Текст книги "Академия над бездной. Оседлать шторм (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Ее магия не производила, не преобразовывала. Она поглощала. Она не добивалась результата привычным путем, она переворачивала уравнение: там, где заклинание рождает свет, она вызывает тьму-отсутствие, где обычный маг нагревает чашу – у нее вода замерзает. Ее действия – не разрушение в классическом смысле, не насилие элемента, это аннигиляция – обращение в ничто. Парадоксальная пустота.

Эта загадка раздражала и интриговала одновременно – чувство, пробуждающее во мне что-то забытое, живое. Я позволил заинтересованности взять верх над желанием стереть.

Я махнул рукой, и передо мной возникла стопка пергаментов – отчеты, записки, дневники наблюдений. Магистр Торн, сухой перманентный бюрократ: «Полное отсутствие базовых знаний… конспекты изрисованы изображениями кошачьих в шляпах». Я сдержанно усмехнулся. Кошачьи в головных уборах. Нелепо, почти по-детски – и вместе с тем странно человечно. Профессор Флин записал: «Энтропийный резонанс обратного порядка – при термальном воздействии вызвала спонтанную кристаллизацию». Красноречивый термин для феномена, которому у нас не было простого имени.

А экзаменационная работа – почти чистый пергамент с детскими ответами и десятками, десятками рисунков – маленькие сердитые коты с мечами и шляпами. Это было нелепо и трогательно одновременно, и в уголке моей души дрогнул отголосок почти забытого чувства – умиления. Я тут же подавил улыбку: эмоции – роскошь, которой я не располагаю.

Я вызвал зеркало наблюдения и посмотрел запись инцидента в библиотеке и коридорах. Смотрел, выхватывал детали. Девчонка не соврала. Она в самом деле переходила от стеллажа к стеллажу в поисках подходящих книг. Ее лицо озарилось искренней радостью, стоило ей найти искомое. И следующие несколько часов она поглощала знания прямо там на полу. Пока в самом деле не уснула, прислонившись спиной к книжному шкафу. Ее же забег по коридорам ночной академии достоин отдельной награды. С ее везением поворачивать именно туда, где стражи в этот момент, она давно должна была быть поймана. Но ей удавалось убегать от них, а одного даже заболтать. Ее хаотичные перемещения не поддавались никакой логике, так что всякие сомнения отпали – в мой кабинет она в самом деле попала случайно. Или же в этом есть некий высший смысл?

Девчонка – хаос, воплощенный во плоти. Хаос, не порожденный злом, но имеющий свойства, которые могут нейтрализовать то, что мы не можем побороть: мглу. Мы годами лечили ее припарками света, забывая о главном. Мгла – не просто темная сила. Это нематериальная порча, небытие. Что, если противопоставить ей не свет, а пустоту, не энергию, а ее антипод? Что, если мглу аннигилировать тем, что ее поглощает, – чистой нейтральной пустотой?

Эта мысль пришла ко мне как ледяной клинок: опасная, безумная и… гениальная. Если ее магия действительно не огонь, не вода, не разрушение в привычном понимании, а аннигиляция, то та, чья суть – аналогичная пустота, может стать инструментом нового значения. Что будет, если две пустоты встретятся? Результат неизвестен. Но неизвестность – это пространство для исследований, лаборатория возможностей.

Она была слабой, невежественной, импульсивной – ходячая проблема. Но она при этом та самая переменная, которой не было в моем уравнении. Возможно, однажды ее можно будет использовать – выковать, воспитать, направить. А для этого стоит держать близко. Ее наказание могло стать иного рода экспериментом. Под моим наблюдением. Под моим контролем.

Раздражение отступило, уступив место холодному расчету. Это риск. Это инвестиция. Возможно, это последняя надежда.

Я встал, подошел к окну и посмотрел на огни города. Ночь была глубока, и внизу, там, где жители этого мира думали, что знают больше, чем следует, мир продолжал жить по своим законам. Я, лорд Кайден Валериан, генерал драконьей крови, ректор академии «Лазурный пик», всегда презирал хаос. Но впервые за долгую эпоху я решил сделать ставку на него. Точнее, на ту, чья природа сама противоположность моему порядку. Я решил вложиться в самое непредсказуемое из явлений: в нее.

