Текст книги "Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике (СИ)"

Автор книги: Екатерина Крутова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

12 дней до свадьбы. Дмитрий

Фаркас заночевал в конторе. Так между собой учредители «Станции» называли две коморки над гаражом и мастерской, где из мебели стояли два потертых кожаных дивана, офисный стол, весь в наклейках фестивалей и слетов, и холодильник, в котором не переводилось пиво для опохмела после вечеринок, подобных вчерашней. Была еще древняя кофеварка с вредным характером, не наливающая, а выплевывающая кофе с радиусом поражения горячей жидкостью около полуметра. Напиток приходилось буквально ловить в кружку, стараясь при этом не обжечь пальцы. Дмитрий умудрился организовать уже два крепких, как ругань бухого байкера, эспрессо и пытался привести в чувство Серегу и еще одного приятеля, заночевавших прямо на потрепанных диванах.

– Воскрешайся, брат, – байкер ткнул Серого в бок ногой. – Солнце уже высоко, а мировой бизнес-олимп заждался воплощения твоих сказок в жизнь.

Приятель невнятно заворчал, уткнувшись лицом в кожаную подушку, из-под которой выглядывал белый уголок какого-то конверта. Дмитрий, решив, что это очередной счет за электричество, который товарищ благополучно проигнорировал, потянул за бумагу.

– Эй, не порви, там важная херота, – проворчал Сергей, нехотя открывая один глаз и почти не глядя, забирая кофе.

Это был не счет. На сложенном втрое листе стояла гербовая эмблема правительства Санкт-Петербурга, а под ней жирным шрифтом – бросающийся в глаза заголовок: «Уведомление об изъятии земельного участка для муниципальных нужд».

Сон сгинул, не дождавшись эспрессо. Дмитрий пробежал глазами сухие, казенные формулировки. Присел на край стола, смахнув на пол мусор, и вчитался внимательнее: «В рамках развития территории 'Приморский кластер»… «на основании Федерального Закона №…», «изъятие осуществляется…», «право собственности на землю и все имущество переходит…», «назначена компенсация в размере…».

– Серег, это что за херня? – Фаркас встряхнул друга за плечо, уже без намека на шутки в голосе. Тот с трудом оторвался от дивана, покрасневшими глазами посмотрел на бумагу и смачно выругался.

– А, это… Вчера курьер приволок. Хотел тебе показать, ты же в строительной конторе работал, даром что с кадрами. Да чего-то мы загудели не по-детски. Пиздос нам, Димон, похоже. И сюда чинуши добрались… – Серега кисло скривился и, грохоча ненормативной лексикой, как старый мотор на холостых, поплелся к холодильнику за опохмелом.

Дмитрий углубился в чтение. Суть была проста и беспощадна: земля, на которой стоял их клуб, бар и мастерская, изымалась в пользу города. В качестве «справедливой компенсации» за постройки предлагалась смехотворная сумма, которой хватило бы разве что на покупку подержанного мотоцикла, но не на новое строительство.

– Вконец охренели – бандиты и те гуманнее грабят! – взорвался Фаркас, сминая чертов листок. – Это же не просто авторемонт с шиномонтажом! Мало того что пол-района тут тачки чинит! Это же центр притяжения, клуб по интересам. А для некоторых вся жизнь. Славка, вон, вообще здесь живет, с тех пор как жена выгнала. А куда народ работать пойдет? У нас двадцать человек в штате, у всех семьи…

– Да кому мы нужны? – горько усмехнулся Серега, массируя виски. – Торчим как кость в горле у этих… девелоперов. Портим своими сараями товарный вид.

Дмитрий посмотрел на подпись в уведомлении – Митрофанов Н. В., председатель комитета. Фамилия была на слуху. Политикой Фаркас не интересовался, но работая в крупном холдинге, так или иначе сталкивался с чиновниками. По запросу «Митрофанов, администрация Петербурга» тут же выпала страница на сайте мэрии – обычный мужчина, каких сотни сидит по кабинетам – выверенный взгляд, одновременно прямой и слегка высокомерный, строго приглаженные волосы с сединой на висках, идеально сидящий костюм. Николай Владимирович Митрофанов – одна из ключевых фигур в перспективном проекте по освоению «Приморского кластера».

Дмитрий автоматически нажал вторую по популярности ссылку – Артем Николаевич Митрофанов – сын политика, известный блогер. Соцсети взорвались выбросом гламура и пафоса. Яхты, клубы, роскошные тачки, шмотки, какие-то рецепты красоты и здоровья для богатых, бизнес-идеи для бездельников и через одну, повторяющиеся записи о любви всей жизни, любимке-невесте и свадьбе мечты. А на них – она. Холодная, прекрасная, слишком идеальная, чтобы быть настоящей. В объятиях парня со взглядом ребенка и внешностью топ-модели. Слащавые подписи под фото гласили: «Мой Леночек», «Умница-юрист Орлова», «няшка-Темина невеста!».

