Текст книги "Новая земля. Счастье для каждого"

Автор книги: Экхарт Толле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Все вещи – это вибрирующие энергетические поля, которые находятся в непрерывном движении. Стул, на котором вы сидите, и книга, которую вы держите сейчас в руках, кажутся твердыми и неподвижными лишь потому, что ваши органы чувств так воспринимают их вибрационную частоту – непрерывное движение молекул, атомов, электронов и субатомных частиц, вместе образующих все то, что вы воспринимаете как стул, книгу, дерево или тело. То, что воспринимается нами как физическая материя, является энергией, вибрирующей (движущейся) в определенном диапазоне частот. Мысли состоят из той же самой энергии, вибрирующей на более высокой частоте, чем материя, – вот почему их нельзя ни увидеть, ни потрогать. Мысли имеют свой диапазон частот, при этом негативные мысли находятся в нижней его части, а позитивные – в верхней. Вибрационная частота болевого тела резонирует только с негативными мыслями, поэтому оно может питаться только ими.

В случае с болевым телом обычная схема, когда мысль рождает эмоцию, меняется на противоположную, во всяком случае вначале. Эмоции, исходящие из болевого тела, быстро подчиняют ваши мысли своему контролю, и, как только ум оказывается во власти болевого тела, они становятся негативными. Голос в вашей голове начинает рассказывать грустные, тревожные или гневные истории о вас и вашей жизни, о других людях, о прошлом и будущем или о воображаемых событиях. Голос обвиняет, осуждает, жалуется, выдумывает. И вы полностью отождествляетесь со всем, что он говорит, верите всем его искаженным мыслям. В этот момент у вас начинает развиваться болезненная привязанность к страданиям.

Вы не то чтобы не можете остановить поток негативных мыслей, а скорее не хотите это сделать. А все потому, что в это время болевое тело живет за ваш счет, делая вид, что оно – это вы. Боль для болевого тела – это удовольствие. Оно с жадностью пожирает каждую негативную мысль. Обычный голос в вашей голове стал голосом болевого тела. И это он ведет теперь ваш внутренний диалог. Между болевым телом и мышлением образуется порочный круг. Каждая мысль питает болевое тело, а болевое тело, в свою очередь, плодит все больше мыслей. В какой-то момент, через несколько часов или даже дней, болевое тело насыщается и вновь впадает в спячку, оставляя после себя истощенный организм и тело, ставшее куда более восприимчивым к болезням. Если все это похоже на портрет психического паразита, вы абсолютно правы. Болевое тело и есть тот самый паразит.

Как болевое тело питается драмой

Если рядом есть другие люди – желательно ваш самый близкий человек или же близкий член семьи, – болевое тело попытается их спровоцировать – образно говоря, понажимать на их чувствительные точки, чтобы потом насытиться разыгравшейся драмой. Болевые тела любят близкие отношения и семьи, потому что именно здесь они добывают большую часть своей пищи. Трудно сопротивляться болевому телу другого человека, вынуждающему вас реагировать на него. Оно инстинктивно знает ваши самые слабые и уязвимые места. Не «пробив» вас с первого раза, оно будет повторять свои попытки снова и снова. Сырые эмоции нуждаются в подпитке новыми эмоциями. Болевое тело другого человека хочет разбудить ваше болевое тело, чтобы вместе они могли подзаряжать друг друга энергией.

В отношениях многих людей регулярно возникают бурные, разрушительные эпизоды с участием их болевых тел. Для маленького ребенка быть свидетелем эмоционального насилия болевых тел его родителей почти невыносимо, и, однако же, это судьба миллионов детей во всем мире, кошмар их повседневного существования. Это также один из главных путей передачи человеческого болевого тела из поколения в поколение. После каждого инцидента партнеры мирятся, и наступает период относительного мира – в том усеченном виде, в каком это приемлет эго.

Злоупотребление алкоголем часто пробуждает болевое тело, особенно у мужчин, но также и у некоторых женщин. В состоянии опьянения личность человека кардинально меняется, так как им завладевает болевое тело. Глубоко неосознанный человек, чье болевое тело привыкло питаться физическим насилием, часто направляет его на жену или детей. Протрезвев, он искренне раскаивается и обещает никогда больше этого не делать. Однако человек, который говорит эти слова и дает обещания, – это не та же самая сущность, которая совершает насилие. Поэтому оно будет повторяться снова и снова, если только этот человек не войдет в состояние присутствия, не осознает в себе болевое тело и не разотождествится с ним. В некоторых случаях ему могут помочь в этом консультации специалиста.

