а толку – чуть. Это было самое страшное, услышать от тренера —Доронин, ты что сегодня номер отбываешь? Играй!
Сначала с Оксаной было более чем хорошо.
Настолько, что я почти забылся.
Сам хотел пойти к Ане и честно во всем признаться.
Сказать, что полюбил, предложить развод.
Это казалось нормальным.
Но тогда Оксана сказала – ты сошёл с ума, твоя карьера пойдёт по одному месту, мужчин, бросающих стареющих жён у нас не любят, электорат будет против.
Во-первых, я не очень понимал, почему Аня стареющая. Она прекрасно выглядела, да, чуть поправилась, но в принципе это её не портило, она была красивой женщиной всегда.
Во-вторых, я не понимал при чём тут электорат, моя должность не выборная, я не завишу от мнения масс. Меня выбирает гарант Конституции и мне с ним работать.
Но почему-то я тогда её послушал.
Действительно статус семейного человека – это статус семейного человека.
Все всегда понимали, что у мужчин моего возраста, моего круга, моего положения может быть любовница. И глаза на это закрывались.
Потому что у всех так. Потому что потянут одного – за ним на ниточке все потянутся. Ну, если кто-то захочет потянуть за эту ниточку.
Если совсем честно, то мало кого волновало, что там у кого в личной жизни пока это не мешало жизни общественной и политической.
Трахаешь секретаршу? Трахай. Только старайся, чтобы она не узнала государственную тайну и на красную кнопку попкой не нажала – так шутил один из министров. Дошутился.
Да меня устраивала семейная жизнь. И Аня.
Она у меня всегда была девочка умненькая. Жила так, как надо было. Детей воспитала. Дом.
Черт... дом. Квартира.
Сам не знаю на хрена я тогда упёрся. Сам же не хотел ту квартиру продавать. И знал, что оставлю. Идиот.
Ну и, Ксюшу туда, конечно, зря поселил с её девочкой.
Но я же не думал, что Аня узнает.
Мы вообще не думаем о том, что будет если наши жёны узнают о нашей жизни.
Нам страшно об этом думать.
Особенно первое время.
Первый раз.
Первый раз, когда ты случайно в командировке оказался в постели у какой-то малознакомой бабенки. Да, случайно! Это бывает случайно! Кто бы там из женщин что ни говорил.
Мужик устал, выпил, хочет расслабиться, мозги плывут, тут бабёшка доступная, сама плывёт в руки, ну и... Это ничего не значит.
Ровным счётом ничего.
Справить естественную нужду.
Только не на толчке, а в спальне.
Ну, было! А у кого не было?
Но первый раз, когда ты просыпаешься с чужой бабой... ледяной пот льёт Страх.
Анюта узнает – уйдёт. Бросит! Не простит. Вышвырнет. И как же ты без неё, без своей любимой?
Да, она любимая!
И любимым изменяют.
Кто бы что ни говорил.
Второй раз уже проще. Потому что про первый она не узнала. Ты не рассказал. Всё прошло. Всё чики-пуки – тоже слова одного чиновника известного.
Второй раз уже проще.
Третий.
Потом появляется постоянная. И ты уже вообще не думаешь о том, что жена узнает.
Ну и что?
Бросит?
Куда она денется?
Наверное, и я стал именно так думать.
И проиграл.
Она делась.
А я…
Сука, я выдохнул с облегчением!
Потому что Аня за меня всю работу сделала.
Нет я, конечно, побежал, просил вернуться. Неубедительно. Знаю.
Так, галочку поставил.
А потом узнал про болезнь.
И охренел.
То есть пока я тут... она…
Моя Аня... Моя Анечка! Жила в ужасе, готовилась к самому страшному.
Пока я на катке фортели выкидывал, твизлы изучал между ног чемпионки, млин.
И ведь я повёл себя как последний мудак, когда пришёл к ней после.
И вообще.
Веду себя как…
На хрена были эти подставы Буянову?
Что я хотел доказать? Кому?
Никому.
Просто зацепило, что она с ним.
И ей с ним хорошо.
А я…
Я сам всё продолбал.
А теперь еще и Измайлов нарисовался.
Стою у машины. Смотрю на жену. Даже еще не бывшую, но такую далёкую!
Она именно такая, какой бы я хотел видеть свою женщину.
Она всё время была рядом.
И я её упустил.
Идиот.
что делать?
Ян Романович.
Да уж. Я сам, наверное, давно уже не испытывал состояния ярости.