Глава 19

К счастью, то ли удача наконец повернулась ко мне лицом, то ли лорд Кайден все же отдал соответствующее распоряжение, но по пути в комнату я не встретила ни одного призрачного стража.

На этом, впрочем, мое везение закончилось.

Отныне моя жизнь превратилась в магическую версию «Дня сурка», поставленную каким-то дотошным, педантичным и несомненно мстительным драконом.

Каждый день походил на предыдущий с пугающей точностью.

Утро начиналось с пронзительного звона магического будильника – мерзкого устройства, издающего звук, способный разбудить даже статую. Казалось, оно специально настраивалось на ту самую частоту, вызывающую мигрень. Затем завтрак, где я старалась есть быстро, не поднимать глаза и не попадаться на чужие взгляды – аристократы все еще смотрели на меня как на курьез.

А дальше начинался учебный ад. На теории магии я продолжала вести летопись подвигов своего «кошачьего спецназа», потому что иначе заснула бы от однообразного бубнежа магистра Торна. На истории я узнала, что Третья эпоха – та самая, свитки которой я теперь разбирала, – была временем бесконечных войн, интриг и семейных скандалов. Абсолютно все ссорились со всеми, и я уже начинала подозревать, что половина древних героев умерла не от меча, а от сплетен.

На элементальной манипуляции я достигла новых высот: теперь не раскалывала чаши, а превращала воду в очень холодную, почти ледяную жижу, вызывая нервный тик у профессора Флина. Он уже перестал ругаться, только тяжело вздыхал и бормотал себе под нос что-то про термодинамические парадоксы.

После уроков я неизменно направлялась в башню ректора. В свою личную, хоть и очень аккуратную тюрьму. Работа в архиве была одновременно медитативной и сводящей с ума. Горы свитков, которые не уменьшались, сколько бы я их ни разбирала. Воздух здесь двигался медленнее, словно сам подчинялся законам вечности. Иногда мне казалось, что даже время в этой башне течет по особым правилам – по правилам дракона.

Сам лорд Кайден почти не вмешивался, но его присутствие чувствовалось постоянно.

Он не издавал ни звука, но от одного факта, что он находился в этом же помещении, каждая клеточка моего тела напрягалась. Он мог часами сидеть за столом, что-то чертить, писать, перекладывать древние кристаллы. Иногда в воздухе появлялся едва уловимый запах озона, и пространство начинало тихо гудеть – его магия не любила молчать.

Когда он поднимал взгляд, я чувствовала это кожей. Холодный, как лезвие, тяжелый, почти осязаемый взгляд. Тогда я выпрямлялась, делала вид, что поглощена текстом, и старательно не дышала.

Ритуал повторялся день за днем: я разбирала отчеты, по инструкции дракона реставрировала хрупкие пергаменты, сортировала схемы печатей и заклинаний. Он занимался своими делами. Иногда между нами пролетали короткие команды:

– Следующий свиток. Третий ярус, седьмая секция.

Или:

– Не трогай это, если хочешь сохранить пальцы.

На второй день я обнаружила на своем столе новый, аккуратно оставленный свиток. Кайден не смотрел в мою сторону, будто ничего не произошло, но я все же развернула пергамент.

Методы дыхания. Упражнения на концентрацию. Простые схемы потоков маны. То, что я искала в библиотеке. То, чего никто из преподавателей даже не объяснял.

Я долго смотрела на аккуратный почерк, строгий и четкий, без излишеств. Не верила, что это дракон оставил мне. Но других вариантов не было. На следующий день появился еще один свиток, и еще.

Так началась новая рутина: днем я была студенткой, ночью – архивным подопытным экземпляром, а между этими жизнями училась дышать, чувствовать и не сжечь академию.

Неделя пролетела как одно длинное, вязкое мгновение. Я впитывала знания как губка, не успевая осмысливать. Магия постепенно становилась понятнее, логичнее.

Я чувствовала – меняется что-то не только в голове, но и в теле: энергия текла ровнее, слушалась, не вырывалась.