Большинство болевых тел хотят и причинять, и испытывать боль, но есть и те, что предпочитают быть либо преступником, либо жертвой. Как бы то ни было, все они питаются насилием, эмоциональным или физическим. Некоторые пары, считающие себя влюбленными, в действительности испытывают взаимное притяжение потому, что их болевые тела дополняют друг друга. Иногда роли преступника и жертвы четко распределяются уже при первой встрече. Некоторые браки, заключаемые, как принято считать, на небесах, на самом деле были заключены в аду.

Если у вас когда-нибудь была кошка, вам должно быть известно, что, даже когда она выглядит спящей, она все равно знает, что происходит вокруг, потому что при малейшем необычном шуме ее уши поворачиваются в ту сторону, а глаза могут чуть приоткрыться. Дремлющие болевые тела ведут себя точно так же. На каком-то уровне они продолжают бодрствовать и готовы в любой момент включиться в действие в ответ на подходящий стимул. В близких отношениях болевые тела, как правило, достаточно умны, чтобы вести себя тихо, пока вы не станете вместе жить и, в идеале, не подпишете контракт, обязывающий вас оставаться с этим человеком до конца своих дней. Вы не просто женитесь или выходите замуж – вы вступаете в брак с болевым телом вашего жениха или невесты, и они делают то же самое. Вы можете испытать сильнейший шок, когда вскоре после того, как вы начнете вместе жить, или сразу после медового месяца вы вдруг обнаружите в своем партнере полную перемену личности. Ее голос становится визгливым или грубым, когда она начинает обвинять вас, попрекать или кричать на вас из-за каких-то пустяков. Или же она полностью замыкается в себе. «Что-то не так?» – спрашиваете вы. «Да нет, все нормально», – отвечает она. Но сильная враждебная энергия, излучаемая ею, говорит вам: «Все не так!» Глядя в ее глаза, вы больше не видите света, как если бы опустилась тяжелая завеса, и того существа, которое вы знаете и любите и которое просвечивало сквозь ее эго, стало совсем не видно. Кажется, что на вас смотрит совсем чужая женщина и в ее глазах пылают ненависть, враждебность, горечь или гнев. Когда она обращается к вам, это уже не ваша жена или подруга – ее устами говорит болевое тело. Что бы она ни говорила, это будет версия реальности ее болевого тела – реальности, полностью искаженной страхом, враждебностью, гневом и желанием причинять и испытывать все больше боли.

В этот момент вы можете подумать: «А вдруг это и есть ее настоящее лицо, которое я раньше никогда не видел?.. А вдруг я совершил ужасную ошибку, выбрав этого человека?..» Конечно, это не ее настоящее лицо, а просто болевое тело, которое временно ею овладело. Найти партнера, у которого не было бы болевого тела, очень трудно, но, пожалуй, разумнее будет выбрать того, у кого оно не слишком плотное.

Плотные болевые тела

Некоторые люди носят в себе плотные болевые тела, которые никогда по-настоящему не дремлют. Такие люди могут улыбаться и поддерживать учтивую беседу, однако не надо быть экстрасенсом, чтобы почувствовать сгусток болезненных эмоций, который залегает в них прямо у поверхности и ждет, на что бы такое среагировать, кого бы еще обвинить, с кем бы еще поконфликтовать и какой бы найти повод, чтобы почувствовать себя несчастным. Их болевые тела никак не могут насытиться. Они всегда голодны. Они усиливают потребность эго во врагах.

Их реактивность такова, что относительно мелкие проблемы раздуваются до совершенно нелепых размеров, когда они пытаются втянуть в свою драму окружающих, вынуждая их реагировать. Некоторые ввязываются в долгие и в конечном счете бессмысленные битвы или судебные разбирательства с организациями и частными лицами. Других пожирает маниакальная ненависть к бывшим супругам или спутникам жизни. Не зная о боли, которую они в себе носят, они проецируют ее своими реакциями на все события и ситуации. Из-за полного отсутствия самосознания они не могут отличить событие от своей реакции на него. Страдание и даже сама боль – для них это где-то там, снаружи, в событии или ситуации. Не осознавая своего внутреннего состояния, они даже не знают, что глубоко несчастны, что страдают.

