Текст книги "После развода. Не надо слов, не надо паники (СИ)"

Автор книги: Элен Блио

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

– Мне кажется, нормально говорим. И... гуляем. Я сейчас начну зарабатывать, можно будет ходить иногда в кафе

В кафе! Да не в этом же дело!

– Дело не в кафе.

– А в чём?

– Я не знаю... просто... поцелуй меня.

Попросила и сама дико смутилась. Что за глупость. Зачем я ему навязываюсь?

Мы уже целовались на выпускном, а потом почему-то почти не повторяли.

Тогда он поцеловал. Сначала нежно, потом жадно, прижал к стенке, чтобы я почувствовала. Ого! Как я почувствовала!

– Леш, ты…

– Я хочу с тобой встречаться, Ань, ты мне очень нравишься. – выпалил задыхаясь. —Скажи, почему ты меня хочешь бросить?

– Бросить? Я? Ты сума сошёл?

– Ты сама сказала, не будем гулять.

– Я думала, что ты... что тебе это не интересно, гулять со мной.

– Мне интересно, очень.

– И целоваться?

– Да. Мне очень нравится тебя целовать.

– Почему?

– Может, потому что я тебя люблю, Ань?

Я верила.

Тогда.

Это было правдой, я знаю.

Но жизнь вот такая. Подкинула нам проверочку, которую мы не прошли.

И зачем-то столкнула через двадцать лет.

– Аня я не буду с тобой спать из жалости.

– Что? – а вот это было неприятно.

– То есть... потому что ты меня жалеешь. Не я тебя.

– Неужели. А зря, Буянов. Второго раза не будет.

– Аня!

– В смысле, я больше не предложу.

– Ясно. Понял. – усмехается, головой качает – Хорошо, поехали.

– Прямо сейчас? А твоя дочь?

– Чёрт...Да, Анютка.

– Анютка.

– Ты поняла, да?

– Что твоя дочь – моя тезка? Сложно не понять.

– Анна, красивое имя, всегда мне нравилось. И – да, я назвал дочь в честь тебя.

– Оксана была не против?

Он снова усмехнулся, на этот раз как-то недобро.

– Кто бы её спрашивал.

– Почему ты на ней не женился?

– Потому что был женат.

Буянов смотрит прямо, не увиливает.

Был женат.

То есть Славина по «женатикам», да?

Я ведь ничего не знаю о его жизни. Почти ничего.

Он приезжал после того как... Вернулся в Россию.

Мы в то время уже не общались. После его предложения мне решить самой. После того как я сообщила, что ребёнка нет. Нет, не так. Я сказала – проблемы нет. Он спросил про аборт. Я ответила. И больше не отвечала. Хотя он писал и звонил.

Смысл?

Моя любовь умерла там, в аудитории, когда из меня кусками выходил наш малыш.

Звучит ужасно, да? В реальности это в тысячу раз ужаснее чем звучит.

И женщины, которые через это проходили меня поймут.

Еще ужаснее было то, что я, теряя его или её тогда понимала, что я ведь и не хотела рожать. Я готова была избавиться. Сама.

А когда потеряла – думала умру от боли. Не физической.

Другой.

Когда обнаженную душу кислотой поливают.

Когда теряешь ребёнка от любимого мужчины.

Лёша приехал, когда у меня вовсю был роман со Славой.

С Вячеславом Дорониным. Красивым, умным, серьёзным. Целеустремлённым. С тем, кто знал, чего хочет.

– Будешь моей женой, родишь мне дочь. Лучше двух.

– Ого, так сразу?

– Можно не сразу. Но обязательно.

Это он на первом свидании сказал. В ЗАГС меня уже через неделю хотел утащить, но я сказала, что не готова так торопиться. А через месяц уже была готова. И счастлива. Мне было с ним безумно хорошо. И ему со мной. Он на меня смотрел как на богиню. Никого больше не видел. На руках носил. Обещал луну с неба достать.

Один раз достал. В ночном клубе «Небо».

Луна там висела над танцполом. Славка попросил друзей его поднять, снял луну, подарил мне, пришлось я его от охраны отмазывать.

Потом поехали к нему на его старой убитой «копейке». И занимались любовью всю ночь. Мой первый оргазм с мужчиной во время секса. Понимание того, насколько крутым может быть этот самый секс.

И мужчина, который любит.

Лёшка приехал накануне моей свадьбы со Славкой.

После нашего последнего разговора несколько месяцев прошло.

Я бросала трубку, услышав его голос. Он перестал звонить.

И в этот раз не позвонил. Пришёл.

