Текст книги "Светлая в академии Растона: любовь или долг (СИ)"
Автор книги: Екатерина Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
– Что, парни наши лютуют?
– Не то слово, – едва слышно протянула она, осознав, что сжалась в комочек, словно на нее несется бешеная собака. Впрочем, необходимость добиться расположения господина Блэквела и есть та самая бешеная собака. Она обязательно покусает ее. Дай бог, если оставит в живых. – А куда делся мой матрас?
– А, это, – проследив за разочарованным взглядом Леа, соседка по комнате объяснила. – Шпионам ортопедический не положен. Самый обычный. Не переживай, горячую воду не отключат. Но лучше бы тебе экономить. Девчонки зверствовали, когда ты весь кипяток истратила.
– Прости, не знала. Просто я… не была в душе почти шесть лет.
– Ого, – сочувственно протянула Бри и опустила ноги на пол.
Леа, все так же замерев возле двери, заметила и еще одну новинку в комнате. Огромную плоскую коробку на ее кровати, перевязанную белой лентой. Если это шуточки парней, она не выдержит и вышвырнет подарочек прямо из окна четвертого этажа. И плевать, если за это накажут. Ее нервы уже на пределе.
– Хочешь чаю?
– Нет, спасибо, – Леа села возле коробки и с опаской на нее поглядела. Безопасно ли открывать? Проведя всего лишь сутки в академии, она четко поняла – расслабляться нельзя. Ни на секунду. Даже в собственной комнате. А еще, как сказал Калеб, не верить никому. Даже Бри.
– Не переживай, там ничего убийственного. Открой, тебе понравится! Это задание для вашего завтрашнего собрания.
– Задание? Разве собрание не предполагает, что преподаватели говорят, а курсанты слушают?
– Леа, ты меня поражаешь, – рассмеялась девушка. – Даже у нас, переводчиц, все сикось-накось. А у вас, шпионов, вообще рехнуться можно. Переводись к нам?
– Нет, спасибо.
Леа не могла пережить необходимости переспать с мужчиной один раз. А о том, чтобы делать это постоянно, пусть даже и извлекая выгоду для своей страны, она и думать не хотела. Никогда. Дернув за ленточку, девушка тяжело вздохнула, готовая ко всему, потянула крышку на себя. К такому она точно не была готова.
Закрыв глаза и открыв заново, убедилась, что ей не показалось. Под тонкой рисовой бумагой лежало нечто прекрасное: тончайшие слои белоснежной ткани, расшитой черным, словно тьма бисером и пайетками. Замерев от удивления и восхищения – такой красоты Леа в жизни не видела – девушка даже не дышала.
– Примерь, – изменившимся голосом попросила Бри.
– Да что ты, – спохватилась светлая. – Это, наверняка, по ошибке принесли. А, если нет, то ядом каким намазано или усыпляющим веществом. Я эти шутки хорошо усвоила.
– Записку прочти.
– А что в ней? – настороженно спросила Леа, прекрасно понимая, что Бри уже ознакомилась с содержимым такого необыкновенного подарка.
– Ну, там явно не про способы модернизации ударно-спускового механизма пистолета Глок 17 под вампиробойный патрон, – улыбнулась она. – Зачаровано письмо. Значит, только ты можешь прочитать. Но так скажу – это наряд для завтрашнего собрания.
Леа впервые за долгое время от души рассмеялась, подумав, что ее соседка по комнате шутит. Но, обратив внимание на серьезное и даже слегка напряженное лицо Бри, смеяться перестала.
– Ты не шутишь? – девушка помотала головой. – Но как такое возможно? Кто же ходит на собрания в платьях, достойных королевского дворца?
Она хотела ощутить мягкость ткани, провести пальчиком по шершавым бисеринкам и пайеткам, но не решалась даже думать о таком. Не то, чтобы надеть. На улице считалось за счастье найти хорошую обувь или куртку. А настоящая эйфория – купить на рынке подержанную одежду на вырученные от воровства деньги. Как правило, прибыль была небольшая, едва хватало на еду и предметы первой необходимости, но Леа никогда не жаловалась. Она тогда не знала иной жизни. Та, что была в далеком детстве – уже давно не принадлежала миру, в котором светлая находилась.
