Текст книги "Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике (СИ)"

Автор книги: Екатерина Крутова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

9 дней до свадьбы. Дмитрий

Тупая боль в сбитых костяшках правой руки навязчиво напоминала о вчерашнем. Но сильнее боли была злость на собственную беспомощность и чувство загнанной в ловушку дичи, не видящей охотника. Дмитрий стоял на балконе, вдыхая хмурую утреннюю морось, и крутил в пальцах телефон. Единственное разумное решение не нравилось категорически, потому что превращало в слабого зависимого просителя и грозило потерей того, чем он дорожил больше всего – свободы. Орлова оказалась права – все нити тянулись к Татляну и единственная, кто могла ввести его в мир больших денег и связей на высшем уровне – это Алена.

Мысли о принцессе внезапно оказались не теплыми и светлыми, а мрачными, под стать по-осеннему промозглому питерскому дню. Она была частью системы, которая грозилась его раздавить и имела значительно больше общего с богатыми ублюдками на спорткарах, чем с парнями из задрипанной автомастерской.

Алена ответила не сразу – голос в динамике звучал устало. Похоже, прошедшая ночь никого не пощадила.

– Доброго утра, ваше высочество. Позвольте сразу к делу, – издевка сама прорвалась в едкий тон. Раздражение на происходящее выплеснулось бесконтрольно. Двое суток почти без сна сказывались на выдержке.

– Позволяю, – с не меньшим ядом ответила трубка, миновав вежливость приветствия.

Сам виноват. Можно было зайти помягче, Аленка ни в чем не виновата, а с потенциальными союзниками так беседу не строят. Но слов обратно в глотку не затолкаешь, придется и дальше нестись по прямой.

– Организуй мне встречу с Татляном. Чем скорее, тем лучше. – Вот так в ультимативной форме, без хождений вокруг да около. Фаркас прикрыл глаза, мысленно ставя себе неуд за межполовую коммуникацию. Словно не было десяти лет опыта и тысяч собеседований. Будто он звонил не девушке, на которую его тело реагировало весьма однозначно, а давал команду бесчувственному роботу. «Нда, Дмитрий Юрьевич, теряете квалификацию не по дням, а по часам!»

На том конце повисло короткое, изумленное молчание. Не исключено, что сейчас Орлова психанет и пошлет куда подальше, и будет права, между прочим!

– Что⁈ С какой стати я должна это делать? – прозвучало не столько раздраженно, сколь удивленно и задумчиво.

– Мне нужно посмотреть ему в глаза и понять кто он: враг, союзник или вконец охреневший мудень, пытающийся прижать собственника, чтобы сбить цену. – С вежливостью сегодня тоже было так себе. Речь искрила оголенными нервами и отдавала болью разбитой ладони. Но мужчина понимал – Орлова заслуживала деталей, в конце концов, она не была ему ничем обязана. Ну кроме проблем с женихом.

– Вчера меня на трассе чуть не убили на машине из его коллекции. Я хочу спросить об этом лично.

– Машина из его… Дмитрий, ты в своем уме? Это же безумие! – трубка замолчала, и он почти физически ощутил сомнение и недоверие девушки. – У нас с тобой нет контракта. Я не твой юрист.

– Ты была на «Станции», видела, за что я борюсь. И, думаю, все поняла. – Хотелось материться и кричать, но Фаркас попытался усмирить эмоции, наоборот, снижая громкость и замедляя темп речи. – Помоги организовать цивилизованную встречу, потому что иначе я поеду к нему сам. Посмотрим, во что выльется беседа без свидетелей.

Мужчина давил. Это было жестко и нечестно по отношению к Алене, но он не видел другого выхода. Орлова – его единственный ключ к более-менее легитимному разговору, а не разборкам из девяностых. Динамик передал тяжелый вздох.

– Хорошо. Я назначу встречу юристам Татляна, представлю тебя как клиента бюро. Скажу, что появилась возможность закрепиться в Приморском кластере в обход Смольного. Но, Дмитрий, я не могу ничего гарантировать…

– Договорись о встрече. Чем скорее, тем лучше. Остальное – моя забота, – он прервал разговор. Рука, сжимавшая телефон, мелко подрагивала мышечной судорогой.