Видел, как Доронин меня провожает домой. Как мы целуемся в машине видел.

Когда звонок в дверь услышала, была уверена – Слава вернулся. Не потому, что что-то забыл, просто хотел еще раз меня поцеловать. Такое у нас было и не раз.

Оторваться друг от друга не могли.

Открыла дверь, а там…

– Привет, Аня.

– Привет.

Протянул пакет большой.

– Это... это тебе.

– Спасибо, не нужно.

– Возьми, пожалуйста.

– Нет. Я не могу.

– Аня, я хотел... Знаешь, мне родители квартиру купили, и я

– Поздравляю. А я замуж выхожу.

– Когда?

– Завтра.

– Аня.

– Прощай, Лёш. Возвращайся в свою Америку. Пусть у тебя всё будет хорошо.

– Аня, я люблю тебя.

– А я тебя нет.

Это был последний разговор.

Потом я слышала что-то от Ирки, которая давным-давно рассталась с Вадиком, но как-то продолжала с ним общаться. Называла это общение секс по дружбе.

– Буянов такой прям серьёзный. Бизнес у него. Финансы.

– Я за него рада

– Тебе совсем не интересно, Ань?

Я плечами пожимала – почему мне должно быть интересно? Хотя было интересно.

На самом деле.

– Женился вроде.

– Сочувствую его жене.

– Почему?

– Да потому что он в сексе бревно полное.

– 0Й, Руданова, какие откровения!

– Я давно Доронина.

–Да? А Доронин твой как? Рекомендуешь? – она смеялась, а я тогда представила, что Славка мне изменяет с такой, типа Ирки, легкой, беззаботной, не брезгующей ничем... Больше с Иркой мы особо тоже не общались.

Закончилась юность.

Началась взрослая, серьёзная жизнь. Не до «первых любовей».

И вот прошло двадцать лет, да?

Ирония судьбы.

Я, совсем не похожая на себя прежнюю.

Уставшая, больная, разбитая, нудная развалина.

И шикарный Буянов, который готов со мной переспать. Не из жалости.

– Можем встретиться вечером, отвезёшь дочь домой, приезжай.

– Куда?

– Я скажу адрес. Или нет, лучше сними гостиницу, и скажи, куда приехать мне.

– Хорошо.

– Значит, договорились?

– Да. Договорились.

– Тогда до вечера.

– Аня, подожди... ты куда?

– Пойду домой.

– Пойдём вместе, у Анютки как раз сейчас закончатся занятия. Может... пообедаем вместе? Она...Она тебя вспоминала. Ты ей понравилась.

– Извини, Лёш, но нет. У меня сегодня передоз общения. Хочу побыть одна. Хотя бы несколько часов.

Надеюсь, получится.

22.

Возвращаюсь в квартиру, которая почему-то уже не кажется такой милой и приятной.

Хочу принять ванну. Знаю, что горячую слишком мне нельзя. Но очень хочется.

Почему нельзя, собственно? Не всё равно ли? Может, имеет смысл вообще пуститься во все тяжкие? Забить на лечение. Поехать в путешествие. Развлекаться.

Попробовать то, что никогда в жизни не пробовала. Нет, не экстрим какой-то, конечно.

Не запрещённые препараты и не извращения, просто... что-то необычное.

Как дуриан в Таиланде.

Или верблюжье молоко.

Или рыбу-фугу.

Поплавать в океане с мантами.

Покататься на слоне. Погладить тигра.

Спрыгнуть с парашютом. Полететь на параплане.

Поехать в пустыню. Или на яхте по океану, так, чтобы в команде, и самой ставить паруса и управлять.

В Африке сафари и Килиманджаро. Подъем я, конечно, не осилю, но хотя бы посмотреть на его белую вершину.

Да, еще Сахалин! И Камчатка. Северное сияние в Териберке.

Столько всего незнакомого, неизведанного.

Ия всё это могу уже никогда-никогда не увидеть.

Хорошо, что я купила баночку игристого.

Вы знали, что шампанское теперь можно купить в баночке, как пиво или «колу»?

ВОТ и я не знала, пока не увидела. Шикарно, я считаю. Особенно для девочек, которые не умеют открывать бутылку.

Я не умею.

Ни разу не пробовала.

Страшно.

Кстати – научиться открывать шампанское!

Это тоже можно внести как обязательный пункт моей программы.

Наполняю бокал.

Хорошо!

Выкладываю на тарелочку ягоды.

Красота!

Лежу в ванной.

Наслаждаюсь брютом и клубникой.

Листаю чатики.

Девочки-красавицы. Мои подружки.

