Текст книги "Светлая в академии Растона: любовь или долг (СИ)"
Автор книги: Екатерина Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Светлая в академии Растона
Екатерина Романова
Растон. Наши дни.
Она застыла перед массивными деревянными дверьми Растонской национальной академии. Все знали, что это третьесортное заведение в самом центре города обучает социологов, маркетологов и политологов. Попасть сюда считается позором, учиться – наказанием, а получить диплом – приговором. Откуда пошли слухи – неизвестно, но мнение в обществе сформировалось, а потому в конце лета и начале осени здесь было необычайно тихо. Толпы абитуриентов штурмовали двери иных учебных заведений.
Но Леа знала: официально, здесь готовят следователей, дознавателей, прозорливцев, дипломатов, переводчиц и оперативных работников. На деле, за стенами академии взращивают хладнокровных наемных убийц, профессиональных лжецов и манипуляторов, гениев дедукции и мастеров слова. Академия выпускает шпионов.
Леа Суарес шпионкой быть не хотела. Ее прижали к стенке, поймав на воровстве королевского колье «Герцогиня», выставленного на аукционе за баснословную сумму денег. Само колье ей без надобности, а вот деньги, вырученные с реализации камней, были весьма кстати. Теперь ни колье, ни денег, ни будущего. Она должна окончить Растонскую национальную академию, иначе – тюрьма. И неизвестно, что лучше. Быстрая смерть там или долгая и мучительная в стенах академии.
– Владеете телекинезом? – раздалось из-за спины. Девушка вздрогнула и обернулась. Мужчина стоял на пару ступенек ниже, но все равно возвышался над ней неприступной черной скалой. Невозмутимо серьезный. Карие, почти черные глаза просканировали незнакомку и не нашли в ней ничего, заслуживающего внимания, кроме дара целительницы. Русые волосы, чуть ниже лопаток, небрежно растрепаны и перетянуты грязным кожаным шнурком – из бедной семьи, либо уличная девка. Перепуганные серо-зеленые глаза, большие, как у раненого олененка, отражают небо. Слишком бледная, на щеках нездоровый румянец – простужена, значит, слабый иммунитет. Оробела, и слова сказать не может. – Если нет, разворачивайтесь и уходите.
– Почему?
Мужчина усмехнулся. Он повидал множество абитуриентов, но настолько нелепый экземпляр, который в нерешительности замер перед дверьми, ему попался впервые.
– Вы и дня не протянете, – холодно отчеканил он.
Каждый год одно и то же. Сотни рахитичных девиц – дочерей богатых родителей, начитавшись любовных романов, штурмуют стены академии в поисках «настоящих мужчин» и супер-агентов. Некоторые проходят отбор. Но первый год ломает всех. Абсолютно всех. За несколько сотен лет академия выпустила трех шпионок, из которых в живых осталась лишь одна. Одна…
– Почему? – на этот раз девушка гневно сощурила глазки.
Мужчина сразу понял – светлая. Светлых в академии Растона еще не было. Тем более с даром целительницы. Таких с руками отрывает Университет магических искусств.
– Светлым в Растоне не место. Вы не поступите.
Утратив к девушке интерес, он обогнул незнакомку и взялся за дверную ручку.
За годы жизни на улице, Леа усвоила несколько правил, которые позволили ей дожить до 17 лет. Одно из них гласило: если тебя загнали в угол, выжми из ситуации максимум.
– Хотите поспорить? – бойко спросила она. Перед ней не завхоз и не офисный работник. Судя по манерам, разговору и исходящей от собеседника силе, он имеет немалый вес.
Мужчина изумился. Обычные двери девчонку пугают, а пари с боевыми магами нет? Ради интереса, он развернулся и еще раз просканировал девушку. Тот же итог. Ошибки быть не могло. Человек. Целительница. Светлая.
– Светлая, наглая и глупая, – открыл дверь. Воспользовавшись этим, незнакомка поднырнула под его руку и шмыгнула внутрь. Нахалка. Возможно, и есть шанс.
– Спорим на автомат по любому предмету на мой выбор, что поступлю на шпионский?