И наблюдать эту ярость у двух самцов было... забавно.
И интересно.
Кто кого?
Нет, я понимаю прекрасно, что Анна Андреевна к мужу не пойдёт.
Или?
Женская душа – потёмки. Омут, в который лучше без надобности не заглядывать.
Это мне моя маман внушила. А я – сыночка-корзиночка – всегда внимал матушкиным словам и советам.
Не скажу, что это принесло мне много счастья, видимо всё-таки внимал недостаточно.
Что ж... даже жаль, что я чужой на этом празднике жизни.
Беру Анну за руку, подношу ладонь к губам.
– Если понадобится помощь…
– Спасибо, я справлюсь.
– Огонь женщина.
– Нет просто настоящая.
– Напоминаю о приглашении, мама будет рада.
– С удовольствием приеду на форель. Интим не предлагать. – Анна усмехается. А мне немного жаль.
Я бы предложил и нам было бы хорошо вместе.
И я бы мог сделать её счастливой.
А она меня.
Если бы не Буянов.
Вообще, оперативно Доронин заднюю дал.
«Что ж ты фраер сдал назад» – почему-то закрутилась в голове мгновенно фраза иззнаменитого шансона. – «Не по масти я тебе».
Да, пацаны.
Мы не по масти Анне Андреевне.
Если только один.
Если сдюжит:
И, кажется, он это делает.
Буянов.
Ярость разрушает. Но и восстанавливает тоже отлично.
Питает.
Кормит.
Возвышает.
Делает сильнее.
Поднимает над всеми.
Ярость.
Так вот хотели, да? Думали, избавиться от меня?
Доронин точно думал.
Мне сразу сказали почему я попал и зачем.
Мальчик Слава решил поиграть в сильного мужчину.
По-другому то никак.
Не получится уже.
Аня соскочила.
Прыгнула в уходящий поезд и помахала ручкой.
В уходящий поезд под названием любовь и счастье.
Со мной.
Измайлов этот тоже тут как тут.
Как падальцик.
Ишь... охмуряет. Ручку целует.
Скотина.
Нет, я понимаю, на войне и в любви все средства хороши, да?
Что ж... пожалуй, тоже воспользуюсь преимуществом.
Выхожу из машины, спокойно захлопывая двери.
Подхожу к Ане.
Резко притягиваю к себе и целую.
Моя!
Я СКАЗАЛ!
47.
Пришёл, увидел, победил.
Да, да, именно так он и сделал.
И мне хорошо.
Чувствую, как щёки алеют.
– Домой поедем? – он шепчет тихо, а я головой качаю.
– Давай ко мне поднимемся сначала.
– Зачем?
– Обедом тебя буду кормить.
Усмехается, жмурится как кот мартовский.
– Водителя отпущу тогда?
– Отпускай.
Алексей возвращается к машине. Достаёт из неё стильный кожаный портфель и огромный букет роз.
Ян Романович делает вид, что аплодирует, ухмыляется, салютует мне прощаясь, садится в машину и уезжает.
Молодец.
Доронин стоит молча.
Смотрит.
Смотри, дружочек, смотри.
Что ты потерял.
А может, что приобрёл? Не знаю.
Может ему реально так классно на коньках, что он не раскаивается?
Честно, сейчас смотрю на него и думаю, да я была бы только рада, вот без шуток!
Пусть был бы счастлив. Пусть только вёл бы себя как нормальный человек.
А не так как.
А делить я всё равно теперь буду всё.
Себе не возьму.
Правда.
Мне не надо.
И даже квартира та самая, пресловутая не нужна. Нет. Мне даже дурно от мысли, что я могу туда зайти, что я там увижу!
Не надо!
Но всё своё я заберу и отдам детям! У меня две дочери и я буду заботиться о них. А то такими темпами, со своими любовями, папочка и их оставит с голой Жозефиной на снегу.
Алексей подходит, протягивает букет.
– Это тебе, дорогая. Но понесу я, он тяжелый.
– Спасибо. – улыбаюсь, – Пойдём?
Беру его под руку, веду к подъезду.
– АНЯ….
Доронин подаёт голос.
Знает, что я не обернусь.
Я не оборачиваюсь. Смысл?
Всё ясно.
Каждый из нас сделал свой выбор.
Он – когда выбрал врать и жить так, как считает нужным.
Я – когда позволила себе просто жить.
Жить сама с собой.
В своём мире.
Пожалуй, я заберу с собой сюда своих детей. Если они захотят.
И все.
И буду счастлива.