Что-то совсем давно мы не переписывались и не встречались. Почему бы не увидеться?

Сегодня?

А как же Буянов?

А Буянов подождёт.

Я ведь не собираюсь с ним всерьёз?

Или собираюсь?

«Я не буду спать с тобой из жалости»

Ах, какие мы нежные!

Так да? Или нет?

Не знаю. Я отмерила себе неделю жизни.

Неделю, пока нет доктора.

Почему он уехал? Зачем дал мне это время, которое мне не нужно?

Или нужно?

Телефон в руке неожиданно вибрирует и чуть не падает в пышную пену.

Ругаюсь, матерюсь и тут же смеюсь.

Сколько лет я запрещала себе использовать крепкие словечки!

А теперь... Теперь хочется!

Просто хочется так смачно!

Ля-а-ать.

Ах-ах... Положительная Анна Руданова-Доронина матерится!

Едва не забываю посмотреть, почему проснулся мой гаджет:

Сообщение. Номер незнакомый. И... знакомый.

Потому что на аватарке Барт Симпсон.

Сразу всё ясно.

У Лёшки версии 1995 была футболка с Симпсоном. Такая забавная. Я когда увидела первый раз еще не знала, что это за персонаж. Он мне объяснил, показал мультик, я – честно – не поняла фишки, не оценила юмор.

Симпсон, значит. Явно знак для меня.

«Девять вечера. Бутик отель «Пушкин». За тобой приедет машина».

Пушкин?

Почему не «Подушкин»?

Во мне уже полтора бокала брюта. Я смелая.

Отправляю сообщение.

Получаю ответ.

«Откуда ты знаешь про «Подушкин?»

И удивленный смайлик!

Господи ты боже мой!

Алексей Буянов пользуется смайликами?

«От верблюда».

«Если тебе нужен «Подушкин» я могу перебронировать».

Ах-ах.

Ничего мне не нужно.

Я вообще не хочу из дома выходить.

Или... выйти?

Пишу подругам.

Заказываю столик в «Гвидоне».

Записываюсь в салон красоты.

Времени у меня вагон. Но нужно еще купить бельё и наряд. Или... Зачем покупать?

Набираю знакомый номер.

– Алло, Валя? Добрый день, да, я, у меня всё хорошо, нет еще не в клинике.

Погодите, Валя, послушайте, мне нужна помощь. Нет, не еда... Мне нужно кое-что из одежды.

Договариваюсь, что Валя всё упакует и отправит доставкой. Как хорошо жить в Москве, где столько возможностей.

Через час я в салоне.

Через три, с новой причёской и макияжем стою перед зеркалом в арендованной квартире.

Еще через полчаса я в ресторане, сижу за столиком, жду моих красоток.

Ленка, Ленка и Янка.

Да, да, женщин по имени Лена в моём поколении полно. Почему оно было таким модным? Не знаю, но везде и всегда среди моих ровесниц на одну Таню, Аню, Олю или Наташу приходилось по две Лены!

Что ж... я своих «Ленок» очень люблю.

– Анька! Ты просто роскошная! Новый цвет! Причёска! Атас! И постройнела!

Да, я реально постройнела со всеми этими проблемами.

Ленка всегда говорит «постройнела», считая, что слово «худеть» несёт негативную энергетику, а зачем нам негатив?

Расцеловываемся, садимся ждать остальных.

Ленка рассматривает меня чуть щурясь.

Я действительно изменилась. Нет блонд у меня уже был, но в салоне мне его довольно быстро и качественно обновили. Длинное каре стало более коротким и объемным. В салоне со мной поработал визажист Мне понравилось, как он выделил мои глаза, они стали еще больше, глубже. Загадочнее.

Теперь я уже не кажусь себе старой и уставшей.

Наоборот.

– Анька, колись, ты влюбилась что ли?

23.

Влюбилась?

Как это странно звучит, когда тебе сорок два.

Весело.

Влюбилась... Почему бы и нет?

Прячу лицо за бокалом оранжевого «Апероль шпритца».

Что я собираюсь делать? Всерьёз переспать с Буяновым? Зачем?

С другой стороны – а почему нет?

Тогда двадцать с лишним лет назад мне с ним было не сказать, чтобы очень хорошо. Просто мы оба оказались неопытными, да и у кого было учиться? И как?

Порно смотреть? Очень сомнительная, на мой взгляд учёба.

Нет, вру я, вру, что не хорошо было. Было хорошо, но иначе. Пусть я ни разу с ним не дошла до вершины, но мне нравилось его тело, его аромат, его вкус, и то, как он относился к моему телу. Он боготворил его. Да, не совсем умело, но всё-таки.

