Текст книги "Академия над бездной. Оседлать шторм (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Далее шла «История древних родов». И тут нас ждала полная противоположность. Баронесса Изольда выглядела как актриса, сбежавшая со сцены прямо в аудиторию. Высокая, в бархатном платье цвета красного вина, с кольцами на каждом пальце, она металась по залу, размахивая руками, и рассказывала о взлетах и падениях великих семей с таким пафосом, что стены дрожали от ее голоса.

– Род Валериан – наидревнейший род! – произнесла она, поднимая руку к потолку для большего эффекта. – Их кровь связана с Первым пламенем, давшим жизнь всем расам в нашем мире! Они – наследники первых истинных драконов! Самый древний род даже среди драконов. По древности с ними пытаются конкурировать только фон Хессы, – добавила она уже с трагическим вздохом. – И не только в этой сфере. Фон Хессы всегда были сильны и амбициозны, но… – пауза, взгляд в зал, – вечно оставались в тени Валерианов.

Студенты переглядывались, кто-то шепнул «Мариус», и сразу стало ясно, что фамилия фон Хесс давно у всех на слуху. Взгляды всех присутствующих почти одновременно скользнули к Мариусу. Даже я, хотя старалась держаться нейтрально, поймала себя на том, что тоже уставилась на него. Его серебристые волосы мерцали в свете зачарованных канделябров, выражение лица оставалось непроницаемым.

Но шепотки в аудитории становились все громче:

– Фон Хесс опять в сравнении с Валерианами…

– Его отец, говорят, собирает сторонников. Хочет, чтобы сын превзошел самого Кайдена.

– А слышали историю, после которой Мариуса на год отослали из столицы? Он тогда сцепился с младшей ветвью рода Валерианов, и…

– Тсс, не говори так громко!

Я слышала эти обрывки и чувствовала, как воздух густеет от скрытого напряжения. Кто-то переглядывался, кто-то прятал улыбки, кто-то вовсю делился сплетнями.

Сам Мариус сидел идеально прямо, глядя перед собой так, будто ничего вокруг не происходило. Ни один мускул не дрогнул. Только его пальцы, сжимавшие перо, побелели от напряжения. В этом невозмутимом облике угадывалась ярость, тщательно скрытая за аристократическим самообладанием.

Баронесса Изольда, кажется, вовсе не замечала нарастающего гула. Она, увлеченная собственной речью, продолжала:

– Фон Хессы всегда стремились к величию! Но судьба снова и снова сталкивала их с еще более могущественным соперником. Две линии, переплетенные веками соперничества!

Мое сердце стучало все быстрее. Я украдкой глянула на Элару – та нервно теребила край свитка. Лео же прищурился, внимательно наблюдая за Мариусом.

– Смотри, сейчас перо переломит, – прошептал Лео мне под руку.

И в этот момент я поняла, что впервые вижу в Мариусе не только заносчивого сноба, но и что-то другое – человека или эльфа, привыкшего к бесконечному сравнению, давлению и ожиданиям.

Правда, его холодный взгляд, скользнувший по нам через минуту, быстро стер у меня всякое сочувствие. В нем было все то же презрение, превосходство и уверенность, что мир должен склоняться перед ним.

Так что очень быстро мои мысли перескочили на мою личную катастрофу. Изольда говорила о лорде Кайдене с таким придыханием, будто он не просто ректор, а божество в отпуске. И я, похоже, совершила святотатство вселенского масштаба, облив это божество горячим напитком.

Но настоящая катастрофа ждала меня на «Основах элементальной манипуляции». Занятие проходило в лаборатории с рядами столов, защищенных мерцающим полем. Воздух пах медью и озоном, а на каждом месте стояла медная чаша с водой. Профессор Флин, крепкий мужчина с обожженными бровями и руками, испещренными ожогами, вышел вперед и хлопнул в ладоши.

– Цель урока проста, – произнес он громко и уверенно. – Освоить базовый контроль над теплом. Сконцентрируйтесь и передайте частичку маны воде, чтобы нагреть ее.

Студенты оживились. В воздухе сразу зашуршали реплики:

– Легкотня!