Просто потому, что буду.
Открываю дверь, приглашаю его войти.
– У меня вчерашний борщ, так захотелось борща – не представляешь. Заказала продукты, никогда сама не заказывала, оказывается это просто.
Еще у меня котлеты, тоже захотелось. На фаршированные перцы меня не хватило.
– Я буду всё.
Он улыбается, кладёт портфель на тумбочку, пристраивает розы, притягивает меня.
– Аня.__Аня…
Мы целуемся. Долго.
Знаете, те, кто говорит, что после сорока нет любви, вам, наверное, просто еще нет сорока?
Всё у нас есть. Много и вкусно. И вообще, оставьте нас, сорока с хвостиком летних в покое. Дайте нам жить нашу счастливую жизнь.
– Аня, мне помыться надо, я... я же был сама понимаешь, где…
– Как тебя отпустили?
– НУ, пока под подписку.
– В смысле? – смотрю на него шокировано, – Не на совсем?
– Не пугайся, всё хорошо, надо будет дать показания и всё.
– Нет, подожди... я... Я не понимаю.
– Это обычная процедура. Все обвинения сняты. Опровержение будет в СМИ. Всё в порядке.
Глаза зажмуриваю.
В порядке! Он считает это в порядке?
– Ань... Аня? Посмотри на меня! Всё хорошо! Не волнуйся! Я знал, что так будет.
– Знал?
Это слово меня еще больше вгоняет в какую-то пучину безнадёжности.
Игры.
Мужские игры.
И я опять просто... пешка. Нет, хуже. Я даже не шахматная доска. Я просто случайно забытая скульптура, стоящая рядом с шахматным столом, за которым они играют.
– АНЯ…
– Лёш, знаешь что…
– Что?
– Иди-ка ты... домой... Под подписку.
– АНЬ.
– Не надо. Стоп. Хватит.
– Аня, послушай.
– Я наслушалась, Лёш. Не хочу больше слушать. Слышать. Видеть. Ничего не хочу.
– Аня, я не мог тебе сказать.
– Я тебя с этим поздравляю, Лёш, но я не могу. Правда. Устала. Жить хочу. Просто жить. Без переживаний.
– Так не бывает.
– Возможно, но я попробую.
– Это не жизнь.
– Я проверю. Только сама, ладно?
– АНЯ.
– Уходи.
– Я есть хочу.
– Заедешь в ресторан. Закажешь повару.
– Никуда я не уйду. Всё.
– Буянов, я полицию вызову.
– Валяй.
Он мягко меня отстраняет и проходит в квартиру. Стаскивая туфли, бросая пиджак.
Как у себя дома.
Я не возмущена.
Я пустая.
Снова.
Ничего не хочу.
Прохожу за ним. Вернее, обхожу его. В спальне достаю полотенце, бросаю ему. И закрываю дверь. Падаю на кровать.
Глупо?
Наверное.
Но сил моих больше нет.
Сворачиваюсь калачиком и реву.
За что они со мной так?
За что все они со мной вот так?
– Аня… АНЮТ?
Буянов приходит минут через пятнадцать. Свежий, чистый, пахнущий моим гелем для душа с табаком и ванилью, в одном полотенце.
Ненавижу. Хочется выгнать.
Не хочу видеть.
Устала.
Грудь болит.
И горло. То место, откуда убрали этот проклятый узел.
Ноет. Кладу на него ладонь, чтобы хоть как-то утихомирить.
– Анечка... любимая моя... ну что ты... тише, тебе нельзя нервничать.
Вот именно, что нельзя!
Так какого хрена вы все меня нервируете?
– Леш, уйди, пожалуйста.
– Не уйду.
– Мне нельзя нервничать, а ты... ты…
– Я буду тебя успокаивать.
Он садится рядом, гладит по голове, потом ложится, прижимает.
– Маленькая ты такая... всегда была маленькая.
– Ну, конечно.
– Маленькая. Красивая. Сильная моя девочка... расслабься, просто не думай ни о чём, всё будет хорошо.
Я хочу кричать – что хорошо? Тебя могут посадить, бывший считает, что может безнаказанно играть жизнями людей, что хорошо?
Но я просто молча реву. Тихо. Беззвучно.
Я не хочу быть сильной.
Я устала быть сильной.
Я хочу на ручки.
– АНЯ.
Он просто рядом. Обнимает Крепко.
Чувствую его дыхание. Губы на моей макушке, на висках, плечах. Он поворачивает меня осторожно. Знаю, что тушь размазана, но мне плевать.