Каждый шпион знает, не стоит ввязываться в спор, если ставки слишком высоки, а шансы на успех – нет. Но спор, когда ты уверен в собственном превосходстве, может проучить противника. Растянувшись в мрачной улыбке, мужчина задал главный вопрос:
– А мне какая с этого выгода?
– Все, что попросите. Абсолютно все.
– Бесплатный совет на будущее. Не предлагайте, если не уверены, что сможете выполнить.
– Значит, по рукам?
Довольно усмехнувшись, мужчина широкими быстрыми шагами двинулся внутрь и прошел мимо охраны. От него прятали взгляды вооруженные люди, студенты спешно меняли траекторию движения, а преподаватели рассеянно кивали в знак приветствия. С кем же она заключила сделку? Видимо, с кем-то очень влиятельным. И не прогадала, ведь вопрос поступления – формальность. Соответствующий приказ уже лежит на столе ректора академии. А она сделала первый шаг, чтобы облегчить свое нахождение здесь. Леа была уверена, легко не будет. Будет крайне тяжело. Взять хотя бы незнакомца. Попадись такая скала мышц в темном переулке – раздавил бы и даже не заметил. Бегала она лучше, чем дралась. И это не раз спасало ей жизнь.
– Пропуск или паспорт, – окинув девушку скучающим взглядом, потребовал охранник. Паспорта у Леа не было. С 11 лет она жила. Ни документов, ни кредиток. Никакого бумажного следа за душой. Отчасти, именно поэтому от шефа королевской разведки поступило столь щедрое предложение, взамен пожизненного заключения.
Перед ней стояла первая тактическая задача: как попасть на собеседование для поступления, если для этого требуется паспорт или пропуск, которых нет?
– Простите, я, кажется, ошиблась зданием, – улыбнулась она и отошла в сторону. Вооруженная охрана может отпугнуть обычного посетителя, но не профессиональную воровку. Осмотрев холл наметанным взглядом, девушка обозначила жертву. Компания парней, на чьих пиджаках висели бирки с пропусками. Снять такой с лацкана незаметно практически невозможно. А вот если какой-нибудь пижон навесил его на крыло кармана, то он сам напросился. Остается только неудачно столкнуться.
– Не ушиблась? – парень поймал Леа и стиснул стальными руками. Вот это хватка. Ловко сорвав пропуск, девушка незаметно подпихнула его в рукав куртки и робко улыбнулась. Воровать ей не нравилось, но ничто другое не давалось настолько хорошо. Для развития других навыков улица являлась неподходящим учителем.
– Такая неуклюжая. Поступаю. Волнуюсь.
– На переводчицу? Здесь отличная программа для девушек.
– Нет. На оперативника, – невесело протянула она.
А ведь могла бы сейчас со своим другом Тором продать колье и навсегда покинуть Растон. Отомстить Салеванам – приемным родителям, и начать новую жизнь. Вместо этого впереди пять лет кошмара, мускулистых парней и, как пить дать, отбоя от постоянных приставаний. На факультете шпионов девушек практически не было, зато полно изголодавшихся парней, уставших от местного однообразия. От подобной перспективы даже плечиками передернула. Вопросы следует решать по мере их поступления.
– Оперативника? – расхохотался парень. – Ну-ну. Меня Калеб зовут. Второй курс. Если поступишь, тебе понадобятся сильные покровители. Найди меня, договоримся.
В его словах не было эротического подтекста, как ей показалось, а потому Леа испытывала угрызение совести. Пропуск парня обжигал ее ладошку. Наверняка Калебу влетит за утерю карточки. Дай бог, если не отчислят.
– Тогда, не в службу, а в дружбу. Когда скроюсь из виду, загляни под тумбу охранника. Я оставлю сюрприз для тебя.
Усмехнувшись, парень пожал плечами и отвернулся. Вот она – проблема сильных мужчин. Они не верят, что слабая и беззащитная девушка способна их одурачить. Если шпионы похожи на воров, то понимают – некоторые вещи делать необходимо, чтобы выжить. К примеру, чтобы выжить, она должна пробраться внутрь, даже если пострадает хороший парень.