– Смотри и учись.

– Я уже года два дома чай так кипячу.

Я видела, как Элара осторожно положила руки на чашу. Вода зашипела, и над ней поднялся легкий пар с ароматом ромашки. Лео, нахмурившись, заставил воду равномерно согреться, будто только что налили из чайника. Мариус просто щелкнул пальцами, и его вода мгновенно испарилась.

– Фон Хесс, – обратил на него внимание профессор. – Я что сказал? Нагреть, не испарить.

– Задание уровня детского сада, – лениво пожал плечами тот. – Достаточно капли силы, чтобы мгновенно вскипятить воду. Если только речь не идет о всяких пустышках, кому и просто поднять температуру на пару градусов величайшее достижение.

Его насмешливый взгляд скользнул в нашу сторону.

– Контроль важнее силы! – не согласился магистр и двинулся к следующему столу.

Вот только в словах эльфийского засранца была доля правды. Для меня задание оказалось отнюдь не легким. Я сжала ладонями чашу. «Тепло, – уговаривала я себя. – Солнце. Камин. Горячий шоколад. Чай… Нет, только не чай!» Я вспомнила Моренну, ту искру, что она показала во мне. Попробовала ее разбудить… И снова что-то пошло не так.

Вода не нагрелась. Она покрылась тонкой коркой льда. Потом еще одной. Я смотрела в ужасе, как вся чаша превращается в монолит. Раздался треск – и медь лопнула, раскидав осколки льда по столу. В зале разом стихли все разговоры. Кто-то присвистнул. Кто-то шепнул: «Она что, шутит?»

Профессор Флин подошел, посмотрел на расколотую чашу, на лед, на меня. Потом снова на лед. Его лицо приняло суровое выражение, он явно собирался сделать мне выговор. Но его внимание привлек один из осколков льда. Он провел над ним раскрытой ладонью, и в его глазах мелькнул странный интерес.

– Интересно, – пробормотал он, почесав подбородок. – Энтропийный резонанс обратного порядка. Я читал об этом в одной монографии… – Он достал журнал и что-то быстро записал, поставив напротив моего имени жирную метку.

Я же чувствовала на себе взгляды всей группы. Кто-то шептался, кто-то просто уставился. Я была не просто безродной студенткой. Я была ходячей аномалией. Чудо-юдо на первом ряду. Местная странность, от которой никто не знает, чего ждать. И, судя по шепоту за спиной, это только начало.

Глава 15

К концу первой недели я была полностью выжата. Мариус нас больше не доставал, но я часто ловила на себе его насмешливые взгляды. Если на теории я еще худо-бедно справлялась, то с практикой у меня был полный провал. Если что-то могло пойти не так, оно у меня шло. И уже сами преподаватели едва ли не в открытую кривились, глядя на мои потуги сделать хоть что-нибудь. В лучшем случае ничего не выходило. В худшем… Мой взгляд опустился на обугленный край академической мантии. А ведь мне еще возмещать ущерб за нее. Финансово или трудом. А то и вовсе на органы пустят, если еще раз подорву аудиторию…

– Да у всех бывают неудачи, ну чего ты, – попыталась меня как-то подбодрить Элара.

Мы сидели в нашей комнате, готовясь к завтрашнему занятию, где будет первый срез знаний. Выходные пролетели в одно мгновение. Наша троица почти все время провела здесь за книгами, но в отличие от Элары я не чувствовала себя подготовленной ни на грамм. Конечно, легко ей говорить, у нее и Лео как раз все выходило с первого раза, что вызывало зубной скрежет у большинства аристократов. Мои друзья по праву заслужили свое место в академии, не то что я. И в академию попала по непонятному блату, и сейчас ничего показать не могу…

– Я не справлюсь, – выдохнула я, прерывая ее. – Я ничего не понимаю. Все вокруг меня знают, что делать, у них есть какая-то база, какой-то фундамент. А у меня – дыра. Пустота. Я как будто пытаюсь построить дом без инструментов и стройматериалов.