– Леа, – тон Бри серьезный и поучительный. – В академии Растона не будет ничего, к чему ты привыкла. Ничему не удивляйся. Завтрашнее собрание – очередное испытание. Я не могу рассказать тебе большего, нам всем запрещено. Просто прочти записку, возможно, в ней будут пояснения.
Обреченно вздохнув, Леа взяла из коробки записку, забралась на постель с ногами и, заправив за уши выбившуюся прядь, принялась читать. В письме действительно содержались объяснения. Оказывается, все духи – так называли курсантов первого курса – получают псевдонимы. Поскольку Леа Суарес – не настоящее имя девушки, ей позволено продолжить им пользоваться. Вот только откуда в академии об этом знают? Завтрашнее собрание состоится в банкетном зале академии Растона и будет заключаться в прохождении практикума, задачами которого является проверка: памяти, навыков импровизации, обольщения, вербовки, воровства, знания этикета, умения пить и других. От результатов зависит, кто из духов продолжит обучение, а кто навсегда покинет стены академии. Для продолжения учебы требуется раздобыть устав академии, индивидуальные учебные планы и личный код доступа в ряд лабораторий и помещений академии. Для Леа эта и некоторая особая информация, с грифом «для служебного использования» находится у аранского посла Делимха аль Файеда, в его номере. Сама же девушка на время собрания становится Эфитой – фрейлиной Эфы – лидера светлых и должна вести себя соответственно. Также прилагалось несколько листов с легендой ее жизни, фактами, датами, именами, описаниями некоторых воспоминаний. Помимо основного задания – добыть информацию, задавалось дополнительное – установить как можно больше духов. То есть потенциальных однокурсников.
Закончив чтение, девушка от усталости потерла виски. Как она поняла, завтра предстоит играть. По легенде она знатная леди, которой поручено выкрасть некие документы у посла. Теоретически вполне возможная ситуация. Вот только обычно подобные задания выполняют специально обученные шпионы. Они знают, как выйти на контакт с объектом, как узнать нужную информацию, как ее извлечь и, самое важное, о чем часто забывают новички, как прикрыть тылы при отходе. Леа же, как и другие курсанты, шпионом еще не была и совершенно ничего не смыслила в воровстве секретов у представителей иностранной разведки. Разве что у светлой было небольшое преимущество – раньше она уже воровала и вытащить пропуск из кармана посла для нее труда не составит. А вот узнать, в какой комнате мужского общежития он живет – уже сложнее.
– Бри, а оказать посильную помощь вам не запрещается? – скромно поинтересовалась Леа, не зная, с какой стороны лучше зайти.
– Смотря какого рода, спрашивай, а там посмотрим, – она отложила учебник и повернулась к соседке.
– Я… у меня… – светлая зашлась краской. Разговаривать о мужчинах она не умела. А, вспомнив ужасный опыт разговора с Блэквелом и вовсе дар речи потеряла.
– Понятно. Девственнице приглянулся парень, – расплылась в довольной улыбке Бри. Леа утвердительно кивнула, порадовавшись, что ничего объяснять не требуется. – Смотри. В твоем случае лучше всего, если он сам подойдет. Не проявляй инициативы, но будь на глазах. Пусть видит тебя и первым выйдет на контакт. У нас все парни уверенные в себе, потому без зазрения совести флиртуй с другими перед ним. Это включит у него инстинкт собственника. Поверь мне, в этом платье тебя любой из присутствующих захочет. Окрутишь своего парнишку как нечего делать. Кто он хоть?
– Калеб, со второго курса.