Да, поступление в академию – формальность. Но лишь в том случае, если она явится. Ей пояснили, деньги в академии Растона не решающий аргумент. Они поставят галочку напротив ее фамилии при первоначальном отборе, но никакие суммы не заставят ректора допустить до основной программы обучения абитуриента, не имеющего перспектив. А потому придется доказывать свою профпригодность всеми силами и средствами.
В этот раз через охрану прошла быстро – приложила пропуск к турникету. После сделала вид, что развязался шнурок на ботинке, наклонилась и ловко подсунула карточку под тумбу охранников. Оглянулась на Калеба. Судя по взгляду, он уже заметил пропажу пропуска. Девушка помахала ему рукой и, указав на тумбу, бросилась из холла. Впрочем, за ней никто не гнался. Калеб лишь удивленно улыбнулся и наверняка подумал, что из девчонки может выйти неплохой шпион. Если продержится. В чем он сомневался.
Остановилась только возле карты здания и, обнаружив кабинет приемной комиссии, направилась туда. Среди дорого одетых и сияющих чистотой абитуриентов, Леа почувствовала себя Золушкой. Грязные волосы, лицо, покрытое неровными пятнами загара, липнущего к ней как банный лист в парной. К слову, в бане она не была, казалось, целую вечность. На улице не часто удается найти место, чтобы привести себя в порядок. Но в бывшей магистральной водопроводной трубе, где девушка жила последние пять лет, она устроила себе нечто, вроде душа с резервуаром для сбора дождевой воды. Только вот лето в Растоне выдалось как назло жарким и сухим. Из одежды – старые джинсовые штаны, футболка с изображением королевы Ксаны и легкая ветровка. Настолько старая, что пятна на ней уже не отстирывались.
Будь Леа беспринципной, могла бы жить достойно и через год-другой купить себе квартиру и обеспечить безбедную жизнь. Но сама природа не дает светлым переступить через себя. Она крала ровно столько, чтобы не умереть с голода. Фрукты на базаре, овощи, иногда мясные обрезки. Возможно, их с Тором поймали на воровстве колье именно по этой причине. Средства, которые они могли выручить, многократно превышали нужды. Муки совести не позволили ей сконцентрироваться, в результате, сработала сигнализация, и полицейские материализовались незамедлительно. Если бы не Джефри Нотис – сам Шеф королевской разведки, сейчас Леа сидела бы в тюрьме Растона. А светлые там долго не живут, особенно с даром целителя.
Она привыкла ловить на себе брезгливые и осуждающие взгляды, но сейчас было особенно неуютно. Абитуриенты – дети богатых родителей – привыкли к соответствующему окружению, а потому при виде Леа стихли и все как один уставились на нее.
– Сегодня в Академию Растона пускают кого ни попадя. Наверняка наркоманка или проститутка! – брезгливо фыркнула блондинка своей подружке. Их не волновало, что слова, произнесенные в тишине, отчетливо услышали все. Все услышали, но никто не счел нужным вступиться за нее, сделав выводы исключительно по одежде.
– Увы, леди, – тихо произнесла девушка. – Вынуждена вас разочаровать. Ни первое. Ни второе. А вот у вас с такими злыми языками имеются все шансы.
Прикусив язык и выругав себя за несдержанность, Леа воспользовалась всеобщим замешательством и смело шагнула в кабинет приемной комиссии. Ей казалось, что сбежать из аквариума с пираньями лучше в бассейн с акулами. Во всяком случае, эти проглотят сразу, а не станут откусывать маленькими кусочками, позволяя жертве истекать кровью.
Вопреки ожиданиям, в кабинете находился лишь один человек. Тот самый, с которым она заключила пари. Он сидел за столом из темного дорогого дерева, отполированного до блеска, и неспешно водил ручкой.
– Комиссии еще нет, – констатировал он, даже не взглянув на вошедшую.
– Ничего, я подожду, – заверила Леа и, сложив ладошки на коленках, присела на краешек стула, расположенного возле двери. Просторный кабинет, с дорогим темно-вишневым паркетом, светлыми стенами, обклеенными шелковыми обоями, обставлен богатой мебелью. Стул, на который она уселась, обит бархатом. Девушка никогда не понимала необходимость столь больших трат на вещи, призванные служить человеку. Становится не ясно, предмет создан для человека или человек для предмета. Как бы то ни было, но ее задница сгорала от стыда, сидя разве что не на мешке с золотом. Но стоять казалось совершенно неуместным.