– Тебе просто нужно больше читать! – с оптимизмом заявила Элара. – Вот увидишь, постепенно всему научишься.

– Я не могу читать то, что не понимаю! – в отчаянии воскликнула я. – Мне нужен не учебник для продвинутых, мне нужна… мне нужна инструкция. Руководство «Магия для чайников, идиотов и рыжих».

– А рыжие чем тебе не угодили? – поднял бровь Лео, расположившийся с книгой на подоконнике.

– Тем, что в данном случае рыжая – я! И меня вот-вот вытурят из академии за мою бездарность, – проныла я, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Элара перевела растерянный взгляд на Лео, ища в нем поддержку. И, как ни странно, он нашел что сказать.

– Сейчас маги рождаются в большинстве своем среди аристократов, потому что любой маг рано или поздно пробивается к верхушке, да там и остается, – заметил Лео. – Но так было не всегда. Когда-то у самоучек имелось значительно больше шансов попасть сюда. Были случаи, что даже абсолютно неграмотные крестьяне получали шанс на обучение.

– Тогда мне только и остается страдать, что я не попала сюда сто лет назад, – раздраженно откликнулась я, не понимая, к чему Лео ведет.

– Времена изменились, условия отбора тоже. Но книгам время нипочем. Вряд ли кто-то стал выкидывать книги из библиотеки только потому, что они непопулярны среди студентов, – пожал плечами Лео.

– Постой, хочешь сказать, там в самом деле может найтись книга для начинающих магов? – выдохнула я.

– Я там видел книгу с алфавитом и простыми словами, которые можно читать по слогам. Так что если хорошо поискать… – протянул парень.

Но я его уже не слушала. Счастливо взвизгнув, вскочила с места и, порывисто обняв его, помчалась к выходу из комнаты.

– До отбоя не ждите, я в библиотеку! – только и кинула на ходу.

Под библиотеку здесь отвели целый этаж, уходящий в глубину, с высокими потолками. Огромные витражные окна пропускали мягкий рассеивающийся свет, так что казалось, будто книги сами светятся изнутри. Хотя, может, этот эффект давали светящиеся шары энергии, в изобилии парящие в воздухе. Запах старого пергамента, чернил и чего-то чуть смолистого окутывал, как невидимая вуаль. Здесь даже шаги звучали иначе – гулко, но приглушенно, словно стены впитывали лишний шум.

Я остановилась у входа, переводя дыхание. Сюда я просто бежала, не желая терять ни минуты. И почему я раньше не додумалась до этой простой мысли? Вот уж точно дитя интернета – успела забыть, что информацию не всегда черпали исключительно из компа.

За кафедрой библиотекаря никого не было, лишь аккуратно сложенные стопки стандартных учебников для первокурсников. Все они выдавались автоматически, а вот настоящие сокровища – редкие фолианты, старинные трактаты и забытые манускрипты – можно было читать только здесь, внутри. Попробуешь вынести за пределы зала – и защитное поле тут же обожжет руки.

Я пробиралась все дальше между бесконечных рядов. Стеллажи, уходящие ввысь, увенчивались деревянными карнизами с резными драконами, книги стояли в идеальном порядке, но их было так много, что глаза разбегались. Я чувствовала себя муравьем, пробирающимся по лесу из переплетенной бумаги. Чем глубже заходила, тем меньше становилось студентов. Вскоре мои шаги уже отдавались пустотой – здесь, в дальних рядах, царила тишина, нарушаемая только шелестом страниц, когда я вытаскивала наугад один том за другим.

И вот наконец среди тяжелых трактатов и пыльных энциклопедий мне попалась тонкая книга с простой обложкой: «Азбука маны. Для начинающих». Недоверчиво выдохнув, я уселась прямо там на пол и поспешно открыла первую страницу.

«Магия – это энергия, которая течет сквозь живое и неживое. Человек – проводник. Его тело и разум задают направление, а воля – сопротивление. Чем сильнее воля, тем чище поток».

– Как ток в проводнике, – прошептала я, нервно сглотнув. Сердце бешено колотилось в груди. – Если в схеме нет сопротивления – перегорит. А если есть… то можно регулировать.