И мне интересно какой он сейчас.

И я хочу заняться с ним любовью.

Зачем?

Может быть, через неделю меня не станет? Или мне станет не до этого?

Да, можно тысячу раз говорить, что операция не такая уж сложная, что это не самый агрессивный вид рака, и что прогнозы отличные.

Но мне еще ни разу не делали в принципе никаких операций. Чистку после выкидыша я не считаю. Мне не делали наркоз. А у меня иногда давление скачет, сердечко пошаливает, так что…

Так что – да, я боюсь.

Я имею право бояться!

Я в ужасе от перспективы сдохнуть в сорок два!

Господи... и мне хочется хоть чего-то... Вот такого, сумасшедшего сейчас.

– Влюбилась?

– Да, влюбилась... Наверное.

– Вау, а... Доронин? Прости.

Ответить не успеваю, в ресторан буквально вваливаются Ленка номер два и Янка. Ленка номер два, или Ленчик, как мы её называем, та самая Ленчик, которая назвала меня климактерической бабой и высказалась про то, что сначала жены начинают истерить, а потом плачутся из-за измены.

Ленчик была права тогда. Конечно. Она просто не знала.

Но это был мой выбор – не говорить.

И сейчас это мой выбор.

Не плакаться.

– Вау! Доронина, ты красотка! Во-от! Узнаю нашу Энни! Какая де-евочка, какой секс!

Улыбаюсь, смеюсь, мне приятно. И я знаю, что всё, что говорит Ленчик – правда. Потому что Ленчик не умеет врать. Даже когда очень хочет. Она знает, что правда ранит. Но не всегда может молчать.

– Вот скажи, что надо было тебя встряхнуть тогда, скажи? Я тебе дала пинка под зад и смотри, как ты сразу засуетилась. Доронин, поди, слюнями изошёл, охрану приставил, а?

– Ленч! – одергивает её Лена номер раз.

– Что? Что я не то опять сказала? Я же права?

– Заткнись, а? Права. Просто заткнись.

– В смысле? – Ленчик не понимает Ленку, потому что не понимает.

– Сели! Взяли «Апероль», давайте, быстренько, так, стоп! Фото, сначала фото! Ага только бокалы. Шик, теперь селфи, улыбаемся и машем! Да? Там! Теперь губки уточкой, быстренько... Отлично! Молодцы, а теперь чокнулись. Девочки, за нас! За самых лучших, шикарных, невероятных, красивых, любимых, самых-самых!

Звон бокалов, мы смеёмся, радуемся встрече, пьём.

– Так, надо выложить, кидаю в наш чатик и себе в «сториз». Вот так! Да? Ну, что выпили?

– Лен, ты чё такая активная?

– Ниче... Ань, рассказывай?

Капец.

Этого я и боялась.

– Что рассказывать? – опять прячусь за бокалом. Отпиваю, перекатываю горьковатую ледяную жидкость.

– Нормально всё? Ну... прости, мне просто рассказали про шоу, и я посмотрела.

Это... Это то, о чём все говорят?

Все? Интересное кино.

– И о чём все говорят?

– О том, что твой муж работает ширмочкой для кого-то важного, а Славина замахнулась на... – Ленка делает страшные глаза и закатывает их, глядя вверх видимо изображая кого-то недосягаемого.

Вспоминаю, что Доронин сегодня на это намекал.

Да.

Но нет.

Он не прикрытие и не ширма.

Он изменяет мне с Оксаной Славиной. Это данность.

Потому что…

НУ, потому что будь это не так было бы не так. И Славка вёл бы себя совсем по– другому.

– Я развожусь с Дорониным.

– Так.

Тишина падает на наш весёленький девичий междусобойчик заставляя вспомнить, что мы давно не девочки, и вся вот эта мишура – фоточки, селфи, аперольчик, сторизы – она вообще не для нас.

Мы уже из этого давным-давно выросли. У нас другие приоритеты в жизни. По крайней мере должны быть. И разговаривать мы должны о детях, а может уже и о внуках.

Хотя нет, о внуках нам рановато.

Да и вообще, кто это сказал, что девчачьи забавы и приколы не для нас? Я сказала? Ну, я не права! Мы еще молодые! Мы не тётеньки и не женщины! Мы девушки! И вообще, молодость продлили до скольких-то там! У нас еще есть куча времени, и…

– Ань, ты в порядке?

Поднимаю глаза, понимая, что что-то не так.

А. ясно. Я просто плачу.

Беззвучно.

Просто слёзы текут, смывая с лица идеальный лёгкий тон. Хорошо бы тушь осталась, вроде бы она водостойкая.