– Неплохой вариант. В постели, говорят, скучноват, но для первого раза тебе другого и не нужно. С третьекурсниками и старше лучше пока не связывайся, у них вкусы довольно… специфичные. Если не хочешь, чтоб тебя пороли, привязывали, играли… с попкой…
– Достаточно, – спешно оборвала Леа, итак услышав больше, чем ей хотелось бы. Она и представить себе не могла, что нормальная девушка в здравом уме позволит кому-то себя бить во время акта любви. Как жестокость сообразуется с ней? Но, помимо страшных гадостей, Бри поведала и важные секреты, которые светлая тут же намотала на ус. Она была юна и неопытна, но быстро училась и намеревалась завтра же отработать на Блэквеле полученные знания. Не потому, что хотела, а потому, что выхода не было. Чем быстрее она с этим покончит, тем быстрее освободится из западни. Она уже всерьез начинала подумывать, а не лучше ли будет пожизненное заключение… Вот только в случае отказа ей вряд ли дадут тихо и мирно жить в тюрьме.
Поблагодарив соседку, девушка погрузилась в чтение своей легенды, и сама не заметила, как задремала. Бри не стала ее беспокоить, понимая, как нелегко приходится светлой в академии Растона. Она сама недавно была нейтральной и, будь такая возможность, тьму бы не выбрала. Но ее, также как и Леа, лишили возможности выбора. Важной, ценной и значимой возможности в наши дни.
Девушка проснулась около полуночи от душераздирающего детского плача. Она вскочила с кровати и выбежала в коридор в поисках его источника. Откуда в академии младенцы? Но звук не становился ни ближе, ни дальше. Он, словно следовал за ней, звенел лишь в ее голове. Высокий, надрывный, душераздирающий и мерзко громкий. Она разрывалась между противоположными чувствами – немедленно помочь ребенку и заткнуть уши, чтобы прекратить пытку. Но затыкать бесполезно. Звук находился прямо внутри нее и мелкой вибрацией растекался по венам, разливая в голове тугую боль.
– Леа, ложись в постель, – на пороге комнаты, в ночнушке, застыла Бри. – Не знаю, что ты там слышишь, но этого нет на самом деле. Вас, шпионов, так обучают.
– Обучают? – жмурясь от невыносимого звона в голове, не поняла она.
Соседка лишь пожала плечами и вернулась под одеяло. Леа не знала, что существует огромное количество пыток, при помощи которых можно получить необходимую информацию. Шпион должен быть устойчив и готов ко всему. Пытки лишением сна и детским плачем, наравне со звуком монотонно капающей воды, чередованием яркого света и полной тьмы, визжащей сирены – одни из коварнейших. Через несколько часов такого воздействия нетренированный боец может сойти с ума и выложить все, абсолютно все. Даже продать собственную мать, лишь бы прекратить ужасающие терзания, от которых может наступить сумасшествие. Мир светлой был лишен подобных знаний. Мир академии Растона – дышал ими. Каждую ночь шпионов тренировали, чтобы во время настоящей операции они не раскололись.
Пошатываясь от головокружения и головной боли, Леа добрела до кровати, убрала коробку с платьем на тумбочку и, забравшись под одеяло, попробовала уснуть. Сон не шел. Тело ломило от физической и эмоциональной усталости, а вместо отдыха – громкий непрекращающийся детский плач, срывающийся на визг и истерику. Через час сознание покинуло светлую, отключившись от перегрузки. За ночь еще дважды она просыпалась. Сначала от звука капающих капель воды, затем от звука скребущих по стеклу ногтей. Каждый раз примерно через час сознание не выдерживало нагрузки.
Наутро соседка едва растолкала Леа. Через два часа начиналось собрание, а она к нему совершенно не готова. Бри даже было жаль светлую, но лезть с расспросами она не стала. Молча приготовила кофе на электрической плитке в углу комнаты, пока Леа мылась в душе и встретила ее с горячим пряным напитком. Перед девушкой встал сложный выбор: отказаться и мучиться от невыносимого желания спать или принять напиток, рискуя вновь быть опоенной.
– Бри, не сочти за наглость или грубость… мы можем поменяться кружками?
Присев за небольшой кухонный столик, блондинка поменяла кружки и внимательно посмотрела на Леа:
– Понимаю, для тебя все это… чересчур. Но ты сама выбрала путь, по которому идешь. Не позволяй этим шпионским штучкам сделать из тебя параноика.
