Текст книги "Светлая в академии Растона: любовь или долг (СИ)"
Автор книги: Екатерина Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Из ванны девушка вышла с кислым выражением лица по двум причинам. Во-первых, она чувствовала себя шлюхой, а во-вторых – дешевкой. Платье, которое тесно облегало все ее изгибы, откровенно вызывающее. Сквозь тонкую ткань отчетливо виднелись соски, поэтому ей пришлось пододеть спортивный лифчик. Он несколько утягивал грудь, зато надежно скрывал соски. Но что делать с подолом – она не имела представления. На пару сантиметров выше уже начинались ягодицы Леа.
– Мда, – почесав подбородок, Бри задумалась. – Ну, цвет платья хорош, – она постаралась найти хоть что-то положительное в ситуации.
– Оно черное!
– В гардеробе каждой женщины должно быть мощное оружие – маленькое черное платье.
– То еще оружие! Если бы папа его увидел, на месте бы умер. От разрыва сердца.
– Ну, благо, твоего папы здесь нет, а мужчина, для которого надет наряд, явно сделает все очень быстро. Ты же хотела отдать дар сильнейшему.
– Но ничто не мешает мне устроить личную жизнь, – выкрутилась светлая, разглядывая себя в зеркало.
– Что ж. Попробуем спасти ситуацию… У тебя были украшения. Бриллианты.
– От Блэквела? Нет. Я ни за что их не надену. Тем более на личное свидание. Только если на задание…
– Ну, смотри сама.
Бри поколдовала над прической, распустив шикарные волосы Леа и завив их в легкие кудри, слегка прикрывающие грудь. Макияж сделала естественный, подкрасив губы блеском и наложив подводку и объемную тушь. Заключительный штрих – духи с ароматом жасмина.
– Снова жасмин? – удивилась светлая.
– Афродизиак, – хмыкнула соседка. – К тому же, пахнет отлично. Я всегда им пользуюсь. Ни разу не подводил. Ну, в добрый путь!
– Спасибо, – голос светлой дрогнул.
Прическа и макияж девушке понравились, но платье – категорически нет. Она представляла, как сгорит со стыда, добираясь до парка. Одно спасало – спускались сумерки, которые частично скроют ее откровенно вульгарный внешний вид.
– Леа, чуть не забыла! Тебе письмо…
– Брось его на мою кровать. И не читай, пожалуйста.
На вечер у Леа итак слишком много событий. А в письме наверняка очередная гадость от сокурсников либо сообщение от связного. Но, как поняла девушка, они защищены заклинанием, поэтому Бри, даже если и прочитает, истинного его содержания не узнает.
В парк светлая добиралась разве что не бегом, усердно пряча взгляд от свистящих при ее виде курсантов. Некоторые даже пытались шлепнуть девушку по ягодицам, но она успевала увернуться. Наконец, затерявшись среди берез, она неспешно брела к месту встречи.
– А у меня отличный вкус, – донеслось из-за спины.
Калеб удовлетворенно улыбнулся. Парень выглядел хорошо: темно-фиолетовая рубашка, расстегнутая у ворота и смолянисто-черные брюки. Но Леа поежилась от его сального взгляда, чувствуя себя проституткой. Попытка подтянуть подол ниже ни к чему не привела.
– Ты о чем?
– Я выбрал отличное платье для тебя, – пояснил он. Леа не поняла, комплимент ли это и как стоит реагировать на услышанные слова. – И не горбись, тебе не идет. На собрании ты держала осанку, выглядела шикарно, а сейчас похожа на сморщенный гриб.
Леа начинала сердиться. По какому праву он отпускает подобные замечания? Действительно, после утренних занятий у нее болело все, но в особенности – спина и из-за этого она слегка горбилась. Попытка свести лопатки оборачивалась болью. Но разве принято говорить такое даме на свидании? Она на свидании никогда не была, но предполагала, что проходить оно должно несколько иначе.
– Ладно, пойдем, – протянул он, подавая Леа ладонь.