И вот однажды вечером, когда я, как обычно, сидела за своим столом в архиве, Кайден оторвался от бумаг. Его движение было почти незаметным – просто легкий поворот головы, но воздух вокруг меня стал плотнее.

– Хватит теории, – сказал он наконец. Голос спокойный, ровный, но в нем сквозило что-то новое.

– Простите? – Я замерла, прижимая к груди очередной свиток.

– Ты поняла меня, – холодно ответил он. – Отныне мы переходим к практике.

– Э-э… С вами? – переспросила я, окончательно растерявшись.

Вместо ответа мужчина досадливо закатил глаза и, поморщившись, просто развернулся и направился к выходу. Мне ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним, придерживая юбку и стараясь не отставать. Шаги дракона гулко отдавались под сводами башни, эхом резонируя в груди.

Мы остановились перед дверью, ведущей в смежное помещение. Кайден открыл ее легким движением руки – замок щелкнул сам собой, и я почувствовала, как в воздухе скользнула волна его силы.

За дверью оказался небольшой тренировочный зал, почти пустой, но пропитанный магией. На полу сияли руны, начертанные тонкими линиями серебра, а в воздухе висел легкий запах озона и пепла. Стены носили следы давних тренировок – местами темнели подпалины, кое-где виднелись навеки застывшие следы инея.

– Встань в круг, – произнес он не оборачиваясь.

Я послушно подошла и заняла место в центре рунического круга.

– Покажи, что ты умеешь, – ровно сказал дракон. – Начни с простого.

– Простого? – переспросила я. – Это как?

Он щелкнул пальцами, и передо мной появилось ведро, наполовину заполненное водой.

– Разогрей воду. Безо льда, без взрывов, без нарушения законов физики. Думаю, ты справишься.

Я шумно выдохнула, вытянула руку, сосредоточилась. Все как учили: дыхание ровное, поток мягкий. Я почти видела, как он течет из ладони к ведру.

Вода послушно дрогнула, чуть вспыхнула золотистым светом… и покрылась тонкой корочкой инея.

– Я… это не специально, – тихо сказала я.

Кайден стоял неподвижно, но я почувствовала его раздражение. Не гнев, нет, просто хищную, холодную досаду.

Он подошел ближе, и воздух вокруг стал гуще.

– Сосредоточься не на огне, – сказал он тихо, с нажимом. – Представь не пламя. Тепло. То, что греет, но не сжигает. Не толкай энергию. Позволь ей пройти сквозь тебя.

Я попробовала снова. Вдох – выдох. Поток. Мягче. Медленнее. На этот раз вода не заледенела. Я коснулась ведра и радостно выдохнула – оно было теплым!

– Не безнадежна, – пробормотал Кайден, делая пометку в своем блокноте. – Теперь попробуй еще раз.

Он подошел ближе и протянул руку, кончиками пальцев коснувшись моего запястья. Касание было едва ощутимым, но от него по коже пробежал холод, а сердце вздрогнуло.

– Не силой, – произнес он. – Веди поток. Чувствуй границы. Не дави – направляй.

Я снова сосредоточилась. Постаралась выполнить то, что от меня требовали… Вода тихо забурлила, над ней поднялся ровный пар, ни капли инея, ни искры.

– Получилось, – прошептала я.

– Я вижу, – сухо кивнул ректор. Но в уголках его губ мелькнуло что-то едва заметное – не улыбка, скорее отблеск удовлетворения.

– Завтра продолжим, – сказал он, погасив руны одним движением. – У тебя неделя, чтобы довести это до автоматизма.

– А что будет через неделю? – не смогла не спросить я. И нервно сглотнула, увидев хищную улыбку на лице ректора.

– На сегодня все, – произнес он, так и не ответив на мой вопрос, и покинул зал.

Глава 20

В тот вечер все пошло не так, как обычно. Кайден молчал дольше, чем обычно, и взгляд его был каким-то… острым. Я уже собиралась сложить свитки и попроситься уйти, когда он вдруг поднялся из-за стола.

– Сегодня займемся практикой. Но не как прежде.

Я насторожилась.

– Хотелось бы конкретики, – тихо проворчала я. Но дракон, как обычно, не ответил.

