Текст книги "Светлая в академии Растона: любовь или долг (СИ)"

Автор книги: Екатерина Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Все просто. Терцис хотел ударить светлую. Я заступился. Мы пошли два на два. Агрис против меня, Терцис против Суарес. Они проиграли, – хмыкнул Уэстон.

– Коротко и ясно, – одобрила женщина, смерив Лэнса более дружелюбным взглядом, чем Мика.

Высокий, стройный, шатен с карими глазами и правильными чертами лица. Ему бы в модели пойти, а не по стопам отца – производителя оружия и военного шпиона. Наверняка, сын догадывается о настоящей работе своего родителя. Истина решила, что из него выйдет неплохой разведчик, судя по информации, которую она собрала.

– Итак. Мой вердикт. Когда Агрис вернется из лазарета, вы при мне устроите поединок. Кто победит – свободен, кто проиграет – будет отбывать двойное наказание. И за победителя тоже.

– В чем заключается победа? – просипел Мик, поднимаясь.

– Биться будете до потери сознания.

– Это же несправедливо! – воскликнула Леа.

– Что конкретно? – сощурилась хищница.

– Наказание несоизмеримо поступку! И несправедливо, что один будет отвечать за двоих!

– Желаешь разделить с ним наказание?

– Нет, конечно. Он должен сам его понести, иначе не сделает вывода. Но оно чересчур жестокое, – девушка искренне считала, что темная, кем бы она ни являлась, просто зверствует.

– Одно слово, что светлая, – выплюнул Мик. – На деле – тьма-тьмой.

– Я светлая, а не святая. Ты достаточно взрослый, чтобы самостоятельно отвечать за свои ошибки.

– Какие ошибки, шваль! – парень плюнул в девушку и скривился, как от куска лимона.

– Все это очень интересно, но мне порядком поднадоело. Слушаем и внимаем. Первое. Ваша милость, – ехидно пропела женщина. – В академии Растона всем, откровенно говоря, насрать на ваши титулы. Второе. Благородство, Суарес, равно как вспыльчивость, импульсивность, недальновидность, неумение держать свои амбиции при себе и наступить на горло собственной гордости – те качества, от которых вам следует избавиться. В противном случае, вы не пройдете отбора, и я с превеликим удовольствием сотру вашу память. Третье. Мои решения – обсуждению не подлежат. Если курсант Суарес не хочет разделить наказание Терциса, не хочет?

– Не хочет, – подтвердила девушка.

– Тогда молча смиряется. Наказание никогда не будет равноценно содеянному. Вы должны четко усвоить. Академия выпускает лучших из лучших. Дурь из вашей башки будет выбиваться кулаками, пытками, изоляцией, лишением сна и голодом. Поверьте, есть много способов добиться от вас понимания. Но вы существенно упростите себе жизнь, если больше не появитесь на пороге этого кабинета. Усекли?

Курсанты молча кивнули. У Леа от страха даже коленки подрагивали. Она боялась Рейну до ужаса. Она никогда прежде не предполагала, что настолько красивая, попросту шикарная женщина, в дорогой одежде, вкусно пахнущая ночной фиалкой, может наводить леденящий душу ужас одной лишь улыбкой.

– Тогда брысь все, кроме светлой.

Девушка вздрогнула, услышав обращение к ней.

– Терцис – к лекарю. После придете вместе с Агрисом, посмотрю на ваше умение работать кулаками. С языками сразу видно – проблемы. С мозгами – и того хуже. Надеюсь, хоть на что-то вы горазды. Ну, чего застыли?

Парней как ветром сдуло. Леа уже хотела было под шумок тоже выскользнуть из кабинета, и даже сделала пару робких шагов, но Рейна плотоядно улыбнулась и предостерегающе погрозила пальчиком.

– Я в чем-то провинилась? – сглотнув, уточнила девушка и втянула голову в плечи. Как замерзший воробушек. Словно так не страшно перед глазами хищника, вот-вот готового ее схватить и съесть.

– Это ты мне скажи, – она скрестила руки на груди и навалилась на стол. – Твои отношения с Ноланом меня сейчас не интересуют.