Неохотно взяв его руку, девушка шла рядом с парнем, усердно глядя под ноги. Ее сердце бешено колотилось в ушах, а сознание кричало, что она поступает неправильно. Зачем отдавать дар так рано? Ведь куратор дал ей тридцать дней. За это время она может помочь Виктории соблазнить темного мага, и он забудет о ней. А с другими парнями разделается сегодня в полночь. Затея с Калебом представлялась ей все более глупой, но отступать было поздно.
Вокруг – березовый парк. В отблеске заката таинственно прекрасный, наполненный розовато-багровым светом. Воздух свежий – как она любит. Таким хочется дышать полной грудью. Леа мечтала, что когда-нибудь встретит парня, который покорит ее сердце и они будут гулять, держась за руку, обниматься под луной и любить друг друга под звездами. Да. Она хотела и любви, и физической близости. Но не абы с кем и не по принуждению. А по зову сердца, но никак не обстоятельств…
– Ты чего напряглась вся, как палка? Это ведь была твоя идея, сделать все сегодня.
– Мне кажется, что идея была не самой лучшей, – она остановилась и освободила свою руку.
– Ты что, решила меня продинамить? – парень на такое не рассчитывал. Он потратил деньги на платье и босоножки, а при виде светлой у него уже встал.
– Не продинамить. Просто… отложим. Ты ведь сказал, что подождешь, если это будет необходимо. Так вот, мне это необходимо. Я еще не готова.
– Да что там готовиться? – он притянул светлую за талию к себе. Почувствовав, как в бедро уперся эрегированный член Калеба, девушка напряглась. – Дело сделать – пять минут. Больше разговоров.
– Ты вынуждаешь меня быть грубой. Отпусти, иначе я стану защищаться.
Оттолкнув от себя девчонку, он выругался. Насиловать Леа парень не планировал. Да и дар от этого достанется крошечный. Он хотел полный. Такой, чтобы все завидовали его силе.
– Я кучу денег на платье убил и ничего не получу взамен?
Леа никогда не считала себя дешевкой. Тысяча растонских – не та сумма, из-за которой мужчина может упрекнуть женщину. Столько стоит корзина продуктов на пару дней для бездомных. Хлеб, молоко, консервы, макароны. Сейчас же ее пытались упрекнуть в том, что она – дешевая шлюха. Фактически, платье – отвратительное и пошлое – Калеб пытался преподнести как своего рода плату за дар. Даже не думая о последствиях, она стянула его через голову, вывернула, аккуратно свернула и положила на лавочку, возле которой они остановились. Даже в одном нижнем белье девушка чувствовала себя более прилично, нежели в этом безвкусном куске ткани.
– Я не стала срезать ценник. Подаришь другой идиотке. Я не шлюха и не дешевка. Ты не достоин моего дара.
Развернувшись на каблуках, она гордо удалилась. Босоножки возвращать не станет. Ступать по холодной от росы траве – удовольствие сомнительное, которое может обернуться воспалением легких. Леа знала об этом не понаслышке. Одна девчонка из их компании умерла от воспаления из-за мокрых и замерзших ног.
– Леа! Постой, давай поговорим!
На окрики она не реагировала, быстрым шагом удаляясь от парня. Даже в спортивном бюстгальтере и трусиках она чувствовала себя более уверенно, чем в том вульгарном платье. Но через несколько минут пожалела об опрометчивом поступке. В вечернем парке прохожих не было, но девушка боялась натолкнуться на кого-нибудь. И боялась не зря, ведь Блэквел уже терял терпение, дожидаясь ее в беседке на очередной урок, о котором Леа совершенно забыла. Поэтому окрик за спиной заставил вздрогнуть от страха и сжаться в комок.
– Курсант Суарес. Развернуться и подойти!
Попалась!
Не смея ослушаться, она развернулась и, обхватив себя за плечи, подошла к куратору, стесняясь поднять взгляд. Почему-то под взором Калеба она не чувствовала своей наготы, а находясь рядом с куратором дрожала всем телом, испытывая жгучий стыд. Кроме него – еще и холод, усыпавший кожу мурашками. Через мгновение на ее плечи легла мягкая теплая ткань.
– Застегните.