Мужчина поднял изумленный взгляд и немало удивился, заметив ту самую девчонку, с которой столкнулся на лестнице. Она не шутила и действительно пришла поступать.
– Наглая, – обратился мужчина.
– Меня зовут Леа Суарес.
– Наглая, – повторил он. – Потрудитесь закрыть дверь с той стороны.
– С той стороны она закрыта. И надежно охраняется. Можете поверить.
Несчастная улыбка девушки больше походила на начинающийся приступ инсульта. И это недоразумение считает себя достойной поступить на шпионский факультет? Леа Суарес. Имя показалось ему знакомым. Выудив из кипы бумаг ведомость абитуриентов, он быстро вырвал из текста ее данные. Все, как и думал, кроме одного. Ремарка от ректора – зачислить. Шпионский факультет. За все годы работы в академии, мужчина не сталкивался с протекцией подобного рода. Богатые родители зачастую пытались протащить своих недорослей и соплежуев на факультет, обещая щедрые пожертвования как академии, так и преподавателям. Но чтобы кто-то просил за девушку, да еще светлую. Неслыханная наглость.
Он поднял трубку телефона, расположенного на столе и набрал номер приемной ректора.
– Блэквел. Свяжите с Хендерсоном.
Ректор ответил незамедлительно. Чтобы светлая не поняла сути разговора, он перешел на наречие темных магов, будучи уверенным, что она с ним незнакома. Но Леа прекрасно в нем разбиралась. Грег Салеван – один из приемных родителей девушки, был темным магом и многому успел ее научить за те два года.
– Хендерсон, у меня ведомость абитуриентов. Это что, шутка такая? Девчонка, да еще и светлая!
– Этан, это не обсуждается. За нее хорошо заплатили. Девушка зачислена.
– В академии что, настолько большие проблемы с финансированием?
– Теперь точно не будет. Это мой приказ.
– Меня не волнуют приказы, я подчиняюсь только королю и собственному чутью. Ты хоть видел ее? – под обжигающим взглядом мужчины Леа поерзала на стуле.
– Ты же лучший наставник во всем королевстве.
– А знаешь почему? Потому что способен отличить работоспособный материал от мусора.
Она стиснула зубы, но стерпела. На улице приходится выслушивать о себе немало нелицеприятных высказываний. Но отчего-то из уст мужчины они звучали особенно обидно.
– Это не обсуждается. Не в этот раз, Этан! Девушка принята.
– Воля ваша. Через неделю она будет молить об отчислении.
Трубка со звоном легла на место. Да. Разговор с кем бы то ни было явно не задался. Девушка вжалась в стул, стараясь слиться с шелковыми обоями. Но они слишком светлые и безупречно дорогие, лишь подчеркивали ее неуместный внешний вид.
Блэквел сверлил взглядом недоразумение, сидящее перед ним на стуле, словно на пороховой бочке. И это должно стать шпионкой? Он, конечно, хорош и даже волшебник. Но не до такой же степени. У любой магии есть свои пределы. А светлой даже магические вливания не помогут.
Его раздумья прервало появление коллег, которых немало удивило присутствие Леа. Заняв свои места за точно такими же, как у Блэквела столами, они внимательно изучали взглядом сидящую на стуле девушку.
– Господа. Перед вами Леа Суарес. 17 лет, – мужчина провел ладонью по легкой небритости на подбородке и ухмыльнулся.
– Светлая? – коротко стриженный мужчина кидал недоуменные взгляды то на девушку, то в ведомость.
– Под номером 13. Если кто-то не успел ознакомиться с ремаркой – самое время.
– И как это называется? – рыжеволосая женщина со шрамом на правой щеке возмутилась.
– Полагаю, – не сводя задумчивого взгляда с девушки, произнес Блэквел, – саботаж и диверсионная деятельность. Кто ваш покровитель, Леа?
