Текст книги "Академия над бездной. Оседлать шторм (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

– Я не понимаю, что происходит с этим миром, – продолжал он, обращаясь скорее к воздуху, чем ко мне. – Стандарты пали. В величайшую академию королевства пускают кого попало. Простолюдинов с опасными и неконтролируемыми способностями. Таким, как ты, не место среди благородных магов. Твое место – в какой-нибудь глухой деревне, где ты не сможешь никому навредить.

Я стояла и молчала. Что я могла ему ответить? Все, что он сказал, было правдой. Ну, почти. Я была без рода. Моя магия была опасной. Я была ошибкой.

– Отец, не нужно… – вдруг пробормотал Мариус.

– Молчи, мальчик! – оборвал его лорд фон Хесс. – Ты слишком мягок. Эта… девица поставила под угрозу честь нашего рода! Она спасла тебя, да. Но само допущение ситуации, где наследник фон Хессов нуждается в помощи такой, как она, – это позор!

Он снова повернулся ко мне.

– Я не знаю, чем ты очаровала ректора. Возможно, это какая-то жалость к убогим. Но запомни, девчонка. Твое пребывание здесь – временное недоразумение. И я приложу все усилия, чтобы его исправить.

Это была публичная казнь. Унижение, рассчитанное и поданное холодным. Я чувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Я хотела провалиться сквозь землю. Я видела сочувствующее лицо Элары и сжатые кулаки Лео, но они ничего не могли сделать против одного из самых влиятельных лордов в королевстве.

Я уже не слышала музыки. Только собственное сердцебиение и приглушенные голоса вокруг. Лорд Арчибальд поднял бокал, собираясь уйти, но в этот момент за моей спиной раздался другой голос. Тихий. Ровный. И опасный, как лезвие.

– Лорд фон Хесс.

Кайден. Я не слышала, когда он подошел, просто ощутила, что воздух вокруг нас стал плотным, холодным, наэлектризованным.

Арчибальд обернулся, и вся его высокомерность поблекла.

– Лорд Валериан… – Он поспешно поклонился. – Какая честь видеть вас…

– Мне показалось или вы угрожали моей студентке?

Кайден сделал шаг вперед, вставая рядом со мной. Не передо мной, а именно рядом. Словно мы были на одной стороне. Я чувствовала исходящий от него холод власти, и это было одновременно страшно и до странного успокаивающе.

– Что вы, ваша светлость, просто… небольшое недоразумение… – залебезил лорд фон Хесс. – Отеческое наставление молодому поколению…

– Странный у вас метод наставления, Арчибальд. – Голос Кайдена оставался обманчиво спокойным. – Он больше похож на публичную травлю. А я не люблю, когда на моей территории травят моих студентов. Особенно тех, кто находится под моим личным покровительством.

«Под моим личным покровительством». Эти слова прогремели в наступившей тишине как раскат грома. Все, кто стоял поблизости и делал вид, что не слушает, теперь откровенно пялились на нас. Лицо лорда фон Хесса стало белым, как его накрахмаленная рубашка. Он понял. Все поняли.

– И еще одно, – добавил Кайден, и его золотые глаза впились в лорда. – Если бы не «глупость» этой леди, ваш сын и наследник сейчас был бы мертв. А честь вашего рода заключалась бы в выборе подходящего надгробия. Так что на вашем месте я бы проявлял немного больше… благодарности. И гораздо меньше высокомерия. Я понятно выражаюсь?

Лорд фон Хесс только смог судорожно кивнуть, не в силах выдавить ни слова.

Кайден окинул его последним ледяным взглядом и… и повернулся ко мне. И весь мир для меня сузился до его лица.

– Оркестр играет вальс, – произнес он тихо. – А вы, кажется, скучаете у стены. Не окажете мне честь?

И протянул мне руку.

Глава 28

Я смотрела на эту руку. На длинные изящные пальцы. На идеальную белую манжету. Мой мозг отказывался работать. Он выдавал ошибку 404. Лорд Кайден Валериан. Дракон. Мой тюремщик и учитель. Только что публично унизил одного из самых влиятельных людей королевства, объявил меня своей протеже и теперь… приглашал на танец?

