Текст книги "Академия над бездной. Оседлать шторм (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Но все это казалось незначительным на фоне возможности наблюдать за тренировками драконов. Я смотрела и не могла отвести взгляд.

Драконы вели себя так, будто лагерь, ограждения и сотни людей вокруг – всего лишь неровности ландшафта. Они не оглядывались. Не прислушивались. Не подстраивались. Воздух принадлежал им, и они пользовались этим правом без стеснения.

Каждый взмах крыла резал небо, как клинок. Пространство сминалось, трещало, отступало. Я видела, как один из драконов резко ныряет вниз, почти к самой земле, а затем, в последний миг, выворачивается вверх, закладывая спираль. Маг на его спине держался не за седло – за связь. За тонкий, сияющий поток, натянутый между ними, как жила.

И я… завидовала. Не силе или статусу. Ощущению. Этой безусловной уверенности, с которой дракон бросался в небо, и тому мгновению, когда маг переставал быть отдельным существом, становясь частью движения, частью хищного, прекрасного целого.

Я ловила себя на мысли, что хочу этого. Хочу почувствовать, как ветер рвет дыхание. Как мир перестает существовать вне одного-единственного направления – вперед. Как связь натягивается, поет, обжигает, но не рвется. Хочу узнать, каково это – доверить жизнь существу, которое сильнее, древнее и опаснее тебя… и быть принятым. Глупо. Безрассудно. Невозможно. Но желание не спрашивало разрешения.

Я представляла себя там, на спине дракона, и тут же понимала: я даже не всадник. Я – пустота. Провал. Что почувствует дракон, если к нему прикоснется не поток, а вакуум? Примет ли он это… или разорвет связь в тот же миг? Мысль пугала. И притягивала одновременно.

Внизу один из магов едва не сорвался. Я дернулась от испуга, но дракон даже не замедлился. Он просто повел крылом иначе, скорректировал траекторию – и маг выровнялся, вцепившись в связь с отчаянной решимостью утопающего. Я выдохнула только тогда, когда они снова набрали высоту.

– Красиво, – вырвалось у меня шепотом.

Элара, правда, почти не смотрела. Она бродила вокруг, собирая травы, изучая почву, иногда замирала, прислушиваясь, будто слышала что-то, недоступное остальным. Давид вообще нашел себе булыжник и, кажется, влюбился в него. Он посылал в камень короткие импульсы, что-то быстро записывал, снова посылал. Мир вокруг него будто переставал существовать.

Так что компанию мне в этих молчаливых наблюдениях составлял в основном Мариус. И это было… странно. С момента прибытия в лагерь он почти не говорил. Ни язвительности, ни насмешек, ни привычного холодного превосходства. Он выполнял приказы четко, даже слишком, держался собранно, но будто ушел внутрь себя.

Сначала меня это устраивало, затем насторожило, а теперь я поймала себя на неожиданной мысли: мне не хватало его подколок. Это было настолько нелепо, что я даже хмыкнула про себя.

– Завидно? – вдруг бросил он, не поворачивая головы.

Я недоуменно моргнула.

– Что?

– Драконы, – коротко сказал Мариус, кивнув в сторону плато. – Нам они не светят. И не светили с самого начала.

Я пожала плечами.

– Ну… логично. Мы первокурсники.

– Логично, – передразнил он. – Тогда объясни мне другое. Зачем нас вообще сюда притащили?

Он впервые за долгое время посмотрел прямо на меня.

– Аномалия среди нас только ты. Какого демона мы тут делаем? Пехота? Подсобники? Массовка?

Мариус усмехнулся, но в этой усмешке было больше раздражения, чем высокомерия.

– Или это такое изящное наказание? – добавил он. – Может, ты умудрилась поссориться с ректором, а нас заодно прицепили?

– Не поссорилась, – честно сказала я, ни капли не обидевшись. Задумалась, глядя, как очередной дракон уходит в крутой разворот. – Я тоже не понимаю. Если честно… ощущение такое, будто мы не основная сила. И даже не резерв первой линии.

– А что тогда? – резко спросил он.

– Запас, – сказала я медленно. – Глубокий. На крайний случай. Когда уже совсем плохо.