Иногда люди с такими плотными болевыми телами становятся активистами, сражающимися за правое дело. Это дело может быть вполне достойным, и на первых порах им многое удается. Однако негативная энергия, питающая все, что они говорят и делают, а также их неосознанная потребность во врагах и конфликтах нередко порождают все большее сопротивление их делу. Обычно они кончают тем, что наживают себе врагов в своей же собственной организации, потому что, куда бы они ни шли, они везде находят повод для недовольства – болевое тело всегда находит то, что ищет.

Развлечения, средства массовой информации и болевое тело

Если бы вы были незнакомы с нашей современной цивилизацией, а попали сюда из другой эпохи или с другой планеты, то в числе прочего вас бы поразило следующее: миллионы людей любят смотреть, как люди убивают друг друга и причиняют друг другу боль, и даже платят за это деньги, называя это развлечением.

Почему фильмы со сценами насилия собирают такие большие аудитории? Существует целая индустрия, питающая нездоровое пристрастие людей к страданиям. Очевидно, люди смотрят эти фильмы, так как хотят, чтобы им было плохо. А что в людях любит чувствовать себя плохо и говорить, что это хорошо? Конечно, болевое тело. Огромная часть индустрии развлечений обслуживает именно его. Таким образом, помимо реактивности, негативных мыслей и личных драм болевое тело обновляет себя опосредованно – через кино-и телеэкран. Одни болевые тела создают эти фильмы, другие платят, чтобы их смотреть.

Всегда ли «плохо» показывать и смотреть насилие на теле– и киноэкране? Всегда ли такое насилие потворствует болевому телу? На современной стадии развития человечества насилие по-прежнему не только вездесуще, но и продолжает расти, в то время как старое эгоическое сознание, подкрепленное коллективным болевым телом, усиливается в преддверии своей неминуемой гибели. Если фильмы показывают насилие в более широком контексте, если они показывают его причины и следствия, а также то, что оно делает и с жертвой, и с преступником, показывают лежащую в его основе коллективную бессознательность, передаваемую из поколения в поколение (гнев и ненависть, которые живут в людях в виде болевого тела), тогда эти фильмы могут сыграть жизненно важную роль в пробуждении человечества. Они могут стать зеркалом, в котором человечество увидит собственное безумие. То в вас, что осознает безумие как безумие (даже если это касается вас самих), есть здравомыслие, есть пробуждающаяся осознанность и конец безумия.

Такие фильмы есть, и они не питают болевое тело. Некоторые из лучших антивоенных фильмов показывают именно реальность войны, а не ее парадную сторону. Болевое тело может питаться только такими фильмами, в которых насилие подается как нормальное и даже похвальное человеческое поведение, или теми, которые прославляют насилие с единственной целью – вызвать в зрителе негативные эмоции и «подсадить его на иглу» болевого тела, испытывающего наркотическую привязанность к боли.

Бульварная пресса продает не столько новости, сколько негативные эмоции – пищу для болевого тела. «Позор! – вопят гигантские буквы заголовков. – Ублюдки!» Британской желтой прессе это удается лучше всех. Там знают, что негативные эмоции продадут намного больше газет, чем сами новости.

Новостные СМИ, включая телевидение, вообще склонны к тому, чтобы делать бизнес на негативных новостях. Чем хуже все складывается, тем возбужденнее становятся ведущие, и часто это негативное возбуждение подогревается самими СМИ. Болевые тела все это просто обожают.

Коллективное болевое тело женщин

В коллективном измерении болевого тела есть разные слои. У племен, наций и рас есть свои собственные коллективные болевые тела, некоторые из которых тяжелее других, и большинство людей племени, нации или расы в той или иной степени носят его в себе.

Почти в каждой женщине есть доля коллективного женского болевого тела, которое особенно активизируется перед самым началом менструаций. В это время многих женщин захлестывает волна сильных негативных эмоций.

Подавление женского начала, особенно в последние две тысячи лет, позволило эго безраздельно воцариться в коллективной человеческой психике. Конечно, эго есть и у женщин, однако в мужской форме оно укореняется и растет гораздо легче, чем в женской. Просто потому, что женщины меньше отождествляются со своим умом. У них сильнее связь с их внутренним телом и разумом организма, где находится источник интуитивных способностей. Женская форма не заключена в такой же жесткий панцирь, как мужская, она более открыта и восприимчива к другим формам жизни, более созвучна природному миру.