Подняв удивленные глаза, увидела, что Блэквел снял с себя рубашку, чтобы прикрыть ее наготу. Он предупредительно скрыл их под пологом невидимости. Мужчина не хотел, чтобы кто-то любовался фигуркой его маленькой светлой. Пристально наблюдая за тем, как она трясущимися пальчиками застегивает пуговички на черной шелковой рубашке, темный маг отметил, насколько хорошо сложена девчонка. Природа наградила ее всем: хрупкостью, белоснежной и наверняка бархатной кожей, тонкой талией, мягкими округлостями и плавными изгибами. Но больше всего его влекла невинность. Леа не принадлежала никому и он будет единственным, в чьих объятиях это великолепное тело станет трепетать.
Застегнув рубашку, Леа снова опустила взгляд. Телу стало необычно тепло и приятно. Мягкая ткань пахла темным магом – древесными нотками и хвоей. Так пахло в ее каморке. Так пах ее дом. Она утонула в рубашке Блэквела, надежно скрывающей ягодицы и нагие места. Загнув рукава, девушка вновь обхватила плечи руками. Поднять глаза было страшно – куратор перед ней наполовину обнажен. Но украдкой девушка успела отметить, что, помимо рельефных очертаний упругих мышц на гладкой груди имелись шрамы. Большое количество шрамов. Они привлекли ее внимание и, уже отбросив стыд, Леа принялась жадно их разглядывать. Не менее дюжины круглых отметин, диаметром один-полтора сантиметра. Неужели остались от пуль? Скрестившиеся на груди руки закрыли обзор, и она недовольно посмотрела на их обладателя. Блэквел усмехнулся.
– Поразительно. Сначала стыдливо прячешь глазки, а теперь недовольна, что не дают разглядывать?
Мужчина на мгновение исчез в темноте, из которой вынырнул уже с новой, на этот раз белоснежной рубашкой. Наскоро накинув ее, быстрыми и уверенными движениями застегнул.
– Откуда у вас эти шрамы?
– Душевные разговоры мы вести не будем. Они никак не относятся к нашим занятиям. Скажи лучше, как окончилось ваше свидание?
– Откуда вы…
– Леа, – уводя девушку в сторону беседки, менторским тоном начал Этан. – Неужели ты полагаешь, есть что-то, чего я о тебе не знаю?
Она искренне полагала, что есть. В противном случае, наверняка была бы мертва. Вслух свои предположения девушка озвучивать не стала.
– Первый опыт оказался плачевным, – откровенно созналась она, усвоив урок с первой встречи: когда Блэквел спрашивает, стоит сразу ответить. – Но я не теряю надежды.
– Но теряешь одежды, – неожиданно пошутил он, растянув губы в улыбке и вспомнив Рейну. Она бы ответила именно так. – Усердие достойное похвалы.
Проигнорировав неуместную шутку, девушка приняла руку куратора, который помог ей подняться по лесенкам в беседку. Там стоял небольшой круглый столик, изящно сервированный и накрытый белоснежной скатертью.
Блэквел надеялся, что вечер пройдет иначе. Вид светлой в его рубашке, едва прикрывающей ягодицы, знание, что под ней – практически ничего нет, требовали от мужчины неимоверной выдержки. К тому же, Виктория, сговорившаяся с девчонкой, изрядно потрепала ему нервы. Давно он себя не муштровал воздержанием. В паху вновь разлилась болезненная тяжесть, поэтому он быстро помог девушке сесть за столик, обогнул его и сел напротив, повторяя про себя, что наградой за терпение станет весь дар, а не его жалкая часть.
Светлая залилась краской под обжигающим взглядом господина Блэквела. Никто прежде не смотрел на нее подобным образом. Желая разорвать натянутую в воздухе нить напряжения, она негромко попросила:
– Не смотрите на меня… так. Пожалуйста.
– Как – так? – уточнил он, поглаживая нижнюю губу указательным пальцем. Она играла с ним по темным правилам, он намеревался сделать тоже самое и несколько изменить направление сегодняшнего занятия.
Бросив на мужчину осуждающий взгляд, она фыркнула.
– Вы понимаете, о чем я.
– Понимать женщину – крайне деликатное умение. Поэтому сформулируйте свою мысль конкретнее.