Он дернулся, будто его ударили.

– Прекрасно, – процедил он. – Одноразовые.

Я перевела взгляд на него внимательнее.

– Знаешь, что еще странно? – добавила я.

– Что?

– Что ты здесь.

Он вспыхнул мгновенно.

– Что ты несешь?

– Я думала, – спокойно продолжила я, – что таких, как ты, держат подальше от грязи до последнего. Влиятельные семьи, громкие фамилии. Обычно их берегут.

Мариус резко вскочил.

– Ты ни демона не понимаешь! – сорвалось у него. – Строишь из себя непонятно что, а сама и представить не можешь что и как во «влиятельных семьях».

– Не понимаю, – спокойно ответила я, выдержав его взгляд. – Так расскажи, что ты здесь делаешь, Мариус фон Хесс?

– Делать мне больше нечего, – пренебрежительно бросил он, отвернувшись от меня.

– Нечего, – вклинилась подошедшая Элара. – Только выполнять приказы и завидовать всадникам на драконах. Так почему бы не поделиться? Боишься, что используем информацию против тебя? Брось. Мы в одной упряжке и, судя по всему, так будет еще долго.

– Можешь дуться и дальше, твое право. Строить из себя неприступную стену. Вот только… ради чего? – тихо добавила я.

Мариус резко развернулся ко мне, пылая праведным гневом, он явно собирался сказать что-то едкое, резкое, оскорбить нас всех скопом и меня отдельно, но вдруг весь как-то резко сдулся. Пренебрежительно дернул плечом и совсем не аристократично опустился на траву рядом со мной.

Он несколько секунд молчал, уставившись в небо, где драконы резали облака. Сжал челюсти так, что на скулах проступили тени.

– Хочешь знать правду? – глухо спросил он, не глядя на нас. – Для моей семьи я не сын. Я… проект.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не осталось ни капли прежнего высокомерия. Только усталость.

– Фон Хессы не растят детей. Мы выращиваем активы. Инструменты. С детства тебе объясняют, кем ты обязан стать, какие вершины взять и какие ошибки недопустимы. Любая слабость – это дефект. Любое отклонение – брак.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось, но не перебивала.

– Пока я был удобен, – продолжил он, – все шло прекрасно. Лучшие наставники. Лучшие залы. Лучшие ожидания. Я должен был стать идеальным боевым магом. Лицом рода. Ставкой.

Он фыркнул.

– И я старался. Правда старался.

Он устало потер лицо, едва ли не впервые показывая себя без высокомерной маски.

– А потом случилась та чертова практика. Симуляция. Скандал. Совет.

– Тебя же оправдали, – не выдержал Давид, в кои-то веки оставивший в покое свой булыжник.

– Мою семью это не волнует. Репутация не работает так, как законы. Тень уже упала.

Он посмотрел на меня впервые за весь разговор.

– В глазах моего отца я повел команду туда, где они могли погибнуть. Из-за амбиций. Из-за гордыни. Из-за того, что я якобы хотел доказать, что лучше остальных.

– Но ты не хотел, – тихо сказала я.

– Не имеет значения, – резко отрезал он. – Важно не то, что ты хотел. Важно, как это выглядит.

Он снова отвернулся.

– А у моего отца… – Его голос стал тише, суше, – есть другие варианты. Другие наследники. Двоюродные. Младшие. Те, кто еще «чистые». Без пятен. На них можно сделать ставку.

Он усмехнулся.

– Так что теперь я… гнилой плод.

– Он не сказал этого прямо, – добавил Мариус. – Фон Хессы никогда не говорят прямо. Просто перестал интересоваться. Перестал вмешиваться. Перестал защищать. А сегодня утром прислал сухое письмо. Без подписи.

Мариус сжал пальцы в кулак, будто все еще держал его.

– «Служи достойно. Возможно, так ты принесешь роду больше пользы».

Элара резко втянула воздух, но промолчала.

– Вот почему я здесь, – закончил он. – Не потому что меня «берегут». А потому что меня списали. Отправили туда, где либо докажу, что еще чего-то стою… либо исчезну без лишнего шума. На войне это удобно.

Тишина накрыла нас плотным колпаком. Где-то внизу прогремел рев дракона, но даже он звучал приглушенно.