* * *

Аленка умела работать быстро и четко. Через два часа на телефон пришло сообщение: «Надушись, причешись и оденься в чистое. Второго шанса на первое впечатление не будет». Дмитрий криво усмехнулся – принцесса мстила за утреннюю телефонную грубость.

Еще через час они стояли в помпезном кабинете Спартака Татляна. Бизнесмен сидел за массивным столом, размером походящем на бильярдный, и разглядывал визитеров оценивающим взглядом голодного хищника. Они были втроем – юристов Татлян звать не стал, вероятно, решив сначала выслушать предложение внезапных гостей.

Безупречная в сдержанном деловом костюме Алена, как ни в чем не бывало, положила перед Спартаком папку с документами, а после села в офисное кресло, сохраняя идеальную осанку и отстраненный спокойный взгляд. Дмитрий в очередной раз поразился умению девушки сдерживать эмоции и вести себя в напряженных ситуациях.

– Господин Татлян, это Дмитрий Юрьевич Фаркас – совладелец байкерского клуба и автомастерской «Станция», находящейся на интересующей вас земле, – представила их Орлова при встрече.

– Ну, Митрий Юрич, – намеренно комкая имя, прищурился опытный делец. – Рассказывай, что у тебя за предложение, ради которого я перенес обед?

– У меня вопрос, Спартак Ваганович, – Дмитрий не стал юлить. Если он что-то и понимал в людях, то с такими старыми волками, как Татлян, нельзя показывать слабину и хитрить. Подобное поведение провоцировало их на агрессию, в то время как правота давала возможность на честный бой. А вот выдержишь ли ты удар противника зависело уже от собственных способностей и подготовки. Потому мужчина спросил прямо:

– Вчера на объездной на меня напали. Пацанва из крутых. Жали, пытались вынести на отбойник. Один был на красном «Бугатти» из вашей коллекции, номер числится за «Спарта-карс». Я должен знать, какова ваша роль в этой инициативе? Или кто-то решил мне насолить, пользуясь вашим имуществом и прикрываясь именем Татляна?

Спартак Ваганович медленно откинулся в кресле. Скрестил руки на груди и уставился на Фаркаса не мигая.

– С чего взял, что это мой асс? – в мягком звучании голоса опасности таилось в разы больше, чем в громыхании любого крика.

– Вряд ли кто пользуется вашей коллекцией без ведома хозяина.

Наступила тишина. Краем глаза Дмитрий заметил, как и без того напряженная Алена замерла, точно окаменев.

– Интересно. – Татлян достал мобильный, сверяясь с какими-то данными. Правая часть лица бизнесмена дернулась, сведенная нервным тиком, отчего старые шрамы проступили ярче, придав мужчине выражение не просто хищное, но откровенно пугающее. Такого ночью встретишь – без раздумий отдашь все, что в карманах и даже больше.

– Бугатти в гараже. Неделю не выезжала. – Маленькие цепкие глазки вернулись к Фаркасу. Дмитрий не отвел взгляд:

– Данные можно подделать. Рекомендую узнать, где она была вчера вечером, пока вас не втянули в дело о покушении на убийство. Уверен, камеры на объездной все записали исправно и подтвердят мои слова.

Спартак выждал несколько секунд. Обычно этого хватало, чтобы противник начинал нервничать, переминаться с ноги на ногу и идти на попятную. Но и парень, стоящий посреди его кабинета, и девушка, сидящая в кресле, не проявляли признаков слабости. Их позы выражали решимость, а лица были открыты и честны. Татлян еще раз обратился к смартфону, в этот раз набрав номер:

– Гарик, скажи мне, сладкий, откуда у Дивы *(модель Bugatti Divo – гоночный спорткар) царапина на боковой юбке?

Если бы удавы могли говорить, наверно, именно таким тоном они обращались бы к кролику, прежде чем заглотить несчастного живьем. Кто бы не находился по ту сторону телефона, жить ему оставалось, явно недолго. Спартак блефовал – разумеется, он не видел никакой царапины, но «сладкому» Гарику об этом известно не было.