Я была уверена, что это какая-то сложная галлюцинация, вызванная стрессом и эльфийским игристым.

– Я… я не очень хорошо танцую, – пролепетала я, потому что это было единственное, что мой мозг смог сгенерировать.

– Я поведу, – ответил он, и в его словах не оставалось места для возражений.

Под сотнями ошарашенных взглядов я, как во сне, вложила свою руку в его. Его пальцы оказались теплыми и сильными. Он повел меня в центр зала, и толпа расступалась перед нами, как море перед Моисеем. Оркестр призраков, кажется, заиграл с новым вдохновением.

Он положил одну руку мне на талию, другой сжал мою ладонь. Я почувствовала легкий разряд тока. Я была так близко к нему, что могла чувствовать тепло его тела и тонкий, едва уловимый аромат озона и чего-то еще, чего-то дикого и древнего. И мы закружились в танце.

Я действительно не умела танцевать. Но, как дракон и обещал, он вел. Уверенно, властно, безупречно. Мне оставалось только следовать за ним, стараясь не наступать ему на ноги и не упасть в обморок. Я смотрела куда-то ему в плечо, боясь поднять глаза.

– Посмотри на меня, – раздался его тихий голос прямо над моим ухом.

Я с неохотой подняла взгляд. И утонула в расплавленном золоте его глаз.

– Ты не бездарность, – произнес он так же тихо, чтобы слышала только я. – Бездарности скучны. А ты – нет. Ты – оружие, которое еще не научилось стрелять. Хаотичное, опасное, непредсказуемое. Но с огромным потенциалом. И я не позволю всяким напыщенным идиотам вроде фон Хесса ломать мое оружие раньше времени.

Его слова были странной смесью оскорбления и комплимента. Он назвал меня оружием. Своим оружием. И это, как ни странно, было самым ободряющим, что я слышала за все время пребывания в этом мире.

– Спасибо, – прошептала я.

– Это не доброта, – тут же отрезал он. – Это инвестиция. Я вкладываю в тебя свое время. И я намерен получить результат.

Мы кружились в вальсе, и весь мир перестал для меня существовать. Была только музыка, его рука на моей талии и его глаза, в которых я видела свое отражение. Я больше не была Лизой-попаданкой. Я была его ученицей. Его протеже. Его… чем-то.

Когда музыка закончилась, он остановился. Секунду он все еще держал меня, и эта секунда была наполнена таким электричеством, что я почти слышала треск. Наконец он отпустил меня, вежливо кивнул, развернулся и не оглядываясь пошел обратно к своему трону, оставив меня одну в центре зала.

Я стояла как оглушенная. Весь зал смотрел на меня. Но теперь это были не взгляды презрения или страха. Это были взгляды шока, зависти и благоговения. Я только что танцевала с ректором. И выжила.

Я медленно пошла обратно к своим друзьям, которые смотрели на меня с такими лицами, будто я только что вернулась с Луны.

Бал Двух Солнц еще не закончился. Но для меня он уже изменил все.

Я вернулась к своим друзьям, двигаясь как в тумане. Зал все еще гудел, музыка все еще играла, но для меня все звуки доносились как из-под воды. Я подошла к нашему столику, взяла свой бокал с эльфийским игристым и осушила его одним залпом. Цветы во рту больше не расцветали. На вкус это было просто как кислое вино.

Элара и Лео смотрели на меня с одинаковым выражением благоговейного ужаса.

– Ты… ты танцевала… с ним, – выдохнула Элара, будто говорила о чем-то сверхъестественном.

– Я видела, – кивнула я. – Я была там.

– Согласно моим расчетам, вероятность такого события составляла ноль целых ноль-ноль-ноль один процент, – сообщил Лео, поправляя очки. – И то с учетом возможности магического вмешательства из другого измерения. Мне придется пересмотреть свои модели прогнозирования.