– Прости, – наконец сказала я. – Я правда… не знала.

– Конечно, не знала, – усмехнулся эльф. – Вы привыкли жить одним днем, не задумываясь о том, как выглядите в глазах других, какая репутация за вами тянется. Просто наслаждаетесь жизнью. У вас всегда был выбор, я же родился сразу с ценником.

Я не могла отвести взгляда от этого уставшего, злого, растерянного парня, который всю жизнь пытался соответствовать чужому плану.

– Знаешь, – медленно сказала я, – если тебя действительно списали… то это, возможно, самое честное, что с тобой случалось.

Он удивленно поднял брови.

– Это еще почему?

– Потому что впервые ты здесь не как ставка, – махнула рукой я в сторону лагеря. – А как человек. Который может ошибаться. Выбирать. И защищать тех, кто рядом не потому, что «так надо», а потому что иначе не может.

Он долго смотрел на меня. В этом взгляде боролось слишком многое: злость, недоверие, усталость… и что-то еще, осторожное, почти неуместное.

– Ты опасная, Лиза, – наконец сказал он. – Говоришь вещи, от которых хочется верить в глупости.

Я усмехнулась.

– Привыкай. Я аномалия.

Он хмыкнул, и в этом звуке впервые за долгое время мелькнуло что-то живое.

– Тогда, – тихо сказал он, глядя снова на драконов, – если уж мы «одноразовые», давай хотя бы будем полезными. И не дадим этой дряни сожрать нас первыми.

Я кивнула.

– В одной упряжке, – сказала я.

– В одной, – подтвердил он.

Глава 11

С этого момента что-то изменилось в наших отношениях. Я не могла сказать, что мы все резко стали закадычными друзьями Мариуса, но теперь его снобизм не проявлялся так ярко, да и в целом общение с ним стало… теплее, что ли? Любые свободные минутки наша четверка по-прежнему проводила на том самом склоне каменистой гряды.

Драконы всегда были там. Огромные, древние, почти нереальные. Они двигались так, будто пространство подстраивалось под них, а не наоборот. Крылья резали воздух без усилия, хвосты описывали дуги, от которых по земле расходилась дрожь. Магия вокруг них сгущалась, искривлялась, заставляя наблюдать, затаив дыхание.

Двенадцать старшекурсников находились в связке с ними. Остальных, от которых драконы отказались, перевели в другой лагерь. Мы уже даже не спрашивали, почему нашу четверку не отправили туда же. Ответов все равно никто не знал. Точнее, тот, кто знал, сейчас находился далеко на поле боя.

– Они даже не пытаются их щадить, – тихо сказала Элара, сидевшая рядом и машинально перебирающая пучок свежесорванных трав. На наших глазах только что один из магов сорвался со спины дракона, в полуметре от земли только успев создать воздушную подушку. Дракон же даже не взглянул в его сторону, продолжая выделывать воздушные пируэты.

– Потому что ведут не маги, – ответил Давид, не отрываясь от своих заметок. – Маги всего лишь якоря, каналы, через которые драконы выпускают наружу свою колоссальную энергию.

Я кивнула, но думала сейчас о другом. Я заметила это не сразу. Сначала как мелочь, дальше странность, теперь же видела определенную закономерность.

Драконы не принимали человеческую форму. Ни один. Ни разу. Они появлялись на плато только в своей истинной ипостаси. Не скрывались, не маскировались, не снижали давление. Даже когда спускались почти вплотную к земле, даже когда старшекурсники подходили ближе – не превращались, не становились «людьми». Соответственно, ни один маг в своей связке не мог переброситься и парой слов со своим драконом. Связь – да, но не контакт.

– Странно, – пробормотала я. – Они же двуипостасные. Почему ни разу…

– Эй, отряд семь! – раздался снизу знакомый рык. – Вы тут не на экскурсии!

Сержант Гром стоял у подножия гряды, уперев руки в бока и глядя на нас так, будто мы лично оскорбили его боевую молодость.

– Живо на тренировочный круг! Пехота сама себя не натаскает!

Мы начали спускаться. Элара поспешно спрятала травы, Давид сунул записи за пазуху, Мариус молча поднялся и пошел первым, как делал это почти всегда. Я же задержалась на секунду.