– Вы раздеваете меня глазами! – отчего-то она перешла на шепот, словно сообщая об этом по секрету. А глаза – полны возмущения.
– И вам это не нравится? – подыгрывая, он тоже перешел на шепот, лукаво улыбаясь в ответ на еще более негодующий взгляд.
Ей было страшно сознаться даже самой себе в том, что взгляд куратора необычно волновал ее. Странным, непонятным образом. Где-то глубоко внутри, в потаенной части ее сознания, затаилась радость от ощущения власти над сильным, независимым мужчиной. Это ощущение ворочалось пушистым ласковым котенком, не поднимающим головку, но заявляющем о своем присутствии. Отбросив неприятные мысли и волнующие ощущения, от которых у нее мурашки на коже высыпали, девушка обхватила свои плечи руками.
– Болит? – сухо поинтересовался куратор, наливая в бокал Леа вино.
Девушка наблюдала, как рубиновая жидкость наполняет прозрачный хрусталь и искрится таинственными отблесками в мягком свете фонарей.
– Немного, – она нахмурила лобик и не поднимала глаза, боясь вновь заглянуть в лицо Этана. Боясь увидеть там порочное выражение. – Зачем вы спрашиваете, вам же все равно.
– Выпьем, – он приподнял бокал, изящно держа его в ладони, и протянул девушке.
– Не хочу, – она помнила хмельное ощущение, от которого кружило голову, и повторять опыт не спешила.
– Это не предложение.
Не желая вновь выяснять отношения и вступать в схватку с заведомо более сильным противником, девушка приняла бокал и под испытующим взглядом наставника сделала небольшой глоток. Приятная сладость разлилась по пищеводу и теплым комочком опустилась в желудок.
– На будущее, – обозначил Блэквел, тоже сделав глоток и поднимая крышку с блюда светлой, – прежде, чем пить алкоголь – поешь. Будешь пить на пустой желудок – после второго бокала окажешься в чьей-нибудь постели без памяти. Мне это, конечно, на руку, – хищно улыбнулся мужчина.
Леа тут же схватилась за вилку с ножом и с усердием принялась отрезать кусочек стейка. Блэквел улыбнулся – маленькая провокация как всегда сработала.
Аромат прожаренного мяса приятно щекотал ноздри. Давно светлая не ела ничего подобного. Если быть точнее – никогда. Закрыв от удовольствия глаза, Леа даже улыбнулась. Этан не мог есть, любуясь маленьким невинным существом, сидящим напротив. Как мало ей требовалось для счастья. И в то же время – как много. Он видел жалкие попытки мальчишки соблазнить светлую, но никак не ожидал, что она в результате останется без одежды. Ее поведение все больше удивляло и восхищало его. Светлая, наглая и гордая. А как сладко от нее пахнет…
Заметив, что куратор не ест и неотрывно за ней наблюдает, девушка поежилась и отложила приборы.
– Вы меня смущаете.
– Это хорошо.
– Почему вы так смотрите? Вы же обещали не трогать меня тридцать дней.
– Обещал. Да только задача оказалась более сложной. Я хочу тебя. Болезненно и невыносимо.
Оробев от услышанного откровения, светлая задержала дыхание. Если бы ноги слушались, а не налились свинцом, она бы вскочила и убежала из беседки. Да только вряд ли он ей позволит. Наверняка поймает или выставит какую-нибудь невидимую стену. У темных магов много козырей в рукаве, их недаром боятся.
– Ешь. Сегодня я тебя не трону, – подобное заявление, несомненно, ее успокоило. Но перспектива стремительно приближающегося часа расплаты все больше убедила в необходимости сотрудничества с Викторией. Завтра она придумает новый план, как им обработать куратора шпионского факультета и заставить сделать то, что они обе хотят.
Блэквел дал Леа обещание, но не был уверен, что сдержит его, если она останется в его рубашке. Поэтому, запустив руку в портал, он выудил оттуда коробку, перевязанную красной лентой. Очередную коробку, содержимое которой наверняка ее не порадует.
– Сегодня мы поговорим о сексуальности. Надевай.
– Мне и так хорошо.