Я открыла книгу наугад ближе к середине. Взгляд выхватил следующие строки.

«Элементы – лишь форма проявления маны. Чтобы разогреть воду, представьте не само тепло, а движение ее частиц. Чем быстрее они колеблются, тем теплее вода. Управляя колебаниями, вы управляете температурой».

– Это же термодинамика. – У меня аж пересохло в горле от волнения. Из груди вырвался невольный смешок. – Чистая физика!

Я быстро потянулась за другой книгой, потолще, с потрепанным корешком.

«Живая ткань удерживает ману лучше всего. Мозг – лучший концентратор. Сердце – насос. Но магия течет по всему телу, как кровь. Сильный маг – тот, кто знает, как направить этот поток в нужное русло, не разрывая сосуды».

И тут все звучало логично. Вот что стоило местной профессуре вместо «почувствуй энергию, направь ее» и прочих эфемерных высказываний дать вот эти книги⁈ Впрочем, судя по тому, что проблемы возникли только у меня, особых причин усложнять процесс обучения у местной системы образования и не было. А раньше, получается, были? Та же Элара тоже толковала о том, что магию просто нужно чувствовать, принимать и прочее…

Отмахнувшись от этих мыслей, я вытащила еще одну книгу с той же полки. Времени у меня в обрез, было бы неплохо хотя бы завтра не ударить в грязь лицом и продемонстрировать на занятии хоть что-нибудь. Я быстро перелистнула пару страниц.

«Ошибки новичков просты. Первое: они пытаются создать энергию из ничего. Второе: они путают источник и форму. Третье: они боятся собственной маны, вместо того чтобы принять ее».

– Ну да… – криво усмехнулась я. – Все про меня.

Обняв колени, я устроилась прямо между стеллажами и продолжила читать дальше, выписывая некоторые особо важные моменты в заблаговременно принесенную с собой тетрадь. С каждой страницей мое сердце билось быстрее, а в голове наконец-то что-то становилось на свои места. Слова в книге больше не казались магическим бредом, они складывались в понятные формулы, которые можно соотнести с физикой, химией, даже высшей математикой.

Спустя какое-то время вокруг меня высилась целая горка книг: «Основы элементального взаимодействия», «Фундаментальная геометрия рун», «Потоки и узлы». Я жадно перелистывала страницы, шептала вслух формулы, делала заметки, и впервые за всю неделю меня не мучило чувство беспомощности.

Если бы еще тело так не ныло от неудобной позы, да и голова уже пухла от добытых знаний. Сделав последнюю запись, я с сожалением захлопнула книгу. Нет уж, пора возвращаться в свою комнату, лучше приду сюда завтра еще. Сцедив зевок в кулак, я поставила книги на место и развернулась к выходу из этой секции. И тут мое сердце пропустило удар, а кончики пальцев похолодели. Ибо сквозь большое витражное окно вовсю светила луна, давая ясно понять, что с момента отбоя прошла как минимум пара часов. А значит… я в западне.

Глава 16

Я судорожно втянула воздух сквозь зубы. В груди неприятно сжалось, а руки похолодели. Луна, сияющая в витражное окно, будто насмехалась: «Ты проспала отбой, дурочка». В академии это означало одно – по коридорам уже бродят призрачные стражи. И если меня поймают… я не хотела даже додумывать, чем это грозит. Нарушить одно из главных правил академии в первую же неделю нахождения здесь, что может быть глупее?

Чтобы добраться до своей комнаты, мне нужно пересечь не только библиотеку, но и длинные коридоры, спуститься по лестнице, пройти через холл и весь жилой корпус. Марафон смерти, и все это – под присмотром призрачных охранников, скучающих и болтливых, жаждущих живого собеседника.

Я осторожно выглянула из библиотеки в коридор. Каменный пол холодил босые ступни – я скинула туфли, чтобы хоть как-то приглушить шаги. Слабое голубое сияние факелов, встроенных в стены, делало все вокруг похожим на сон: тени вытягивались, казалось, что за каждым поворотом прячется что-то, готовое схватить.