– Сержант, – окликнула я, – можно вопрос?

Гром остановился, смерил меня взглядом, явно прикидывая, стоит ли отвечать или проще наорать.

– Быстро.

Я кивнула в сторону плато.

– Почему они не принимают человеческую форму?

Старый гном хмыкнул и сплюнул в пыль.

– Потому что считают это ниже своего достоинства.

– В каком смысле? – осторожно уточнила я.

– В самом прямом, – Гром усмехнулся. – Для них человеческое тело – маска. Удобная, но временная. Какой смысл надевать ее рядом с желторотыми юнцами, которые еще вчера путали боевой строй с учебным плацем? Не дождешься. Запертые в своем мирке, куда мгла не доберется при любом раскладе, они плевать хотели на иные расы.

Я снова посмотрела на драконов.

– Тогда почему они вообще здесь?

Гром помолчал. Достал трубку, чиркнул по камню руной, затянулся. Запахло горькими травами и гарью.

– Потому что их убедил он.

Мне не нужно было уточнять.

– Новых драконов, согласившихся участвовать в боях, не так много, – продолжил сержант уже спокойнее. – Малочисленная раса. Старые законы. И главное – они берегут молодняк. Ни один здравомыслящий дракон не сунется в мясорубку без причины. И уж тем более не станет рисковать потенциальным потомством.

– А причина… – сказала я.

– Лорд Валериан, – подтвердил Гром. – Он обошел всех, кого мог. Где-то спорил. Где-то давил. Где-то напоминал о долгах. А где-то просто смотрел так, что проще было согласиться.

Я невольно улыбнулась. Картина вышла слишком живой.

– А первокурсников… – я замялась, – поэтому никого не взяли?

Гром рассмеялся. Громко, хрипло.

– Потому что ни один дракон не станет связываться с тем, кто еще не умеет держать строй и падает при первом рывке, – он посмотрел на меня без злобы. – Не обижайся. Вы хороши, но вы потенциал, а не опыт.

Я выдохнула.

– Тогда зачем мы здесь?

Он прищурился.

– Вот это, девочка, вопрос, который в лагере задают все.

Я уже собиралась идти за остальными, но слова сорвались сами.

– Сержант… а кто всадник ректора?

На миг повисла тишина, Гром внезапно громко расхохотался так, что несколько солдат обернулись.

– Всадник ректора⁈ – он вытер выступившие слезы. – Ох, если бы…

– Что? – нахмурилась я.

Смех оборвался.

– Связка с лордом Валерианом равна самоубийству, – сказал он жестко. – Без преувеличений.

У меня похолодело внутри.

– Он… пытался?

– Когда-то, – кивнул Гром. – Лучшие маги. Сильные. Молодые. Его энергия выжигала каналы. Медленно. Неотвратимо. Связка не выдерживала, маги тоже. При последней попытке молодой маг погиб, и лорд Валериан пресек всякие попытки.

– Значит… – голос сел, – с ним невозможно создать связку?

– Именно, – подтвердил сержант. – Он слишком силен.

Я вспомнила Кайдена. Его контроль. Его холодную сдержанность. То, как он всегда стоит на шаг в стороне.

– Тогда почему он вообще ввязался во все это?

– Потому что кто-то должен был взять на себя ответственность. Он выбрал землю. Человеческую форму. Прямое командование. Быть здесь, где риск его собственный. Следить, чтобы мгла не стерла другие расы, и обучать уже наш молодняк. Таких желторотиков, как ваша четверка. Все, разговоры закончены. Бегом на круг. Или хочешь получить внеочередное задание рыть окоп?

Я дернулась и побежала, но внизу не удержалась и бросила очередной взгляд на плато. После прозвучавшей информации я воспринимала драконьи тренировки совсем иначе. А еще мне казалось, что я четко видела пустое место рядом с драконами и знала, кто его должен был занимать. А из головы не шла навязчивая мысль. Что, если невозможное – это лишь вопрос цены? И того, кто именно ее заплатит.

Глава 12

С этого дня наш мир сузился. До лагеря. До палатки. До тренировочного круга. До серых, выжженных равнин за стенами, на которые запрещали смотреть слишком долго.

