Текст книги "Светлая в академии Растона: любовь или долг (СИ)"
Автор книги: Екатерина Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
– Леа, – недовольно протянул он. – Давай двигаться постепенно. Обращайся ко мне, как тебе будет привычно. Но я предпочту Этан.
– Хорошо, господин Блэквел.
Даже ее полное ненависти «господин Блэквел» звучало куда более благозвучно, чем вымученное имя куратора. Он осознал, что цель, стоящая перед ним, куда более трудная, чем хотелось думать. Но тем интереснее достичь ее. А Леа четко поняла, что лучше не спорить с Тенью, а выполнять его приказы. Это сэкономит обоим время.
– Итак. Сегодня мы поговорим, почему мужчин и женщин тянет друг к другу. И почему они занимаются сексом, – не отрывая взгляда от глаз светлой, напоминающих ему грозовые облака, он наблюдал. Девушка изо всех сил боролась со своей стеснительностью, тем не менее, сильно стиснув челюсти, не отрывала взгляда и не отворачивалась. Едва не ревела. – У тебя есть мысли?
– Мои мысли по этому поводу разительно отличаются от ваших. Предпочту оставить их при себе.
– Предпочитать ты можешь, что угодно. Но делать будешь, что скажу я. Говори.
Где это видано, чтобы в современном мире мужчина указывал, что нужно делать женщине? И пусть она в техническом смысле слова женщиной еще не была, но чувствовала себя оскорбленной. Понимая, что возмущения результата не дадут, ответила начистоту:
– Я думаю, что они занимаются… этим…
– Этим? – он иронично вздернул бровь. Леа-таки отвела взгляд, гневно фыркнула. – Суарес, чем – этим?
– Вы понимаете чем! – недовольно прыснула она.
– Не понимаю, – мужчина явно глумился.
Это сложнее, чем она думала. Подобные разговоры со светлыми ведут матери, подготавливая чуткую и ранимую психику светлой девочки постепенно, готовя ее к встрече со своей первой любовью не один и не два дня, а месяцами. Вместо матери перед ней сидел незнакомый мужчина, темный маг, который хочет забрать ее дар. Видели боги, каких усилий стоило маленькой храброй девочке не расплакаться и, до боли сощурив глаза, едва слышно произнести:
– С-сексом.
– Суарес, у меня нет проблем со слухом, но я вас почти не слышу.
– Я думаю, что люди занимаются сексом не ради того, чтобы заполучить чей-то дар или удовлетворить похоть! – почти крикнула она, обратив к нему влажные и полные ненависти глаза, а взамен получив удовлетворенную улыбку. – Они занимаются им, потому что любят, потому что так требуют их сердца. Их души связаны друг с другом и, чтобы достичь полного единения, необходима физическая близость. Она лишь закономерный итог стремления влюбленных…
– По-вашему, я люблю Викторию?
– Вы никого не любите, господин Блэквел. И вы не человек. К вам все сказанное не относится. Без зова души – это омерзительное занятие.
– Вот видишь, это не смертельно, – серьезно произнес он, довольный результатом. – От разговора люди не умирают.
Девушка вновь вспыхнула и уткнулась носом вниз. Он позволил ей такую вольность, не став заставлять поднять взгляд. Она бы предпочла умереть от такого разговора, даже боясь представить, что ее ждет на последующих «уроках» господина куратора.
– Вы, светлые, любите усложнять. На самом деле, у организма, твоего, моего, любого другого, даже у животных, Леа, имеются физиологические потребности, и они никак не связаны с единением… душ, – произнес он с легкой улыбкой, внимательно наблюдая за реакцией светлой. Сейчас он, по сути, разрушает ее маленький розовый мир. Ему это не нравилось. Но девчонка не в студии танцев. Если хочет стать шпионкой, должна быть готова ко всему и учиться наравне с остальными курсантами. А он окажет посильную помощь. Пусть и в обмен на ненависть, которая куда лучше безразличия. – И, если я начну ласкать тебя, поверь, твое тело отзовется, как только ты перестанешь терзать себя моральными установками. И не потому, что у нас единение душ, а потому, что мы люди. Такими нас создала природа. Или ты думаешь, даровав людям удовольствие, она запрещает его получать?