Я сделала несколько шагов, прижимаясь к стене, стараясь не дышать громко. И тут… воздух передо мной дрогнул. Прямо из камня выскользнула прозрачная фигура стража. Его лицо было бледным и смутным, глаза – темные пустоты.

– А вот и нарушитель… – протянул он, голос тянулся эхом. – Отлично! Давно я не попадал на живых студентов. Уверен, до утра мы отлично проведем с тобой время. Скажи мне, дитя, что важнее для мага – истина или иллюзия истины?

Я похолодела. Чудовище не собиралось просто отпустить. Оно хотело разговоров. Бесконечных, мучительных разговоров о философии, морали, своей прошлой жизни – ровно то, о чем предупреждал Алекс.

– Ни то ни другое! – выпалила я, сама не понимая, откуда взялись слова. – Важнее – успеть на утреннюю лекцию!

Призрак замер и впервые за все время его пустые глаза блеснули проблеском… недоумения. Он даже слегка отпрянул.

Я не стала ждать, пока он придет в себя. Развернулась и сорвалась с места. По коридору гулко отдалось эхо моих шагов, но было уже все равно. Сердце грохотало так, что заглушало все вокруг.

Отбежав подальше, я замедлила шаг. От этого стража я оторвалась, кажется, но есть и другие. А я все еще очень далеко от своей комнаты. Гадство!

Втянув голову в плечи и затаив дыхание, я осторожно выглянула в очередной коридор. Каменные стены разносили гулкое эхо, и любое движение казалось слишком громким. Я стояла, прислушиваясь: где-то слева, вдалеке, раздавалось монотонное бормотание. Вязкий голос призрака словно тянулся сквозь воду:

– … и тогда я понял, что все суета… Власть – лишь иллюзия, а истинное счастье скрывается в…

Я едва не простонала. Разговоры о смысле жизни – именно то, во что я могла вляпаться на несколько часов, если он меня заметит.

Слабое голубое свечение дрожало на полу – призрак блуждал где-то за поворотом. Я прижалась к стене и на цыпочках двинулась в противоположную сторону. Каменный пол под босыми ступнями был ледяным и шершавым, каждый шаг отдавался в костях.

На перекрестке пришлось замирать, вжавшись в нишу между колоннами: прямо впереди проступило еще одно светящееся облако – другой страж медленно скользил вдоль стены, что-то шепча о войне и погибших товарищах. Его силуэт растворялся и появлялся, мигая. Я стиснула зубы и дождалась момента, чтобы он уплыл дальше, после чего метнулась через переход, сердце колотилось так, что я боялась, он услышит именно его, а не мои шаги.

Дальше я бежала уже почти вслепую. Вокруг все чаще мелькали голубые огоньки – стражей было несколько, и каждый нес свою унылую бесконечную исповедь. Один говорил о потерянной любви, другой – о магическом опыте, который пошел не так. Их голоса сливались в сплошной хор сожалений и философских откровений.

Я пряталась за колоннами, юркала в темные арки, пригибалась, когда мимо проплывало очередное свечение. Где-то пришлось буквально ползком пробираться вдоль стены, пока призрак витал всего в двух шагах, ворча о том, что никто не ценил его при жизни.

Но удача не могла длиться вечно. В какой-то момент я свернула не туда, споткнулась о ковер и едва не вскрикнула. Подняв голову, поняла: тупик. Гладкая стена впереди, без окон, без проходов.

Паника ударила в виски. Я дернула ближайшую дверь – заперта. Вторую – не поддалась. Сзади уже слышался знакомый тянущийся голос:

– Ах, вот и ты… не спеши, дитя. Давай поговорим о том, что важнее: долг или свобода?

– Да пошел ты… – прошипела я, хватаясь за третью дверь.

Она поддалась. Я ввалилась внутрь и, захлопнув створку за собой, тут же приникла к замочной скважине. Если не ошибаюсь, призраки не могут входить в помещения, их вотчина исключительно коридоры. Оставалось выяснить, станет ли он меня здесь караулить, пока я выйду, или же отправится дальше на поиски других нарушителей.