Беру телефон, переключаю камеру на фронталку, смотрю на себя. Нет, тушь не потекла, и макияж не поплыл. Я по-прежнему красотка. Улыбаюсь себе.

Всё прекрасно, Аня, всё шикарно

Просто ты переживаешь новое рождение. А роды – это всегда боль.

– Девочки, всё в порядке, правда. Давайте... давайте еще выпьем, что ли? И пора закусить, мы заказали «Вздохи монашки», но этого мало.

Я знаю, что девчонки не будут настаивать, но будут ждать.

Поэтому делаю щедрый глоток «Апероля» и рассказываю вкратце.

Про сообщения. Про шоу. Про слова Славы. Про то, что я взяла паузу.

Про болезнь ничего.

Не хочу.

Мне хватит жалости и так.

– Блин, Аня, прости, я такая сука...– Это Ленчик. Она вспомнила. Она поняла.

– Ты не сука. Ты просто была права. Я климактеричная истеричка и он нашёл другую.

А я сегодня поеду на встречу с прошлым.

Глупая затея.

Надо всё отменить.

– Ох, девочки, я бы водки выпила... – тихо говорит Лена номер раз.

– Ни в чём себе не отказывай, детка, – усмехается Янка. – А я рассталась с любовником. Задолбал.

Ого! Эта новость тоже шокирует.

Да, Янка встречалась с женатиком. Много лет. Родила от него. Он её обеспечивал купил ей салон красоты, квартиру, машину, и... И не развёлся, хотя обещал и она ждала.

Да, да, у нас двойные стандарты. И Яну мы не осуждаем.

Потому что у неё своя история.

Любовника её осуждаем, а Яну нет.

Почему, собственно, мы должны осуждать подругу? Она наша подруга! А то, что она чью-то там семью рушит – это не наши проблемы.

Теперь скажите, у кого нет таких подруг? Да у всех есть.

И двойные стандарты тоже есть. И не надо «ля-ля»

Козёл мужик, потому что он женат. А наша Янка свободна и никому ничего не должна.

Как в песне поётся.

– Надоело всё. Надоело ждать. Жена его надоела, которая вечно мне какие-то козни строит. Наслала на мой салон проверку опять, клиенток каких-то, которые писали отзывы мерзкие. В общем... Я ему сказала, хочешь видеть сына – велкам, договаривайся с ним сам, Валерке уже восемнадцать, как-нибудь разберетесь.

– А он что?

– Что? Да как всегда. Сначала злился, строил из себя. Теперь вон ползает, прости, любимая.

–А ты?

– А на хрен он мне сдался? Секса у нас уже месяца три не было. Выслушивать его жалобы на сердце, давление, желчный? Пусть жена выслушивает! Была бы я жена – другое дело.

– Правильно, молодец. И что теперь?

– Что... сказал, что готов развестись.

–А ты?

–А я сказала, разведешься, тогда я подумаю, возвращаться к тебе или нет.

– Правильно.

– Жестко.

– Отлично! – это Ленчик. – А если разведётся?

– Не разведётся.

– А если? – Ленчик не унимается.

– Если бы да кабы. Я подумаю. И вообще, у меня новый массажист в салоне, такой лапочка.

Смеёмся.

– За это надо выпить.

Ленка зовёт официанта, мы повторяем коктейли, заказываем горячее, я иду в дамскую комнату.

Там очень милая атмосферочка – приятный баритон читает Пушкина, про того самого князя Гвидона. Может, туалет и не самое лучшее место, чтобы послушать сказку, но я зависаю.

«Кабы я была царица, третья молвила девица, я б для батюшки царя, родила богатыря...» – декламатор читает другой кусок, но я вспоминаю этот.

«Только вымолвить успела, дверь тихонько заскрипела и в светлицу входит царь»

Царь... Помню, как я шутила с Дорониным иногда, называя его моим царём любимым.

Угу... «И царицу и приплод тайно бросить в бездну вод»*

Хорошо, что у меня приплода нет.

А в бездну меня мой царь отправил.

НУ и пусть сам катится туда же.

А я…

Достаю телефон, пока не успеваю передумать набираю сообщение.

«Я в «Гвидоне». Забери меня».

Смотрю на отражение.

Я поеду из ресторана «Гвидон» в бутик-отель «Пушкин».

«Ах, Александр Сергеевич, милый, ну что же вы нам ничего не сказали...»*

Это ведь из «Последней осени»?

Хорошо, что сейчас весна. Почти лето.

Господи, как же хочется, чтобы не последнее!