Девушка молчала. На это ей нечего было ответить. Природу сексуального поведения животных она раскрыть не могла, но и отрицать – тоже.
– Даже животные самки не подставляются под любого. Я видела кошачьи свадьбы…
– Групповой секс мы не рассматриваем, светлая, – девушка очередной раз обожгла его гневным взглядом, не понимая, при чем здесь это. – Я собственник и подобного не приемлю. А в природе кошку покрывает большое количество котов. Но дело не в этом. Первым ее покроет доминант. Она никогда не дастся слабому. У людей, также как и у животных, действует закон силы. Упрощу. Слабым никто не дает, к сильным выстраивается очередь. Некоторые скажут, тебе повезло, что я обратил на тебя внимание.
Повезло, как утопленнику, – подумала Леа и даже усмехнулась. Тому тоже повезло, да только наоборот. Она с удовольствием обменяла бы подобное везение.
– Если ты отпустишь свое тело, позволишь ему чувствовать и реагировать на прикосновения, то вскоре поймешь, о чем я говорю.
– Вы будете меня трогать? – ее голос дрожал.
– Буду. Но не сегодня. Мы будем двигаться постепенно. Первый урок прошел неплохо. Теперь ты поняла, что нет ничего страшного в обычном разговоре. Хоть мы и не касались более интимных подробностей, но я верю, ты сильнее, чем кажешься. Справишься.
– Я могу идти, господин Блэквел?
Мужчина с удивлением отметил, что не хочет оставаться один. Ему доставляло странное удовольствие наблюдать за тем, как происходят изменения в сознании и мироощущении Леа. Пусть сейчас она пылает к нему ненавистью, но уже через месяц с благодарностью будет трепетать в его объятиях. Как разительно отличается она от всех грязных и порочных женщин, с которыми он имел дело прежде. Тем интереснее ему работать со светлой.
– Зачем ты на самом деле приходила ко мне в кабинет?
Девушка поднялась и, не поворачиваясь к куратору, уточнила:
– Если совру, вы поверите?
– Нет.
– Тогда и говорить не стоит. Всего доброго.
– Светлая и наглая. Идите, курсант Суарес. Завтра после занятий я жду вас здесь. Без опозданий. Терпением я не отличаюсь.
На выходе из беседки, девушка обернулась и безразличным тоном, совершенно не сожалея, поинтересовалась:
– Ваше платье испорчено, а туфли утеряны. Сколько я вам должна за наряд? – наверняка затребует непомерно огромных денег. Платье действительно шикарное. Не дожидаясь ответа, Леа потянулась к застежкам сережек, чтобы тоже их отдать.
– Сделаю вид, что не услышал, Суарес. Свободны.
– Но украшения…
– Свободны, – повторил он с нажимом.
Подарив темному магу взгляд, полный удивления она, тем не менее, развернулась и ушла, не задавая вопросов. Глупая! Какое значение имеют деньги? Он бы многое отдал, чтобы посмотреть на ее улыбку при виде обновок. Он прекрасно знал, что женщины любят получать подобные подарки и дарил их в огромных количествах. Но никогда прежде не желал видеть восторг на лице любовницы. Его там попросту и не было. Они привыкли к роскоши и воспринимали подарки как должное. Суарес другая. Это пугало, нервировало и тянуло к ней одновременно. Но он искренне не понимал, как налитый кровью член связан с душой. Он вообще сомневался, что таковая у него имеется. Обреченно усмехнувшись, Тень растворился во тьме.