В коридоре клубилось голубое свечение, и протяжный голос снова разливался эхом:

– … а ведь, в сущности, мы все – лишь искры мимолетного сна…

Он прошел мимо. Я выдохнула. И впервые за последние десять минут позволила себе хоть немного расслабиться. И тут…

– А я вам совсем не мешаю? – раздался мрачный голос за моей спиной. Что хуже – печально знакомый голос ректора. Мне хана…

Глава 17

После его единственной фразы наступила тишина. Тяжелая, вязкая, как смола. Она давила на уши и заставляла кровь стынуть в жилах. Никогда еще я так медленно не разворачивалась, подавив желание тут же выскочить за дверь в объятия призрачных стражей.

Какова вероятность, что из сотен кабинетов в этой демоновой академии я вломлюсь именно в кабинет нашего ректора? Посреди ночи. В то время, как он за каким-то хреном решит задержаться здесь. Учитывая мою удачу? Стопроцентная, судя по всему! Вселенная, да что с тобой не так⁈ Неужели нельзя было отсыпать мне хотя бы грамм везения?

А он тем временем неторопливо поднялся из-за своего заваленного документами стола и двинулся ко мне.

Не спеша. Каждый его шаг отдавался гулким эхом в моем черепе. Он двигался с грацией пантеры, которая загоняет в угол напуганного кролика. И я была этим кроликом. Толстым, неуклюжим и очень, очень напуганным кроликом.

В голове проносился рой бесполезных мыслей. Окей, Лиза, это конец. Game over. Интересно, тут есть экран загрузки с последнего сохранения? Или сразу удаление персонажа? Может, притвориться мертвой? Или заплакать? Говорят, мужчины не любят женских слез. Хотя драконы, наверное, к ним равнодушны. Скорее всего, они их просто выпаривают.

Он остановился в шаге от меня. Так близко, что я могла разглядеть золотые искорки в его черных зрачках и то, как идеально, без единой морщинки, сидит его темная рубашка. От него пахло озоном, старыми книгами и властью. Он окинул меня взглядом с головы до ног, задержавшись на моих перепачканных в пыли штанах. Его лицо было похоже на маску из холодного мрамора, но я видела, как напряжена линия его челюсти.

– Объяснись. – Его голос звучал тихо, почти шепот. Но в нем было больше угрозы, чем в самом громком крике. По спине пробежали не просто мурашки, а целое стадо испуганных мамонтов.

Нужно было что-то сказать. Что-то умное, убедительное. Придумать правдоподобную ложь. Но я знала, что это бесполезно. Моренна и Лео предупреждали: он чувствует ложь. И тогда мой мозг, работающий в режиме паники, выбрал самую отчаянную, самую идиотскую тактику из всех возможных: сказать правду. Ну, или ее адаптированную версию.

– Я… – начала я, и мой голос предательски пискнул. Я откашлялась. – Я не хотела! Честно! То есть я хотела сюда попасть, но не хотела… вот этого всего!

Я неопределенно махнула рукой, обрисовав его фигуру. На этом моменте брови ректора изумленно поползли вверх, меня же совсем понесло.

– Я ничего не понимаю на уроках! Вообще! Для меня теория магии – это как чужой язык, которого я никогда не слышала. А на практике… на практике я заморозила и расколола медную чашу, пытаясь нагреть воду! Профессор Флин посмотрел на меня так, будто я редкий вид говорящего гриба, и поставил какую-то пометку в журнале! Я уверена, это была пометка «безнадежна, отчислить при первой возможности»!

Слова лились из меня сбивчивым, паническим потоком. Я уже не могла остановиться.

– У меня испытательный срок! И «особые условия»! Я знаю, что это значит! Это значит, что я здесь на птичьих правах и если я не покажу результат, то меня вышвырнут! А я не могу показать результат, потому что у меня нет базы! У всех есть, а у меня нет! Я просто хотела почитать книги в библиотеке, узнать больше. И я даже нашла! Вот, смотрите, – я начала лихорадочно рыться в своей сумке, намереваясь продемонстрировать свои записи. – Я не вру, сидела занималась. А потом… уснула. Попыталась добраться в комнату, наткнулась на стражу. Бросилась бежать – ну и вот я здесь.