– Боюсь, мы в неравном положении, – ей запретили распространяться о подробностях и причинах поступления в академию. Действительных причинах. – Вы знаете мое имя, а я не знаю вашего.
Она не переставала его удивлять. Такая светлая и такая наглая.
– Этан Блэквел. Председатель приемной комиссии. Это все, что вам требуется знать на данном этапе.
– Этан, как мы должны поступить? – рыжеволосая женщина наклонилась к мужчине, чтобы понять план дальнейших действий.
– Также, как и всегда, – вопреки приказу, он решил не оставлять девушке ни малейшего шанса. Она должна сразу понять, что ее ждет в академии и не тешить иллюзий на счет учебы. Проплачен кандидат или нет – они обязаны испытать его пределы и оценить способности.
– Хорошо. Леа. Справа от вас находится дверь. Задание простое. Зайдите в комнату, оглядитесь и вернитесь обратно.
Удивившись подобной легкости задания, девушка заподозрила неладное. Тем не менее, поднялась и, не ожидая дополнительных пояснений, открыла двери и смело шагнула внутрь. Обычный рабочий кабинет в доме богатого господина. Справа – камин, возле него несколько кресел и пушистый белый ковер. В глубине комнаты – письменный стол с бумагами и настольной лампой со слишком ярким красным абажуром. Она прекрасно знала этот прием, распространенный в воровской среде. Для того, чтобы отвлечь внимание жертвы, необходимо привлечь его к чему-то несущественному. Вроде этой нелепой лампы с красным абажуром, которая совершенно выбивалась из интерьера. Внимательно осмотрела стол и лежащие на нем предметы. Слева от стола – напольный глобус, вдоль левой стены – книжный шкаф от пола до потолка, заставленный разнообразными книжными изданиями. В кабинете не было ничего лишнего. Вещи дорогие, но качественные. У хозяина отменный вкус. Единственное, что бросилось в глаза – странное расположение вещей. Спички для розжига камина лежали на книжной полке, письменные принадлежности – на камине, ваза с цветами стояла на полу в центре кабинета, а кочерга для перемешивания углей спрятана за рабочим столом. Еще раз оглядев комнату, девушка вернулась.
– Уверены? – рыжеволосая вскинула брови. Обычно абитуриенты, которым достается это задание, проводят в комнате куда больше времени.
– Уверена. Что я должна сделать?
– Теперь вернитесь и принесите мне именную ручку господина Блэквела. И, Леа. Не уроните ничего.
Последнее замечание заставило девушку напрячься. Вот от чего задание казалось слишком простым. Когда она повторно вошла в кабинет, в нем царила абсолютная тьма. Отсутствие окон позволило сделать темноту непроницаемой. Но это ничуть не смутило ее. Она привыкла ориентироваться не столько на зрение, сколько на интуицию. Это был тест на память и пространственно-логическое мышление. Не сильно внимательный абитуриент пойдет прямиком к столу. Разобьет вазу с цветами и не найдет там ручки, поскольку она лежит на каминной полке.
Мысленно представив себе расстановку мебели, девушка закрыла глаза, от которых все равно не было толка, и осторожными шажками двинулась в сторону камина. На секунду замерла. Показалось, что в комнате кто-то есть. Едва уловимое колебание воздуха рядом с ней. Прислушалась. Кажется, никого. Продолжила движение. Почувствовала под рукой мягкую спинку кресла. Дело сделано. Она у камина. Маленькая ладошка потянулась за ручкой, но… ее там не было. Она могла поклясться, что когда заходила в кабинет, ручка лежала на этой полке! Поняв, что ее решили провести, девушка не растерялась. Если по чужим правилам играть не получается – установи свои собственные. Осторожными шагами, чтобы случайно не уронить вазу, которая тоже может оказаться в неожиданном месте, она дошла до книжного шкафа. Спички для разжигания камина остались на месте, но в коробке всего лишь одна. Чиркнула серная головка и комнату озарил мягкий свет. 60 секунд, что горит такая спичка, вполне хватит, чтобы выполнить задание. Ваза была переставлена. Удивительно, как ей удалось пройти мимо и не задеть.