– Встань в круг, – коротко приказал он уже в зале.

Я послушно шагнула внутрь, стараясь не показывать, как бешено колотится сердце. На полу вновь загорелись руны, холодные, голубоватые, как лунный свет.

– Сконцентрируйся. Вспомни то, чему я тебя учил.

– То есть… не разрушать все, что под рукой?

Он чуть приподнял уголок губ, но это даже не было улыбкой – скорее, намеком на нее.

– Было бы неплохо.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула. Поток маны шевельнулся, послушно потек под кожей. Все было правильно… пока он не подошел ближе. Слишком близко. Его магия – тяжелая, ледяная – коснулась моего поля, и мое дыхание сбилось.

– Ты сбилась, – тихо сказал он.

– Может, потому что кто-то стоит в трех сантиметрах?

– Боишься?

– Раздражена.

Его глаза чуть сузились, и на миг мне показалось, что в их глубине мелькнуло нечто, похожее на интерес.

– Еще раз, – произнес он. – Сосредоточься.

Он положил ладонь мне на запястье – холодно, спокойно, но от этого прикосновения по коже прошел ток.

– Не сопротивляйся, – шепнул он. – Пусть энергия идет через тебя, а не против.

Я попыталась подчиниться. И вдруг почувствовала, как магия между нами откликается – не моя и не его, а общая, зыбкая, как натянутая струна. Она дернулась, будто от дыхания, и вспыхнула мягким светом.

Я открыла глаза. На моих ладонях светился шар энергии– не тепло, не холод, а нечто третье.

– Получилось, – выдохнула я.

Кайден медленно убрал руку, но взгляд его задержался.

– Не так плохо, как я ожидал.

– А я уже начинаю подозревать, что у вас вообще проблемы с похвалой, – буркнула я.

– Возможно, – спокойно ответил он. – Но ты их все же заслужила.

Я моргнула, не сразу поняв, что слышу это впервые.

Кайден отвернулся первым.

– На сегодня достаточно. Завтра повторим.

Но, уходя, я заметила, что он долго стоит у стола, будто обдумывает что-то, не в силах оторвать взгляд от рунического круга, где еще тлел след моего заклинания.

Шли дни. Каждый вечер мы встречались в архиве. Он занимался своими делами, я свитками. ПРичем свитков с теорией на моем столе с каждым днем появлялось все больше. В какой-то момент я даже начала подозревать, что дракон нарочно выискивает их в бибилотеке к моему появлению… Да нет, зачем бы ему это? Наверняка какой-то стос старых пергаментов обнаружил в углу, вот мне оттуда и кидает что-то наугад. Мы почти не разговаривали, но в этой тишине была странная связь.

Я училась с ним практике. Каждый раз, когда он подходил ближе, я ощущала внутри себя жар – будто внутри льда, наконец, что-то оттаивает. Иногда мне даже начинало казаться, что он специально проверяет, насколько близко может подойти, прежде чем я перестану дышать.

Он замечал. Я видела это по микродвижениям – чуть замедленное дыхание, едва заметный сдвиг плеч. Но никогда ничего не говорил.

А я… я ненавидела то, как ждала этих вечеров. Ненавидела то, как тишина между нами становилась плотной, как магия отзывалась, стоило ему лишь приблизиться.

Вечер начался как обычно. Тишина архива, запах старых пергаментов, мягкий треск лампы, отблески которой отражались в холодном золоте его глаз.

Я уже знала этот ритуал наизусть: он садится к столу, молча пишет; я разбираю свитки. И только под самый конец он поднимает взгляд – короткое «пора» – и мы идем в соседний зал для практики.

Но в тот вечер воздух будто был другим. Густым. Звенящим. Я чувствовала это кожей.

– Сегодня попробуем не удержание, – произнес лорд, стоя у рунического круга. – А направленный поток.

– То есть рискнем всем живым и неживым в радиусе десяти метров? – попыталась пошутить я.

– Тебе стоит меньше говорить и больше чувствовать, – холодно ответил он, но уголок его губ дрогнул.

– Вам стоит попробовать не раздражать своих студентов, – парировала я, вставая в центр.