– Поверь, я этот путь не выбирала. Мне выбора не оставили, – ощутив, как внутри растекается тепло пряного напитка, Леа даже улыбнулась. – Спасибо. Ты очень добра.
– Спасибо скажешь, когда помогу тебе подготовиться к выходу в свет. Уверена, прежде ты таких вещей не носила!
В этом блондинка была права. Леа не то, что не носила, она даже не касалась подобных вещей, любуясь ими из-за стеклянных витрин магазина. Сейчас же, надевая мягкое, как лебединые перья, платье, почувствовала себя золушкой. Бри тщательно затягивала шнуровку на спине с открытым вырезом до самой поясницы. Светлой подобный крой пришелся не по душе: слишком все обтягивает, чересчур открыто, но выхода у нее не было. Спереди – две тонких бретельки, вырез на груди полумесяцем, весь усыпан угольно-черным бисером с перемежением пайеток, талия тщательно стянута шнуровкой, а от бедер к полу спадает множество слоев тончайшего белоснежного шифона без украшений. Тьма, окутывающая лиф наряда медленно уменьшается, а в районе колен сменяется чистейшим светом.
Девушка крутилась перед зеркалом, не в силах поверить, что эта стройная симпатичная девушка в безумно дорогом и крайне сексуальном наряде – она. Из зеркала на нее таинственно глядела Бри.
– Ты в коробке особо не рылась, да?
– Не решилась, – созналась она. – А что?
– А то! – соседка преподнесла ей бархатную коробочку в открытом виде. На красной подушечке лежали серьги и браслет, усыпанные мельчайшими пылинками переливающихся белоснежно-черных камушков.
– Нет, – светлая даже на шаг назад отступила. – Платье-то чересчур дорогое, а украшения… это перебор Бри.
– Академия не предлагает, а дает. Ты – выполняешь. В конце концов, должно же быть что-то хорошее, не находишь? За все ужасы, что вам приходится сносить.
Леа не стала говорить, что бриллиантовым серьгам с удовольствием бы предпочла ортопедический матрас и возможность спать без ужасных звуков в голове. Бри вряд ли поняла бы ее.
Нехотя позволив надеть на себя дорогие украшения, девушка уже с опаской глядела на коробку. Там было что-то еще. Если сумочка, расшитая бисером в тон платья еще пригодилась, то босоножки на безумно высоком каблуке вызвали откровенный ужас.
– Я же себе шею сломаю!
– Леа, только не говори, что никогда таких не носила.
– Где бы я смогла? По помойкам и чужим квартирам в таких не ходят.
– Ох. Слишком мало времени и слишком много сложностей. Значит так. Одеваешь и, пока я тебе прическу делаю, привыкаешь к ощущениям, а потом… – Бри окинула светлую хозяйским взглядом.
– В общем, держись поближе к стене, пока не пообвыкнешься и не дрожи, как декоративная собачка, как ее там. На лапках таких тоненьких. Будь уверенней. Ты же светлая. Покажи им всем.
– Бри, а почему ты мне помогаешь? – напрямую спросила Леа, вглядываясь в соседку по комнате через зеркало.
– Честно? Хоть мне и пришлось тьму принять, в душе я светлая. Не мое это все. Но выбора нет. Не знаю, что за история у тебя, но у меня – без вариантов. Возможно, как-нибудь расскажу. А пока будем считать, что я твоя фея крестная.
Новоиспеченная фея-крестная Леа ловко орудовала с шелковистыми прядками девушки, зачесывая их наверх в декоративный пучок и закалывая невидимками и шпильками. На прическу и макияж ушло около часа и пока светлая училась ходить на шпильках, стараясь не сломать лодыжку, Бри привела в порядок себя. К удивлению светлой, на собрании будут все. Вообще все, кто не на практике, задании, или еще где. Все, кто находятся в академии, приглашены на собрание духов. Что это за собрание такое?