Я села на стул, чувствуя, как у меня дрожат колени. Внимание всего зала было приковано ко мне. Если раньше я была просто «аномалией», то теперь я стала «аномалией, которая танцевала с ректором». Мой социальный статус совершил головокружительный прыжок из категории «изгой» в категорию «непонятно кто, но лучше не трогать». Девушки, которые раньше меня игнорировали, теперь бросали на меня завистливые взгляды. Парни, считавшие меня странной, теперь смотрели с опасливым интересом.

Лорд фон Хесс и его сын исчезли. Испарились, будто их и не было. Бал для них был окончен. И я понимала, что только что нажила себе врага. Не просто школьного задиру, а одного из самых влиятельных людей в королевстве. Но в то же время я чувствовала странное злорадное удовлетворение.

Остаток вечера прошел как в бреду. Ко мне даже осмелились подойти несколько студентов и завести светскую беседу. Разговор был неловким. Они не знали, о чем со мной говорить, а я не знала, что им отвечать.

– Э-э-э… говорят, вы находитесь под личным покровительством ректора? – спросил один храбрый старшекурсник.

– Говорят, кур доят, – ответила я, потому что ничего умнее в голову не пришло. На этом наш разговор закончился.

Когда бал наконец-то завершился и мы шли обратно в нашу комнату, я чувствовала себя выжатой как лимон.

– Ты теперь самая обсуждаемая персона в академии, – сказала Элара, когда мы остались одни. – Ты понимаешь, что это значит?

– Что теперь мне будет еще сложнее прятаться за пальмами? – предположила я.

– Это значит, что теперь тебе нельзя ошибаться. Ни разу. Все будут следить за каждым твоим шагом.

Она была права. Танец с драконом имел свою цену. Я больше не была невидимкой. Теперь я стояла на сцене под светом софитов и от меня ждали представления.

Глава 29

Следующие дни выдались странными – будто кто-то подменил привычную академию на похожую, но с едва ощутимыми сдвигами.

Коридоры, по которым раньше разносился смех и ехидные замечания, теперь встречали меня настороженным молчанием. Те, кто еще неделю назад бросал колкости, теперь вежливо кивали, глядя в пол, или поспешно сворачивали за ближайший угол.

Изменились не только студенты. Взгляды преподавателей стали внимательнее, осторожнее. На уроках теперь обращались ко мне с подчеркнутым уважением, как к представителю редкого и потенциально ядовитого вида. Даже профессор Флин, который когда-то со священным наслаждением записывал каждый мой провал, теперь проявлял сдержанную заинтересованность.

Когда я на его уроке случайно превратила воду в чаше в желе со вкусом мяты, он не стал делать мне выговор, а лишь задумчиво записал в свой журнал: «Спонтанная трансмутация жидкости в коллоидную массу. Требуется дальнейшее наблюдение». Я чувствовала себя экспонатом в музее.

Самое странное, однако, случилось с Мариусом. Он больше не задирал меня, но и не избегал. Просто существовал где-то рядом. Мы сидели в одном классе, проходили мимо друг друга в коридоре, и каждый раз между нами пролетал тонкий, невидимый ток напряжения. Он делал вид, что не замечает меня, но я видела, как иногда его пальцы чуть сжимаются в кулак, когда я смеюсь или что-то отвечаю преподавателю.

Это было не равнодушие, скорее ожидание. Напряженное, ледяное молчание, под которым копились несказанные слова.

Развязка настигла меня поздним вечером, спустя несколько дней после бала. Я возвращалась из библиотеки, коридоры были пусты, факелы потрескивали, отбрасывая пляшущие тени. И вдруг – шаги. Мариус вышел из-за угла, молча перегородив мне путь.

– Нам нужно поговорить, – сказал он низким голосом, без приветствия, без объяснений.

– О, ты умеешь формулировать просьбы? Прогресс, – не удержалась я.

Он не отреагировал, только тихо выдохнул.

– Мой отец в ярости. Он считает, что ты и ректор оскорбили честь нашего рода. И он не оставит это без последствий.

– Я заметила, что твой отец не слишком устойчив к критике.

Мариус резко поднял взгляд. Его глаза блестели, но не злобой – тревогой.