Как хочется!

Выхожу из дамской комнаты и сталкиваюсь с мужем.

Черт, чёрт... его мне только не хватало!

– Аня? Что ты тут делаешь?

24.

– Очень странный вопрос, Доронин. – мне смешно, но я стараюсь сдержаться. —Конкретно тут, в дамской комнате? Или тут общее заведение? Ну, простите, я тут избавлялась от излишков «апероля», и слушала сказку Пушкина, хорошо, кстати читает, я только не помню кто.

– Аня ты... покрасилась, что ли?

– А ты заметил? Вообще-то уже давно, но сегодня освежила, да.

На самом деле было обидно, когда я поменяла причёску месяца четыре назад, цвет полностью, просто стала другая, а Слава внимания не обратил, ничего не сказал.

Дня четыре вообще ни слова, потом так растерянно пробормотал, мол, ты что-то с собой сделала?

Сделала, ага.

Как в том анекдоте с противогазом. Брови, блин, выщипала.

– Аня, я... чёрт... я тут не один, и…

– Да я тоже не одна. И я не слежу за тобой, Доронин. Просто это один из моих любимых ресторанов, и я тут с подругами. Так что…

А еще прямо сейчас за мной заедет мужчина.

– Ты не поняла, у меня деловая встреча. Но я могу потом тебя отвезти.

– Не стоит утруждаться. Меня отвезут.

– Анна, ты…

– Что?

– Ты же понимаешь, что не должна вести себя так?

Серьёзно?

Брови мои взлетают до небес, и мне очень смешно.

Я не должна себя вести как?

Не должна встречаться с подругами? Не должна жить своей жизнью? Не должна делать то, что хочу? Почему это?

– Аня, послушай, у нас не получается нормально поговорить, но я хочу до тебя донести.

– Донеси до себя, Доронин, а? И хватит уже! Не нужно строить из себя фигуру равную Черчиллю!

– Что?

– То! Кто ты такой? Что ты мнишь себя пупом земли, господом богом?

– Аня, сбавь тон!

Я не кричу. Но говорю достаточно громко.

Ресторан сейчас забит народом, но в коридоре у туалетов, к счастью, никого. К счастью Доронина, потому что мне, если честно, плевать!

Плевать, что кто-то услышит нашу перепалку, плевать, что кто-то что-то подумает.

Да, да! Удивительно! Мне, которой всегда было не всё равно на то, что кто скажет, мне, которая старалась всегда чтобы всё было «комильфо», чтобы всё было безупречно в нашей жизни – плевать.

– Послушай, Доронин, а ты не охренел часом? Иди-ка ты, знаешь куда?

– 0, девушка, он прекрасно знает! – густой незнакомый баритон заставляет меня вздрогнуть и обернуться. – Регулярно там бывает, и еще, гад, умудряется оттуда магнитики привозить. Слава, какая роскошная дама, познакомишь?

– Я бы на вашем месте поостереглась со мной знакомиться. – отвечаю не задумываясь, где-то на границе сознания горит красная лампочка, я не была такой никогда не была. Или была? Когда-то в молодости, да, я была достаточно дерзкой, потом примерила на себя роль жены политика, старалась жить по каким-то канонам и правилам. Стремилась к какому-то идеалу.

Нафига?

Оказывается, любят-то не идеальных. Не идеальными дорожат. Их холят и лелеют.

С них пылинки сдувают. Им букеты из роз дарят выкатываясь на коньках.

А идеальных отправляют в утиль.

Или нет, еще хуже.

Заставляют играть роль ширмы. И плевать, что у актрисы температура, или плохое настроение, или кто-то умер. Играй свою роль и молчи!

Как хорошо, что мне больше не нужно этого делать.

Я уволилась из этого долбанного театра.

Финита ля комедия – звучит очень в тему.

– Ого... поостеречься? Это почему?

– Потому что я жена вашего любителя пойти на…

– Жена? – баритон хмурится.

Я его, кстати, не знаю, вижу в первый раз. Колоритный такой мужик. Не красавец, но... Знаете, есть такие мужчины, на которых всегда падает глаз. У них аура силы и власти. И денег. Смотришь, и сразу понимаешь, что он может всё.

– Ян Романович, познакомьтесь, это Анна. Моя жена.

– Будущая бывшая жена, очень приятно. Я пойду, меня ждут.

– Аня! – Доронин не сдерживается, шипит резко.

– Анна, очень красивое имя. А будущая бывшая, это как?

– А это прямо вот так, – отвечаю с вызовом. – Очень просто. Будущая бывшая.