Если бы равновесие между мужской и женской энергиями на нашей планете не было нарушено, рост эго был бы сильно ограничен. Мы бы не объявляли войну природе и не были бы настолько отчуждены от Бытия.

Никто не знает точной цифры, потому что никаких записей на эту тему не велось, но можно с большой степенью уверенности сказать, что за триста лет «святой инквизицией» – организацией, основанной Римской католической церковью для подавления ереси, – было замучено и убито от трех до пяти миллионов женщин. Наряду с холокостом это, бесспорно, одна из самых мрачных глав в истории человечества. Если женщина проявляла любовь к животным, гуляла одна в лесу или в поле и собирала лечебные травы, этого было достаточно, чтобы назвать ее ведьмой, подвергнуть пыткам и сжечь на костре. Святое женское начало было объявлено демоническим, и целое измерение во многом исчезло из человеческого опыта. Другие культуры и религии, такие как иудаизм, ислам и даже буддизм, также подавляли женское измерение, хоть и не столь жестоко. Статус женщины был низведен до такого уровня, когда ей полагалось лишь вынашивать и рожать детей и быть собственностью мужчины. Миром, утратившим всякое равновесие, стали править мужчины, подавлявшие женское начало даже в самих себе. Остальное принадлежит истории, а точнее, истории болезни безумия.

Кто в ответе за этот страх перед женским началом, который иначе как острой коллективной паранойей и не назовешь? Можно было бы сказать: ну конечно, мужчины. Но почему тогда во многих дохристианских цивилизациях, таких как шумерская, египетская и кельтская, женщин уважали, а женского принципа не только не боялись, а, наоборот, почитали его? Что заставило мужчин вдруг почувствовать, что женщина им угрожает? Их развивающееся эго. Оно знало, что может установить над нашей планетой полный контроль только с помощью мужской формы, а для этого надо было лишить женщину силы.

Со временем эго подчинило себе и большинство женщин, хотя в них оно так и не смогло укорениться так же глубоко, как в мужчинах.

Сейчас мы оказались в ситуации, когда подавление женского начала стало внутренним даже у большинства женщин. В таком подавленном состоянии святое женское начало воспринимается многими женщинами как эмоциональная боль. Она стала частью их болевого тела вместе с болью, которую причиняли женщинам роды, изнасилования, рабство, пытки и насильственная смерть и которая накапливалась в них тысячелетиями.

Но сейчас все быстро меняется. По мере того как многие люди становятся более осознанными, эго теряет власть над человеческим умом. А поскольку в женщине эго укоренилось не так глубоко, оно теряет над ними власть быстрее, чем над мужчинами.

Национальные и расовые тела боли

У некоторых стран, чьи жители многократно испытывали на себе акты коллективного насилия или же сами их совершали, коллективное болевое тело тяжелее, чем у других. Вот почему болевые тела более старых наций, как правило, сильнее. По этой же причине более молодые страны, такие как Канада и Австралия, или страны, которые оставались более защищенными от окружающего безумия, такие как Швейцария, обычно имеют более легкие коллективные болевые тела. Хотя, конечно, и в этих странах у людей есть личные болевые тела, с которыми им приходится справляться. Если вы достаточно чувствительны, то, едва сойдя с самолета, можете почувствовать тяжесть в энергетическом поле некоторых стран. В других странах скрытое насилие таится прямо за фасадом повседневной жизни. У некоторых наций, например на Ближнем Востоке, коллективное болевое тело так воспалено, что значительная часть населения вынуждена воплощать его в бесконечном и безумном цикле преступлений и возмездий, с помощью которого болевое тело постоянно себя обновляет.

В странах с тяжелым, но уже не таким острым болевым телом многие люди пытаются ослабить свою чувствительность к коллективной эмоциональной боли: в Германии и Японии – с помощью работы, а в некоторых других странах – с помощью повального увлечения алкоголем (который, впрочем, при чрезмерном употреблении может оказывать обратное действие и стимулировать болевое тело). Тяжесть болевого тела Китая в какой-то степени облегчается широким распространением практики тай-цзи, удивительным образом не попавшей под запрет, несмотря на то что коммунистическое правительство видит угрозу во всем, что неподвластно его контролю. Каждый день на улицах и в городских парках миллионы людей занимаются этой медитацией в движении, которая успокаивает ум. Это заметно влияет на коллективное энергетическое поле и в какой-то степени уменьшает болевое тело, так как снижает умственную активность и генерирует Присутствие.