– Поверь, ты – не студент, ты эксперимент.

Он подошел ближе – слишком близко. Его магия ощущалась, как прикосновение льда к коже.

– Сконцентрируйся. Не просто направь поток – соединяйся с ним.

Я закрыла глаза. Вдох. Выдох. Мана пошла привычным руслом – мягко, ровно. Но в следующий миг он положил ладонь мне на спину.

– Не отвлекайся, – тихо произнес он у самого уха.

Я попыталась. Но тепло, разлившееся по позвоночнику, мешало сосредоточиться.

И поток сорвался.

Все произошло мгновенно. Вспышка. Воздух дрогнул, руны взревели. Поток энергии рванул в стороны, как дикий зверь. Я вскрикнула – и в тот же миг чьи-то сильные руки обвили меня, рывком притянули к себе.

Все вокруг вспыхнуло белым – магия ударила в стены, и от резонанса загудел сам камень.

Кайден стоял за моей спиной, удерживая обеими руками, прижимая к себе так плотно, что я слышала его дыхание.

Холод и жар смешались – ледяная магия дракона и мой сбившийся поток сцепились, вращаясь вокруг нас вихрем.

– Дыши! – рявкнул он. – Не сопротивляйся!

Я сделала, как сказал, и вихрь постепенно стих, обмяк, осел, превращаясь в мягкое свечение. Только теперь я осознала, насколько близко находился Кайден. Его ладони все еще лежали у меня на талии. Мое сердце стучало так громко, что, казалось, слышно на весь зал.

– Отпустите, – хрипло сказала я.

– Если отпущу, ты упадешь, – ответил он тихо.

В его голосе не было ни холода, ни привычного сарказма. Только низкое, чуть хриплое напряжение. Ректор медленно разжал руки, но не сразу отошел. Его взгляд задержался на моем лице – внимательный, изучающий, будто он впервые меня видит, а не просто анализирует.

– Ты не поняла, – сказал он наконец. – Этот поток… он не просто нестабилен. Он тянется к тебе. Отзывается только на тебя.

– Звучит как приговор, – попыталась я пошутить, но голос сорвался.

– Или как редкий дар. Если ты научишься управлять им.

Он отступил к двери, будто ничего не произошло.

– На сегодня достаточно. Завтра можешь не приходить, даю день на отдых.

Глава 21

Утро выдалось странным. Я проснулась раньше будильника – будто тело не могло забыть ту вспышку, что случилась вечером. Магия все еще гудела где-то под кожей, как остаточный ток.

Элара безмятежно спала, раскинув руки, только периодически бормотала что-то про «некорректный вектор маны». А я сидела на кровати, сжимая простыню, и не могла избавиться от воспоминания – горячие пальцы на талии, дыхание у шеи, его голос: «Не сопротивляйся».

Я тряхнула головой. Хватит. Это был просто… учебный момент. Просто дракон, просто преподаватель. Просто я, чуть не устроившая взрыв. Все очень просто.

На практике по элементальной магии я чувствовала себя как обычно – настороженно.

Профессор Флин ходил между рядами, поглядывая на студентов, словно выбирал, кого первым испепелить за неумелость.

– Сегодня контрольная отработка, – сообщил он. – Обычное задание: нарисовать водой в воздухе узор. Лиза. Вам для нижнего проходного балла задание то же – просто нагреть воду в чаше. Без катастроф, если можно.

Среди студентов пронесся легкий смешок. Я невольно сжала ладони. Мой «ледяной фокус» стал уже академическим анекдотом.

– Лиза, – снова обратился ко мне профессор, – вы и начнете.

Я сглотнула. Подошла к своему столу, положила ладони над чашей.

Вдох. Выдох. Поток. Не гнать, а направить. Не ломать, а выстроить русло.

Как учил… дракон.

Вода послушно затеплилась. Над ней поднялся пар. Ровный, стабильный.

Никакого льда. Никаких взрывов. Просто раз – и получилось.

Я подняла голову и впервые за все время увидела, как профессор Флин медленно кивает, а на лице отражается нечто похожее на одобрение.

– Вот как. Значит, все-таки не безнадежна, – пробурчал он.