Светлая замерла от ужаса. Неужели этой страшной женщине известна ее тайна?

– Ну, так не интересно! – женщина картинно взмахнула руками. – У тебя же все на лице написано. Светлая, Этан сказал, что ты – паталогический лжец. Где твои навыки, когда они так нужны?

– Вы меня пугаете, – откровенно созналась она.

– Так и должно быть, – впервые Рейна говорила серьезно. – Ты и должна меня бояться. Я могу стать твоим самым лучшим другом, таким, о котором только мечтать можно. А могу превратиться в самый ужасный кошмар. Такой, от которого просыпаются глубокой ночью в холодном поту и боятся спать с выключенным светом. Какой вариант тебя устраивает?

– П-первый.

– Хорошая девочка. Запомни, я не Блэквел и трахнуть тебя не хочу. Мне наплевать на твои чувства, моральные принципы и что там у тебя еще есть. Я спрашиваю – ты отвечаешь. Да?

– Да, – понятливо кивнула Леа. Господин Блэквел после общения с этим ходячим ужасом казался ей ангелом воплоти.

– Кем твои родители работали?

– Какое отношение они имеют к моей учебе в академии?

– С-суа-арес-с! – недовольно пропела женщина. – У меня там, в подвале, ждет не дождется допрашиваемый. Тот самый, что твоих родителей на машине… того самого. В лепешку превратил.

– Что? – внутри девушки все опустилось, к глазам подкатили слезы, а к горлу ком.

– Ой, вот только не надо драм! Отвечай по существу и быстро.

Но Леа не могла говорить. Зная, что где-то неподалеку находится человек, лишивший ее детства, она даже дышать не могла. Этот кто-то, напившись вдрызг, посчитал, что справится с управлением. И в один момент ее мамы и папы не стало. А вместе с ними не стало целого мира. Говорят, дети не способны помнить детства. Она помнит практически все. Лицо улыбающейся матери, склонившейся над детской кроваткой и мурлыкающей колыбельную. Теплые и мягкие руки отца, на которых так уютно устроиться, чтобы слушать сильное биение сердца. Всего этого не стало из-за чьего-то неумения пить и раздутого самомнения. Она уже даже не жалела Терциса, понимая, к каким последствиям может привести элементарное самолюбие. Оно может стать причиной смерти других людей.

– Я хочу видеть его, – сквозь зубы процедила светлая.

– Ну, милая, к таким вещам ты еще не готова.

– Я. Хочу. Его. Видеть! – крикнула она, а с ресниц все же сорвались слезы.

– Воу! – Рейна рассмеялась, совершенно не ожидая подобной реакции. Внутри светлой бушевал настоящий ураган. Издевательства, зверства, несправедливость и ужасы, творившиеся в академии Растона вперемешку с новостью, ставшей последней каплей, вылились в ураган. Она не могла сдержать свои эмоции.

– Я должна его видеть! – сжав кулачки и ударив ими по воздуху, заявила девушка.

– Но этому не бывать. Если хочешь узнать, почему он убил твоих родителей, то ответишь на мои вопросы. Кем они работали?

Стиснув от ненависти зубы и понимая, что может кричать до хрипоты, но своего не добьется, Леа процедила:

– Мама – банкиром. Папа – военным. Я их почти не знала…

– Много путешествовали?

– Не знаю, – соврала светлая, мгновенно схватившись за виски. Боль, словно сверло, прошлась от одного виска к другому. Истина закатила глаза. Понимая, что врать не получится, девушка ответила. – Да. Они часто ездили в командировки.

– Вот видишь. Все не так страшно. Свободна.

Повторять не пришлось. Утерев рукавом слезы, девушка вылетела из кабинета, ударившись в грудь Блэквела.

– Что случилось? – бесстрастно спросил он, взяв девушку за плечи и вглядываясь в лицо.

– Вы… у вас… – дрожащим голосом ответила Леа.

– Пустяки. Просто царапина.

– Девчонка имеет в виду, что у тебя на плече чьи-то кишки висят, – спокойно заметила Рейна.