Трубка истерично громко затараторила, вымаливая пощаду, но Татлян слушать не стал, убедившись в правоте Фаркаса. Он раздраженно отшвырнул телефон и резко поднялся.

– Тупая шлюха! – с тихим шипением сорвалось с перекошенных губ. – Забыла, кто ее кормит! Думает, может творить херню за моей спиной.

Речь шла явно не о Гарике, машине или Алене с Фаркасом. Дмитрий послал Орловой удивленный взгляд. Девушка прикусила губу и сжала ладони в кулаки – принцесса явно догадалась, кто разгневал олигарха и не только мог иметь доступ к его гаражу, но и мотив навредить.

Тем временем Татлян, унимая гнев, отвернулся спиной, уставившись в карту города, где красными маркерами выделялся Приморский квартал.

– Покажи свою землю, – приказал не оборачиваясь. Дмитрий, не возражая, подошел, встал рядом и ткнул пальцем в точку около одной из линий.

– Жирно, – кивнул Спартак, в этот раз переводя взгляд на собеседника. Теперь старый, опытный хищник смотрел без пренебрежительной насмешки – он оценивал всерьез, если не как равного, то хотя бы достойного уважения.

– Вот здесь пройдет шоссе, – бизнесмен черкнул ногтем через полрайона. – Земля рядом с ним самая дорогая из-за транспортной доступности. Те копейки, что Митрофанов предлагает за ваш кусок – плевок в харю. Раньше за такое выписывали билет в один конец. Хорошее было время – честное. Без этих кабинетных игр в бумажки.

Фаркас проглотил замечание про «честное время», когда человеческая жизнь не стоила и гнутой спицы в старом колесе. Татляну, как и всем людям, была свойственна ностальгия по молодости, а то, что она у бизнемена была лихой, как и пришедшие на нее годы, знали все собравшиеся.

– Ладно, – Татлян всем корпусом повернулся к Дмитрию. Несмотря на разницу в росте, коренастая широкоплечая фигура выглядела весомой рядом с молодым мужчиной. – С машиной разберусь. А что касается твоей богадельни… Завтра приеду. Посмотрю на ваше хозяйство и решим, что с ним делать. Как мужчина с мужчиной.

– Жду, – коротко кивнул Фаркас.

Переговоры завершились рукопожатием, подтверждающим готовность сторон вести дела. Выдыхать было рано – от крепкой хватки Спартака боль в сбитых костяшках вспыхнула с новой силой. Этот союз не предвещал победы и точно подписывал приговор свободе дружеского братства. Но теперь Дмитрий понимал, что Алена обозначила еще позавчера – другого выбора не было. Либо смерть расплющенного об отбойник несущимся локомотивом, либо жизнь по новым правилам.

Мужчина и девушка вышли из кабинета Татляна, не глядя друг на друга. Молча они миновали выставочный зал и, только оказавшись на улице, под начавшим моросить дождем, остановились, чтобы одновременно шумно выдохнуть, расслабить напряженные плечи и, поняв синхронность движений, переглянуться, коротко улыбаясь.

Улыбка Аленке безумно шла. Настолько, что он еле сдержался, чтобы не притянуть ее к себе и не поцеловать. Вот уж точно совсем несвоевременно желание!

– Думаю, я знаю, кто та «тупая шлюха, которая забыла свое место», – с нескрываемой злобой Алена процитировала слова Татляна. – Спартак спит с моей, так называемой, подругой Викой Мухиной. Ты видел ее на девичнике и в моем офисе. Это она послала Артему наши фото, и из-за ее подставы мы ездили сюда в субботу.

Девушка как-то истерично хихикнула продолжив:

– Вот скажи, ты мог представить, что у меня тогда в сумочке лежало полмиллиона наличкой⁈

Фаркас присвистнул:

– Однако! Привычка брать мзду чемоданами кэша неискоренима, или Спартак Ваганович решил вспомнить юность и поразвлечься?

– Оба варианта, – Алена передернула плечами, точно сбрасывая неприятные воспоминания. – Это был акт унижения и демонстрация власти. Деньги он не взял, но объяснил, кто здесь главный весьма наглядно.

– А что с твоей «шлюшкой-подружкой»? Ей-то зачем меня в кювет спихивать? Вряд ли Татлян или Митрофанов обещали ей квадратные метры с ароматом бензина и горой ржавых железяк.