Светлая не врала. В рубашке куратора тепло и приятно. К тому же, она лучше останется в ней, чем вновь обнажится под его пристальным взглядом. Ведь, чтобы переодеться, сначала нужно обнажиться. И наверняка новый наряд окажется под стать того, что преподнес ей Калеб.
– Если останешься в моей рубашке, ужин закончишь женщиной, – с хрипотцой в голосе произнес мужчина. Большего и не требовалось! Леа отложила еду и, пересев на лавочку, открыла коробку и достала платье. Ради интереса проверила бирки – их не было. Ну, хотя бы куратор не стал обозначать, сколько она, по его мнению, стоит. Ткань платья приятно теплая и мягкая на ощупь, так и льнула к рукам. Девушка поднялась и отвернулась, чтобы не устраивать перед темным магом показательных выступлений.
Впрочем, мужчина не отказывал себе в том, чтобы насладиться видом. При этом продолжил обучение.
– Сейчас, в моей рубашке, под которой лишь нижнее белье, ты выглядишь неимоверно сексуально, – она рефлекторно повернула голову на голос мужчины. Он восхитился, насколько прекрасно выглядит светлая в тусклом отблеске фонаря. Как ангел. Этот невинный профиль, пухлые губки, слегка вздернутый носик и копна мягких кудрей, рассыпавшихся по плечам, манили, словно редкая драгоценность. – Умение вызвать в мужчине желание – самое сильное женское оружие. Когда мы хотим женщину, то резко глупеем и теряем бдительность. А потерявший бдительность мужчина – в твоем полном распоряжении.
– Значит, вы поставите мне зачет по вашему предмету? – нагло спросила она, вновь отвернувшись и расстегнув первую пуговицу.
– Я твое задание? Какая ирония судьбы. Хорошая попытка, Леа, но стоит постараться лучше.
– Если я получу зачет по вашему предмету, смогу не посещать лекции?
– Нет. Но твою жизнь существенно облегчит отсутствие контрольных и домашних заданий.
Предложение не такое уж и заманчивое, но у девушки был отличный шанс получить этот зачет. Она быстро прикинула. Если не воспользуется полученными только что знаниями для своего блага, то зачет наверняка провалит. Это значит, что придется видеться с куратором и оставаться наедине до тех пор, пока он не соизволит засчитать ей предмет. Если воспользуется знаниями – пересдавать не придется. К тому же, она сама хотела стать сильнее и перестать быть жертвой. Что ж. Настало время проверить, насколько она вооружена. Несмело развернувшись на каблучках, Леа, робко глядя на удивившегося Блэквела, расстегнула вторую пуговку рубашки и прошептала дрожащим голоском:
– Их осталось пять. На которой ваша бдительность уснет настолько, что вы согласитесь поставить мне зачет? – третья пуговица освободила обзор груди светлой, затянутой бюстгальтером для тренировок.
Взгляд куратора потемнел. Игра, затеянная светлой, ему не нравилась по единственной причине – он не был уверен, что сдержится. Будь девчонка темной – это здорово бы упростило ему жизнь. Взял бы прямо здесь и сейчас. Ей бы даже понравилось. Но Леа, ко всем темным, – светлая! А его неумение держать ширинку застегнутой обернется грандиозным скандалом и кучей смертей. Светлые только и ждут повода, чтобы начать открытую конфронтацию с темными. Он предоставит великолепную причину – поруганная честь невинной девочки. Пятая пуговица оголила подтянутый животик.
– Хорошо, – он потер лицо ладонями и усмехнулся. Как быстро она учится. Чтобы прекратить чувственную пытку, маг готов на что угодно, даже засчитать ей этот злополучный зачет, лишь бы скорее переоделась и села за стол. Ему невыносимо любоваться картинкой и не иметь возможность прикоснуться. Впрочем, касаться как раз не запрещено. Пора вспомнить о своем темном начале и устроить небольшую месть за сделки с Викторией. – Ты получила свой зачет.