Наконец, они смотрели друг на друга с восторгом, замершим на их лицах. Леа светилась изнутри, от ощущения необыкновенной сказки. Ведь она выглядела прекрасно, не хуже принцессы на ее свадебной церемонии. Хотя, где-то глубоко сидело ожидание если не беды, то очередной западни. Академия Растона никогда не дает чего-то просто так. У всего есть подводные камни. И дай Боги, если их всего несколько. Бри надела идеально красное обтягивающее платье в пол, без аксессуаров и дополнений, слегка подвела глаза, на губы наложила красную помаду.
– Готова? – пытаясь подбодрить Леа, улыбнулась девушка.
– Нет.
– Ничего, пока дойдем, будешь готова.
– Ты уверена, что на собрание так ходят? Мне все это кажется очень странным. Понимаю, что мы в академии Растона, но все же.
– Леа, будь добра, не беси меня, пожалуйста. Я понимаю, что ты, – девушка закатила глаза и сдержалась от яркого оценочного суждения, – совершенно светлая, но не глупая же. Придем пораньше, выпьешь, расслабишься, и все будет хорошо.
– Выпью? – пить Леа не умела. Однажды, на шестнадцатилетие Тора кто-то из их компании раздобыл несколько бутылок дешевого вина. Все, что помнила светлая, это сильнейшее головокружение и привкус дрожжей во рту. Пить подобную гадость она явно не намеревалась.
– Ты в курсе, что ты ходячее недоразумение? Пошли и… молча, хорошо? Вот и славно.
Потащив девушку за собой, Бри недовольно стукала каблучками по плитке коридора. Леа, старательно вышагивая и держа изо всех сил равновесие, следовала за ней, молясь, чтобы ее наряд не оказался чересчур вычурным, и она не стала очередной раз посмешищем, но на этот раз всей академии.
Куратор шпионского факультета и ректор обходили банкетный зал, проверяя, все ли готово к собранию духов. Собрание – показательное выступление новичков, которые должны проявить все свои врожденные и благоприобретенные навыки для достижения цели. Если они справятся с несложным заданием на первоначальном этапе, то материал работоспособный. Если завалят – Блэквел не считал возможным тратить на них свое время. Он выпускал лучших. Как правило, с курса в тридцать человек выпускалось лишь семь-восемь отличных хорошо тренированных шпиона, которые пополняли ряды разведки Растона. В неспокойные времена королевству требовались верные лазутчики. С севера постоянными войнами грозили вампиры, выискивающие любой мало-мальски достойный повод, чтобы пересечь границы королевства. С востока на золотые шахты облизывались некроманты и демоны. Остальные соседи не более дружелюбные, но, во всяком случае, держали нейтралитет. Задача выпускаемых тенью бойцов – не допустить войны.
Бытует ложное утверждение, что один в поле не воин. Это распространенное заблуждение. В свое время Тень не допустил кровопролитной войны с низшими расами, сумев путем диверсий, шантажа, манипулирования фактами и умения убеждать натравить их друг на друга и заставить навсегда забыть о Растоне. В этом и заключается основная работа выпускников шпионского факультета. На их плечах ответственность. От них будут зависеть судьбы королевств и империй, государственных чиновников и огромных состояний. И они не имеют права даже на одну ошибку.
Курсанты с факультета следователей настраивали музыкальные инструменты, пятикурсники в роли обслуживающего персонала натирали бокалы, разносили на фуршетные столы еду, расставляли цветы в вазах, девушки с факультета переводчиц последний раз проходили по танцевальной программе и повторяли свои вокальные номера.
Остановившись у барной стойки, ректор повернулся и напряженно посмотрел на темного мага.
– До меня дошли слухи, что ты желаешь учинить расправу над навями.
– Это не слухи, – улыбнулся он, заказав себе выпить. – Я отдал четкий приказ – не вмешиваться в квадрат восемь, там будут мои курсанты. Они не послушали. За это будут наказаны.
– Этан! Так нельзя! Найди ту навию, что нарушила уговор, накажи по всей строгости. Остальной клан здесь ни при чем.
– Хендерсон! – широко улыбнулся мужчина, сделав глоток янтарного напитка. – Ты отличный административный работник.
– Это сейчас такая тонкая ирония? – ректор, ростом серьезно уступающий Блэквелу, с опаской посмотрел снизу вверх.