Разворачиваюсь и иду в сторону зала ресторана. Слышу реплику баритона Яна:

– Ого, какая, с характером. Интересно.

Надеюсь, у Доронина хватит ума меня не догонять.

Я, как ни странно, очень спокойна.

Когда всё решено – сразу проще.

А у меня решено.

Что касается бывшего так точно решено безвозвратно.

– Анюта, ты где? Мы тебя потеряли! Что ты там делала? – это Ленчик.

– Сказки слушала.

– Ах ты какая, и явно не одна! Я видела, как туда та-акой экземпляр прошёл! —Ленка номер раз всегда всех замечает.

– Жаль, ты моего бывшего не увидела, написала бы мне, я бы не выходила из кабинки.

– Бывшего? Это... Славку что ли?

– Пока у меня один бывший.

– Так вы что, уже реально, совсем? – это спрашивает Янка. Я вроде бы сказала про развод, но все же всё понимают? Ну кто из нас чего не говорил в запале? Та же Яна, рассказала, что выгнала любовника, но надолго ли? И первый раз что ли?

Вздыхаю.

– Пока еще не совсем, но я работаю в этом направлении.

– Правильно! – снова Янка. – Не хрен им спускать. Мы сами виноваты, распустили их так, что они думают, что им всё можно!

Тут я с ней полностью согласна.

Распустила я.

Я просто думала, что у нас любовь и семья. И что это навсегда. Незыблемо.

Увы, оказывается, так не бывает.

Телефон тренькает – включила звук, чтобы не пропустить сообщение.

«Аня, я могу тебя отвезти. Нам нужно поговорить».

Опять. Как мы там в детстве говорили? На колу мочало, начинай сначала?

В блок его кинуть? Почему бы и нет. Хотя бы на вечер.

Так и делаю.

И как-то свободнее себя чувствую.

Мы с девчонками уничтожаем горячее, каждая своё. У меня сегодня это ризотто со сморчками и сыром Пекарино. Правда, это идёт как горячая закуска, но мне захотелось. Еще французский луковый суп, тоже хорош.

Луковый суп я впервые попробовала в Париже, в какой-то очень простой забегаловке. Туда я летала с Лизой, она была еще довольно маленькой, лет семь целью был, конечно, Диснейленд. Тогда мы с Дорониным уже жили вполне прилично, средства были. Но мне хотелось, что называется вкусить Парижа, поэтому я сняла квартиру. Завтракали круассанами на площади у фонтана Невинности, гуляли, обедали тоже в каких-то простых, совсем не пафосных местах.

Луковый суп зашёл нам обеим и дома я потом его еще несколько лет готовила.

Потом как-то он ушёл из рациона. Много лет не пробовала, а тут захотелось.

Вкусно.

Тут всё вкусно, хотя порции маловаты.

Едим почти молча. Перебрасываемся короткими репликами.

Я понимаю, что девчонки пока толком не знают, что сказать.

Набрасываться на Доронина, костерить его, говорить гадости? А вдруг мы с ним помиримся, что тогда? Неловко.

Телефон снова звенит.

– Ты сегодня прямо нарасхват.

– Угу, стоило заговорить о разводе.

«Ты меня заблокировала, Аня, серьёзно?» – пишет с незнакомого номера.

Ну не идиот?

Тебе было плевать на меня, когда ты любовницу заводил, что сейчас не так?

Врубил синдром собственника и охотника?

Не стоит.

Поздно.

Игнорирую.

Снова сообщение.

«Я у входа, мне зайти?»

А это уже совсем другой абонент.

И вопрос – зайти ему или нет?

25.

«Решай сам» – мой лаконичный ответ.

И я даже не чувствую себя сукой.

Но память подкидывает флешбэки.

Всё ясно, да?

Решай.

Сам.

А если серьёзно... Зачем вообще спрашивать?

Если я сказала, где я и хочу, чтобы он забрал?

Пара минут, и я вижу заходящего в зал ресторана Алексея.

Мы с девчонками сидим таким образом, что я прекрасно вижу его.

И прекрасно вижу весь зал.

Вижу женщин в зале, которые при виде Буянова сделали стойку.

Кто-то напрягся, кто-то расслабился, кто-то оценивающе оглядывает, кто-то прячет скромно глазки, в надежде быть замеченной. Почти все посетительницы, чтобы было понятно. Все обратили внимание. И мои подруги, естественно, тоже.

– 0, майн гот... – Это Ленчик.

– Святых выноси, – очень тихо Ленка.

– Везёт кому-то, – это Яна.

И молчащая я.