Девушка обрадовалась и с облегчением развернулась, чтобы спокойно переодеться. Она собой гордилась, хоть сердце и дрожало словно хрустальная капелька на паутинке. Смогла пересилить страх, хоть и раскраснелась от стыда, который приходилось перебарывать. Но эффект, который произвело на куратора ее выступление, не остался без последствий. Мужчина подошел к ней бесшумно и, положив на голый животик теплые ладони, рывком прижал к своему телу. Острого плечика Леа коснулся его подбородок, покрытый мелкой щетинкой. Она ощущала, как тяжело вздымается грудь мужчины, как сильно и уверенно колотится его сердце, и как упирается в ягодицы напряженная плоть. Попыталась отстраниться, но это произвело обратный эффект.
– Все действия имеют последствия, Леа. Это – реакция моего тела на твою шалость, – он едва сдерживал себя, чтобы не скользнуть ладошкой ниже. Мужчина хотел почувствовать, как горячо, мягко и влажно у нее между ножек, но не был уверен, что она хочет его также сильно, как он. – Если я начну тебя ласкать, а ты отринешь свои страхи, то твое тело тоже отреагирует. Хочешь знать, как?
Дыхание темного мага обожгло ее шею. Девушка дрожала от страха и непонятного волнения, щекотавшего ее внизу живота. Она хотела поскорее остаться одна, сбросить это наваждение, избавиться от постыдного внимания мужчины, но не смела пошевелиться.
– Н-нет. Не хочу.
Он вдохнул аромат ее волос. Жасмин, смешанный с ее запахом, кружил голову. Прижав светлую ближе, он не удержался и погладил ее по животику, поднимаясь выше, к мягким грудкам.
– Пожалуйста, не надо… – прошептала она, понимая, что вырваться не получится и иначе, чем словами, не остановит этой чувственной пытки.
Но Блэквел не слышал ничего, кроме отчаянного стука сердца в ушах. Она здесь, совсем рядом, такая мягкая и податливая. Не сопротивляется, хотя могла бы. Он понимал, что тело начинает предавать светлую, и лишь разум упорно держит оборону нравственности. Если бы она только попробовала оттолкнуть его, он бы сразу остановился. Но девушка стойко терпела, не отдавая себе отчета в том, что сама хочет испытать пределы чувственности. Он потерся носом о тонкую шейку девушки и мягко, очень осторожно сжал ее грудки, сорвав тем самым судорожный вздох. Как бы он хотел почувствовать его на своих губах, горящих огнем. Губах, которые сейчас могут коснуться лишь бархатной кожи на ее шейке.
Леа понимала, что разум начинает отказывать. Ласки Блэквела становились настойчивей, его губы покрывали шею, а руки, не желая останавливаться, гладили ее округлые груди. Внутри разливался постыдный, невыносимый жар, от которого подкашивались ноги. К глазам Леа подкатили слезы.
– Пожалуйста, прекратите, – почувствовав слабую попытку вырваться, Блэквел остановился и, зарывшись носом в каскад ее волос, прошептал:
– Леа. Ты сводишь меня с ума…
Она не хотела сводить его с ума. Ведь он творил с ней безбожные вещи! Он заставлял просыпаться в светлой темному началу. Ему нужно лишь ее тело, а плоть – слаба, она точно это знала. Иначе среди бездомных не было бы столько детей…
Взять себя в руки и остановиться Этану стоило немалых усилий. Его член болезненно пульсировал, не понимая, почему нельзя получить разрядку, как всегда прежде. Мужчина мысленно вспоминал самые извращенные способы пыток, чтобы хоть как-то унять возбуждение. Светлая застыла в ожидании, не решаясь пошевелиться. Наконец, он отстранился и уже спокойным голосом произнес:
– Одевайся. Я не стану тебе мешать.
И, к удивлению обернувшейся на всякий случай светлой, действительно отвернулся. Он больше не хотел испытывать себя на прочность, признав свое полное поражение перед этим ангельским созданием. Маленькая несносная девчонка окончательно завладела его телом и разумом. Теперь, почувствовав ее мягкость и сорвав первый волнительный стон, он уже не остановится и доведет начатое до конца. Но тридцать дней не продержится. Это мужчина понимал совершенно точно как и то, что с этого дня, кажется, ему придется скидывать свое напряжение в душе.