Вырвавшись, Леа побежала, не разбирая дороги и закрыв рот ладонью, чтобы не разреветься в голос.

– Что здесь произошло? – окинув взглядом кабинет, Блэквел закрыл за собой дверь и прошел к столу.

– Твоих птенцов с первой же лекции отправили к куратору. Решили друг другу морду начистить.

– А светлая?

– С нее и начали. Да успокойся ты, она в команде победителей. Я тебе больше скажу, мои подозрения – подтвердились. Сейчас закончу допрос с водителем и вернусь с полным отчетом. Он тебе совершенно не понравится. Или напротив. Смотря, какие у тебя планы на девчонку.

– Хорошо. Действуй. Но на будущее. Светлую не трогай.

– Да я лишь немножко, чтобы репутацию не портить, – подмигнула Рейна и исчезла в облаке тьмы. Этан, забрав необходимые для лекции журналы, последовал ее примеру.

Лекционный зал второго курса

– Итак, девочки. Берем ручки, записываем. Тактика ведения объекта в городской местности, – выйдя из облака и не обращая внимания на присутствующих, обозначил Блэквел. Бросил журнал на стол, поднял взгляд. – Какие-то проблемы?

– У вас…

– На плече…

– А, Редингтон, умучай темный его душу, тоже решил посетить лекцию, – темный маг демонстративно снял со своего плеча кусок кровавой плоти и выкинул в образовавшийся в воздухе портал. – Еще вопросы?

Финли съежился под взглядом куратора. Остальные присутствующие сделались белее снега, вжавшись в стулья и втянув голову.

– Расслабьтесь, дамы. Я пошутил.

Финли позеленел от дурноты. После провалившейся попытки позабавиться со светлой, ему в наказание предстояло стать игрушкой племянников Сорена на несколько дней. На несколько очень длинных и тяжелых дней, ведь племянники Сорена – гетеры. Двуполые темные, которые питаются сексуальной энергией и всегда голодны. И не факт, что Финли познакомится с их женской половиной. Беспринципные, безжалостные, не знающие отказа. Точнее – не спрашивающие дозволения. Ему выпала честь прочувствовать то, что чувствовала светлая.

– Господин куратор, – совершенно не заботясь о своей репутации и о том, как это выглядит со стороны, жалобно протянул Финли. Он даже мог встать на колени, лишь бы избежать подобной участи. После встречи с гетерами, ни одна девушка к нему не подойдет, а вся академия запишет в отверженных. Фактически, он будет предан забвению и опущен на самое дно социальной лестницы. Понимая, что подобная шутка имела вполне конкретного адресата – его, Боб произнес: – Я усвоил урок. Что мне еще сделать?

– Приобрести вазелин, – радостно сообщил Блэквел. – Поговаривают, гетеры крайне изобретательны с новыми игрушками!

Вопреки ожиданиям Финли, в аудитории царила тишина. Никто не осмелился рассмеяться или хотя бы улыбнуться. Все прекрасно понимали, что они могут стать следующими и присоединиться к сокурснику, если нарушат дисциплину.

– Я ведь серьезно!

– И я – абсолютно серьезно. Ваш курс – моя личная головная боль и полное разочарование. Сначала половина из вас провалила задания на собрании духов, потом два полудурка решили, что печати на курсантах я ставлю ради забавы. Вашей. А теперь, полюбуйтесь. Будущий агент, карающий меч Растона, стратег, манипулятор и лжец прилюдно пытается меня разжалобить. Я перевожу всех присутствующих на испытательный срок. Вы думаете, что мы в бирюльки играем? На первом курсе в ваши пустые головы были вбиты прописные истины. Те, кто их не усвоил – через месяц навсегда покинут стены академии со стертой памятью. Финли, если ты не выкрутишься из ситуации и станешь жертвой гетер – в академию можешь не возвращаться.

– Но, как я…

– Мне плевать! – рыкнул темный маг и окинул присутствующих гневным взглядом.