Не думайте, что это что-то из рядя вон. Мы всегда так себя ведём. И потом, в нас уже по два «апероля» – свобода и раскрепощение присутствуют.

Почти слабоумие и отвага.

Или нет, до слабоумия еще два коктейля.

Я вижу зал.

И вижу, разумеется, Доронина. И Яна Романовича, который был с ним я тоже вижу.

Ян Романович смотрит на меня. Доронин – на Буянова.

А мой мозг подкидывает мне мысль – думала ли я еще дней пять назад, что окажусь в такой вот ситуации?

Я, домашняя женщина, правильная до нельзя жена, спокойная. По крайней мере достаточно просто вписавшаяся в эту схему Сама себе по жизни многое зарубившая, потому что семья, муж, дети в приоритете. А я…

А я как из того анекдота – маме ничего не надо, у мамы есть мы.

И вот я сама загнала себя на свою Голгофу.

И сейчас смотрю оттуда, сверху, на всю эту мышиную возню.

Муж, который пытается усидеть на двух стульях.

Бывший, который появился как чёрт из табакерки.

Даже совершенно новый, чужой мужчина с его внезапным интересом – господи, да я уже и не помню, когда на меня вот так оценивающе смотрели!

И мне это было совсем не нужно!

Да, реально.

Я же была «мужняя жена», зачем мне интересы чужих кобелей? И мы постоянно спорили с той же Леной, которая Ленчик, и которая постоянно мне втолковывала, что женщина должна получать внимание, женщине необходимо нравиться, излучать женскую энергию, одаривать ей мир. Ленчик у нас вообще не глупая дама. Но я с ней не соглашалась. А сейчас?

А сейчас Буянов подходит к нашему столу.

И я чувствую, как напрягаются девчонки, как вытягиваются удивлённо их лица.

– Анна? Добрый вечер, дамы.

– Добрый

– Добрый вечер.

– Здрасьте.

Оглядываю его и перевожу взгляд на Доронина. Он увлечённо что-то ест.

Проголодался, бедный. Дома-то не кормят. Жены нет.

Хотя его же не жена кормит? Домработница. Повар. Помощница.

Можно и без жены обойтись.

Интересно, а Славина ему что-то готовит? Или они питаются в ресторанах?

Я-то знаю Славу хорошо. Он любит рестораны. Но еще больше он любит домашнее. Мою стряпню любил когда-то сильно. Нахваливал.

– Анна, ты готова или мне подождать?

– Может, присоединишься к нам? Перекусишь? – сама не знаю зачем это говорю.

Совсем он тут не нужен.

– Я не голоден, спасибо. Я могу просто подождать.

– Нет, не нужно ждать. Девчонки, извините.

– А ты нас даже не познакомишь? – это, конечно, Ленчик, кто ж еще? Она у нас самая... бойкая.

– Алексей, мой старинный друг.

– Старинный? М-м-м.

– Да, встретились случайно, решили возобновить знакомство. Так что, извините. Вы заплатите, пожалуйста, скиньте потом сколько, я переведу.

– Не надо ничего переводить, я оплачу ваш счёт сейчас. – Буянов говорит и идёт к стойке.

Девочки в ауте.

– Ну ты, Доронина, тихушница.

– Такого мужика прятала.

– Аня, колись, где такие экземпляры ходят?

– Случайно встречаются. ха-ха! – многозначительно Ленчик.

Вот же козы! И хоть бы одна сказала что-то типа – не надо за меня платить! Ах-ах.

Нет, мои девочки правильные. Дают – бери!

– Где ходят, там уже таких нет. Не волнуйтесь, я попользуюсь и могу поделиться.

Успеваю договорить до того, как он возвращается.

– Дамы, счёт закрыт, если захотите еще что-то заказать, я оставил депозит, пользуйтесь.

– Депозит? И сколько? – нагло вопрошает Ленка, от неё, почему-то не ожидала.

– Я посмотрел меню, подумал, что оставленной суммы вам хватит, если не хватит —со мной свяжутся. Надеюсь, вы не сможете съесть столько, что мне придётся продавать почку. И да, я узнал, ресторан не продаётся. – Он говорит это всё очень серьёзно. Мне нравится, что он не говорит сколько именно денег оставил. Это вообще как-то неожиданно. И странно. И, наверное, приятно.

Нет мы все, в общем, девочки с достатком. Можем себе позволить ужин в «Гвидоне», пусть не каждый день, но тем не менее.

Такой поступок Алексея сразу за него говорит. Поднимает его ценник в глазах девчонок. Или не ценник. Статус. В общем, что-то поднимает, хотя казалось бы —куда еще? Он и просто внешне им очень зашёл.