В аудитории поднялся гул.

– Видимо, особое покровительство делает чудеса, – раздался язвительный голос.

Мариус. Он сидел на своем месте, небрежно облокотившись о стол, и смотрел на меня с ленивой усмешкой.

– Что, ректор теперь устраивает частные уроки? – протянул он. – Или я что-то путаю и твой особый статус стал еще особеннее?

Последнее слово он произнес с такой интонацией и презрительной ухмылкой, что враз стало ясно, на что он намекает. По рядам прокатился шепот. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.

– Лучше посещать дополнительные занятия, чем быть тенью собственного отца, – вырвалось прежде, чем я успела подумать.

Воздух в аудитории словно застыл. Мариус резко выпрямился, его глаза угрожающе сверкнули.

– Что ты сказала?

– Кажется, ты прекрасно расслышал, – ответила я, чувствуя, как ноги дрожат.

Профессор Флин кашлянул, возвращая всех к реальности.

– Хватит, – отрезал он. – Здесь не бал правящих домов. Еще одно слово – и оба чистите алхимическую лабораторию до конца месяца.

Я села, чувствуя, как колотится сердце. Лео тихо шепнул сбоку:

– Ну, если ты хотела, чтобы тебя заметили, поздравляю. Теперь заметили все.

После занятий я бежала по коридору, прижимая к груди тетрадь. Гул голосов следовал за мной – слухи уже разлетались. «Она постоянно в архиве у ректора», «он лично взял ее под опеку», «говорят, она у него остается и после отбоя».

Я стиснула зубы. Знала, что моя жизнь здесь не будет простой, но чтоб настолько… И все же следующим вечером вновь спешила в архив. Лорд, не поднимая глаз, произнес тихо:

– Опоздала на две минуты.

– У вас часы на пять минут спешат, – отозвалась я автоматически.

– Или ты слишком медленно двигаешься, – сказал он, и уголок его рта едва заметно дрогнул. – Садись.

И я вдруг поняла, что улыбаюсь.

Рутина, выстроенная Кайденом с драконьей педантичностью, дала трещину в понедельник.

На утренней лекции профессор зельеварения отложил журнал и объявил:

– В среду, после обеда, у первокурсников обязательная полевая практика. Мы отправляемся в Шепчущие Рощи для сбора и классификации алхимических ингредиентов. Явка строго обязательна.

По аудитории прокатился радостный гул. Все ждали хоть какого-то разнообразия.

А у меня внутри похолодело. Лес. Опять лес.

Последний раз, когда я оказалась в лесу, меня едва не съела какая-то зубастая мерзость. И с тех пор деревья у меня вызывали не умиротворение, а нервный тик.

– Я не могу, – прошептала я Эларе, когда мы выходили из аудитории. – У меня же… наказание. Работа в архиве.

– Это часть программы, Лиза, – с сожалением ответила она. – Не пойдешь – получишь неуд.

Вечером я решилась. Когда Кайден снова появился в архиве, я поднялась из-за стола, чувствуя, как внутри все сжимается.

– Лорд Валериан, – начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он поднял глаза от пергамента – этого взгляда хватило, чтобы я пожалела, что вообще открыла рот. – В среду у нас обязательная полевая практика. После обеда. Я не смогу прийти сюда.

Я ожидала чего угодно: ледяного «нет», лекции о дисциплине или очередной язвительной ремарки. Но он просто молча смотрел. Долго. Так долго, что я начала нервно теребить край рукава.

– Шепчущие Рощи, – произнес он наконец, скорее констатируя, чем спрашивая.

– Да.

– Не попади в неприятности.

Тон был абсолютно ровным, после чего он невозмутимо вернулся к своим бумагам. Я осталась стоять с глупым выражением лица. Было ли это предупреждение? Или… намек на заботу? С ним никогда нельзя было понять наверняка.

В среду нас вывели за пределы академии. У студентов моментально поднялось настроение: наконец-то не аудитории, не скучные лекции, а воздух, солнце и возможность хотя бы на день почувствовать себя живыми.