Год от года в академию поступали все менее приспособленные и подготовленные экземпляры. Он отбирал лучших из того, что предлагалось. Но выбирать, по сути, стало не из чего, а Хендерсон настаивал на необходимости полной комплектации первого курса, иначе до пятого может никого не остаться. Современная молодежь сплошь инфантильна и безответственна. У них слишком раздутое самомнение и большое эго, основанное лишь на титуле или банковском счете родителей. В угоду ректору он пробовал смягчить стиль преподавания, разжевывать материал и нянчиться с курсантами, подготавливая их неокрепшую психику постепенно. Но сейчас, в этот самый момент, глядя на будущих тайных агентов, на чьи плечи ляжет спокойствие и мирное небо над Растоном, он осознал, что уступок больше не будет. Он не станет выкидывать их посреди озера, чтоб научились плавать. Он заставит их сесть в лодку, выплыть на середину озера, спрыгнуть, взорвать средство передвижения и лишь после того, как последний пепел скроется на самом дне, самостоятельно вытащить себя из воды, кишащей разными тварями. Не можешь – свободен. Только так.

– Я выкину всех. Абсолютно всех, кто не справится. Теперь. Гинсби – к доске. Тактика ведения объекта в условиях городской среды. Рассказывай.

Молча поднявшись, Калеб встал перед аудиторией и под внимательным, изучающим взглядом куратора, начал рассказывать.

Коридор академии Растона

Леа смогла успокоиться далеко не сразу. Прислонившись спиной к стене, она стирала слезы обиды, орошающие щеки. Человек, убивший ее родителей здесь, в академии. А она не может посмотреть ему в глаза. Не может высказать все, что думает о нем. Не может дать ему и половину той боли, что до сих пор испытывает сама. А ей бы очень этого хотелось. Справедливость – это слово с самого детства билось в ее голове раненой птицей. Справедливость.

В жизни Леа ее практически не было. Только, когда ей довелось встретить Тора, она смогла вздохнуть спокойно. Парень научил ее всему. Как жить на улице, как добывать себе еду, а затем – как зарабатывать в условиях, когда никто не даст тебе работу и при этом не просить милостыню.

Они выполняли самые разные интересные задания, которые давал единственный человек, согласившийся с ними работать. Иногда приходилось что-то красть, иногда – работать с чужими компьютерами, иногда – менять какие-то документы. Неизменным оставалось одно – за это платили, и они с Тором мало в чем нуждались. У них была хоть и старая, но справная одежда, каждый день – горячая еда, приготовленная на костре. Иногда Леа могла купить себе книги. И большего никогда не требовалось. А сейчас Тор – все хорошее, что случилось с ней после гибели родителей, в тюрьме, а убийца ее родителей – на свободе, наслаждается жизнью. Несправедливо!

Утерев слезы, Леа выровняла дыхание и, твердо решила, что должна почерпнуть максимум знаний, который может дать академия Растона. Если будет прилежной, она сможет вытащить Тора из тюрьмы, восстановить справедливость и они сбегут в другую страну. Драконы не выдают светлых и всегда принимают перебежчиков. А сейчас, пора вспомнить, кто она. Она – Леа Суарес. Сильная девочка, которой по плечу любые сложные задания и которой пора научиться двигаться вперед одной, без надежного плеча рядом. Которой пора стать сильной.

Девушка поняла, о чем говорил куратор. Перестать быть жертвой. Она вздрагивала от каждого шороха, не чувствуя за спиной поддержки Тора, не зная прежде необходимости защищаться от желающих забрать дар, появившейся сейчас. Но, когда не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней и заставь свое слабое место стать сильным. Именно это она и собиралась сделать. Именно это и предложил ей Фарух.

Постучав, светлая решительно открыла дверь и вошла в аудиторию. Под молчаливые взгляды присутствующих заняла свободное место за третьей партой рядом с обомлевшим парнем, достала тетрадь, ручку и, посмотрев на преподавателя произнесла:

– Продолжайте, пожалуйста.

– Разрешаете? – иронично поинтересовался мужчина.

– Конечно. Я здесь – чтобы учиться. А если у кого-то ко мне вопросы личного характера – жду всех желающих сегодня в полночь в академическом парке. Извините, что пришлось прервать вашу речь, – она выдержала прямой взгляд молодого мужчины и даже слегка улыбнулась. Она может быть сильной. Вспомнилась улыбка Тора и его любимая фраза «Прорвемся, Леа! Ты можешь больше, чем думаешь».