– Ты не понимаешь. Он не будет действовать открыто. Он сделает все тихо, через других. Против лорда Валериана не рискнет идти, но вот ты… ты уязвима. Он попытается выставить тебя угрозой. Доказать, что ректор ошибся. Что ты – ошибка. И если Валериан допустил оплошность с тобой, и другие его решения можно подвергнуть сомнению.

Слова звенели в воздухе, как брошенные осколки льда. Я стояла, не зная, что сказать. Это было предупреждение. Настоящее. И от него веяло не надменностью – страхом.

– Зачем ты мне это говоришь? – спросила я наконец.

Он досадливо поморщился.

– Не люблю быть в долгу, – бросил он тихо. – Особенно перед… тобой.

– То есть теперь мы квиты? – уточнила я.

– Да. – Он кивнул, не глядя. – Дальше твои проблемы.

Он уже сделал шаг, но я вдруг сказала:

– Мариус.

Эльф остановился.

– То платье… – Я немного смутилась. – Спасибо. Оно было красивым.

Он даже не обернулся, только чуть дернул плечом и ушел. Его шаги глухо отдавались под аркой, а я стояла и смотрела ему вслед, ощущая, как между нами – впервые – появилась не вражда, а тонкая, болезненная нить уважения.

С того вечера все изменилось. Я больше не чувствовала себя чужой. Да, я оставалась под пристальным вниманием, но впервые это внимание не казалось ловушкой.

Слова Кайдена «Ты моя инвестиция» теперь звучали в голове не как приговор, а как вызов.

Я работала в архиве допоздна, перебирала свитки и отчеты, выискивая закономерности. Училась смотреть не глазами, а мыслями. Искала не прямые упоминания, а тени событий. Если где-то в старых хрониках описывались магические бури, странные сбои или аномалии – я откладывала свиток. Все могло быть связано. Все имело значение.

Тренировки с Кайденом стали еще жестче. Он требовал невозможного – не просто поглощать магию, а разбирать ее, словно музыкальную партитуру.

– Это заклинание огня, – говорил он, выпуская в воздух пульсирующий сгусток, от которого пахло раскаленным металлом. – В нем три компонента: тепло, свет и кинетика. Твоя задача – поглотить только одно.

Это напоминало разбор работающего механизма с завязанными глазами. Ошибка – и все рушится. Первые попытки заканчивались взрывом жара и обугленным полом. Но потом… потом я начала чувствовать. Слышать в потоке магии ритм, различать оттенки. Я научилась тянуть одну нить, не разрушая остальных. Это было мучительно, но каждый раз, когда получалось, я видела в глазах Кайдена короткую вспышку – удовлетворение, мгновенный интерес, который он тут же прятал за своей ледяной маской.

Иногда, когда я выдыхалась, он прекращал занятие чуть раньше. Иногда, просматривая мои записи, бросал короткое:

– Неплохая цепочка.

И от этих слов меня бросало в жар. Так проходили дни – наполненные звоном силы, тихими взглядами и ощущением, что я стою на пороге чего-то большого.

И однажды вечером в полумраке архива среди стопок пыльных свитков я нашла ее – запись, которая должна была изменить все.

Глава 30

Это была не хроника, не доклад, не трактат. Всего лишь крошечная заметка на полях выцветшего отчета о снабжении, спрятанная там, где никто бы не подумал искать. Но именно она перевернула все.

Запись принадлежала боевому магу Талиусу – тому самому, о котором упоминал Кайден. Чернила поблекли, буквы расплылись, но слова будто пульсировали живым, тревожным ритмом.

«…снова столкнулись с тварями Мглы у Южного хребта. Потеряли троих. Магия порчи сильна, она высасывает жизнь. Но сегодня произошло нечто странное. В нашем отряде был мальчишка, рекрут из горной деревни. Тихий, незаметный. Во время боя один из лейтенантов был поражен некротическим проклятием. И этот мальчишка, имени его я даже не знаю, бросился к нему, положил руки на рану. Я думал, он безумец. Но проклятие… оно не убило лейтенанта. Оно исчезло. Втянулось в этого парня. Мальчишка упал замертво на месте. Но лейтенант выжил. Я осмотрел тело рекрута после боя. Никакой магии. Ни искры. Внутри него была лишь пустота. Мы зовем таких „нулевыми“. Редкое и смертельное проклятие, которое иногда становится благословением. Жаль парня. Он спас хорошего офицера. Нужно будет узнать его имя…»

Я перечитывала эти строчки снова и снова, чувствуя, как гулко сердце колотится в груди. «Внутри него была лишь пустота».