Я сама размазана! Есть ли мне дело до туши?
– Прости меня, Ань, я виноват. Мне стоило просчитать всё заранее. Понимал же, что он... Просто хотелось верить, что... тебя он пожалеет.
Да, мне тоже хотелось в это верить.
Очень сильно хотелось.
А зря.
И вообще... ну, что вот я расклеилась?
Сама мужика на ужин зазвала, сама придумала, сама обиделась?
Он в чём виноват? В том, что он мужчина с Марса, а я дама с Венеры?
Порываюсь встать.
– Ань, ты куда?
– Борщ разогрею.
– Борщ подождёт.
Меня мягко прижимают к кровати. Нависают.
Красивый он всё-таки мужик.
Парень был красивый, а мужчина…
Сильный, крепкий, мощный, с рельефными мышцами, лицо у него очень даже свежее, выглядит гораздо моложе своих сорока трёх. Седина есть, но она в тему.
Соль с перцем. Кожа смуглая, она всегда у него была чуть смуглой. Щетина.
Ему бы найти женщину лет тридцати, без заморочек, без бэкграундов, без онкологии в анамнезе и сумасшедших бывших. Она ему родит парочку сыновей и лапочку дочку. Будет вести его дом, объяснять домработнице, какой борщ любит Алексей Николаевич, ездить с ним по элитным курортам, носить костюмы от Шанель и Диор, тяжелый люкс, олд скул... Иногда может надеть что-то попроще, полегче, типа Дольче Габбана или даже Жакмю.
– Аня, даже не думай, никуда я тебя не отпущу!
А я не думаю.
Я знаю.
– Ты голодный, тебе нужен борщ.
– Я голодный да, но борщ мне не нужен.
Смеётся, передразнивая, потом целует мягко... сцеловывает слёзы с моих щек.
Хорошо.
Расслабляюсь.
Пусть делает.
Пусть любит.
Хочу быть слабой.
Он жадный, на самом деле голодный. Мне это нравится. Нравится, как он вертит моим телом, как мягко заставляет подчиняться, как завораживающе чувственен во всем. Мне хорошо.
Нет, мне прекрасно!
Раскрываюсь, принимая его, смотрю в глаза.
Интересно, что было бы, если бы тогда мы не расстались так глупо. Ведь это было глупо! Юношеский максимализм с обеих сторон. Мне надо было призвать его к ответу! Заставить быть мужчиной, а не тряпкой и не мямлей.
Кто делает мужчину мужчиной? Отец? Мать? Работа? Деньги? Начальство?
Желание заработать бабла?
Нет
Фигня всё это.
Мужчину мужчиной делает женщина!
И как она сделает – так и будет.
Получается, наш брак с Дорониным – это мой брак.
Я упустила, вожжи выпустила, позволила себе расслабиться.
Да, кстати, делая мужчину мужчиной совсем не обязательно быть сильной.
Это может сделать и слабая. И даже успешнее.
– Анька, прекрати думать, когда я тебя…
– Люби усерднее, чтобы я обо всем забыла.
– Не хочу, чтобы ты забыла обо всем. Хочу, чтобы думала обо мне.
Я думаю... думаю.
Ощущаю его тело, сильное, крепкое, выносливое. Его аромат, терпкий, дурманящий. Мышцы перекатываются, шея напряжена. Глаза.
То как он смотрит.
И губы, которые накрывают мои.
Он наращивает темп, всё становится не важно. Всё, кроме этих движений.
Кроме наших сердец в унисон.
Кроме крови, которая бежит по моим венам и перетекает в его.
Кроме нейронных связей, который сейчас у нас одни на двоих.
Всё вокруг – ничто.
Важны только он и я, я и он, мы.
Целое, единой, неделимое.
Взрывающееся миллиардом звезд новой галактики под названием любовь.
Вместе.
Боже... это прекрасно.
А теперь борщ!
Острый.
48.
Свадьба – это всегда прекрасно.
Свадьба одной из любимых дочерей – изумительно.
Особенно, когда эта свадьба – не просто формальное действо, для того чтобы пустить пыль в глаза и заставить «подружаек» сожрать свои «лабубу» от зависти.
Боже, «лабубу» – когда мне о них рассказала Анютка я поняла, что безнадёжно отстала от этого мира.
Я еще помню красивых, ничем не изуродованных кукол Барби, любимых пупсов «Беби борн», которых надо было кормить и которые потом даже ходили в памперс и эти памперсы нужно было менять, покупать новые. Хорошо, что детям эти приключения заходят ненадолго.