Мотивы Вики Дмитрию действительно были непонятны. Если она имела виды на Алениного жениха, то, наоборот, радовалась бы появлению конкурента. Только если… Если дело было не только в сопляке-Митрофанове, но и в самой ледяной королеве – Орловой. Такие вызывают у окружающих зависть, часто граничащую с ненавистью и желанием опустить, растоптать во что бы то ни стало.

Вероятно, девушка пришла к тому же выводу:

– Похоже, увидела возможность насолить мне. Не только рассорив с женихом, но и напугав, как она думает, нового парня. Совершенно идиотский и деструктивный поступок. Но очень в ее стиле.

– Нового парня, говоришь? – проигнорировать такой оборот Фаркас не смог. Наоборот, он уставился на Алену с откровенно провокационным прищуром, ожидая продолжения. Теперь, когда стало известно, что атака на него устроена не Татляном, а старый волк готов к переговорам, от сердца отлегло и можно было расслабиться.

Орлова не ответила. Только высокомерно выгнула бровь и удостоила короткой улыбки, от которой чертовски захотелось преодолеть разделяющую их пару метров и заставить эти надменные губы дрожать от поцелуев.

Развернувшись на каблуках, Алена отправилась в сторону парковки, бросив через плечо:

– Тебя подвезти, или ты на байке?

Он догнал ее в два шага:

– Считаешь, мы закончили? – Дмитрий спрашивал одновременно обо всем: о завтрашней встрече с Татляном, об угрозе, которую представляла неуравновешенная подружка невесты, и о той взаимной тяге, которая почти осязаемого нагревала воздух между ними.

– Нет. Мы только начинаем. – Лаконичный ответ, дающий надежду по всем фронтам.

В этот момент из боксов салона выехал седан представительского класса. Автомобиль притормозил рядом, тонированное стекло опустилось, являя взглядам Спартака Вагановича. Грубое жесткое лицо бизнесмена расплылось в почти искренней улыбке:

– Лена Владимировна, – Татлян одновременно сократил имя до фамильярного и выказал уважением, добавив отчество.

– Бросай ты своего румяного соплежуя. Бери этого, – кивок в сторону Дмитрия. – У него хоть яйца есть.

Окно поползло вверх, заглушая громкий смех и скрывая довольную ухмылку. Автомобиль тронулся, оставляя после себя неловкую тишину между мужчиной и девушкой, стоящими на парковке.

– Прости, – выдохнула Алена, избегая встречаться с Дмитрием взглядом. Сквозь идеальный макияж пробивался смущенный румянец. – Это было неуместно…

– Ничего, – Фаркас хмыкнул, внутренне соглашаясь с предложением опытного волка. – Будем считать комплиментом. Похоже, я ему понравился.

– Ладно. Мне надо ехать… – девушка шагнула к своему хэтчбеку, но замерла, не открыв дверь. Дмитрий знал, чувствовал всей кожей, что не пускает Орлову, не дает просто сесть в машину и покинуть паркинг. Напряжение между ними натянулось, усиленной меткой шуткой Татляна.

– Алена, – голос сорвался на хриплый шепот, таким общаются в темноте спальни, на расстоянии вдоха друг от друга, но никак ни при свете дня в публичном месте. Мужчина шагнул, сокращая дистанцию. Девушка не отпрянула, лишь подняла на него взгляд. В голубых глазах плескались тревога и усталость.

– Будь осторожна. Твоя «подруга» не остановится. – Хотелось добавить, что она может на него рассчитывать, сгрести в охапку и прижать, защищая от безжалостного мира, но он просто смотрел, как едва заметно дрогнула нижняя губа, как согласно моргнули веки, а пальцы решительно сжались в кулаки.

– Я знаю. – Девушка протянула руку. – До свидания, Дмитрий. Позвони мне завтра по итогу встречи с Татляном. Я берусь за твое дело.

Их ладони встретились в прохладе влажного воздуха. Горячее рукопожатие запустило по нервам искрящийся ток, отбросило роли юриста и клиента, превратив их просто в мужчину, желающего удержать, и женщину, не хотящую уходить. Химия, физика, биология – все силы мироздания тянули их друг к другу, и противостоять этому притяжению было куда сложнее борьбы с Татлянами и Митрофановыми.