Я видела перед глазами мальчишку – испуганного, решительного, готового броситься во Мглу ради другого. И понимала: он – я.

Я дождалась Кайдена. Сидела в тишине архива, сжимая свиток так, что пальцы побелели. Когда он вошел, тень от двери упала на пол, и воздух словно стал плотнее. Я не сказала ни слова – просто протянула находку.

Он взял пергамент, пробежал глазами по строчкам. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видела, как едва заметно дрогнули пальцы. Он дочитал. Потом вернулся к началу и перечитал снова, медленно, с сосредоточенной внимательностью, будто проверяя, не галлюцинация ли это.

– Талиус, – произнес он наконец тихо, но в этом тоне звучала память. – Я помню его. Солдат, одержимый точностью. Один из немногих, кто осмеливался задавать вопросы.

Он поднял на меня взгляд. И в этот раз в его глазах было не просто удовлетворение. Там плескалось что-то новое. Что-то похожее на… волнение.

– Это первая настоящая зацепка за последние пятьсот лет, – сказал он, и в его голосе не было привычного холода. – Ты хорошо поработала, Лиза.

Он впервые назвал меня по имени. Не «нарушительница», не «студентка». Лиза. У меня перехватило дыхание. Это было больше, чем похвала. Это было принятие.

– Что… что это значит? «Нулевые»? – спросила я.

– Это значит, что ты не первая, – ответил он, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, в прошлое. – Это значит, что есть прецедент. И если был один, могут быть и другие. И возможно, где-то в других архивах, в закрытых хранилищах, есть что-то еще. Записи Талиуса. Отчеты о том рекруте. Это… – он посмотрел на свиток в своих руках, – это начало.

Кайден положил свиток на стол с такой осторожностью, будто это был самый ценный артефакт в мире.

– С этого момента твои обязанности меняются. Ты получаешь доступ к архиву стратегического планирования. Уровень допуска высший. Ищи все, что связано с Южным легионом, с магом Талиусом и с Первой войной.

– Почему я? – не удержалась я от вопроса. – Неужели нет других ответственных людей, кто посвятил этому жизнь?

– Я никому не могу доверять, – неохотно бросил он.

Я хотела спросить еще – о мальчике, о «нулевых», о том, что все это значит, но вдруг воздух содрогнулся.

Тонкий, режущий магический звон пронесся сквозь башню, отразившись в стекле, камне, в крови. Я подскочила.

На лице Кайдена исчезло все человеческое. Он стал тем, кем его боялись видеть, – воплощением воли и силы.

– Оставайся здесь, – приказал он.

Дракон подошел к стене, и часть ее растворилась, открывая вид на ночную столицу. К нему подлетел маленький светящийся шар – магический вестник. Шар раскрылся, и из него раздался взволнованный голос одного из генералов:

– Лорд Валериан, мы только что получили донесение! Восточный форпост, крепость Утренняя Заря, пала! Мгла прорвала оборону. Они движутся быстро. Город Эшворт будет следующим. Они просят о немедленной помощи!

Кайден слушал, его лицо было непроницаемым.

– Сколько у нас времени?

– Не больше двух дней. Форпост сдерживал их неделю. Прорыв был мощным, внезапным. Мы не ожидали такой силы.

Кайден закрыл глаза на секунду. Когда он их открыл, в них горел холодный огонь.

– Собирайте легион «Лазурного пика». Выступаем на рассвете.

Вестник погас. Война, которая до этого была чем-то далеким, о чем писали в отчетах, только что вышибла дверь ногой. Она была здесь. И она двигалась быстро.