– Итак, – возвращаясь к лекции, произнес мужчина. – Коротко для Леа повторю. Меня зовут – Сэм Витерман. Я преподаю вводный курс в искусство шпионажа. Кто такой шпион? Это не супер-человек с пистолетом наперевес, бронежилетом и чемоданом денег. Шпион – это интеллектуал. Сразу развею ваши романтичные представления. Официально вам предстоит добывать стратегическую политическую информацию, осуществлять тотальный контроль за населением, защищать государственные секреты и отбирать стратегические секреты у других, в том числе – наших союзников. Неофициально – вы будете налаживать тайные каналы связи с высшим руководством государств, числящихся нашими противниками, поддерживать и расширять агентуру за рубежом, вербовать шпионов из соседних стран, осуществлять диверсионно-террористические акты, осуществлять контроль за политической элитой внутри страны. Агентурная разведка – это мощнейшее оружие, которое может разрушать или созидать. В зависимости от того, в чьих руках находится.

Тишина. Светлая едва рот не открыла. Она понимала, что шпионаж – не детское развлечение, но чтобы настолько грязное дело, даже не помышляла. Рука поднялась сама собой.

– Суарес?

– Диверсионно-террористические акты? – переспросила она, не веря услышанному.

– Вас что-то смущает?

– А как на счет морального аспекта? Неужели никаких принципов? Ведь могут пострадать невинные!

– Шпионаж – это война. А на войне нельзя обойтись без жертв.

– Это слова человека, который даже не хочет попробовать! Который оправдывает насилие, не зная иных способов решения проблемы! – возмутилась она. Подобный разговор у нее уже был. С друзьями – нейтральными, которые обсуждали уличные стычки в соседнем квартале и жертвы, которые были из-за взрыва, устроенного тамошними бездомными. Она искренне полагала, что любой вопрос можно решить без жертв и была возмущена произошедшим. Сейчас же преподаватель пытался ей внушить, что ради одного блага, можно пожертвовать другим.

– У вас этические проблемы, я понимаю. Вы – светлая, – по аудитории прошелся смешок. – Вы зря смеетесь. Даже перед темными, так или иначе, во время операции может встать вопрос. Пожертвовать невиновным ради большего блага. Вы на это способны, Суарес? Сможете убить одного, чтобы спасти тысячи?

– Нет, – категорически отрезала она, заслужив очередную волну смешков.

– Печально это осознавать, – развел руками преподаватель, откинув с лица волосы и улыбнувшись. – Представьте себе ситуацию. В многолюдном торговом центре заложена бомба. Дистанционный детонатор у жертвы, которую шантажируют, скажем, убийством сына, если она не подорвет сотни ни о чем не подозревающих людей. Что вы сделаете? Позволите умереть многим, или пожертвуете одним?

– Я выстрелю в руку и заберу детонатор.

– Поздравляю. На вашей совести смерть ребенка. А, в случае промаха, мертвы вы и сотни людей. Выстрел провоцирует непроизвольное сокращение мышц человека – от испуга. А оно ведет к непроизвольному нажатию кнопки, ведь, кроме солнечного сплетения, от неожиданности вздрагивают конечности. Но этого не произойдет, если вы выстрелите на поражение. Вот сюда, – мужчина указал в центр лба.

Девушка недовольно сдвинула брови. Об этом она не подумала.

– Но даже убийство не дает гарантии, что ребенка не тронут!

– Зато у него появляется шанс дождаться спасательного отряда.

– Но я все равно не согласна! Не бывает одинаковых ситуаций и верных шаблонов для каждой из них. Иначе бы нас не учили думать и импровизировать! Следует оценить конкретную обстановку и сделать выводы. В конце концов, есть же глушители радиосигнала, которые нарушают связь между бомбой и детонатором!