Даже я, несмотря на сжимающий желудок страх, чувствовала легкое облегчение. Свежий воздух пах травами и смолой, два солнца мягко грели плечи, а над кронами мелькали крошечные птицы, похожие на помесь колибри и миниатюрных дракончиков.

Сами Шепчущие Рощи оправдывали свое название. Деревья здесь росли высокими, их кора поблескивала серебром, а листья на ветру действительно шептались – тихо, почти разборчиво, будто обсуждали нас. Под ногами изумрудный мох, в котором пружинили шаги, а в воздухе даже среди дня плавали светлячки.

– Вас разделят на пары, – объявил профессор. – Ваша задача – собрать три ингредиента. Солнечный мох, луноцвет и гриб-паутинник. Не путайте их с чем попало, если не хотите взрыва в лаборатории.

Меня поставили с Эларой. Лео достался какому-то застенчивому парню из соседней группы.

Элара была в своей стихии:

– О, смотри, Лиза! Это же слезы дриады! Их добавляют в целебные мази! А вот это, не трогай, – молодая мандрагора, начнет вопить на весь лес!

Я шла за ней как бесполезный ассистент. Уже успела спутать лечебную траву с местным аналогом крапивы и теперь чесала ладонь, стараясь не подавать виду.

А лес… лес шептал громче. Сначала я думала, что это просто ветер, но слова – если это были слова – начинали складываться в нечто тревожное.

– Элара, – я остановилась, – тебе не кажется, что здесь как-то… тихо?

Она прислушалась и нахмурилась:

– Странно. Обычно в Рощах слышно птиц. Наверное, мы зашли в древнюю часть. Здесь магия плотнее.

И именно в этот момент я заметила Мариуса.

Он, конечно, не мог просто собирать ингредиенты с напарником, как все. Его величество решил, что достоен лишь самого редкого и крупного луноцвета, и полез в густые заросли у подножия старого искривленного дерева.

– Ох, только не это, – простонала Элара. – Если он сорвет защитное растение…

Но договорить она не успела. Из-под корней дерева выпрыгнула тварь…

Глава 22

Она не была похожа на ту, что напала на меня в день появления в этом мире.

Перед нами стояло нечто иное. Более живое, более осознанное.

Она выскользнула из тьмы, как ожившая тень, и зависла на мгновение в воздухе, выбирая свою жертву. Сотканная из дыма и ночи, огромная, с гибким телом, похожим на пантеру, но лишенным шерсти. Гладкая, переливающаяся мраком шкура отражала редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь кроны. Складывалось впечатление, что свет пытался удержаться на ней и не мог.

Глаза – бездонные провалы с крошечными зрачками, горящими, как красные угли. В них не было жизни – только голод и ненависть. И все же это определенно порождение мглы. Другого вида.

Воздух вокруг потяжелел, казалось, сам лес перестал дышать. Даже деревья, шептавшие мгновение назад, умолкли.

Тварь шевельнулась. Мгновение – и черная тень метнулась между деревьями, едва касаясь земли. Она прошла мимо нас с Эларой, начисто проигнорировав. Ее внимание приковал самый яркий магический источник поблизости – Мариус фон Хесс.

Еще секунду назад он снисходительно комментировал качество мха и жаловался на запах сырости. Но теперь, когда смерть вылетела к нему из тени, его аристократическое самообладание дало трещину. Он среагировал быстро, почти идеально. Выставил перед собой щит, полупрозрачный купол из магии.

Но тварь врезалась в него с силой катапульты. Воздух разорвался звуком, похожим на звон лопнувшего стекла. Щит вспыхнул и покрылся сетью трещин.

Мариус отшатнулся. Щит еще держался, но всем стало понятно, что счет идет на секунды. Тварь отступила на шаг, низко пригнувшись. Ее грудь дрогнула, и она издала вопль. Этот пронзительный звук не имел ничего общего с рычанием хищников. Больше похоже, как кто-то точит металл об камень. Сгусток чистой, вязкой тьмы, магии мглы, сорвался с ее пасти и полетел прямо в Мариуса.

У меня не было времени ни на страх, ни на здравый смысл. Тело само сорвалось с места.

– Лиза, нет! – крикнула Элара, но ее голос утонул в гуле крови в ушах.