Елена Орлова – принцесска с гламурной свадьбы, ледяная королева с девичника, озорная девчонка – Аленка обрела фамилию. Фаркас пробил и ее. Юрфак с отличием. Учредитель и директор фирмы «Орлова и партнеры», со специализацией – корпоративное право. Старшая дочь предпринимателя Владимира Орлова. Невеста Артема Митрофанова.

Пазл сложился. Внезапно, жестоко, неумолимо. Тасующий карты судеб, наверно, сейчас ржал в голос над выпавшим раскладом. Ту, из-за кого он уволился, не сумев вынести взаимного счастья с другим избранником, звали Анной Орловой, и, судя по фото, подмигивающему сейчас с экрана, приходящейся младшей сестрой Алене. Сестры, определенно, были ведьмами. Младшую он знал несколько недель, но ярко представлял рядом с собой в статусе не просто коллег. Старшей хватило одной ночи, чтобы прописаться в его голове и значительно ниже.

В ушах зазвучал женский голос из вчерашнего разговора: откровенный, умный, живой. Он разглядел в девушке родственную душу, пленницу золотой клетки, жаждущую свободы. А в итоге Аленка оказалась просто частью системы, дочерью олигарха и невестой сына высокопоставленного чиновника, который выгоняет людей на улицу.

На что он надеялся? Что одна шавуха и поцелуй отвратят от «истиной веры» ту, чей отец крупный бизнесмен, свекор, чиновник, чертящий карту города, а сама она успешный юрист? Они по другую сторону баррикад, ту, где росчерком ручки и гербовой печатью перечеркивают человеческие жизни, отправляя в корзину вынужденных несущественных потерь.

Внутри закипело от ярости и разочарования. Очередная Орлова. Новый самообман. И тут же следом за яростью родилась дерзкая мысль: значит, юрист… Очень хороший юрист, если верить статьям в интернете. Адреналин ударил в голову, сметая похмелье и обиду. Злость обернулась холодной, целеустремленной решимостью.

Хорошо, юрист – Аленка. Ты – часть системы, которая рушит жизни. Но что будет, если, глядя в глаза, он – Дмитрий Фаркас – задаст один вопрос? Не о мечтах, кино и книгах, не о музыке или любви, а о законе о том, на чьей на самом деле стороне Елена Владимировна Орлова?

11 дней до свадьбы. Алена

Стеклянные стены офиса «Орлова и партнеры» выходили на северную сторону. Солнце почти не заглядывало в идеально обставленный кабинет владелицы юридического бутика. Алена специально выбрала такое расположение – яркий свет мешал работе, а жар от прямых лучей бестолково расходовал ресурс кондиционеров. Здесь всегда было свежо, комфортно и по-деловому строго. Из уюта только картина на стене – подарок младшей сестры на «освобождение из-под отцовского ига». Старшая Орлова неожиданно вспомнила, как в прошлом году застала отца, развлекающегося с секретаршей, и это стало последней каплей на весах, давно клонившихся в сторону собственного дела, а не работы на верфи. А ведь за несколько лет до этого, во время развода родителей, она всецело была на стороне Владимира Орлова, считая поступок матери недальновидной глупостью. Даже умудрилась наговорить ей, что измены – ерунда, если выбор стоит между достатком и бедностью. Тогда она, с детства амбициозная и целеустремленная дочь своего отца, была уверена, что статус, успех и богатство стоят любых жертв. А прощение загулявшего мужа – мелочь в сравнении с потенциальными потерями.

Как бы она поступила сейчас? Алена потерла виски – головная боль пыталась вернуться, чтобы усложнить и без того предстоящий непростым день. Возможно, надо позвонить маме и спросить совета? В конце концов, их отношения потеплели настолько, что Ольга Алексеевна Орлова была в списке свадебных гостей, да не одна, а со своим, мягко говоря, совсем неутонченным мужчиной. Но Лена привыкла со всем справляться сама – с детства она была сильнее слез из-за разбитых коленей или полученных двоек, мягкость и доброту считая слабостью. Все думали, что она пытается угодить отцу – следуя выбранному для нее курсу, но… Девушка просто всегда держалась более сильных, не столько потому, что они защитят, сколько из-за того, что, только играя с превосходящим противником, можно чему-то действительно научиться. Юридический был ее выбором, хоть и одобренным свыше. Артем Митрофанов тоже. И винить в происходящем раздрае приходилось только саму себя.

Она просчитала все на годы вперед, выбрала беззлобного ведомого наследника влиятельной семьи, не мешающего строить карьеру, любящего и ласкового. Она даже поверила, что и сама любит жениха, но… Это самое «но» ломило виски болью осознания – в сердце девушки не было к Митрофанову того чувства, от которого поет душа, а кровь ускоряет ток. Привязанность, ответственность за прирученного питомца, привычка к удобной жизни, что угодно, только не любовь. Сегодняшнюю ночь Орлова провела одна, предварительно сменив белье, чтобы убрать из постели даже запах Артема. Разве счастливые невесты так поступают за двенадцать дней до свадьбы? Алена знала ответ, и он ей категорически не нравился. Зато спать звездой на чистом оказалось неожиданно вкайф. Но на этом удовольствия заканчивались – на допрос с пристрастием под прикрытием дружеской беседы в офис бюро ехала «лучшая подруга» – Виктория Мухина.