Пламя колыхнулось. Девушке показалось, что по комнате промелькнула тень, более черная, чем сама темнота. Может ли быть такое? Поспешив, она подошла к столу и не прогадала. Ручка лежала поверх бумаг. Зажав искомый предмет, и аккуратно подсвечивая дорогу до выхода, Леа почти вышла из комнаты. За спиной раздался звук разбившейся вазы. Выбежав из кабинета, она гневно уставилась на председателя приемной комиссии. Его лукавый взгляд и довольная ухмылка не оставили сомнений – господин Блэквел все подстроил, чтобы выставить Леа в неприглядно свете.
– Вот ваша ручка, господин Блэквел.
– По заданию, падение предметов недопустимо, – отчеканила женщина, тоже подарив ей лукавый взгляд. Вот они – шпионы в деле. Мастера интриг и обмана. Они могут спекулировать малыми фактами, совершенно исказив первоначальный смысл.
– Боюсь, вы не правы, госпожа. Вы сказали, чтобы я ничего не уронила. И я ничего не роняла. В кабинете присутствовал кто-то еще, я так полагаю, демон, который усложняет прохождение задания неугодными абитуриентами. Так вот, госпожа. От моих рук ни один предмет в кабинете не упал. А ручку я господину Блэквелу вернула.
– Она права, Этан, – довольно улыбнулась женщина.
– Леа, – сдвинув прямые черные брови, Этан обратился к девушке. – Вы, несомненно, внимательны и находчивы. Но не обладаете чутьем. А для шпиона оно жизненно необходимо. Испытание вы не прошли.
Неужели мужчина ослушается приказа самого шефа королевской разведки? Кто он такой, чтобы нарушать приказы столь высоких чиновников? Если она не поступит, окажется в тюрьме.
– Тем не менее, у вас высокопоставленные покровители, благодаря которым вы зачислены на учебу.
Улыбнувшись, Леа чуть склонила голову, в знак благодарности.
– Наш уговор в силе? – осмелилась вспомнить, не понимая, к чему клонил мужчина и какую каверзу с уговором уже успел придумать.
– Непременно. Рад, что вы сами о нем вспомнили. Отправляйтесь в деканат.
Девчонка не захотела уйти самостоятельно, с блеском прошла испытание, даже несмотря на усложнение задания и резкое изменение обстоятельств. Но если действительно хочет учиться в академии, должна понять, что придется поступиться некоторыми качествами. И гораздо быстрее, чем ей кажется.
Не помня себя от радости, Леа развернулась и быстрыми шагами вышла из кабинета, под дверьми которого замерли в ожидании почти четыре десятка глаз. По торжественной улыбке на губах девушки, ожидающим стало понятно – прошла. От этого в рядах девушек паника чуть уменьшилась, в рядах парней – увеличилась. Прием девушек на шпионский факультет мог означать одно – для каких-то целей Растону необходим слабый пол, а это означает, что для парней останется меньше мест и шансы на поступление падают. Но все они ошибаются. Леа стала исключением из правил по одной лишь прихоти шефа королевской разведки, который осмелился предположить, что там, где не могут справиться профи, должна попытать силы новичок. Возможно, ей улыбнется удача. Либо она погибнет, как и другие. Впрочем, девушке об этом не рассказали, потому, окрыленная первой маленькой победой и первым шагом к своей свободе через своего рода рабство, она вошла в деканат.
Сухая высокая женщина с короткими кудрями и длинным худым носом, похожим на щепку, брезгливо дернула губой, при виде девушки в грязной одежде.
– Вы заблудились, дитя?
– Нет. Господин Блэквел велел идти в деканат. Я зачислена на шпионский факультет.
– Вы хотели сказать, факультет переводчиц? – гоготнула она.
– Шпионский факультет, – повторила девушка настойчивей.
Неодобрительно мотая головой, женщина достала лист с ведомостью, на которой черный туман отчетливо вырисовывал имя присутствующей.
– Леа Суарес – это я, – обратив внимание на замешательство в глазах женщины, подсказала она.
Переводя взгляд то на листок, то на хрупкую замарашку, застывшую в дверях, то опять на листок, работница деканата недовольно протянула.