Распорядок в Преддверии не менялся. Подъем на рассвете. Проверка периметра. Завтрак, больше похожий на топливо, чем на еду. Затем тренировки. Сначала общие – бег, выносливость, координация. Потом боевые. Работа в звене. Работа в строю. Работа против имитаций тварей. Работа против настоящих – пойманных, ослабленных, закованных в печати.

Нас готовили как пехоту. Не как магов Академии. Не как «одаренных». А как солдат. Учили держать строй, даже когда по тебе бьет магия. Не паниковать, когда рядом кричат. Не бросаться помогать, если нет приказа. Закрывать уши от шепота Мглы. Смотреть под ноги. Следить за флангами. Считать шаги. Дышать по команде.

Мы падали. Нас поднимали. Мы снова падали. К вечеру мышцы горели так, будто в них залили кислоту. Магия дрожала, как натянутая струна. Сон приходил мгновенно и был тяжелым, без сновидений.

Преддверие не было зоной активных боев, но и безопасным его не назвать. Иногда над лагерем проносились тени. Иногда далеко, за горизонтом, вспыхивали разрывы. Иногда к воротам приводили отряды с разведки, и тогда воздух наполнялся запахом крови, гари и чего-то еще… липкого, неправильного. Иногда ночью мы слышали вой.

Наша четверка держалась вместе. Это произошло как-то само собой. Без договоров, без клятв. Мы спали в одной палатке, ели рядом, стояли в одном строю. И очень быстро стало ясно, что здесь, в лагере, это важнее любых симпатий и антипатий.

Элара оказалась незаменимой. Ее травы и настои шли в ход постоянно. От ожогов. От истощения. От воспалений магических каналов. От кошмаров. Давид почти не разговаривал, но его магия земли стала нашим якорем. Он чувствовал почву, укреплял позиции, первым замечал, когда под ногами начиналась дрянь.

Мариус… Мариус менялся. Не резко, показательно, скорее в мелочах. Он перестал огрызаться на сержанта. Перестал бросать язвительные комментарии при каждом удобном случае. Молча помогал тянуть носилки. Молча оставался на дополнительную тренировку. Молча вставал в строй, даже когда едва держался на ногах.

И если раньше его молчание казалось надменным, теперь оно стало… тяжелым. Как будто внутри него постоянно что-то крутилось. Мы чаще пересекались взглядами. Чаще оказывались рядом. Иногда он протягивал флягу. Иногда поправлял ремень на моем доспехе. Иногда просто стоял слишком близко, прикрывая от ветра. И все это происходило без слов.

Однажды, после особенно изматывающего дня, мы снова поднялись на гряду. Неофициально. Без разрешения. Просто потому, что оттуда открывался вид, который напоминал: мир больше лагеря. И война больше наших мозолей.

Драконы в этот день не летали. Они сидели на камнях. Огромные, неподвижные, будто вырезанные из другого слоя реальности.

– Завидую им, – внезапно сказал Мариус.

Я повернула голову.

– Чему именно?

Он усмехнулся, но без обычной издевки.

– Тому, что у них есть роль. Смысл. Пара. Связка. Небо. А мы… – он обвел взглядом лагерь. – Копаем. Бегаем. Ждем. И даже не понимаем чего.

Я задумалась.

– Может, нас просто держат в запасе, на случай, который пока не наступил.

Он посмотрел на меня внимательно.

– Ты правда в это веришь?

Я пожала плечами.

– Я… правда думаю, что мы здесь не просто так, – сказала я. Голос прозвучал тише, чем я хотела. – Даже если никто не удосужился нам это объяснить.

Мариус криво усмехнулся, не глядя на меня.

– Это звучит слишком оптимистично для аномалии, которую все считают потенциальной бомбой замедленного действия.

– А ты слишком пессимистичен для наследника великого дома, – вырвалось у меня автоматически.

И ровно в тот же миг я поняла, что ударила не туда. Блондин резко повернул голову. В его взгляде вспыхнула старая, выжженная боль.