Я замолчала, тяжело дыша, и уставилась на него с отчаянием обреченного хомячка. Я вывалила на него все, кроме самой главной детали – что я из другого мира. Но кажется, и без этого картина получалась достаточно безумной.

Лорд Кайден молчал. Он просто смотрел на меня, и я видела, как в глубине его золотых глаз медленно сменяются эмоции. Первоначальная ярость никуда не делась, но к ней примешалось что-то еще. Раздражение. Легкое недоумение. И что-то такое, что я бы назвала… озадаченностью. Он, тысячелетний дракон, генерал, ректор, привык, наверное, ко всему. К попыткам украсть артефакты, к шпионажу, к заговорам. Но я была уверена, что к студентке-неумехе, которая уснула в библиотеке и ввалилась посреди ночи в его кабинете из-за страха попасться стражам, он готов не был.

– Итак, – наконец произнес он, и его тихий голос заставил меня вздрогнуть. – Давай подытожим.

Он начал загибать длинные, аристократические пальцы.

– Первое. Нарушение режима академии. Второе. Побег от стражей. Третье. Проникновение в мой кабинет. Я ничего не упустил?

– Кажется… кажется, нет, – пролепетала я. Во мне боролось возмущение – ну объяснила же нормально что и как было! С обреченностью – какое ему дело до причин, приведших меня к этой ситуации?

– Да? А я могу добавить еще пролитый напиток на меня и дерзкое обвинение меня же в неуклюжести. Я мог бы забыть об этом, покажи ты блестящие результаты в обучении. Но учитывая твою неспособность к выполнению элементарных практических заданий, возникает вопрос: а зачем тебе и дальше задерживаться в этой академии? – продолжил он ледяным тоном. – По всем признакам, я должен отчислить тебя немедленно. Стереть твою память о пребывании здесь и вышвырнуть за ворота, чтобы ты больше никогда не приближалась к этому месту.

Мое сердце остановилось. Вот и все. Конец.

Глава 18

– Однако… – он сделал паузу, и я задержала дыхание, – твоя ситуация, как я уже имел возможность убедиться, уникальна. А твоя глупость – беспрецедентна. Просто выгнать тебя было бы слишком… просто. И неэффективно. Ты как стихийное бедствие в хрупком теле. Оставить тебя без присмотра – значит подвергнуть опасности всех остальных.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах блеснул хищный, мстительный огонек.

– Ты хотела знаний, которых не заслуживаешь. Хорошо. Ты их получишь. В качестве наказания теперь ежедневно будешь работать в моих личных архивах сразу после занятий и вплоть до ужина.

– А домашнее задание когда? – оторопело пробормотала я.

Если бы он сказал, что отправляет меня на каторгу в шахты гномов, это прозвучало бы не так страшно. Его личные архивы. С ума сойти.

– Не моя забота, – отрезал он. – Время после ужина и ночи у тебя никто не отбирал. Пойдем, настроим вход в архивы на твою ауру.

Он развернулся и пошел к выходу, не сомневаясь ни на секунду, что я последую за ним. Впрочем, будто у меня был выбор.

Мы шли по спящим, пустынным коридорам академии в полной тишине. Я плелась за ним, стараясь не издать ни единого лишнего шороха. Мы поднялись по винтовой лестнице в самую высокую башню замка – башню ректора, в которой он и жил. Место, куда студентам вход заказан под страхом смертной казни. Ну или чистки конюшен грифонов, что, возможно, было даже хуже.

Он остановился перед массивной дверью из черного дерева без ручки и замка. Просто приложил к ней ладонь, и дверь беззвучно отъехала в сторону, открывая проход.

Я ожидала увидеть пыльную, заваленную свитками комнату. Но то, что я увидела, заставило меня замереть на пороге.

Огромный круглый зал с куполом, на котором мерцала живая карта звездного неба. Вдоль стен до самого верха уходили полки, но на них стояли не только книги. Там парили шары с застывшими внутри образами, медленно вращающиеся модели каких-то сложных механизмов, переплетенные в кожу фолианты и свитки, которые светились изнутри собственным светом.