– Не думала, что когда-нибудь доживу до такого. Абы кого на шпионский факультет.
– Постараюсь не принимать на свой счет, – стиснув зубы, проговорила присутствующая «абы кто». – Это распоряжение господина Блэквела. Или мне вернуться, сказать, что вы против?
Женщина посмотрела на Леа, как на умалишенную и разве что рот не открыла. Впрочем, за годы работы в академии она четко усвоила главное правило: с Блэквелом не спорят. Никогда. Если он принял решение, то либо выполнить, либо уволиться. Впрочем, зависит от решения, иногда и увольнение не поможет. Тень настигает каждого. Всегда…
– Нет. Нет, – движения женщины стали дергаными и угловатыми. Доставая пропуск в общежитие, она опрокинула кружку с чаем и залила бумаги на столе. Когда подскочила, ударила горшок с фикусом, который упал на пол и запачкал его землей. Сделав вдох и выдох, женщина поправила юбку-карандаш и, навалившись обеими руками на стол, внимательно посмотрела на Леа. – Вы хоть понимаете, что вас ожидает?
– Понимаю, – лгать она привыкла и достигла в этом искусстве определенных высот.
– Хорошо. Я все сделаю. Но, когда вы прибежите ко мне побитая и в слезах, то не говорите, что я не предупреждала. Пока я оформляю документы, вы еще можете уйти. Блэквелу передам, что вы просто передумали поступать.
– Спасибо, госпожа, не нужно. Я подожду, – Леа заняла свободный стул возле окна и, облокотившись о подоконник, устремила взгляд на улицу. Лето еще грело землю теплыми солнечными лучами. Прощально кричали птицы, стайками улетающие на юг, а из форточки доносился ласковый ветерок. Она любила преддверие осени. Воздух приятно пах костром, увядающими листьями и влажной землей. Осень – всегда пора перемен. Вот и очередное межсезонье не подкачало. Таких кардинальных перемен в ее жизни еще не было, хотя на долю девушки выпало немало. Начать хотя бы с того, что ей пришлось сменить три приемных семьи.
Заполняя необходимые документы, работница деканата бросала на Леа сначала неодобрительные и сердитые взгляды, которые, становились все теплее. Наконец, закончив бумажную волокиту, она скрепила листы скрепкой, вложила часть из них в папку с именем Леа, а другую – в файл и сложила руки на столе.
– Леа. Меня зовут Элис Триполи.
– Приятно познакомиться, госпожа Триполи.
– Голодна?
– Нет, спасибо, – очередная ложь. Желудок отчаянно нуждался в пище и болезненно сжимался от одной мысли о еде.
– Что ж, – женщина подозвала Леа к себе и протянула ей документ. – Поставь подпись здесь.
Пока девушка знакомилась с содержимым документа, госпожа Триполи тем временем продолжила.
– Ты расписываешься за получение пропусков от общежития, административного и учебного корпусов. Ключи от комнаты, форму и учебные принадлежности выдаст заведующий хозяйственной частью, – девушка уверенно поставила росчерк внизу страницы и получила три пластиковых карточки. – Студенты академии на полном государственном обеспечении. Одежда, жилье, питание, стипендия.
– Вам нужны от меня какие-то документы? Если нужны, то у меня их нет.
Госпожа Триполи сочувственно посмотрела на девушку. Почему Блэквел пропустил ее? Неужели кто-то настолько хорошо проплатил, что академия согласилась заняться подобной благотворительностью и пускать в свои застенки абы кого. Нелегко же ей придется в аквариуме с пираньями. Сочувственно вздохнув, она отрезала.
– Ты, кажется, не понимаешь, куда поступила. Твое прошлое, настоящее и будущее, все, что было, есть и будет, больше тебе не принадлежит. Если Блэквел скажет, то ты даже перестанешь быть Леа Суарес. Ты будешь той, кем прикажет он. Готовься к тому, что все демоны выйдут наружу и до тех пор, пока не будет побежден последний из них, от тебя не отстанут. Ты будешь спать с пистолетом под подушкой и вздрагивать от каждой Тени, шорохи будут вызывать панику, а взгляды прохожих – подозрение. Добро пожаловать в ад.