Духовные практики, задействующие физическое тело, такие как тай-цзи, цигун и йога, также получают все больше признания в западном мире. Они не создают разграничений между телом и духом и помогают ослабить болевое тело. Они сыграют важную роль в глобальном пробуждении.

Коллективное расовое болевое тело сильно выражено у еврейского народа, веками подвергавшегося преследованиям. Не менее сильное оно и у коренных жителей Америки, что неудивительно в свете того, что их численность сократилась в десятки раз, а культура была почти полностью уничтожена европейскими поселенцами. Сильно выражено коллективное болевое тело и у чернокожих американцев. Их предков силой вывезли из родных мест, принудили к повиновению и продали в рабство. Основа американского экономического процветания была заложена трудом четырех-пяти миллионов чернокожих рабов. При этом страдания, причиненные коренным и чернокожим американцам, не только оставили свой след в этих двух расах, но и стали частью коллективного американского болевого тела. Последствия любых актов насилия, угнетения и жестокости всегда ложатся бременем и на жертву, и на преступника. Ибо что вы делаете с другими, вы делаете и с самим собой.

В общем-то, неважно, какая доля вашего болевого тела принадлежит вашей нации или расе, а какая лично вам. В любом случае выйти за его пределы можно лишь приняв на себя ответственность за свое внутреннее состояние прямо сейчас. Даже если обвинения кажутся вам более чем оправданными, обвиняя других, вы питаете болевое тело своими мыслями и остаетесь в плену эго. Единственная сущность, вершащая зло на земле, – это человеческая неосознанность. Осознание этого есть истинное прощение. Когда вы прощаете, образ жертвы растворяется и проявляется ваша истинная сила – сила Присутствия. Вместо того чтобы обвинять тьму, вы несете свет.

Глава шестая. Прорыв к свободе

Начало освобождения от болевого тела лежит прежде всего в осознании того, что оно у вас есть. А далее, что еще важнее, в вашей способности сохранять достаточно высокую степень Присутствия и чуткой восприимчивости, чтобы в моменты активизации болевого тела замечать его в себе как сильный наплыв негативных эмоций. Когда вы осознаете свое болевое тело, оно уже не может притворяться вами, а также жить и обновляться через вас.

Отождествление с болевым телом разрушается вашим осознанным Присутствием. Когда вы не отождествляетесь со своим болевым телом, оно не может контролировать ваше мышление и потому не может обновлять себя, питаясь вашими мыслями. В большинстве случаев болевое тело растворяется не сразу, но, как только вы обрываете связь между ним и своим мышлением, оно начинает терять энергию. Ваши мысли перестают затуманиваться эмоциями; восприятие настоящего перестает искажаться прошлым. И тогда энергия, плененная болевым телом, меняет свою вибрационную частоту и преобразуется в Присутствие. Так болевое тело становится топливом для сознания. Поэтому у многих самых мудрых, самых просветленных людей на нашей планете в свое время было тяжелое болевое тело.

Что бы вы ни говорили и ни делали и какое бы лицо вы ни являли миру, вы не можете скрыть свое умственно-эмоциональное состояние. Каждый человек излучает энергетическое поле, соответствующее его внутреннему состоянию, и большинство людей чувствуют это поле, хотя часто воспринимают его лишь на уровне подсознания. То есть люди не знают, что они его чувствуют, но при этом оно во многом определяет их восприятие того или иного человека и то, как они на него реагируют. Некоторые люди воспринимают это поле отчетливее всего, когда видят кого-то в первый раз – еще до того, как произойдет обмен словами. Но чуть позже слова завладевают отношениями, а вместе с ними приходят роли, которые играет большинство людей. Все внимание перемещается в сферу ума, и способность чувствовать энергетическое поле другого человека заметно уменьшается. Хотя на бессознательном уровне оно по-прежнему ощущается.

Если вы понимаете, что болевые тела неосознанно ищут еще больше боли, то есть хотят, чтобы случилось что-то плохое, вы увидите, что виновниками многих дорожных аварий становятся водители с активным болевым телом. Когда два таких водителя одновременно подъезжают к перекрестку, вероятность аварии во много раз выше, чем в обычных обстоятельствах. Оба они неосознанно стремятся к аварии. Роль болевых тел в дорожно-транспортных происшествиях особенно ярко проявляется в так называемой «дорожной ярости», когда водители буквально звереют и прибегают к физической агрессии порой по самому ничтожному поводу – к примеру, если кто-то впереди них едет слишком медленно.