– Я собираюсь не мстить, а устроить показательную порку. Если мы проявим слабость, завтра другие темные решат, что приказы можно не выполнять. Я истреблю весь клан. Завтра. Смирись с этим.
– А если бы на месте светлой оказался другой курсант?
– Какая разница? Дело вовсе не в Леа. Это политика, Никлаус, – мужчина крепко сжал плечо друга и встряхнул его. Слишком уж напряжен был ректор. Ему совершенно не нравилось, что Этан собирается истребить один из двух оставшихся в Растоне кланов навий. Разумом он понимал, что это необходимый поступок, но такой решимости у Хендерсона никогда не было. Зато предосторожности – целый вагон.
– Не слишком ли ты строг со светлой? Она еще совсем девчонка. Будь с ней помягче.
– Ник. Она поступила в академию Растона, а не в кружок любителей танцев. Я был мягок с Совой. Некроманты раскрыли ее через неделю. Мне пришлось лично закапывать ее воскрешенный труп. Тоске я делал поблажки. Два месяца блестящей работы, после чего расслабилась и прокололась на простом задании – наблюдении, Никлаус! Темный бы ее побрал. Умирала долго и мучительно. Кристину я воспитывал наравне с остальными. Как парня. И вот уже на протяжении двух лет она…
– Работает на вражескую разведку.
Темный маг хмыкнул, делая глоток.
– Слишком хорошо я ее обучил, забыв привить моральные установки. Она даст фору любым действующим шпионам. Жестокая, беспринципная, пойдет на все, ради достижения цели, знает, чего хочет…
– Все еще любишь ее? – ректор посмотрел на друга.
– Думаю, что светлая имеет огромный потенциал. С моральными установками перебор, но в процессе работы отшлифуется. Сегодня все станет окончательно ясно, – он проигнорировал неудобный вопрос, поскольку не мог на него ответить даже себе. Кроме того, в свою личную жизнь Этан никого не посвящал. А наблюдать и делать выводы другим не запретишь.
– Смотри, Блэквел. Мне проблемы с Эфой не нужны, – поняв, что темный не расположен к беседе, ректор перевел разговор. – Эфита уже итак закидала меня письмами. На следующей неделе я обеспечу ей встречу со светлой. Если понадобится – спи возле ее постели, но не допусти, чтоб с головы Леа хоть волос упал. И тем более, упаси темный, чтоб курсанты ее не обесчестили.
– Об этом я уже позаботился.
– Ты что ее… – ректор, прекрасно зная друга, уже заподозрил неладное.
– Темный с тобой Никлаус. Я печать на ней поставил. Договор нейтралитета никоим образом не нарушен. Добровольно девчонка мне не отдастся, а для плотских утех у меня имеются более подходящие кандидатуры.
В этом Блэквел кривил душой. Он не хотел себе признаваться, но ждал, когда в зал войдет светлая. Ему не терпелось увидеть ее в платье, которое он лично выбрал для курсанта Суарес. Свет и тьма. Две противоположности в одном наряде. Сегодня они обсудят условия неосмотрительно заключенного светлой пари, а через месяц он получит, что хотел и сможет, наконец, выкинуть девчонку из головы.
– Кстати. На счет более подходящей кандидатуры.
Мужчины проследили взглядом, как по банкетному залу, усиленно игнорируя темного мага, плывет Виктория Холли. Для собрания девушка принарядилась, затянув свои выпуклости в обтягивающее черное платье в пол и оставив волосы распущенными. Так, как любит Блэквел. И если прежде она бы добилась своего, то сейчас жест остался проигнорированным.
Зал постепенно наполнялся курсантами и духами. Темный маг знал и помнил всех, как помнил, какое у каждого задание. Он приготовился внимательно наблюдать, как духи подойдут к выполнению возложенной на каждого миссии, ведь от методов и выбранной по интуиции тактики зависит их будущее на попроще шпионажа. Уже сегодня вечером он сможет сделать вывод по каждому кандидату.