Женщина говорила это не для того, чтобы напугать Леа, а чтобы подготовить. Но девушка была напугана. Очень напугана и сжала протянутый ей талон в столовую механически, даже не сообразив, что госпожа Триполи отдала ей свой собственный.
Девушка брела по коридору в неизвестном направлении и думала о своем будущем. В ее прошлом слишком много демонов и все они должны остаться там. Она не хотела, чтобы в ее грязном белье копались. Как не хотела, чтобы все узнали о том, что она светлая и целительница. У дара имелся один существенный недостаток, о котором ей рассказала мадам Шансонель – приемная бабушка, забравшая Леа из приюта, когда малышке исполнилось 6 лет. Целительница должна избегать боевых магов и магов вообще. В особенности – темных. Дар целительницы активизируется с потерей девственности. Чем позднее это происходит – тем выше сила. Темные маги часто используют целительниц, чтобы забрать часть силы себе. Для этого нужно лишить носительницу дара девственности или убить. В первом случае маг получит часть силы, во втором – всю силу полностью. Стоит ли говорить, в какой опасности находилась Леа, ведь ее дар еще не пробудился. А находиться каждый день в окружении мужчин означало одно – рано или поздно она станет женщиной. И лучше это случится поздно, чем рано.
– И снова здравствуй, – скрестив руки на груди и склонив голову на бок, проговорил парень. Тот самый, у которого она стянула пропуск. На этот раз он висел на лацкане пиджака.
– Прости, что так вышло с пропуском. Иначе мне было не попасть, – девушка развела руками, но, вспомнив, где они находятся, уже решительнее добавила. – Ты второкурсник. Мог быть и повнимательней быть.
– Твоя правда, – улыбнулся он, совершенно беззлобно и, указав на серебристые карточки с эмблемой академии, кивнул. – Теперь у тебя отпала необходимость воровать. Неужели взяли?
– Взяли.
– Удивлен. На первом курсе у нас тоже была девчонка, но не продержалась даже до первой сессии. Слилась через неделю, – заметив растерянность на лице девушки, он поинтересовался – Заблудилась?
– Нет.
– А выглядит иначе.
– Я просто не знаю, куда идти. Это не одно и тоже.
– Если не знаешь, куда идти, всегда следует идти в столовую!
Калеб казался ей хорошим парнем. Высокий, поджарый, с широкими плечами. На нем была темно-синяя форма студента: брюки, пиджак с погонами, белоснежная рубашка и черный галстук. Форма удивительно шла к его открытому, доброму лицу. Прямой нос, серые глаза, аккуратно зачесанные набок русые волосы и особый шарм, который выдает всех аристократов. Леа была окружена ими, когда жила у мадам Шансонель и могла отличить от простолюдина с легкостью.
– Сын графа? – протянула она.
– Барона, – с удивлением ответил Калеб. – Как догадалась?
– Интуиция, – робко улыбнулась девушка, надеясь, что в лице нового знакомого может обрести друга. Друзья ей очень нужны. И для того, чтобы справиться с миссией, и для того, чтобы облегчить нахождение в академии.
В столовой оказалось людно. На раздаче она предъявила талон и получила на поднос гороховый суп, овощной салат, пюре с цельным куском говядины и компот. Такого королевского обеда в ее жизни не было уже давно. Слишком давно. Устроившись за свободным столиком, они с парнем обедали и болтали об академии.
В столовой, кроме нее, было несколько девушек. Все с факультета переводчиков. Опытный шпион знает, что переводчица – зачастую тоже агент. Если девушка стала шпионкой, это означает, что рано или поздно ее положат под мужчину ради получения разведданных. Так было, есть и всегда будет. Мужчины питают слабость к женщинам, а основное правило шпионажа – игра на людских слабостях. Расслабленный после горячего душа, выпивки и хорошего секса мужчина спит без задних ног. Если нужные сведения не выболтал во время веселья, то во время его отдыха агент имеет возможность неспешно осмотреть номер и взять все, что необходимо. Единственный минус – приходится смириться с тем, что тело становится рабочим инструментом, а не храмом для любви.