Преподаватель удивился подобному ответу и с сожалением констатировал, что верную реакцию его слова вызвали только у светлой. Остальные присутствующие были готовы, не моргнув глазом, произвести выстрел, вне зависимости от ситуации, вне зависимости от целесообразности его произведения.

– А если бы выхода не было? Если бы единственным шансом стало убийство? Вы бы нажали на спусковой крючок?

Светлая задумалась. Такое теоретически возможно. Но смогла бы она это сделать? Ответа у Леа не было и преподаватель решил не заострять на этом внимание, предоставив светлой возможность вырастить в себе эту мысль.

– Поймите, вся ваша будущая профессиональная деятельность – жонглирование чужими судьбами. Ваше появление в жизни человека будет чревато увольнениями, тюремными заключениями, избиениями, смертями. Рано или поздно вы станете причиной чужой смерти. Более того – вы можете получить задание ликвидировать того или иного опасного для Растона человека. Это нужно осознать и принять. Либо шпионаж – не ваше. Иначе вам не выжить. Суарес, в случае моральных противоречий советую прямо сейчас написать Хендерсону заявление.

– Нет. Я остаюсь, – невесело произнесла она, не желая принимать преподаваемых реалий.

– В среде шпионов выживает не сильный, а умный. Информация – ваше все. Это центральное звено разведывательной деятельности. Вообще все тайные службы созданы и функционируют ради одного – информации! Информация разведки и контрразведки негласная, ее невозможно добыть из открытых каналов. Она тем и ценна, что добывается, не лежит на поверхности. Разведчик, в первую очередь, исследователь. Вы должны видеть взаимосвязь частного и общего, уметь обобщать отдельные явления и исследовать их взаимосвязи, чтобы заранее предвидеть возможность наступления определенных событий. Любая случайность – форма проявления необходимости, поэтому для разведчика важно видеть связь и взаимодействие явлений. Как сказал один генерал военной разведки: возьмите достаточное количество «ничего», и в сумме вы получите «нечто». Вы должны воспитывать в себе такие умения, как оригинальность мышления, умение врать и не попадаться на лжи, манипулировать фактами, добиваться цели с минимальными потерями, умение обернуть любую ситуацию в свою пользу…

Чем больше говорил преподаватель, тем больше Леа понимала, как четверокурсники не похожи на тех же второкурсников. Как сказал Фарух – сила есть, а мозгов еще не набрались. Светлой подходил такой расклад, при котором на фоне слабых физических показателей она могла бы выйти сухой из воды благодаря знаниям и умению соображать. Почему-то, чем дольше она слушала, тем больше понимала, что все услышанное она уже знает. Пропаганда, тайные операции, физическая ликвидация, влияние на политическую элиту… Все эти слова словно дремали в ее подсознании, текли по венам, вместе с кровью. А что еще хуже, осознание возможности стать разведчицей непонятным образом разжигало в ней интерес. Неужели стать шпионкой – ее призвание? Понимание интереса пугало, ведь светлых шпионов, как сообщил преподаватель, за всю историю академии, не было. Она не примет принципы темных, но и от непонятного желания стать шпионкой отказываться не хочется. Во всяком случае, до тех пор, пока обучение в академии соответствует ее интересам. А дальше – как получится. Она похвалила себя, осознав, что уже начинает развивать в себе гибкость мышления.

Пара прошла быстро. Леа не привыкла писать так много и от усердия у нее болели пальцы. На улице редко приходилось что-то записывать. Точнее – никогда. Но, чтобы не потерять навык, приобретенный в монастыре, девушка записывала цитаты из любимых книг в тетрадь. Тетрадь, которой больше нет.

Следующая пара по расписанию числилась здесь же. Во время перерыва светлая немного размялась. После физической подготовки мышцы ныли и проявляли недовольство. Она не сразу обратила внимание, как шушукаются в сторонке парни и бросают на нее оценивающие взгляды. Словно в окружении пираний, она держала ухо востро. Светлая закончила разминаться и села на место, приготовив для нового предмета новую тетрадь. Наконец, самый смелый отважился и подошел к ней.

– Мы считаем, что тебе здесь не место, – обозначил он, облокотившись о парту девушки.