Многие акты насилия совершаются «нормальными» людьми, которые на время превращаются в маньяков. По всему миру можно услышать на судебных разбирательствах слова защиты: «Это совершенно нехарактерно для моего подзащитного». Им вторят обвиняемые: «Не знаю, что на меня нашло». Насколько мне известно, еще ни один защитник не сказал судье, хотя, быть может, этот день не за горами: «Мой подзащитный не может нести полную ответственность за случившееся. У него проснулось болевое тело, и он не отдавал себе отчета в том, что делал. Фактически это сделал не он, а его болевое тело».

Значит ли это, что люди не отвечают за свои поступки, находясь во власти болевого тела? Мой ответ: а как они могут за них отвечать? Как вы можете отвечать за то, что совершили в неосознанном состоянии, не зная, что вы делаете? Однако в более широком контексте людям суждено эволюционировать и превратиться в осознанных существ. Те, кто этого не сделает, будут страдать от последствий своей неосознанности. Они не настроены на эволюционный импульс вселенной.

Но даже это верно лишь относительно. В более глобальном смысле не совпадать с эволюционным импульсом Вселенной невозможно, и даже человеческая неосознанность и порождаемые ею страдания являются частью этой эволюции. Когда бесконечный цикл страданий становится для вас невыносимым, вы начинаете пробуждаться. Так что в более широкой картине реальности у болевого тела тоже есть своя роль.

Присутствие

Ко мне на консультацию пришла женщина, которой было тридцать с чем-то лет. Она поздоровалась, и я почувствовал за ее вежливой дежурной улыбкой скрытую боль. Когда она начала рассказывать свою историю, ее улыбка тут же сменилась гримасой боли. Затем она безудержно разрыдалась. Она сказала, что чувствует себя одинокой и несостоявшейся. В ее жизни было много гнева и горя. В детстве она подвергалась физическому насилию со стороны отца. Я быстро понял, что ее боль была вызвана не теперешними обстоятельствами ее жизни, а невероятно тяжелым болевым телом. Оно стало фильтром, через который она смотрела на свою жизненную ситуацию. Она еще не могла увидеть связь между эмоциональной болью и своими мыслями, так как полностью отождествляла себя и с тем, и с другим. Она еще не понимала, что питает болевое тело своими мыслями. Другими словами, она жила под бременем глубоко несчастного «я». И все же на каком-то уровне она, должно быть, сознавала, что источник боли находится в ней самой, что она сама себе в тягость. Она была готова пробудиться, потому и пришла.

Я попросил ее сосредоточиться на том, что она ощущает в своем теле, и почувствовать эту эмоцию напрямую, а не через фильтр своих несчастных мыслей и своей грустной истории. Она сказала, что пришла узнать, как выбраться из состояния безысходности, а не как в него войти. Однако, пусть неохотно, она все же сделала то, о чем я просил. По ее лицу текли слезы, ее всю трясло. «Это то, что вы чувствуете в настоящий момент, – сказал я. – И с тем, что в настоящий момент вы чувствуете себя именно так, ничего нельзя поделать. Вы хотите, чтобы настоящий момент был не таким, какой он есть, и это усиливает вашу боль. Можете ли вы теперь отказаться от этого желания и полностью принять переживания, которые вы сейчас испытываете?»

Она ненадолго затихла. А потом сердито и нетерпеливо, словно собиралась встать и уйти, сказала: «Нет, я не хочу это принять!» – «Кто это говорит? – спросил я ее. – Вы или страдание внутри вас? Можете ли вы увидеть, что страдать по поводу того, что вы страдаете, – это лишь еще один слой страданий?» Она снова успокоилась. «Я не прошу вас что-то делать. Я только прошу вас понять, можете ли вы просто позволить этим чувствам быть. Другими словами – хотя это может звучать довольно странно, – если вы не будете иметь ничего против своих страданий, что с ними станет? Разве вам не интересно узнать?»

На ее лице промелькнуло удивление. Минуту или две мы сидели молча, и вдруг я заметил, что в ее энергетическом поле произошел заметный сдвиг. Она сказала: «Удивительно. Мне по-прежнему плохо, но теперь вокруг моих страданий есть пространство. И все это уже не так важно». Я впервые слышал, чтобы кто-то выразил это подобным образом: «Вокруг моих страданий есть пространство». Это пространство, разумеется, возникает тогда, когда вы внутренне принимаете все свои переживания в данный момент.