– Мне правда надо ехать, – Алена выдернула руку, словно обжегшись. Секунда и дверь синего авто захлопнулась за раскрасневшейся от непрошенных чувств.

Дмитрий остался один под накрапывающим дождем и задувающим под одежду холодным ветром. Но мужчине хотелось скинуть куртку от раскочегарившего нутро душевного жара. Аленка на его стороне и между ними отнюдь не деловые отношения, как бы ледяная принцесса не убеждала себя в обратном.

8 дней до свадьбы. Алена

Утро началось с пафосного креатива. Алену разбудил звонок доставщика. Курьер в ливрее занес в квартиру на Крестовском огромную корзину белых орхидей, над которыми парил воздушный шар в форме обручального кольца, а среди цветов сидел плюшевый медведь в майке с надписью «Прости меня».

– Лучше бы прислал кофе и завтрак, – фыркнула Орлова, заглядывая в канал жениха. Разумеется, Артем уже выставил фото «сюрприза для любимки», под которым развернулась настоящая баталия противоборствующих лагерей. Большая часть фанатов верещала от восторга и восхваляла широкий жест, остальные же склонялись к мнению, что «сучка-изменщица» недостойна человеческого отношения, и предлагали изощренные варианты мести. Несколько из них юрист даже заскринила, чтобы в случае воплощения в жизнь иметь доказательства умышленной порчи имущества и причинения вреда здоровью.

Алена разглядывала плюшево-сердечный подростковый кич с чувством глубокого раздражения. Митрофанов не понимал. Ее жених совсем не знал свою невесту. Проведенные вместе почти четыре года так и не сделали их той парой, где один угадывает желания другого с полуслова, а иногда и взгляда. Впрочем, имела ли право винить парня та, кто сама не искала душевной близости?

Он знал ее вкусы в еде и предпочтения в сексе, неплохо разбирался в стиле одежды и выбирал курорты и отели, на которых каждый находил развлечения по вкусу. Но Артем никогда не лез к ней в душу, и до недавнего времени девушку это вполне устраивало.

Пока однажды дождливым вечером один человек не развел ее на телефонный блиц, а потом не раскачал почти до солнышка на скрипящих так, что сводило зубы качелях.

Оказалось – сыто, эффектно, статусно недостаточно, чтобы захватывало дух, а на глаза наворачивались слезы не обиды или боли, а потаенной трепетности единения души. Ни с кем раньше она не могла так молчать под Чайковского, и никогда ничьи прикосновения не вызывали такой бури чувств.

Митрофанов, как обычно, пытался откупиться гламурным жестом. Которого вполне могло хватить той, кем Алена была неделю назад, но теперь…

Орлова даже не стала открывать спрятанную среди цветов открытку в форме сердца. Она выросла из этих отношений, как когда-то из кукол и дневников с глупыми секретами. И пора было двигаться дальше.

Сердце коротко кольнуло стыдом: вся эта отсрочка в семь дней представляла собой не более чем выгодный контракт, где одна сторона изначально обманывала другую в личных целях. На юридическом языке подобное называлось коротко и ёмко: мошенничество.

В офисе Алену ждал другой сюрприз. Отец отозвал контракт, заключенный с одной из его дочерних фирм. Владимир Орлов наглядно показывал, к чему ведет непослушание. Пока сообщившая об этом сотрудница виновато хлопала ресницами и растерянно теребила лацкан пиджака, владелица юридического бюро лишь плотнее сжала губы, отдавая приказ:

– Оснований для расторжения нет. Мы свои обязательства выполняли в срок. Форс-мажор и другие условия непреодолимой силы не наступили. Изучи договор и подготовь ответную претензию с неустойкой. – Уступать без боя Орлова не планировала даже отцу.

Строгая сдержанность и прохлада кабинета, всегда успешно настраивающая на работу, сегодня не помогала. Мысли постоянно возвращались ко вчерашней встрече с Татляном, но вместо анализа ситуации с землей и «Станцией» застревали на словах Спартака о Фаркасе. Девичья ладонь чувствовала крепкое пожатие Дмитрия, а перед глазами возникал его взгляд, от которого бросало одновременно в дрожь и жар.