– Прости, – тут же с раскаянием выпалила я. – Я не это имела в виду, я просто…

– Забавно, правда? – перебил меня Мариус. Голос звучал почти ровно, но я слышала в нем надлом. – Всю жизнь тебе вдалбливают, что ты оружие. Инструмент. Актив. Проект семьи. Тебя точат, шлифуют, проверяют, как клинок. А потом… – он коротко выдохнул. – А потом тебя выбрасывают туда, где оружия хватает и без тебя.

Он смотрел куда-то поверх лагеря. На серое небо. На дым. На плато, где отдыхали драконы.

– И вдруг оказывается, что ты не нужен. Не уникален. Не незаменим. Просто… еще одна пара рук. В грязи.

У меня внутри что-то болезненно сжалось. Я не знала, что сказать. Любые слова казались либо пустыми, либо ложными, либо оскорбительно мелкими рядом с тем, что звучало в его голосе. Поэтому я просто села ближе. Очень медленно, чтобы он успел отстраниться, если захочет. И, закрыв глаза, как перед прыжком в холодную воду, обняла его.

На секунду его тело стало каменным. Эльф напрягся весь, от плеч до пальцев. Я почти физически почувствовала, как в нем включается защита. Как он собирается отстраниться. Оттолкнуть. Отрезать. Но в последний момент парень замер и едва слышно выдохнул, расслабляясь, выпуская напряжение. Он не обнял в ответ, но и не отстранился. И мне на миг даже показалось, что он наклонился ко мне ближе, опираясь лбом куда-то в висок, в волосы, туда, где не нужно смотреть в глаза.

Какое-то время мы сидели так молча. Без признаний, без обещаний, просто деля тепло и чужую тяжесть. И именно в этот момент над лагерем разорвался резкий, протяжный звук рога. Тревога. Та, от которой внутри мгновенно становится пусто и холодно.

Я почувствовала, как Мариус мгновенно выпрямился, как исчезло тепло,как в его теле снова включился солдат. У меня в груди вдруг неприятно кольнуло. Что-то мне подсказывало, что после этого сигнала мы не останемся прежними.

Глава 13

Звук рога прошил лагерь, как удар раскаленного клинка. Он прокатился по земле, отозвался вибрацией в кольях палаток, в натянутых канатах, в костях, пробираясь внутрь и заставляя сердце сбиваться с ритма. Слишком протяжный, слишком резкий, слишком живой, чтобы быть учебным.

Где-то рядом с треском рухнул ящик. Кто-то закричал, не разобрать – приказ или просто страх. По проходам между палатками хлынули люди: на ходу застегивали броню, затягивали ремни, хватали оружие, роняли сумки, поднимали их снова. Магические фонари вспыхнули ярче, переходя в тревожный густо-красный свет, превращая лагерь в пульсирующий организм.

– К периметру!

– Медики – в южный сектор!

– Пехота – третий вал! Быстро!

Голоса наслаивались, перекрывали друг друга, но хаос уже начинал обретать форму. Мы с Мариусом вскочили одновременно, будто кто-то дернул за одну нить, и рванули к выходу из ряда палаток. Элара, бежавшая рядом, вцепилась в ремень сумки, проверяя склянки почти вслепую. Давид уже на ходу выводил в воздухе первые знаки, собирая под ногами уплотняющийся слой земли, чтобы толпа не смяла нас и не утащила под сапоги.

– Отряд семь! – проревел сержант Гром, вынырнув из общего хаоса как ядро урагана. – Сбор! Немедленно!

Лагерь больше не напоминал организованный военный механизм. Больше походил на муравейник, в который ткнули раскаленным прутом. Все двигались, кричали, что-то тащили, но в этом хаосе уже проступал порядок: бойцы выстраивались цепями, маги занимали узлы обороны, драконьи площадки ожили вспышками древней магии.

Где-то над плато прокатился первый гулкий, вибрирующий рык, от него внутри дернулось что-то первобытное. Небольшие группы тварей подошли слишком близко к западному периметру, проверяли оборону. И их нужно было зачистить.

На такие задания не отправляли легионы, не поднимали драконов, не собирали командование. Отправляли пехоту. И, как выразился сержант Гром, «пару магических рук сверху, чтобы быстрее и чище». Этими «руками» оказались мы.