Потом у нас были еще куклы «Братц» – супер-модные, с кучей классных одёжек.
Все это было у Лизы.
Обо всем мы вспоминали только позавчера на девичнике.
ЕЙ было уже четырнадцать, когда она увидела у меня каталог игрушек – мы с девчонками собирались заказать Янке, которая ехала в Америку подарок для дочки Ленчика и запросила куклу для себя. В четырнадцать…
– Как называлась та кукла?
– Это были «Монстры Хай», мам. Настоящие! Ты что? Она же до сих пор у меня в комнате стоит на полке!
Да, кукла была дорогая, страшная, конечно, но красивая.
А вот Настя играла совсем в другие игрушки. Ей нужны были микроскопы, телескопы, машинки. Куклами, которые достались в наследство от сестры она почти не занималась, редко, когда подружки приходили в гости.
И новомодные «лабубы» её тоже мало интересуют.
Всё, что модно – это у нас Лиза.
Она отвечает за моду в нашем семействе.
На ней сейчас шикарное свадебное платье от нового модного дизайнера, к которому не прорваться, но у неё получилось. Она и меня к нему собирается отправить – 0-0!
И место, где она устроила свадьбу – тоже шикарное и модное, я даже не знала, что у нас в центре есть такие оазисы!
Тихий уютный сквер с рестораном, в пределах садового кольца, недалеко от Патриарших.
Владелец – Денис Дворжецкий, очень известный ресторатор, который, кстати, не так давно женился и его избранница как раз не молодая девица, а дама моего возраста, плюс минус пару лет У неё, к слову, тоже шикарный бизнес – Раиса занимается организацией праздников по случаю развода.
Когда мы с дочкой ездили договариваться о свадьбе Рая пошутила, мол, можете сразу договориться со мной о празднике на развод.
Лиза тогда обиделась, не поняла юмора взрослой тёти, а я как раз заинтересовалась, потому что мой развод должен был состояться буквально через пару дней.
Раиса взялась за организацию мгновенно и мы с девчонками – Ленками и Янкой отметили мою свободу с размахом.
Был даже торт со стриптизёром!
Я очень удивилась тому, какие таланты скрывал от меня мой Буянов!
В узких золотых плавках он был неподражаем.
Девочкам «зашло».
Мне тоже.
Особенно то, как он потом украл меня, отвёз в крутой отель, в номер для новобрачных.
Хотя новобрачными мы не были, я только развелась, и вообще.
Я же сбегала от него!
Как раз после той ночи, той встречи на Эльбе и борща.
Вернее, шикарного секса и борща.
Утром он уехал, и я уехала.
Только Алексей уехал на работу, а я улетела на Байкал.
Вот так просто.
Позвонила доктору, спросила, можно ли мне исчезнуть на неделю – он разрешил.
Собрала небольшой чемодан, купила билет до Иркутска, и упорхнула, никому ничего не сказав.
Я никогда не была на Байкале и мне очень хотелось.
Организовала всё сама. Забронировала для начала отель в Иркутске, пока была там – нашла местную контору, организовывающую круиз по Байкалу.
Оказалось всё просто и не так дорого.
И прекрасно можно отдохнуть, особенно, если отключить телефон.
Правда, всего два дня.
Потому что на третий день, после того как наш кораблик причалил к Ольхону, мне пришлось пересесть на другое судно.
На острове нас всех повели к шаману я тоже пошла посмотреть. После представления шаман подошёл ко мне, пригласил меня лично на чашку чая, я не думала про подвох, а когда вернулась на пристань меня там ждал другой кораблик.
И суровый капитан.
– Ну, здравствуй, Анна.
– Алексей, ты с ума сошёл? Ты же под подпиской?
– Сняли всё уже. Никакой подписки. Ничего. Свободен. Без пятен на репутации.
Замуж пойдёшь за такого?
Сумасшедший.
В реальной форме капитана! Встал на одно колено. С кольцом!
Точно сумасшедший.
А мой кораблик никуда не уплывал.
И все пассажиры, с которыми я уже успела познакомиться наблюдали за нами и ждали моего ответа, и не просто ждали, устроили группу поддержки Буянову, подбадривали его, голосили, ногами топали, свистели, даже кричалки, какие-то придумали – Аня, не зевай, за Буянова давай.
Очень смешно!
Но в груди всё сжималось.
И в горле.
Ком.
И слезы.