Леа брела в женское общежитие и никак не могла понять, почему Блэквел не потребовал отработать наряд и украшения. Это же форма, выданная для прохождения занятия. И бриллианты! Неужели ей можно оставить их себе? Желая насолить куратору, она сознательно испортила платье. Тем не менее, он не только не злился из-за этого, но и денег не попросил. Хотя мог бы сделать так, что она снова была бы ему обязана. Не сделал. Девушка вновь отметила, что он вызывает у нее противоречивые чувства, и понять его вряд ли удастся. Когда она совершенно точно уверена, что ненавидит мага, куратор совершает поступок, разрушающий фундамент этой ненависти. Светлые ненавидеть не умеют. Не должны. Это деструктивное чувство, поэтому Леа прощала и давала второй шанс всегда с легкостью. После второго шанса – третий и так далее. Каждый, думала девушка, имеет возможность стать лучше. Но некоторых исправит только могила и лишь жизнь научит ее понимать простые истины.
В комнате девушка переоделась, с удовольствием приняла душ, чтобы смыть с себя макияж, непривычно стягивающий кожу и распутать сплетенные в витиеватой прическе волосы. Облачившись в форму, которую носить куда привычнее, чем шикарное платье, девушка убрала обратно в коробку то, что от него осталось, сложила украшения в футляр и достала из сумочки бумаги. Как и говорилось в письме, Леа раздобыла все документы. Коды доступа следовало выучить наизусть, они открывали многие двери и требовались на некоторых занятиях. Но они находились под заклинанием, уничтожающим записку через два часа после соприкосновения с руками хозяина. Переписать запрещалось, при копировании коды автоматически деактивировались, а это предполагало отсутствие доступа в зарытые помещения и, как следствие, отчисление курсанта. Леа с трудом удалось запомнить шесть комбинаций из шестнадцати цифр. И, если сейчас она их помнила, не была уверена, что вспомнит через два часа. Преодолев желание переписать цифры, девушка вновь и вновь возвращалась к ним, во время чтения устава академии. А почитать было что.
Устав запрещал практически все. С момента проставления подписи под настоящим уставом и оформления допуска к информации, составляющей государственную тайну, курсантам запрещено покидать пределы академии без письменного разрешения куратора. Максимальный срок пребывания вне стен академии – два часа. Этого достаточно, чтобы сделать в городе необходимые покупки и вернуться обратно. При этом курсанта полностью проверяют на отсутствие средств связи, посторонних предметов, потенциальных накопителей секретной информации. Словом, вынести что-либо из академии практически нереально. Но и этого мало! Уставом запрещались любые связи вне стен академии. Прежние контакты следовало оборвать. Любовь, дружба, родственники. Отныне курсант для них умер.
Девушка усмехнулась. Еще не хватало бросить в беде Тора только потому, что взбалмошный составитель устава решил, будто дружественные связи могут повредить. Леа не знала, что привязанность – самая большая уязвимость для шпиона. Хороший агент – тот, который не имеет их вовсе. Во-первых, ему легче выполнять миссию, зная, что его никто не ждет. Он может рисковать собой ради блага всей нации. Во-вторых, его близкие не станут объектом для шантажа. Именно на эту удочку и попалась светлая. Именно по этой причине шпионам запрещено иметь привязанности среди гражданских. Кем бы они ни были. В-третьих, отсутствует соблазн рассказать о работе, которой занимается агент. Разумеется, вести асоциальный образ жизни невозможно, потому уставом всячески поощрялись дружественные, приятельские и любовные связи между курсантами. Под строгий запрет попадали однополые связи и насилие над духами, не прошедшими отбор. При этом, само по себе насилие уставом не запрещалось. В академии действовало право сильного. Кто сильнее, тот имеет все. Кто слабее – должен подчиниться или жить в постоянном страхе. Категорически карались убийства и причинения тяжкого вреда здоровью. Драки допускались. Еще говорилось о некоем праве старшего, но Леа в нем не стала разбираться.
Чем дальше читала светлая, тем больше ужасалась. Курсанты должны беспрекословно выполнять приказы своего куратора. Получается, получив приказ прыгать, Леа была обязана тут же сорваться вниз, независимо от результата. В противном случае, в соответствии с указом академии, за нарушение приказа следовало наказание, по выбору куратора. А выбор, судя по параграфу 8 третьего раздела инструкции, крайне широк и разнообразен. От порки ремнем до одиночного заключения в полной изоляции! Что такое полная изоляция Леа даже знать не хотела, хотя подозревала, что с ее отношением к инструкции и куратору в частности, обязательно на практике познакомится с таковой. Меньше всего ей понравилась фраза «или иное, по усмотрению куратора».