Леа трясущимися руками стянула рубашку, поежившись от прохладного вечернего воздуха, аккуратно свернула ее и положила на лавочку. Она крайне удивилась, отметив длину очередного платья и даже наличие рукавов в три четверти. Как кстати, ведь вечера становятся прохладными. Ткань приятно обняла Леа, согревая и лаская мягким теплом. Светло-серое трикотажное платье чуть выше колен и с неглубоким полукруглым вырезом она полюбила сразу. Оно сидело идеально по фигуре и не имело лишних элементов. Закрыв коробку, девушка взяла рубашку и, не поднимая глаз, подошла к темному магу.
– Спасибо за рубашку.
Предмет гардероба небрежно последовал туда же, откуда появилась коробка платьем.
– Садись. Ешь. – Сухо приказал темный маг. Девушка не смела ослушаться и выполнила приказ. Она лучше будет молча принимать пищу, чем вновь испытывать границы своего влияния на мужчин. Она уже убедилась в том, что оно огромное.
– Ты прекрасно выглядишь в этом платье, – заметил он, отрезая кусочек мяса.
– Спасибо, но не стоило его покупать. Я не хочу быть вашей содержанкой.
Подарив девушке рассерженный взгляд, мужчина с нажимом пояснил:
– Своей женщине я хочу и буду покупать платья, обувь, украшения, дома… все, что угодно. Все, что сочту нужным. Поняла?
– Конечно, но я не ваша женщина, – робко обозначила Леа, намекая, что не хочет получать от него подарки и быть обязанной.
– Ты все еще так думаешь? После того, что ты мне тут устроила? Еще как моя, Леа, – он нервно отпил вина, недовольный собственной слабостью. Еще ни одна не заставляла его терять способность рационально мыслить.
На ответный взгляд она отважилась.
– Мне и ваше платье снять, чтобы доказать, что это не так?
– Я смотрю, ты выводов не сделала из сегодняшней встречи.
Ответить ей было нечего. Блэквел прав. Все, что произошло в беседке – результат ее собственных поступков. Она не восприняла всерьез слова темного мага о власти женщины над мужчиной и напрасно. Зачет она, конечно, получила. Вместе с повышенным вниманием к собственной персоне и волнительными ласками, от которых у нее до сих пор мурашки по коже. Руки куратора, творившие произвол с ее телом, оставили неприятным образом волнительные ощущения. Она боялась себе признаться, но, кажется, ей даже… понравилось? Бросив украдкой взгляд на темного мага, она поежилось. Показалось. Вовсе не понравилось.
– Просто… ешь, Леа.
Ужин они закончили в полном молчании. Он смотрел на нее внимательно, она изредка бросала робкие и полные смущения взгляды, каждый раз заливаясь краской.
– Твое смущение напрасно, светлая, – закончив трапезу, он, откинувшись на спинку стула, медленно пил вино и наслаждался видом. – Реакция твоего тела – естественна. Как и моего. Это называется – желание, влечение.
– Вы все опошляете, опуская до низменных физиологических инстинктов, – она последовала примеру мужчины. Вино ей понравилось. Оно легко пилось и оставляло сладковатое послевкусие.
– Милая, из них и состоит жизнь. Душа в сексе не принимает участия, можешь мне поверить, – обворожительно улыбнулся мужчина, отметив, что Леа все еще смущенно отводит взгляд при слове «секс». Но хотя бы краснеть перестала – уже прогресс.
Захмелев, Леа даже нашла его привлекательным. Точнее – опасно красивым. Бояться она его перестала в тот момент, когда темный маг остановился по ее просьбе. Вреда он ей не причинит. По крайней мере, сознательно. Но разумное опасение у нее осталось.
– Вы никогда не любили, – отмахнулась она, с грустью посмотрев на небо, ощетинившееся звездами и белоснежной луной. Вокруг – поразительная тишина, прорезаемая лишь редким стрекотом сверчков. Ласковый ветер заигрывал с ее прядками и светлая прикрыла глаза, наслаждаясь моментом и вдыхая полной грудью удивительно свежий, вкусный воздух. Она давно не чувствовала себя так легко и непринужденно. Несмотря на то, что напротив человек, которого она должна бояться. Возможно, почувствовав свою власть над ним, Леа и утратила страх.