– Вот твое наказание, нарушительница. – Голос Кайдена вывел меня из ступора.

Он указал на угол зала. Там, в отличие от идеального порядка вокруг, царил хаос. На полу громоздилась огромная, в мой рост, гора старых, пыльных свитков, перевязанных выцветшими лентами.

– Это несортированные отчеты, донесения и личная переписка времен Третьей Эпохи. Скучнейшие бумаги, до которых у меня никак не доходили руки. Твоя задача – разобрать их. Каждый свиток нужно аккуратно очистить от пыли, прочитать, определить его содержание – будь то военный отчет, торговый договор или любовное письмо – и каталогизировать. Не повреди ничего. Не пытайся использовать магию. И не суй свой нос туда, куда не следует. Я буду проверять твою работу. Каждый день.

В его взгляде не было ни капли сочувствия. Только холодное, мстительное удовлетворение.

– А как долго мне этим заниматься? – наконец осмелилась спросить я.

– Пока не разберешь все. Будешь уходить – приложи ладонь к двери, чтобы она запомнила твою ауру.

С этими словами он развернулся и вышел, и тяжелая дверь беззвучно закрылась за его спиной, оставив меня одну. В сердце его власти. В его личном архиве. С горой древних бумаг и с полным отсутствием понимания, как я вообще докатилась до такой жизни.

Я подошла к горе свитков. От них пахло пылью веков. Я взяла один, развязала ленту и осторожно развернула. Строчки на древнем языке вились по пергаменту. Я ничего не понимала.

Это было не просто наказание, а изощренная пытка. Я села на стул, положила голову на стол и тихо застонала. А ведь еще как-то добираться до комнаты, минуя призрачных стражей…

Лорд Кайден

Я сидел за своим столом, и тишина кабинета казалась мне почти невыносимой – слишком явным контрастом после того хаоса, что с собой принесла вломившаяся нахалка.

Первым пришло раздражение. Тонкое, резкое, как заноза под кожей, – то самое раздражение, которое появляется у меня нечасто, но неизменно при виде человеческой – и не только человеческой – глупости. За тысячу лет я видел многое: гордыню, жадность, пустые амбиции, готовые толкнуть самых достойных на безумные поступки. Но передо мной была глупость другого рода – почти первобытная, безыскусная и потому еще более раздражающая. Она не строила сложных схем, она бросалась на проблему с криком «я смогу», не потрудившись понять, что это за проблема вообще.

Ее провалы были наглядны. И в теории, и в практике. Логичнее всего подойти к преподавателю или старосте и попросить позаниматься с ней, спросить о дополнительных занятиях. В конце концов, именно для обучения они все здесь и находятся. Вместо этого она наобум искала в библиотеке, чтобы «понять основы», вырывая их силой, как дитя, которое хочет почувствовать вкус конфеты и не терпит объяснений. Логика лемминга, бросающегося со скалы. Не преступление ради преступления, а безрассудство, лишенное инстинкта самосохранения.

Я откинулся в кресле и посмотрел на темный свод потолка. Стереть. Это было первое, простое решение, которое приходило мне в голову. Не убить – я не варвар. Именно стереть: вычеркнуть воспоминания, аннулировать магическую подпись, выпустить из ворот без имени и смысла – удобная, прагматичная мера. Я так поступал прежде, когда встречал угрозы порядку. Быстро, чисто, результативно.

И все же я не сделал этого. Почему? Причина, которую я говорил себе вслух – она слишком опасна, чтобы быть свободной, – была правдой, но не всей. Да, отпустить ее значило бы выпустить в мир переменную, поведение которой предсказать невозможно. Это было бы безответственно. Но имелась и вторая причина – более постыдная, менее гордая. Сложно сознаться даже себе: научный интерес, пробуждение любопытства. За века предсказуемости внутри меня поселилась жестокая скука. Магия подчиняется законам. Огонь горит, вода течет, свет рассеивает тьму – все в рамках. А тут – нарушение всех правил.