Для получения зачетов и положительных оценок дозволялось использовать шантаж, подкуп, обман. Использовать все методы, изученные на занятиях.
В обмен на подчинение и соблюдение правил, курсант получал полное материальное содержание от государства, защиту от политического или полицейского преследования, а по итогам обучения – гарантированное трудоустройство аналитиком или действующим полевым агентом. Всячески поощрялось заведение связей между разными факультетами, ведь сегодняшние ученики завтрашние политики и крупные государственные чиновники.
От курса к курсу уровень доступа к секретным данным повышался. Отчисленные курсанты лишались памяти, но их навыки оставались, потому за ними обеспечивалась слежка на ближайшие несколько лет. В случае использования полученных в академии знаний против государства, курсанты подлежали ликвидации, как потенциально опасные элементы.
К уставу прилагался список документов, для получения которых Леа необходимо было подписать бумаги о доступе к государственной тайне. Но это только после прохождения некоего отбора, о котором много говорят, но ничего не поясняют. К таким приложениям, в частности, относились схемы расположения спасательных бункеров и инструкция по порядку поведения в случае прорыва некоего разлома. Но уже сейчас она могла ознакомиться с расписанием ежедневных занятий и распорядком дня. Решив, что с нее на сегодня достаточно, Леа отбросила устав и вновь повторила коды, которые уже начали выцветать. Она была уверена, что завтра уже и половины не вспомнит.
Чтобы этого не случилось, Леа решила обхитрить систему. В пояснительной записке сказано, что копирование кода запрещено. А, если она его зашифрует и перепишет шифр? Решив, что это не приведет к деактивации кодов, девушка с энтузиазмом взялась за дело.
Шифр выбрала самый элементарный. Каждой цифре соответствовала порядковая буква алфавита. В результате код из шестнадцати символов по четыре блока цифр выглядел буквенным образом и напоминал обычное предложение. Ей удалось завершить вовремя, поскольку два часа прошло, и записка истлела.
Довольная собой, девушка убрала документы в тумбочку и отправилась в библиотеку. Сидеть без дела она не могла, вернуться на собрание – тоже, гулять – опасалась. Ничего не оставалось, как взять в библиотеке книгу, ту самую, История светлых и получить, наконец, знания, которых ей так не хватает. Это помимо того списка учебников, что Леа разве что не с боем достала у посла аль Файеда в комнате. Интересно, с какого курса этот несчастный парень?
Вспомнив, что находится на полном государственном обеспечении, девушка без зазрения совести отобедала в пустой столовой. Академия выглядела на удивление необычно без монотонного гула курсантов и вечного топота ботинок по мраморным полам. Но она любила тишину и сейчас наслаждалась этим эфемерным, мнимым моментом радости. Память подкидывала ей воспоминания, что случается, когда в академии Растона происходит что-то хорошее. А именно – ничего хорошего. Потому она поспешила в библиотеку, чтобы скорее скрыться за надежными стенами собственной комнаты. Бри ей нравилась и, возможно, они смогут подружиться. Потому в комнате светлая чувствовала себя в относительной безопасности. Чего нельзя сказать о таинственных и мрачных, но дорого обставленных коридорах.
Библиотека располагалась в административном корпусе, как и столовая. Девушка без труда нашла ее и познакомилась с невысокой коренастой женщиной лет сорока. Блондинка с толстой косой и очками в роговой оправе, что идеально сидели на переносице. Деловой брючный костюм серого цвета идеально дополнял классический образ самой типичной библиотекарши. Ну хоть что-то в академии Растона обычное. Порой Леа удавалось попасть в государственную библиотеку, почитать книги. Помещения мало чем отличались.