Наконец, ровно в двенадцать, в зал, уже переполненный учащимися, вошла Леа. Девушка замерла на проходе, не в силах сделать еще хотя бы шаг. Бри моментально увлекли за собой подруги. Утратив интерес к порядком надоевшей светлой, она с удовольствием присоединилась к их компании, бросив Леа в одиночестве.
Страха перед толпой светлая никогда не испытывала. Но вот находиться в центре внимания – не привыкла. Все взгляды были устремлены на нее. В ярком свете огней ее платье сияло, а она сама напоминала спустившегося с небес ангела. Ангела, чьи изящные очертания тела: острые белоснежные плечики, длинная шея, мягкие округлости грудок, осиная талия и стройные ноги сразили сердца многих присутствующих. Если не сразили сердца, то, во всяком роде, подняли… градус напряжения. После минуты шока, толпа загудела с новой силой и по новой причине. Леа едва не бросилась бежать со всех ног обратно в комнату, но понимала, чем чреват подобный поступок. К тому же, ее ладошка уже была сжата чьей-то теплой сильной рукой.
– Уже можно выдохнуть и улыбнуться, – скомандовал голос, вовлекая ее на центр танцевальной площадки, по которой уже кружили пары. Кажется, ее сознание попросту выключилось, и несколько минут проплыли мимо нее.
Кожу спины обожгло прикосновение ладони. Она испуганно подняла глаза. Перед ней – персональный мучитель. Темный маг и по совместительству куратор шпионского факультета. Серьезный и собранный. Смокинг с бабочкой смотрелся на нем необычно, но удивительно шел, придавая зловещему образу некоторую мягкость. Нерешительно вложив ладошку в протянутую руку мага, Леа вздохнула и тут же была притянута ближе. Так, что губами едва не касалась шеи господина Блэквела.
Она должна была срочно взять себя в руки и вспомнить, для чего здесь и что говорила по поводу соблазнения Бри. Мужчина должен подойти первым. Отлично. Это ей удалось. Вот он подошел. Обратил на нее внимание. Но что делать с объектом, чьего внимания добиться удалось, Леа не представляла, а Бри об этом не упоминала. Опытный агент знает: установление контакта – это лишь первая стадия. На второй следует удержание внимания. Благо, делать светлой ничего не пришлось. Инициативу в беседе держал темный маг.
– Больше не хочешь меня? – усмехнулся мужчина, припомнив курсантке вчерашний позор. От него пахло сосновой смолой и сладкой ватой. Светлая даже принюхалась, касаясь носом груди Этана. Мужчина мгновенно напрягся.
Эти запахи были отлично знакомы девушке, ведь ее каморка как раз располагалась возле парка аттракционов, окруженного соснами. В парке полно лотков со сладкой ватой, чей приторный аромат разлетается на мили вокруг. Она слишком хорошо усвоила, что совпадений в академии Растона не бывает.
– Вы что, были у меня дома? – возмутилась она, подняв на него глаза раненого олененка.
– А ты наблюдательна, светлая. То, что ты называешь домом, сегодня снесли.
– Что? – она даже остановилась. Леа была готова ко всему. Что в академии лжецы, предатели, убийцы, и просто мерзкие типы. Но зачем было разрушать ее дом?
– На том месте будет построен торговый центр. Но ты не ответила на вопрос, – привлекая девушку обратно к себе, проговорил Блэквел деловым тоном.
– Нет. Больше не хочу, – отрезала она, не веря, что коморки, в которой она провела без малого шесть лет, обустроила, как могла, больше нет. Она не одобряла торговые центры. Их итак слишком много.
По сути, теперь Леа и вернуться некуда. Друзья-бродяги, которые жили в такой же бетонной трубе неподалеку, наверняка разбрелись, Тор за решеткой, а она… она здесь. И ни одна живая душа не придет, чтобы заступиться. Захотелось плакать. Но стать сильной захотелось больше. Сильной, как героиня из ее любимой книжки – Приключения маленькой Лиззи. Она как раз в очередной раз перечитывала ее и оставила на матрасах, где спит. Прежде, чем навсегда покинуть место, называемое домом. Чтение – являлось отдушиной Леа. Удивительно, как много люди выкидывают книг. Не менее удивительно, как много из них хороших, добрых и мудрых. Она собрала целую библиотеку. Которой теперь не существует.