Кайден повернулся ко мне. Мое маленькое открытие, моя радость от похвалы – все это казалось теперь таким мелким и незначительным.

– Твои тренировки начинаются завтра на рассвете, – сказал он жестко. – И они больше не будут уроками. Они будут подготовкой. Времени у нас больше нет.

Часть 2

Глава 1

Если раньше академия была похожа на волшебный университет из сказки, то за одну ночь она превратилась в военную базу. Магия в воздухе стала другой. Больше никакой легкости и игривости. Она стала плотной, целенаправленной и пахла озоном и сталью.

Веселое щебетание студентов в коридорах сменилось быстрыми, деловыми разговорами. Вместо обсуждения бальных платьев теперь шептались о тактике, о силе прорыва мглы, о том, какие из старших курсов уже отправили на фронт. Двор, где мы раньше занимались физкультурой, превратился в плац. С утра до вечера там маршировали отряды боевых магов, отрабатывая защитные построения и атакующие заклинания. Звуки взрывов и треск магических щитов стали таким же обыденным фоном, как раньше – звон колокола на обед.

Изменились даже преподаватели. Магистр Торн перестал читать нам усыпляющие лекции о природе маны и начал вдалбливать основы боевой магии, сопровождая каждый тезис примерами из серии «если вы не сделаете это правильно, вас разорвет на части». Баронесса Изольда сменила трагические рассказы о падении родов на пламенные патриотические речи, от которых хотелось немедленно бежать и умереть за короля. Даже профессор Флин на своих уроках заставлял нас не просто нагревать воду, а доводить ее до кипения за три секунды и мгновенно замораживать обратно, имитируя термический шок, способный расколоть доспехи.

Я чувствовала этот сдвиг каждой клеточкой своего тела. Моя собственная жизнь превратилась в бесконечный цикл изнурительной подготовки.

Рассвет я встречала не в своей уютной кровати, а в черной безэховой комнате. Мои тренировки с Кайденом стали не просто сложными. Они стали жестокими.

Он больше не давал мне маленькие безобидные шарики света. Теперь он метал в меня полноценные боевые заклинания. Огненные стрелы, которые останавливались в сантиметре от моего лица. Ледяные копья, от которых шел такой холод, что сводило зубы. Сложные проклятия, которые вились в воздухе, как ядовитые змеи. Моей задачей было не просто поглотить их. Моей задачей стало выжить.

– Ты слишком медленная! – Его голос резал как бритва, когда я едва успевала втянуть в себя очередную порцию чистой концентрированной боли. – В настоящем бою никто не будет ждать, пока ты соизволишь сконцентрироваться! Твоя реакция должна быть мгновенной!

Он не давал мне передышки. Заклинание за заклинанием. Удар за ударом. Я падала на колени от истощения, но он заставлял меня вставать.

– Устала? – спрашивал он ледяным тоном. – Мгла не устает. Смерть не делает перерывов на обед. Вставай!

Но самым сложным было не это.

– Поглощение – это пассивная защита, – сказал он однажды, стоя надо мной, пока я пыталась отдышаться, лежа на холодном полу. – Это щит. Но лучший щит – это тот, который может ударить в ответ. Ты должна научиться не просто впитывать энергию. Ты должна научиться ее возвращать.

Это звучало как безумие. Моя сила была черной дырой. Она работала только в одном направлении – внутрь.

– Я не могу, – прохрипела я. – Это невозможно.

– «Невозможно» – это слово из лексикона тех, кто уже проиграл, – отрезал Кайден. Он создал в руке маленький пульсирующий шарик чистой магии. – Поглоти его. Но не полностью. Оставь одну сотую часть. Удержи ее. Не дай ей раствориться в твоей пустоте.

Это было самое сложное, что я когда-либо делала. Попытаться удержать каплю воды в центре урагана. Я сконцентрировалась так, что у меня заболели глаза. Я втянула энергию, но попыталась создать внутри себя крошечный изолированный «карман», куда бы она могла попасть, не провалившись в бездну.

Первые сто попыток закончились провалом. Энергия либо поглощалась полностью, либо, не найдя выхода, просто рассеивалась. Я была на грани истерики.