Земля под ногами отозвалась мягким звуком мха, я метнулась вперед, едва не споткнувшись о корень, и, не понимая зачем, вытянула руки перед собой. Мир вокруг исказился – воздух стал плотным, как смола, а сердце ударило так сильно, что я услышала стук в ушах.

Сгусток тьмы приближался, как метеор, и я чувствовала, как волны холода исходят от него. Инстинкт кричал: уклонись! – но я осталась стоять. В тот миг что-то внутри щелкнуло – будто распахнулась дверь, за которой веками хранилось нечто опасное.

Мир вспыхнул болью. Если чистая магия была похожа на поток света и тепла, то эта – на жидкий лед и битое стекло. Она вонзалась в меня, как сотня осколков, проходя сквозь кожу, мышцы, кости, доходя до сердца. Казалось, я пью яд, в котором перемешаны боль, отчаяние и чужие крики

Я чувствовала, как эта тьма пульсирует, бьется, словно живая, и каждое ее биение отзывалось болью в груди.

На мгновение все стихло – даже ветер. Тьма, которая летела в Мариуса, просто… исчезла. Растворилась во мне.

Я пошатнулась. Воздух вокруг дрожал, как натянутая струна. Сердце бешено колотилось, но билось – значит, я жива. Мир вернулся рывком. Я стояла, едва держась на ногах, в груди – пульсирующий ком холода. Перед глазами плясали белые точки, пальцы сводило. Тварь остановилась. Если бы она была способна испытывать эмоции, я бы сказала, что в растерянности. Она не понимала, куда делась ее магия.

Этого мгновения хватило. Мариус – бледный, с дрожащими губами, – выкрикнул заклинание. Из его ладоней сорвался поток пламени, яркий, как солнечный луч в ночи. Огонь врезался в чудовище, и оно завыло, дернулось, распалось на куски, которые с шипением осыпались в пепел.

Запах гари и озона ударил в нос. Я сделала шаг назад, потом еще один – и согнулась, хватая ртом воздух. Меня дико мутило, и я, не сдержавшись, выблевала весь свой завтрак под ближайший куст. Все внутри горело и мерзло одновременно.

– Лиза! – Элара подбежала ко мне, опускаясь на колени. Ее руки дрожали. – Сумасшедшая… ты что сделала, как? Ты в порядке?

– Не знаю… – прошептала я, отвечая на все вопросы разом. И добавила с нервным смешком: – Но, кажется, я жива.

Она тихо рассмеялась, коротко, истерично, и прижала меня к себе. Я чувствовала, как подруга дрожит.

– Сумасшедшая. Абсолютно сумасшедшая, – прошептала она, не разжимая крепкие горячие объятия ни на миг. Я попыталась улыбнуться, но получилось криво.

Мариус подошел лишь пару минут спустя. Его лицо выражало смесь изумления и… благодарности? Нет. Скорее ужаса. Он смотрел на меня так, будто видел не человека, а нечто непостижимое.

– Ты… – начал эльф и осекся. Слова не находились.

Я подняла взгляд. На его щеке копоть, на рукаве прожженная дыра. Он, всегда безупречный, сейчас выглядел живым. И растерянным.

В его взгляде впервые не было превосходства. Только растерянность. Он знал, что произошло. «Пустышка», девчонка без нормальной магии, полная немеха и неудачница, над которой он потешался, только что спасла ему жизнь. Поглотила удар мглы – и осталась жива.

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, и закрыл. Кажется, впервые в жизни у Мариуса фон Хесса не нашлось слов.

Глава 23

Из-за деревьев, ломая ветви, выбежал наш преподаватель, за ним – десяток студентов, привлеченных звуком взрыва и гулом магического отката. Они остановились на краю поляны, и на секунду повисла мертвая тишина. Только дым от сожженной твари все еще тянулся тонкой полоской вверх.

И тогда из тени между деревьев шагнул непонятно как здесь оказавшийся Кайден. Его лицо было темнее грозовой тучи. Взгляд скользнул по поляне: по ошеломленному Мариусу, по Эларе, державшей меня под руку, по горстке чернеющего пепла у моих ног – и, наконец, остановился на мне.