– Плохо. Для тебя. Ведь я определился со своими желаниями.
– И чего вы хотите, господин Блэквел? – с замиранием сердца спросила Леа, прекрасно зная, какой ответ услышит.
– Твой дар. Отданный добровольно.
– Добровольно? Я понимала, о чем вы попросите. Но добровольно? Вы в своем уме? Я никогда не лягу под вас по собственному желанию! Никогда!
– Хочешь поспорить? – лукаво предложил он, ухмыляясь. – Очередное пари от самоуверенной и наглой Леа Суарес, которое она проиграет.
– Нет, господин. Я учусь на собственных ошибках. И мне жаль вас разочаровывать, но ждать вам придется… – она картинно задумалась и затем добавила, – вечность!
– Месяц, – поправил он, слегка наклоняя девушку в танце.
– Не слишком ли самонадеянно, господин куратор? – в полной тишине слова прозвучали излишне громко и привлекли к себе внимание. Но вновь зазвучавшая музыка быстро стерла о них напоминание.
Когда дело касалось чести, скромность Леа отступала на задний план. Обижать ее никому не позволялось.
Она понимала две вещи: как только темный маг получит от нее дар – утратит интерес. Это приведет к провалу миссии. Записную книжку ей будет не найти. Второе – она никогда не позволит ему прикоснуться к себе. Слишком ярко вспыхивают в ее голове картинки, как сокращаются мышцы его ягодиц, как стонет, закинув голову назад, Виктория. Щеки девушки заалели.
– Я уверен в своих силах. Тебе даже понравится.
– Если я вас ударю, меня отчислят?
Не ожидая подобной реакции, Этан рассмеялся, чем немало удивил саму Леа. Он вызывал у светлой противоречивые чувства.
– Твои удары только возбудят меня, Леа. К тому же, в этом платье ты выглядишь крайне притягательно. Настолько, что сложно устоять, – он наклонился к ее шейке и, к ужасу девушки, легко коснулся губами. – Не жалею, что заказал его.
– Мне вдруг захотелось его снять!
– Я знал, что хорош, но чтобы настолько?
От подобного грубого манипулирования смыслом произнесенных слов, Леа пришла в полное негодование и все же отважилась отвесить куратору оплеуху. Точнее, она попробовала это сделать, но тоненькая ладошка девушки была перехвачена, быстро поцелована и использована для того, чтобы покружить Леа.
– На нас все смотрят, ведите себя прилично.
Вы, все же, мой куратор! – она нервничала и чувствовала себя неуютно. Маленьким цветочком в сильных мужских руках, которым ничего не стоит сжать посильнее и брызнет терпкий сок. Но следовало отдать должное – танцует он превосходно. На этом список его достоинств, по мнению Леа, начинался и заканчивался.
– Знаешь, почему меня называют Тенью?
– И почему?
– Могу становиться невидимым. И делать невидимыми других. Сейчас мы вдвоем, Леа. Никто в зале не видит и не слышит нас.
– Ненавижу вас!
– Очень хорошо. Ненависть – первый шаг к любви, – Блэквелу доставляло какое-то странное удовольствие подшучивать над ней. То, как она щурит от гнева носик, как сверкает глазками, краснеет и пытается испепелить его взглядом, вызывало необычное умиление. Он слышал о необъяснимой тяге темных к светлым, но никогда не подозревал, что нечто подобное может случиться с ним. Будь они вдвоем – закинул бы ее на плечо, перенес в свою спальню и не отпускал бы оттуда неделю.
– Вам не нужна моя любовь. Лишь мой дар, – поправила она. – Договорились. Так тому и быть. Вы его получите. А теперь, вы скверный танцор, господин Блэквел, – соврала Леа, неохотно признаваясь себе, что движется он великолепно и танцевальные движения, выученные ею долгие одиннадцать лет назад, сами собой всплывают в памяти. – К тому же, меня уже ждет мой парень. Поэтому, отпустите, пожалуйста. И верните видимость!