– Радуйтесь, щенки, – буркнул он, когда выстраивал колонну у ворот. – Почти прогулка. Осмотреть участок старой дороги, проверить три контрольные точки, выжечь остаточные скопления, если найдете. Основные силы рядом. Сигнальные кристаллы у всех. Заблудиться тут сложнее, чем умереть от скуки.

– Умеет вдохновлять, – пробормотала я Эларе.

Та нервно улыбнулась, затягивая ремни на сумке. Нас прикрепили к отряду пехоты. Двадцать человек. Закаленные, молчаливые, без героизма в глазах. Только расчет и усталость.

Командир коротко обозначил маршрут. Старая дорога, когда-то торговая. Сейчас – серый шрам на выжженной земле.

Преддверие встречало нас тишиной. Не пустотой звуков, а чем-то куда более плотным, почти осязаемым, будто само пространство здесь утратило привычку дышать. Под сапогами хрустела спекшаяся корка почвы, треск расходился слишком далеко, отражаясь от искривленных стволов. В воздухе висел металлический привкус, царапающий горло. Иногда попадались следы: обугленные остовы повозок, почерневшие камни, высохшие пятна маслянистого мха, похожие на застывшие ожоги.

Первые две точки оказались чистыми. Слишком чистыми. Даже падальщики сюда не совались. Третья находилась в низине, между скрюченными, будто выломанными изнутри деревьями. И там мы нашли гнездо.

Сначала зашевелился мох. Он пузырился, вспучивался, расходился, выпуская наружу существ, больше похожих на комки плоти, опутанные жилками света. Они передвигались скачками, цеплялись за корни, вздрагивали, издавая сухие щелкающие звуки.

– Контакт, – коротко бросил командир.

Пехота сомкнулась мгновенно. Щиты встали стеной. Копья и клинки ушли вперед. Мы вплелись в строй.

Одна из тварей рванулась первой, раскрывая пасть, усыпанную прозрачными, как стекло, отростками. Элара выбросила ладонь, и из земли выстрелили корни, оплетая существо, ломая движения, вжимая в почву. Давид стянул землю под ним, превращая ее в вязкую ловушку. Мариус ударил следом – плотной огненной дугой, прожигая тело насквозь. Существо взорвалось с чавкающим хлопком, осыпая землю серыми ошметками.

Из-под корней полезли новые. Они неслись волнами, цеплялись за щиты, разрывались под клинками, плевались энергетическими сгустками, которые звенели в воздухе, как сорвавшиеся струны. Один такой сгусток ушел в сторону пехотинца, и я шагнула, раскрывая пустоту. Магия ударила внутрь меня ледяным шквалом, с хрустом рассыпалась, погасла, не долетев до цели.

– Слева! – выкрикнул кто-то.

Из тени между деревьями вырвалась тварь крупнее остальных. Низкая, широкая, с наростами, похожими на броневые пластины. Она двигалась рывками, будто пространство под ней спотыкалось. Один взмах – и щит бойца разлетелся осколками. Второй – и существо врезалось в строй.

Мариус ушел в сторону, обводя дугу, собирая тепло, и ударил в сочленение пластин. Тварь завизжала. Элара бросила корни ей под лапы. Давид поднял гребень земли, ломая опору. Я поймала ее ответный выброс, почувствовала, как пустота внутри меня на мгновение захлебывается чужим давлением, и вывернула его обратно.

Тварь рухнула. Копья добили. Гнездо погасло так же внезапно, как и ожило. Грязно. Эффективно. Слаженно. Мы стояли среди парящих ошметков, тяжелого запаха гари и чего-то сладковато-гнилого, пока бойцы проверяли периметр.

– Контрольная чистая, – ушло по кристаллу.

– Принято. Возвращайтесь.

Мы начали разворачиваться. И тогда земля дрогнула. Не толчком, а как если бы под нами что-то медленно перевернулось. Амулет на груди обжег холодом.

– Стойте, – тихо сказала я, не уверенная, что это означает. Поздно.

Почва вспучилась, лопнула, и из нее вырвались темные вязкие потоки. Не тела. Не формы. Как дыхание самой мглы. Они неслись волнами, хлестали, ломались, втягивались обратно. Троих солдат снесло сразу, будто их просто стерли с поверхности. Воздух взорвался криками. Команды перекрывали друг друга. Щиты вспыхивали, трещали, осыпались.