Обычно девушка за собой такого не наблюдала. Елена Орлова умела управлять эмоциями и принудить нервы, сердце и голову работать в едином режиме для достижения цели. Сейчас же в теле и душе царил разлад, который иначе как бардаком язык назвать не поворачивался. Голова отказывалась думать в положенном направлении, а вся физическая оболочка хотела только одного. И это явно не имело ничего общего с одиночеством холодного кабинета и работой за ноутбуком.

От совсем непрофессиональных размышлений о Фаркасе Алену спас звонок Миланы. Голос кузины Артема звенел от возбуждения горячими сплетнями и демонстративно громкого ужаса:

– Лена, ты сидишь? У меня шок! Просто ШОК – большими буквами! Это так по-свински!

– Мила, я на работе. Давай сразу к делу. И если это про новые витамины твоей тети или очередной фонтан…

– Забудь про фонтаны! С Мухиной пиздец! Просто кошмар что! Ее в буквальном смысле живьем закопали!

Алена сжала переносицу – от передозировки драмы и чрезмерной громкости разболелась голова, но фраза про «закапывание» требовала пояснений. Вряд ли Спартак опустился до откровенной мокрухи, но от выходца из девяностых всего можно ожидать.

– Вдохни, выдохни, успокойся и говори четко. Что случилось?

– Спартак ее выгнал! Причем не просто, а…! – Милана издала похожий на хрюканье всхлип, то ли сдерживая рыдания, то ли маскируя восторг разносчика плохих новостей. – Он поставил ее на счетчик за ремонт той тачки, которую разбил Темин клиент! И еще заставил подписать какие-то бумаги по кредитам, по которым Вика теперь должна кучу денег! Она в истерике, у нее же бабло не задерживается дольше часа, а Татлян пообещал продать ее обязательства коллекторам!

Алена слушала молча, а ледяное спокойствие постепенно охватывало ее еще минуту назад мятущееся существо. Возмездие Спартака Вагановича выглядело цивилизованно, жестко и совершенно законно. Пять баллов за эффективный подход, десятка за хищную иронию. Продажной девке – долговая яма и лучшие годы коту под хвост. Только сумасшедший рискнет связаться с той, кто задолжала такому воротиле бизнеса, и разве что чудо в виде богатого влюблённого идиота способно помочь Мухиной выбраться из той жопы, в которую она сама себя и загнала.

Умно. Тонко. Неожиданно и гораздо продуктивнее сломанного носа или публичного унижения в блоге. Орлова позволила себе краткую улыбку.

– Ленок, ты должна ей помочь! – продолжала трагическим шепотом Милана. – Вы же лучшие подруги и ты – юрист! Ты же можешь оспорить этот идиотский договор! Бедная девочка за ночь похудела на пять килограмм.

«Говно вышло», – чуть было не прокомментировала вслух Алена и хмыкнула от собственной грубости. Общение с прямолинейными мужиками не шло на пользу вежливости. Но тут же индульгенцией за мысленное хамство перед глазами вспыхнула сцена из кабинета Татляна и слова Дмитрия о покушении на убийство.

Алена прикрыла веки, фильтруя поток сознания Миланы. Та, по своей глупости, видела в Мухиной несчастную жертву мужского беспредела. Алена же сопоставляла причину и следствие. Вика, движимая завистью и отсутствием мозгов, подставила любовника, использовав его машину для грязных игр. И Спартак спустил на нее всех собак. Справедливо? С точки зрения женской солидарности – нет. Законно? Если смотреть с позиции жестоких правил мира больших денег и власти – более чем.

– Мила, – голос прозвучал ровно и холодно. – Я ничем не могу помочь Вике.

– Как это не можешь⁈ – на другом конце чуть не взвыли. – Ты же юрист!