– Терцис и Раденс тоже так считали, и где они теперь? – смело ответила она, посмотрев парню прямо в глаза. Он не ожидал от светлой подобной реакции и даже смутился.

– Если и тебе не терпится познакомиться с Рейной – можем устроить, – согласился Уэстон, оказавшись рядом с Леа. Ему категорически не нравилось, что парни притесняют девчонку только по половому признаку.

– На счет полночи – это правда? – поинтересовался другой курсант. – Отдашь дар добровольно?

– Отдам. Но лишь тому, кто покажет, что достоин, – подтвердила девушка, про себя считая мгновения до того, как в дверях покажется фигура преподавателя.

Вопреки ее ожиданиям, фигура показалась вовсе не в дверях. Она вышла прямо из темноты за спинами ребят, окруживших светлую, и с интересом наблюдала за разворачивающимся разговором, незаметно для его участников.

– И ерепениться не станешь?

– Какой смысл? Рано или поздно кто-нибудь из вас все равно нарушит запрет. Вы же неуравновешенные и не можете держать себя в руках. Дар достанется сильнейшему, – подтвердила она.

– Очень интересно, – произнес Блэквел. Светлая подняла на него взгляд и с удивлением для себя отметила, что ей уже не так страшно. После знакомства с Рейной, куратор не казался безжалостным зверем, которого она видела в нем изначально. – Все вышли.

Курсанты переглянулись и стояли как вкопанные.

– Что-то не понятно? – угрожающе и холодно.

Через несколько мгновений в аудитории остались лишь темный маг и светлая девушка. Хлопая ресницами, она поняла, что взяла на себя слишком много и страх, тревожный, липкий, неприятный, разворачивал свою паутину где-то глубоко внутри. Как много он успел услышать?

– Значит, слухи о том, что ты обещала отдать свой дар добровольно – не слухи?

– Не знаю, господин куратор. Думаю, это чья-то шутка, – с совершенно невинным видом произнесла Леа. Паталогические лжецы способны врать, не выдавая признаков обмана. Она не боялась отвести взгляд, потому что не нуждалась в подтверждении факта, что в ее ложь поверят, не закрывалась от куратора руками, не отгораживалась вещами и не прикрывала лица.

– Восхитительно, – поглаживая губу указательным пальцем, Тень пристально смотрел на девушку. Изучал, открывая в ней все новые грани. – Не знай, что ты врешь, купился бы.

Она лишь пожала плечами, ведь каждый верит в то, что хочет. Хотя внутри – отчаянно боялась его гнева. Светлая видела, на что способен мужчина. Он едва не убил Редингтона одним взмахом ладони! Что говорить о хрупкой девчонке?

Темный маг широко улыбнулся. Возможно, сама не замечает, но светлая меняется. Становится уверенней, обретает связи, строит отношения, пытается следовать его совету и перестать быть жертвой. А еще – врет, глядя ему в глаза и не краснеет. Он догадывался, что затеяла Леа со своими новыми друзьями, и считал, что в случае качественного розыгрыша всех карт, идея обернется полной победой светлой. После такого никто не посмеет и близко к ней подойти. Расчет верный – самые неадекватные – первые два курса. Начиная с третьего, курсанты резко умнеют. Выпускные экзамены второго курса здорово этому способствуют.

– За дверьми ждут курсанты. Могут пойти слухи…

– О чем?

– Господин Блэквел. Пожалуйста…

– Пожалуйста, что? – он испытывал ее нервы на прочность, прекрасно понимая, что девчонке неловко наедине с ним. И по мере его приближения, она нервничала все больше.

– Я приду вечером. На ваш урок. А сейчас… сейчас…

– Да? – тихо прошептал он, пропуская между пальцев выбившийся из пучка светлой локон. Девушка закрыла глаза и даже дыхание задержала, не зная, чего ожидать. Но ожидать этого, не наблюдая, не так страшно. Он ведь не перейдет черту? А, если кто-то откроет дверь и увидит? – Не молчи, Леа. Я ведь могу и отменить пару.

– Мне страшно находиться с вами наедине, – призналась она, уставившись на лежавшую перед ней тетрадь.