После этого я уже почти ничего не говорил, давая ей возможность побыть с этим ощущением. Позже ей стало ясно, что, как только она перестала отождествляться со своими страданиями, со старыми болезненными эмоциями, которые в ней жили, и направила свое внимание прямо на них, не пытаясь им сопротивляться, они потеряли власть над ее мыслями и перестали просачиваться в сфабрикованную умом историю под названием «несчастная я». В ее жизнь вошло другое измерение, выходящее за пределы ее личного прошлого, – измерение Присутствия. А так как без грустной истории нельзя быть несчастным, ее несчастью пришел конец. Это также было началом конца ее болевого тела. Сами эмоции не делают вас несчастными. Они образуют несчастье только вкупе с грустной историей.

Когда наш сеанс закончился, у меня было ощущение, что произошло что-то важное: только что у меня на глазах еще в одном человеке пробудилось Присутствие. Для того мы и существуем в человеческой форме, чтобы привносить в мир это измерение сознания. Я также стал свидетелем того, как болевое тело уменьшается не от борьбы с ним, а от направленного на него света сознания.

Через пару минут после ухода моей гостьи ко мне зашла знакомая, чтобы отдать какую-то вещь. Едва войдя в комнату, она сказала: «Что здесь произошло? Какая тяжелая и мутная энергия! Еще немного, и мне станет плохо. Надо проветрить комнату и зажечь благовония». Я объяснил ей, что только что стал свидетелем мощнейшего энергетического выхлопа у человека с очень плотным болевым телом и что, скорее всего, она частично ощущает энергию, высвободившуюся во время сеанса. Однако моя знакомая не захотела остаться и послушать мой рассказ. Она стремилась поскорее уйти.

Я открыл окна и пошел пообедать в маленький индийский ресторанчик недалеко от офиса. То, что там произошло, еще раз ясно подтвердило уже известную мне вещь: на каком-то уровне все кажущиеся индивидуальными человеческие болевые тела связаны между собой. Хотя форма, которую приняло это подтверждение, оказалась шокирующей.

Возвращение болевого тела

Я сел за столик и заказал еду. В ресторане было еще несколько посетителей. За соседним столиком сидел мужчина средних лет в инвалидной коляске, который уже почти поел. Один раз он быстро, но пристально посмотрел на меня. Прошло несколько минут. Внезапно он забеспокоился, разволновался и весь задергался. Подошел официант, чтобы забрать его тарелку. Мужчина стал с ним препираться: «Еда была скверная. Отвратительная!» – «Зачем же вы ее ели?» – спросил официант. И тут мужчина как с цепи сорвался. Он стал кричать и сыпать оскорблениями, из его рта вылетали грязные ругательства. Комнату затопила волна кипящей ненависти. Можно было почувствовать, как эта энергия проникает в клетки тела, ища, за что бы зацепиться. Теперь он кричал уже и на других посетителей, однако по какой-то странной причине совершенно игнорировал меня – я же сидел в состоянии интенсивного Присутствия. Я заподозрил, что всеобщее человеческое болевое тело вернулось, чтобы сказать мне: «Ты думал, что победил меня. Смотри, я еще здесь!» Не исключал я и того, что энергетическое поле, высвободившееся во время сеанса, последовало за мной в ресторан и прикрепилось именно к тому человеку, у которого была совместимая с ним частота вибраций, то есть тяжелое болевое тело.

Менеджер распахнул дверь: «Уходите! Сейчас же уходите!» Мужчина выкатился прочь на своем электрическом кресле-каталке, оставив всех ошеломленными. Но через минуту он вернулся. Его болевое тело еще не насытилось. Ему хотелось добавки. Он распахнул дверь, толкнув ее своим креслом-каталкой, и разразился нецензурной бранью. Официантка попыталась преградить ему дорогу. Он включил максимальную скорость и своим креслом-каталкой пригвоздил ее к стене. Посетители повскакали с мест и попытались его оттащить. Крики, вопли, сущий ад. Вскоре появился полицейский, и мужчина притих. Его попросили покинуть ресторан и больше здесь не появляться. К счастью, официантка не пострадала, если не считать синяков на ногах. Когда все закончилось, менеджер подошел к моему столику и полушутя, но, возможно, интуитивно чувствуя какую-то связь, спросил: «Это все ваша работа?»