– А ты почему не на собрании, светлая? Без кодов я все равно книги не выдам.
– У меня есть коды, – улыбнулась девушка. Хоть она и не взяла с собой листок, но в кратковременной памяти цифры лежали стройными рядками. – Какой из них для библиотеки?
– Первый.
Девушка продиктовала цифры, которые библиотекарша ловкими движениями толстых пальчиков вбила в компьютер.
– Леа Суарес, значит. Доступ категории В. Ну, чего тебе, курсант?
Леа передала библиотекарше список и заодно попросила дополнительную книгу по истории светлых.
– История светлых? – настороженно переспросила библиотекарша. Светлая поежилась. Именно в этой книге она должна делать пометки, в случае чего. Но сейчас книга нужна была исключительно ради знаний.
– Какие-то проблемы, госпожа?
– Рамс. Госпожа Рамс. Нет проблем, сейчас все принесу, посиди пока.
Женщина, что-то бурча под нос, развернулась и вбила на другом компьютере информацию. Через пять минут к Леа на деревянной подставке подлетели учебники.
– Платформу вернешь, как донесешь до комнаты.
– Простите, а… как ее вернуть? – девушке было неловко спрашивать подобные вещи, которые, судя по всему, являлись прописными истинами. Окинув курсанта недовольным взглядом поверх очков, госпожа Рамс протянула:
– Скажешь «в библиотеку». Справишься? – ехидно.
– Справлюсь, – убедила девушка и двинулась в коридор. Платформа с учебниками плавно плыла за ней прямо по воздуху. Подобных волшебств девушка не видела и провожала парящие учебники восхищенным взглядом, чувствуя, как спину жжет взгляд неприязненный. Они с госпожой Рамс друг другу не понравились.
Впрочем, неприязнь местной библиотекарши оказалась меньшей из проблем девушки, особенно, когда коридор первого этажа административного корпуса перегородил тот самый высокий и худой шатен, что приставал к ней в столовой. Она резко развернулась, но сзади уже блокировал путь к отступлению прыщавый блондин. Редингтон и Финли, увидев дебют Леа на собрании духов, уже не смогли держать себя в узде. Они знали, что взять светлую силой нельзя. Но никто не собирался лишать ее девственности. Они знали множество способов удовлетворения собственной похоти, без проникновения.
– Попалась, светлая?
Леа испуганно озиралась по сторонам. Но выхода не было. Коридор с обеих сторон блокирован. Действительно попалась. Прижавшись к стене, девушка вспоминала молитвы и проклинала господина Блэквела, так и не вернувшего ей нож, который неоднократно прежде спасал от подобных ситуаций.
Ударив по учебникам, от чего те посыпались с платформы на мраморный пол, Финли усмехнулся, плотоядно облизывая губы.
– Не любит, значит, когда за попку хватают? А придется потерпеть! – вжав девушку в стенку, парень протиснул руку и больно сжал ягодицы светлой, при этом облизнув языком плотно стиснутые губы своей жертвы. Вскрикнув, она со всей сил дернула коленом вверх и, пока парень согнулся, припечатала локтем по спине. Рванув со всех ног вперед, девушка была перехвачена Редингтоном, который тут же заломил ей руки и зажал рот ладонью.
– Будешь рыпаться или кричать – будет больнее, – предупредил он, прижимая девушку лицом к стене. Из глаз Леа брызнули слезы. – Все равно никто не услышит. Все на собрании.
Финли, выплевывая ругательства, поднялся и ударил светлую кулаком в ребра. От боли она едва не задохнулась. Место удара обожгло, затем стало пульсировать.
– Сука! Это тебе за неуважение к старшим! Я хотел сделать все аккуратно, теперь не буду себя ограничивать! Все заняты, никто не придет за тобой, поняла, светлая?
Отпихнув Редингтона, он просунул руки к ширинке брюк девушки и дернул молнию. Едва дыша от страха и боли, она брыкалась, как могла, но парни крепко держали Леа, не давая и малейшей возможности вырваться повторно. Одним резким рывком ее штаны были спущены до колен.