– Хватит! Я больше не могу! Это бесполезно! – крикнула я, и по моим щекам покатились злые, бессильные слезы.

Я ожидала, что он скажет что-то вроде «слезы – это для слабаков». Но он молчал. Я подняла на него заплаканные глаза. Он стоял и смотрел на меня, и на его лице было то же выражение, что и в тот день в лесу. Холодное, но внимательное.

– Боль – это информация, – сказал он тихо. – Страх – это топливо. Твоя проблема не в отсутствии сил. Твоя проблема в том, что ты жалеешь себя. Перестань.

Его слова звучали жестоко, но… это было правдой. Я вытерла слезы рукавом. Собрала остатки воли в кулак.

– Еще раз.

Дракон создал новый шарик. Я снова попыталась. На этот раз я представила, что моя пустота – это не просто дыра, а рука с плотно сжатыми пальцами. И я пытаюсь не удержать энергию, а лишь на долю секунды разжать один палец, чтобы впустить крошечную искорку, и тут же захлопнуть ловушку. И у меня получилось.

Я почувствовала это. Крошечный, теплый, вибрирующий комочек чужой энергии внутри меня. Он был нестабилен, пытался раствориться, но я держала его. Я держала его силой воли, чувствуя, как напрягается каждая мышца в моем теле.

– Я… я держу, – выдохнула я.

– Хорошо. – Голос Кайдена звучал ровно, но я услышала в нем нотку… чего-то нового. – А теперь… верни его мне.

Я попыталась «вытолкнуть» этот комочек из себя. Раздался тихий хлопок, похожий на звук лопнувшей пробки, и из моей ладони вылетел крошечный, жалкий пучок искр, который тут же погас.

Я посмотрела на свою руку, потом на него. Это был провал.

– Это не провал, – сказал он, будто прочитав мои мысли. – Это первый шаг. Ты смогла вернуть одну тысячную того, что поглотила. Завтра попробуешь вернуть одну сотую.

Он впервые не просто констатировал факт, а дал мне перспективу. Надежду.

После тренировок я, шатаясь от усталости, шла в архив. Теперь это было мое единственное убежище. Место, где я могла быть одна. Я получила доступ в хранилище стратегического планирования. Это было место, от которого веяло холодом и веками принятых решений. Здесь хранились карты военных кампаний, списки потерь, донесения шпионов.

Я искала. Перебирала пыльные папки Южного легиона. И я находила. Не много. Крохи. Обрывки. В рапорте о потерях после битвы у Кровавого ручья нашла примечание: «…потеряли еще одного „нулевого“. Спас командира ценой жизни. Рекомендую пересмотреть тактику их использования. Они слишком ценны, чтобы служить одноразовыми щитами».

В другом документе, личном письме мага Талиуса своему другу, я нашла строки: «…эти дети-пустоты. Они приходят в мир как ошибка, как дыра в ткани реальности. Мгла тянется к ним, как мотылек на пламя. Но если их научить… если заставить их пустоту работать не на поглощение, а на отражение… возможно, в этом ключ. Но кто осмелится учить ходячую черную дыру? Это все равно что пытаться приручить голод».

Каждая такая находка была для меня одновременно и откровением, и ударом под дых. Я не была уникальной. Но мой дар – это проклятие, которое другие пытались превратить в оружие. Одноразовое оружие.

Мои друзья видели, что со мной происходит. Элара каждый вечер поила меня восстанавливающими отварами, снимающими мышечную боль, но они не могли убрать синяки с души.

– Ты слишком бледная, – говорила подруга, встревоженно глядя на меня. – Ты совсем себя не жалеешь.

– У меня нет на это времени, – отвечала я.

Лео пытался помочь по-своему. Он приносил мне диаграммы и расчеты.

– Я проанализировал твою способность, – говорил он, раскладывая на столе исчерченные схемы. – Если предположить, что твоя внутренняя емкость условно бесконечна, то ключевой переменной становится скорость поглощения и коэффициент отдачи. Нам нужно работать над коэффициентом! Если мы сможем поднять его хотя бы до десяти процентов…

Я любила их за это. За то, что они не отвернулись. За то, что пытались помочь, каждый по-своему. Они были моими якорями в этом безумном шторме.