– Во-первых, кредитные договора и бытовые разборки не моя специализация. Это все равно что просить пластического хирурга вместо нового носа вылечить геморрой. Во-вторых, Мухина совершила ряд очень глупых и опасных поступков, – перебила ее Алена. – Она нанесла ущерб имуществу очень влиятельного человека и теперь несет за это ответственность. Юридических лазеек тут нет. Могу только дать совет – идти к Спартаку Вагановичу, падать в ноги и молить о пощаде. Может получится насосать на рассрочку или снижение долга.

Последняя фраза вырвалась, наплевав на приличия. В трубке повисло ошеломленное молчание. Милана явно ожидала рыданий, сочувствия и немедленного составления искового заявления, но никак не циничного анализа.

– Но она же наша подруга… – совсем тихо прошептала кузина Артема, сопроводив недоумение протяжным удрученным вздохом.

– Подруги не подставляют, не врут и не пытаются уничтожить жизнь друг друга, – абсолютно бесстрастно ответила Алена. – Мухина заигралась. Одно дело настраивать против меня жениха, и совсем иное – покушаться на жизнь и здоровье. Пусть скажет спасибо, что к претензиям Татляна пока не добавился мой иск о преследовании и угрозе репутации.

– Лен, ты что такое говоришь… – шок Миланы звучал неподдельно. Но Орловой не хотелось вдаваться в подробности.

– Передай Вике мой совет. Это единственное, что я могу для нее сделать.

Алена положила трубку, не дожидаясь расспросов. Руки не дрожали. Сердце билось ровно, а внутри царила пустота и уверенность в собственной правоте. Организовав нападение на Дмитрия, «лучшая подруга» перешла черту. И получила по заслугам от того, кто был явно не по зубам рядовой охотнице за богатыми членами.

Хозяйка юридического бюро «Орлова и партнеры» откинулась на спинку кресла, пытаясь в тишине кабинета выстроить мысли в четкую, логическую цепочку.

Жалости к Вике не было – только клинически четкое понимание самоуничтожения на почве зависти и глупости мотылька, летящего на огонь больших денег. Мухина пожинала закономерные последствия совершенных действий, простить которые, означало подписать себе приговор, показать слабость и дать врагу лишний козырь. Простить можно обиду, но никак не покушение на жизнь человека. Дмитрий мог бы сейчас лежать в больнице, или того хуже. Вика получила по заслугам. Это был естественный отбор в мире, где у каждого поступка есть цена.

Изощренный подход к мести Спартака Ваганович вызвал у Алены профессиональное уважение. Признаваясь честно, она ожидала скорее физического наказания провинившейся любовницы, но не финансовой кабалы. Татлян не стал ломать кости и устраивать показательные порки в стиле старой братвы. Он поступил как истинный хозяин жизни – юридически безупречно и экономически уничтожающе. Он не просто выгнал Вику – он поставил ее на колени, превратив в вечную должницу, и отнял главное оружие – доступ к роскоши. Точно. Расчетливо. И значительно унизительнее фингала под глазом.

А еще оставался Дмитрий, мысль о котором порождала хаос в душе. Ураган, ворвавшийся в распланированную спокойную жизнь. Противоположность всему, что еще недавно Орлова почитала за благо. Артем дарил орхидеи и плюшевых мишек. Дмитрий звонил, когда она была в отчаянии, чтобы защитить. Митрофанов играл в любовь в соцсетях. Фаркас молча качал на ржавых качелях, даря неожиданное и неизвестное ранее чувство поддержки и близости, не физической, но душевной. Грубая прямота Татляна дала верные определения. Один был мужчиной, решающим проблемы, а другой – малым дитем, их постоянно создающим.

С Дмитрием никогда бы не получилось заключить сделку на семь дней. С такими только падают в омут, отдаваясь на волю чувств и не особо задумываясь о последствиях. Для Алены это было дико и в новинку. Она стояла на распутье. Одна дорога вела назад – в золотую клетку с Артемом, к миру, где все решают деньги, связи и показушные жесты. Другая – в неизвестность, к байкеру с разбитыми костяшками пальцев и его «Станции», в мир чести, грубоватой нежности и непредсказуемых последствий.

И впервые за долгие годы безупречно логичный, юридический мозг не мог вычислить, какой путь верный. А глупое женское сердце, которое Орлова никогда не брала в расчет, выбирало свое направление – иррациональное и будоражащее до мурашек.