– Ты только глянь, какая гладка попка! – восхищенно протянул Редингтон, поглаживая мягкие округлости. Девушка пыталась вырваться, но этим только дразнила парней. Когда противник превосходит силой или числом, следует подыграть ему и, подловив момент, в который он не ожидает сопротивления – бежать. Единственный шанс выйти сухим из драки с превосходящим врагом – умение быстро бегать. Но данный шанс Леа упустила и из страха вела себя в корне неверно.
Курсанты, глядя на брыкающую попку девушки, потянулись к своим ширинкам, свободными руками удерживая Леа у стены.
– Отошли от нее! – в коридоре прозвучал голос Калеба. Хвала Богам, услышавшим ее молитвы. Леа уже думала, что спасена, но парни не спешили ее отпускать.
– Вали отсюда, Гинсби. Зажмешь ее в другой раз, мы первые подкараулили, – рыкнул Финли.
– А я сказал – отошли от нее! – повторил он, более уверенно. Вот только уверенности светлой поубавилось. Насколько девушка понимала, Калеб и два ублюдка – однокурсники. Значит, примерно, равны по силе. Возможно, если завяжется драка, ей удастся сбежать. А что, если Калеб испугается? Для нее совершенно не будет выхода.
– А то что? – рассмеялся прыщавый блондин. – Ударишь? Мы оба знаем, в рукопашке я тебя всегда делал! Тем более, нас двое.
Пока Редингтон удерживал Леа, которая от боли в ребрах уже не могла даже брыкаться – каждое движение простреливало в бок, Финли накинулся на Калеба. Парень пропустил первый же удар, и мраморная плитка приняла на себя кровь. Зажав ладонью губу, он выругался и ударил в ответ. Рассеченная бровь лишь раззадорила Финли. Пока продолжалась драка, Редингтон решил не тратить время зря и запустил руки под рубашку светлой.
Под глухие звуки ударов и бешеный рокот собственного сердца, Леа молилась, чтобы Боги спасли ее, спасли Калеба от этой чудовищной расправы, что творилась в коридоре. Грубые руки Редингтона стискивали ее грудки, в то время как сам парень терся пахом о голую попку девушки. От отвращения ее разве что не выворачивало наизнанку. Горячее сбивчивое дыхание парня обжигало щеку. Слезы брызнули из глаз. Она хотела умереть прямо на месте.
– Так-так, и чем это мы здесь занимаемся, курсанты? – полное иронии замечание решительно остановило все: и грубые, отвратительные приставания Редингтона, и драку между парнями, и поток слез светлой. Леа была готова расцеловать своего спасителя, кем бы он ни был. – Жить надоело? – лед последней фразы даже светлую пробрал до дрожи.
Редингтон сообразил первым и рванул из коридора, но нечто невидимое схватило его за ноги и с силой дернуло обратно. Парень со всего размаха треснулся головой о мраморный пол и не поднялся. Девушка увидела кровь и в страхе осела на пол, помертвевшими губами повторяя текст молитвы. Единственной молитвы, которую знала…
Финли упал на колени и зарыдал в голос:
– Умоляю, господин куратор, пожалуйста… пожалуйста, я все понял.
Калеб прислонился к стене и не дышал, не зная, какая кара последует для него.
– Не похоже, курсант. Мне кажется или на светлой печать?
– П-печать…
– Вы разучились распознавать магические знаки? – угрожающе спокойно и совершенно тихое в ответ:
– Нет.
– Значит, вы сознательно нарушили мой приказ?
Тишина.
– Я задал вопрос! – от гнева темного мага, казалось, даже стены сотряслись.
– Да, – Финли опустил голову, готовый понести наказание. Точнее, он не был готов к наказанию, но понимал, что попытка к бегству только усугубит положение.
– Доставь длинного к целителям и приходи в мой кабинет.
– Вы… я… что меня ждет?
– Уверяю, нечто захватывающее и невероятное, – с ослепительной улыбкой пообещал Блэквел. – Живо!