– Леш, я ведь еще замужем.
– Это несерьёзно, Ань, – он говорил это сиплым, севшим голосом, как раз совсем не шутя. – мне что, убить его? Убрать? Ты ведь не держишься за этот брак? Ты не вернёшься к нему?
Я глаза закатила, голову подняла – это чтобы слёзы не капали.
– Лёш, ты меня измором берёшь?
– Ты просто офигенно готовишь фаршированные перцы, и умеешь ловить солнечных зайчиков.
– И всё?
– И еще я тебя люблю, Ань. Всю жизнь люблю, понимаешь? С семнадцати. С выпускного. Просто раз и всё. Щёлкнуло. Сердце на замок закрылось – только твоё.
Романтично.
Но почему тогда.
– Я кода думаю, что нашему ребёнку могло быть уже двадцать два...Или двадцать три.
– Не надо, пожалуйста.
– Прости.
Он встал, взял мою руку.
– АНЯ.
– Да, Лёеш, да... я выйду, только дай мне сначала развестись и…
– И время? Сколько тебе нужно времени?
– Не знаю, Лёш.
– Я буду ждать.
Он согласился.
Несмотря на то, что времени у нас, сорокадвухлетних если уж по чесноку – не так много.
Нам ведь еще детей надо родить.
На самом деле я как-то спокойно думала о детях. И думаю.
Я хочу родить ему ребёнка. Хочу и всё!
После того как он надел мне кольцо на палец мы устроили вечеринку.
Оказывается – все готовились. Одна я ничего не знала!
Было шампанское, канапе, байкальский омуль на углях, а на десерт вместо торта брусника со сгущенкой и кедровыми орехами.
После мой капитан Буян забрал меня на свой катер.
Как потом выяснилось у него и документ был о том, что он может управлять судном – увлекался яхтингом, ходил на катамаранах по Атлантике, ну и заодно выучился управлять небольшими речными теплоходиками и катерами.
Вот так я и стала настоящей невестой Алексея Буянова.
Но свадьба впереди.
Сначала я решила дочь замуж отдать.
За того самого папиного друга, про которого она мне рассказывала.
Серьёзный оказался мужчина.
С серьёзными намерениями.
Сказал – будешь моя. И всё.
Вот так! С такого мужчинам надо брать пример.
Гляжу на счастливых жениха и невесту, на то, как он смотрит на неё.
Будь счастлива, моя девочка.
И будь собой.
Оставайся верна себе. И люби мужа. И пусть он тоже любит. И старайтесь разговаривать. Это те слова, которые я говорю, когда приходит моё время сказать что-то молодым.
На свадьбу я пришла с Алексеем.
Доронин со Славиной.
Я спокойна.
Мне уже безразлично с кем мой бывший, что у него.
Нет, не сидит внутри заноза.
Да её и не было.
Была обида на то, что меня обманули.
Но сожалеть об обманщике и предателе? Пустая трата времени.
Правда, всё-таки нам приходится пообщаться с бывшим близко, когда тамада предлагает танец отца и матери невесты.
Что ж…
Буянов отпускает, скрипя зубами.
А я иду с легким сердцем.
– Аня, ты роскошно выглядишь, такая красивая.
– Спасибо, Слав.
– Ты... не жалеешь?
– О чём?
– О том, что не получилось?
–У меня всё получилось, Слав. У меня всё прекрасно. Чего и тебе желаю.
– Ты стала жёстче.
– Всегда была. Просто думала, что с тобой можно быть слабой. Ошиблась.
– А с ним можно?
– С ним можно.
Улыбаюсь и киваю Алексею, который подходит, и забирает меня у Доронина.
И мы заканчиваем танец вместе.
– Тебе надо поймать букет невесты. – говорит он.
– Зачем? Это смешно.
– Почему? Ты же невеста?
– Но наша свадьба – дело решённое, или нет?
На самом деле да. И праздновать её мы будем в этом же месте.
– Я хочу, чтобы ты его поймала.
– Я уже поймала тебя, Буянов!
Но меня заставляют встать в команду незамужних, вместе с моей подругой Янкой, которая тоже пока еще не замужем.
И – да, я ловлю букет.
Он просто падает мне в руки.
Гости свистят, улюлюкают, поздравляют. Буянов подходит ко мне, обнимает и нам тут же кричат «горько», хотя еще рановато.
Славина подходит ко мне, когда я выхожу с бокалом просекко на террасу.
– Поздравляю.
– Спасибо.
– Аня, я хотела вам сказать.