– Назад! К линии! – проревел командир.

Пехота отходила, выстраивая полукруг. Маги тянули периметр. Мы оказались на фланге, слишком далеко от центра. Из-за искривленных стволов хлынули новые существа, выше, плотнее, с костяными выростами, из которых били жилы света.

Один из зарядов рванул прямо в нашу сторону. Я шагнула, раскрывая пустоту, и мир на миг захлебнулся чужой энергией. Давид поднял вал. Элара бросила корни. Мариус ударил следом, прожигая проход.

– Сигнальные кристаллы! – выкрикнула Элара.

Я увидела впереди, как пространство складывается внутрь себя. Маги основной группы били широко, не выбирая целей. Огненная стена. Каменный гребень. Магический разрыв.

Твари отхлынули. Земля между нами и основной группой лопнула тьмой. Не щит. Пустота. Черная трещина, из которой тянуло холодом и давлением, от которого ныли зубы.

– Назад! Все назад! – доносилось сквозь гул.

Солдаты отходили. Маги закрывали. Мы бежали. Почва под ногами плыла как живая. Я обернулась и увидела, как линия защиты смыкается. Как щит захлопывается. Как фигуры с той стороны растворяются в свете.

– Нет… – вырвалось у меня.

Мы ударились в купол почти одновременно. Плотный. Боевой. Слепой. С той стороны – голоса, свет, команды. С этой – серый туман, низина и далекое шевеление. Связной кристалл треснул в ладони и погас. Несколько секунд никто не говорил.

– Они… ушли, – наконец недоверчиво выдохнула Элара.

– Они думают, что мы вышли, – сказал Давид.

Мариус медленно огляделся. Низина. Лес. Изломанная земля. Далеко – темные пятна, шевеление. Не орда, но достаточно.

– Они не бросят нас, – сказала я, скорее себе.

– Они не знают, что мы здесь, – ответил Мариус.

И это прозвучало страшнее всего.

Глава 14

Я снова посмотрела в серую низину, где туман стелился клочьями, цепляясь за корни искривленных деревьев, где сама земля казалась больной, вздутой, покрытой темными прожилками, словно под кожей умирающего. И в этом тумане уже двигалось что-то. Не резко. Не стремительно. Слишком уверенно, чтобы быть случайностью.

– Ладно, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Значит, делаем вид, что мы не «потерялись». Мы – разведгруппа. Временно автономная. Очень временно.

Элара сглотнула, крепче перехватывая ремень сумки.

– Ты сейчас шутишь?

– Нет, – честно ответила я. – Я сейчас цепляюсь за формулировки, чтобы не начать орать.

Давид уже опустился на колено, ладонью коснувшись земли. Его лицо стало сосредоточенным, отстраненным, как всегда, когда он уходил в работу.

– Почва здесь нестабильная, – проговорил он. – Под верхним слоем пустоты. Полости. Что-то… как корневая система, только не органическая. Если пойдем вслепую, можем провалиться.

– Значит, не идем вслепую. – Мариус медленно стянул перчатку, и между его пальцами вспыхнули тонкие горячие линии магии. – Значит, выбираем направление и пробиваем себе дорогу.

Он посмотрел на меня. Не как аристократ. Не как командир. Как человек, который принимает решение и понимает, что отвечать придется всем.

– Лиза. Ты чувствуешь их раньше, чем мы. Веди.

Слова ударили неожиданно. Этот заносчивый эльф только что возложил ответственность за свою жизнь на мои плечи? Хотя, учитывая последние недели нахождения рядом с ним, он был каким угодно, но не заносчивым.

Я закрыла глаза на вдох. Мир изменился. Амулет холодил кожу, но за этим холодом проступало другое ощущение. Не магия. Не энергия. Пустоты. Провалы. Точки, где реальность словно истончалась, где что-то уже тянулось наружу, царапая мир изнутри. Там.

Я открыла глаза и указала влево, в сторону более плотных деревьев, где туман лежал ниже, а шевеление казалось… вязким.

– Оттуда. И не одно.