А Блэквел тем временем вспомнил, что однажды любил. И опыт ему категорически не понравился. С тех пор только строго контролируемые отношения ради удовлетворения. Одни плюсы и никаких минусов. Он не хотел вырывать светлую из ласкового мира, в котором она сейчас находилась, но это было необходимо:
– Скоро полночь.
– Накажете меня за нарушение комендантского часа? – предположила она.
– Если верить слухам, именно в полночь ты планировала отдать свой дар сильнейшему.
– Точно ведь! – встрепенулась девушка и подскочила. – Я могу идти?
– Пожалуйста, – мужчина улыбался, наблюдая за подобными метаморфозами. Как раскраснелись ее щечки от волнения, и как засуетилось это нежное создание.
Она уже спешно сбежала вниз по лесенкам, но потом вернулась и, застыв в нерешительности, тихо произнесла:
– Спасибо вам… за ужин, платье и за… то, что остановились.
– Иди уже. Но за нарушение комендантского часа накажу. Всех. Завтра.
Подарив ему удивительную искреннюю улыбку, девушка развернулась на каблучках и убежала прочь.
– Дожил, Блэквел. Теперь тебя девушки благодарят за то, что ты их не трахнул, – обреченно протянул он, подливая себе вина. Но улыбка светлой и ее искрящиеся глаза отчего-то так и стояли перед ним. Чертовка. Он ее почти ненавидел.
Около пятого корпуса
– Да сдрейфит она и не придет! – заявил второкурсник, глядя, как пританцовывают от вечерней прохлады одетые только в тренировочные майки курсанты с первого курса.
– Если не придет – ей же хуже будет. Научим, как у нас в академии дела делаются. За слова надо отвечать, – выкрикнул другой.
– Парни. Нас много, а она одна. Как делить-то будем? – Терцис как всегда проявлял инициативу, желая наказать светлую.
– Предлагаю послушать, что скажет. Если не понравится – навалимся все сразу. Глядишь, всем понемногу дара перепадет!
Толпа зашлась дружным хохотом. Девушка застыла в нерешительности за деревьями, наблюдая разброд и волнение в рядах предполагаемых противников, но от последних фраз у нее холодок по спине пробежал. Их было человек двадцать пять, не меньше. Финли и Редингтон, к ее удивлению и правоте Фаруха, тоже ошивались среди пришедших. Но вели себя тихо. Ничему жизнь не научила парней.
– Ты где была так долго?
– Ты меня напугал, – вздрогнула Леа. Фарух склонил голову на бок и ободряюще улыбнулся. – Не передумала?
– Нет. Все в силе? Твои ребята помогут?
– Да. Иди смелей, а мы тебя подстрахуем!
Он решительно подтолкнул светлую вперед, наблюдая разительные метаморфозы. Шаг, другой и вот, выпрямив плечики и гордо вскинув голову, она уверенно шла к поляне, обернувшись лишь на миг.
Впрочем, уверенность была лишь внешней. Когда девушка показалась из-за кустов сирени, присутствующие притихли. Она внимательно на них посмотрела, стараясь ничем не выдать бескрайнее волнение. Давая себе время успокоиться. Ее лихорадило, словно при простуде, но показывать слабость – признать поражение. Среди присутствующих много первокурсников, несколько второкурсников и один с четвертого курса. Других старших не было, они слишком хорошо знали, что бывает, если нарушаешь приказы Блэквела и что такое – настоящее наказание. Самым страшным они считали черную метку. Ты заканчиваешь академию, но, в надежде попасть на полевую работу, идешь за стол, где и проводишь остаток жизни. Неуправляемых агентов, от которых руководство не знает, чего ожидать, либо садят за стол аналитиками, когда те представляют важность, либо стирают и выкидывают. Такой участи ради дара светлой не хотел ни один старшекурсник. Они слишком много прошли, чтобы проколоться на откровенной провокации.
– Итак, – больше для себя обозначила Леа. – Я собрала вас здесь, чтобы отдать свой дар. Рано или поздно кто-нибудь из вас все равно застигнет меня врасплох, потому я не хочу ждать. Это случится сегодня. Здесь.