Даже Мариус изменился. Мы больше не были врагами. Мы стали… союзниками по несчастью. Солдатами одной армии. Мы пересекались на общих тренировках на плацу. Он стал жестче, злее, его тренировки были на грани самоистязания. Он отчаянно пытался доказать – себе, отцу, всему миру, – что он не слабак, которому нужно спасение. Однажды, во время особенно тяжелой тренировки по отражению магических атак, когда я, пошатываясь, стояла на ногах, а он едва держал свой щит, наши взгляды встретились. И в его глазах не было ненависти. Только упрямое, злое уважение. Мы оба были на передовой. Просто на разных ее флангах.

В один из вечеров я оказалась на грани срыва. Тренировка с Кайденом выдалась особенно жестокой. Он заставил меня поглотить сложное ментальное проклятие, и боль была не физической, а душевной. Будто из меня вытягивали все светлые воспоминания, оставляя только страх и серость. Я справилась, но, когда все закончилось, просто рухнула на пол и не смогла встать. Я лежала, свернувшись калачиком, и меня трясло.

Я ожидала, что он, как обычно, холодно скажет «На сегодня все» и уйдет. Но Кайден остался. Я услышала тихий шорох, и рядом со мной на пол опустилась фляга с водой. – Пей.

Я с трудом села и сделала несколько глотков. Он стоял надо мной, тенью в полумраке комнаты.

– Почему… – прошептала я, мой голос был хриплым. – Почему вы это делаете? Видите же, что не справляюсь, что все равно мой удел – стать одноразовым щитом. Вы хотите меня убить?

Он молчал несколько секунд.

– Я уже видел, как мгла побеждает, – сказал он наконец, и в его голосе я впервые услышала что-то похожее на… боль. Застарелую, глубоко спрятанную. – Давным-давно. В Первую войну. Я был молод. Самонадеян. Думал, что одной лишь силы дракона достаточно. Я ошибался. Я потерял тогда… многих. Видел, как она не просто убивает. Она развращает. Она ломает душу, прежде чем уничтожить тело. Я не позволю этому повториться.

Он присел на корточки передо мной, и впервые мы оказались на одном уровне. Его золотые глаза смотрели не на меня, а сквозь меня, в прошлое.

– Я толкаю тебя до предела, потому что твой предел – это единственное, что может стоять между этим миром и забвением. Потому что твоя «пустота» – это единственное, чего мгла по-настоящему боится. Она не может поглотить то, что само является поглотителем. Это парадокс, который может дать нам шанс. Поэтому ты будешь тренироваться, пока не свалишься без сил. Но ты встанешь и будешь тренироваться еще. Потому что цена проигрыша гораздо выше, чем твоя боль.

Он встал. Маска безразличия снова вернулась на его лицо. Но я видела трещину. Я видела человека под маской дракона. Человека, который нес на себе груз поражения длиной в несколько веков.

– Отдыхай, – сказал он уже своим обычным холодным тоном. – Завтра на рассвете мы начнем работать с отражением составных заклинаний.

Он ушел. А я осталась сидеть на холодном полу, прижимая к себе флягу с водой. Боль никуда не делась. Но теперь у нее появился смысл. Я была не просто оружием. Я была шансом. Последним, отчаянным, парадоксальным шансом. И мой личный дракон-мучитель собирался выковать из этого шанса меч. Даже если для этого ему придется сжечь меня дотла.

Глава 2

Война наложила свой отпечаток на все. Даже еда в столовой стала другой. Проще, сытнее, без эльфийских деликатесов и парящих пирожных. Типичная еда для солдат: похлебка, каша, жареное мясо. Все подчинялось одной цели: подготовке к грядущей битве. Наша жизнь превратилась в бесконечную тренировку. Мы просыпались с болью в мышцах и засыпали с гулом заклинаний в ушах.

На фоне всего этого объявление, прозвучавшее однажды утром, выдалось одновременно и облегчением, и новым источником стресса.