Парень вскочил, но тут же запнулся, растянулся на мраморном полу, снова вскочил и, едва подняв Финли, потащил его к целителям, оставляя за собой кровавый след.
– Гинсби, Гинсби, – задумчиво протянул куратор, не обращая внимания на трясущуюся от страха светлую, которая скатилась в безмолвную истерику. Прикрывая ладошками покалеченные ребра, она смотрела в одну точку и раскачивалась из стороны в сторону, повторяя текст молитвы. – Ведь задание элементарное. Как это понимать?
Парень опустил глаза и молчал.
– Вот только не строй из себя невинность. Как вести объект и защитить в случае нападения изучают еще на первом курсе? Мне тебя перевести обратно? Освежить навыки?
– Никак нет, – прошептал он.
– Так какого темного светлая без штанов рыдает на полу, два полудурка в шаге от смерти, а ты размалеван, как обычный уличный драчун? – скрестив руки на груди, он ждал ответа.
– Я… недооценил силы.
– Неверный ответ, – темный маг был недоволен. Он видел курсанта насквозь и ждал признания.
– Я отходил отлить, – сознался Калеб. – Она была в библиотеке. Откуда мне было знать, что…
– В реальной боевой обстановке твой объект – труп. Враги не станут ждать, пока ты справишься со своей диареей или что там тебя мучает. Есть задание, есть цель, есть исполнение. Все остальное – откидывается. Понадобится – сходи под себя, но обеспечь безопасное сопровождение объекта. Понял?
– Понял.
– Ни черта ты не понял, – выплюнул Блэквел. – Отправлю вместе с Финли уничтожать навей.
– Господин куратор, – едва слышно протянул Калеб.
– Уйди с глаз моих, Гинсби.
Повторять не пришлось. Осторожно шагая вдоль стенки, он дошел до угла, скрывшись за которым сорвался на бег. Но это не спасет его от предстоящего боевого сражения. Первого настоящего боевого сражения в результате которого он вряд ли выживет.
– Светлая, – негромко позвал Блэквел. Девушка не отзывалась.
Мужчина разрывался от противоположных желаний. Он хотел прижать к себе обиженное и несчастное создание, гладить ее по волосам и защитить от всех бед, что могут свалиться на ее голову. И он так бы и сделал, будь она его женщиной. Не будь она будущим агентом. Прояви он жалость и девушка никогда не сможет постоять за себя. На первом же боевом задании будет ждать поблажек и в результате повторит судьбу других его выпускниц. Леа должна справиться самостоятельно.
– Курсант Суарес, – уже громче повторил мужчина. – Поднимитесь!
Она едва слышно всхлипнула, но сил подняться не было. Бок пульсировал от боли, воздуха едва хватало, а в ушах стояли звуки глухих ударов. Когда на ее плечи легли руки мужчины, Леа вздрогнула и попробовала вырваться. Но разве могла она тягаться с темным магом по силе? Легко поставив девушку на ноги, Блэквел натянул на нее штаны. Пока застегивал ширинку светлой, она начала тихо всхлипывать, упираясь ладошками в его грудь.
– Леа. Я тебе скажу один раз и, надеюсь, больше подобных разговоров у нас не будет, – он обхватил ее личико ладонями и заглянул в полные слез и ужаса глаза. – Это академия Растона. Здесь день за днем все и каждый будут пытаться самоутвердиться за твой счет. Они будут приставать, пытаться завладеть, подшучивать. Иногда шутки будут безобидными, иногда жестокими. Иногда они будут оставлять шрамы на теле, иногда – в твоей душе. И стоит тебе однажды проявить слабость, ты навсегда станешь жертвой. Утри слезы, стисни зубы, перетерпи боль и стань сильной. Ты меня поняла?
Тихие крупные слезы скатились по ее щекам. Мужчина смахнул их своими пальцами и запретил девушке плакать.
– Поняла?
Она, закрыв глаза, утвердительно кивнула, а затем протянула, едва слышно:
– Обнимите меня… пожалуйста.