– И чего именно ты боишься?

Она ни за что не произнесет этого вслух.

– Суарес, – угрожающе протянул мужчина.

– Вашей… несдержанности, – тактично обозначила она.

Блэквел рассмеялся и потрепал девушку по волосам. Как шаловливого ребенка. Она дернула головой и насупилась.

– Боишься, что я коснусь тебя? Обниму, стану целовать твои…

– Господин Блэквел!!! – едва дыша от страха, прошипела она.

– Ничего, мой пуганый олененок, я сделаю из тебя женщину.

Если бы могла, она бы спрятала голову куда-нибудь. Так стыдно ей было в этот момент! Ну как можно говорить такие грубые вещи? Она понимала, что физически принадлежит ему. Как вещь. И что через месяц действительно станет женщиной, против своей воли, но станет. Как бы он ни пытался, Леа никогда не растает в его руках. Никогда не отдаст себя темному.

Блэквел же напротив, полагал, что покорность светлой – вопрос времени.

Он коллекционировал силу темных, собрав достаточно широкий арсенал, благодаря которому его боялись и уважали. Дар же светлой – уникальный и редкий – манил его особенно. А способ получения дара заставлял задаться вопросом – чем он заслужил подобный подарок судьбы?

Дверь в аудиторию открылась сама собой, и внутрь несмело потекли курсанты. Они расселись по своим местам и переводили взгляд с раскрасневшейся светлой на куратора, который, опершись о стол, стоял, скрестив руки на груди. На нем уже не было и следа от сражений с навями. Да и то, что было – лишь показательное выступление для Финли и для острастки впечатлительных второкурсников.

– Открываем тетради, пишем. Дисциплина – личная и информационная безопасность. Прежде, чем вы перейдете к изучению вариантов воздействия на объект и к работе с информацией, следует позаботиться о себе. Деятельность шпиона сопряжена с опасностями. Велика вероятность, что вас могут раскрыть, выследить. У хорошего шпиона всегда много врагов и первое, о чем он должен позаботиться – его убежище, средство передвижения, рабочее место и личные вещи. С этого момента забудьте о спокойной жизни…

– Курсант Суарес, к лекарю. Курсант Суарес – к лекарю, – раздался голос госпожи Триполи.

Недовольно сдвинув брови, темный маг кивнул девушке и она, поднявшись, вышла из аудитории под пристальные взгляды всех присутствующих. Почему Ирем позвал ее прямо посреди пары?

Леа не успела понять, как так произошло, что она вышла из аудитории, а вошла не в коридор, а прямо в кабинет лекаря.

– О! Как быстро, – удивился Ирем. – Этан открыл портал?

– Не знаю, – растерялась она, оглянувшись назад. Зачем бы куратору портал открывать. Она бы и сама дошла, благо, дорогу уже знает. – Что-то случилось?

– Нет-нет, – поспешил успокоить мужчина. – Стандартная проверка кандидатов в курсанты.

– Кандидатов? Я думала, что нас уже зачислили.

– Милая, – беззлобно рассмеялся мужчина. – Думаешь, все так просто? Вас допустили до подготовительного курса и пристально, я бы даже сказал, под микроскопом, изучают. Только после отбора станет ясно, кто останется, а кто нет.

Мужчина достал карту и начал ее заполнять. Леа не могла удержать любопытство.

– А в чем заключается отбор? Что нас ждет?

– Прости – тайна. Я давал клятву, и нарушать не стану. Даже ради светлой, – он подмигнул и направился к девушке. – Леа. Я – доктор, поэтому не стесняйся ничего. Это стандартная проверка.

Мужчина отвел девушку в соседний кабинет. Помимо кушетки, стола и стула в нем располагалось странное кресло с высоко поднятыми поручнями и несколько аппаратов с мониторами. Светлая не бывала в больницах и ничего не знала ни об аппаратах УЗИ, ни о гинекологических креслах, но антураж комнаты – бело-хромовый – рождал в ее душе какие-то смутные воспоминания из детства. Словно она уже бывала в подобных комнатах. Возможно, когда попадала в больницу с родителями.