Он должен был отказать. Должен был отправить ее в лазарет и вернуться в зал собраний. Он мог составить себе целый список того, что должен был сделать в тот момент. Вместо этого молча притянул светлую к себе, позволив маленьким ладошкам копошиться на своей груди. Как котенок теребит лапками маму-кошку, чтобы успокоиться, чтобы понять, что он в полной безопасности, Леа теребила пальчиками смокинг темного мага, впервые с момента появления в академии чувствуя себя защищенной. Спокойный и сильный ритм его сердца убаюкивал светлую, возвращая покой душе и ясность мыслям, а едва уловимый запах сосновой смолы напоминал о доме.
Темный же презирал себя за проявленную слабость, но не мог ничего с собой поделать. Он уже не был уверен, что одна ночь что-то решит, ведь при виде светлой у него рождалось два желания: обладать и защищать. Получив ее, он уже не отпустит. Она станет его. Только его и пусть кто-то осмелится этому воспротивиться. Тем не менее, поблажек больше не будет. Он ее предупредил, и она должна сделать выводы.
Почувствовав, что девушка пришла в себя и пытается отстраниться, он сильнее прижал ее к себе, пытаясь насытиться моментом этой непривычной для него искренности. Прежде ему не доводилось целомудренно обнимать женщин. Хотел ли он ее сейчас? Болезненно. До одури. Мог ли думать об этом? Нет. Им правило одно желание – успокоить и защитить, чего не было никогда прежде. Податливое мягкое тело дрожало в его руках. Пока дрожало от страха, но теперь он уверен, что справится с маленькой и гордой светлой.
Наконец, нехотя выпустив девушку, он внимательно на нее посмотрел. Глаза затуманены болью, но уже не мокрые от слез.
– Извините меня, – тихо произнесла светлая.
– Леа. Запомни мои слова. Самое эффективное оружие шпиона – хорошо подвешенный язык. Сегодня это два озабоченных придурка, завтра – толпа оборотней или дампиров с автоматами. Ты должна уметь выйти сухой из любой ситуации. В следующий раз меня не окажется рядом и тебе придется самой за себя постоять. Это первый и последний раз, когда я сюсюкаюсь с тобой. Подобного больше не повторится, поняла? Окажешься в такой ситуации – выпутывайся сама.
– Простите, что заподозрила в вас благородство, – с горечью протянула девушка и, развернувшись, тихо зашагала прочь, держась за ребра.
– Лазарет в другой стороне.
Остановилась, развернулась и, не глядя на темного мага, прошла мимо. Рассыпанные по полу учебники так и остались лежать среди капель крови.
– Тряпка! – у пустоты – женский голос.
– Отвали, Рейна, – рыкнул темный и, задержавшись ненадолго, растворился во тьме.
В лазарет Леа идти не хотела. Бок онемел, но страшно и обидно было больше. Ей нужны покой и тишина. Свернуться калачиком под одеялом и плакать, жалея себя. А после этого, возможно, она будет готова и в лазарет сходить. Девушка осторожно выглянула из-за угла. Темный исчез. И учебники с собой прихватил. Наверняка, будет шантажировать. Скажет, что, несмотря на произошедшее нужно было думать головой, что настоящий агент должен… но она не настоящий агент! Она вообще не агент и не хочет им становиться! Точнее… не хотела. До того, как с ней произошло в коридоре ужасное. Замерев возле стены, к которой ее прижали Финли и Редингтон, девушка с силой закусила губу, чтобы не разреветься вновь. Посмотрела на пятна крови на полу. Блэквел прав. Стоит однажды проявить слабость, и она навсегда останется жертвой.
Леа с легкой грустью вспомнила, как Тор – гроза квартала, спасал ее каждый раз из передряг, как он дрался за нее, как они вместе убегали от хулиганов. Эти дни, полные тепла, дружбы, взаимопомощи и веры, что ты не один в мире, что вместе – вы сила и справитесь, остались далеко позади. Сейчас она одна и рассчитывать кроме себя не на кого. Леа должна стать сильной!