План был прост: вызвать Вику «на ковер» под предлогом срочного обсуждения свадьбы, благо та и так изнывала от любопытства, забрасывая мессенджеры сообщениями с обиженными смайликами и требуя подробностей. На выходных у Орловой получилось «отмазаться» фотографиями нового фонтана и записанным рилсом в обнимку с Миланой и коктейлями, но оттягивать далее встречу значило вызывать ненужные подозрения, которые в итоге Мухина обернет в сплетни.

Дверь открылась без стука – Вика считала восемнадцать лет знакомства достаточным оправданием для подобных вольностей.

– Ну наконец-то, Ленок! Я уж думала ты меня забыла в объятиях брутального стриптизера! – нарочито обиженный сладкий голос отравил свежую атмосферу кабинета. «Боже, как ее не выворачивает от собственной фальши!» – раздраженно подумала Орлова, распахивая объятия и встречая «подругу» самой доброжелательной из давно отрепетированных улыбок.

– Викуль, прости, столько всего навалилось – и похмелье, и свадебные хлопоты, и визит к Митрофановым… Я реально весь уикенд как белка в колесе! Да тут еще и у Темы проблемы кой-какие были… – доверительно понизив голос, Алена замерла, наблюдая – попадется ли Мухина на уловку. Вика демонстративно выгнула бровь и значительно равнодушнее, чем обычно поинтересовалась:

– Ой, а что случилось у Темика?

Орлова усмехнулась про себя: актриса из подруги была так себе. Стараясь скрыть интерес, та откровенно переигрывала, выдавая себя с потрохами.

– Мелочи, уже все уладили. Давай не будем о грустном, – голос Алены звучал спокойно, размеренно, как при общении со сложными клиентами, в каждой эмоции чувствующими слабину. Она обняла подругу, ощутив под тонкой тканью платья неестественную напряженность. Виктория даром что не тряслась от нервной судороги. Отлично! Тем проще будет спровоцировать и вынудить ошибиться.

– Спасибо, что примчалась. Я без тебя как без рук. Расскажи, что там с цветами? Флористы подтвердили? И я жутко переживаю насчет нарядов девочек – мне кажется, Миланка запутала кутюрье своими капризами, и мы получим не сдержанный эротизм, а пошлую бабу на чайник…

Орлова нарочито уводила разговор от бизнеса Митрофанова. Вика должна была сама захотеть обсуждать очередной провал Артема. Говоря, Алена разглядывала девушку, подмечая изменения – слишком дорогое для безработной Мухиной брендовое платье, новая стрижка и массивные бриллиантовые серьги, которых точно еще не было накануне девичника.

– Красивые, – кивнула между делом на украшение. – Ты скрываешь от нас нового поклонника, богатого и щедрого?

Вика инстинктивно потянулась к мочке уха, касаясь бриллиантов с почти животным удовольствием. Но улыбка Мухиной стала напряженнее:

– Ой, да так просто решила порадовать себя. Молодость слишком коротка, чтобы тратить ее на фальшивую бижутерию, – девушка отмахнулась, слишком быстро и чересчур небрежно.

«Врешь», – с холодной ясностью констатировала Алена, заметив вслух, – Согласна на все сто. А то я заволновалась, не связалась ли ты с очередным папиком. Помнишь, того банкира из Москвы, который оказался женатым с детьми и чуть не довел тебя до нервного срыва?

– Со мной все в порядке, не переживай, – голос Вики стал жестче, в нем послышались знакомые обертона обиды. Она ненавидела, когда ей напоминали о прошлых неудачах. Тем более, если это делала непогрешимая и вечно правая Орлова.

– Лен, так что там с Темой? Неужели он узнал, как тебя уволок с девичника мальчик по вызову?

Алена почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Вика невинно хлопала длинными ресницами, улыбаясь приторно-гадко. Она угрожала. Почти в открытую намекала, что может все рассказать жениху. Вот только какую плату Мухина хотела за молчание? Орлова небрежно отмахнулась:

– Было весело. Прокатились по ночному Питеру. Поели уличной еды и, о чудо, даже не отравились. И разошлись по домам. Даже рассказывать особо нечего. Забавная выходка, чтобы вспоминать в старости – не более того.

– И Артем ничего? – Вика наклонилась вперед, глаза сверкали не менее ярко, чем бриллианты. – Не устроил сцену ревности?

Алена громко вздохнула, сделав вид, что смущена:

– Ты что, не видела его вчерашний рилс? Он в полном восторге. Объявил всему миру, что мы проходим «марафон восстановления чувственной невинности». Воздерживаемся до свадьбы. Чтобы все было «как в первый раз».

Она внимательно следила за реакцией. Вика замерла на секунду, ее лицо вытянулось от неподдельного изумления.

– Значит… это не из-за машины? – ну вот Мухина и сорвалась, выдав, что знает про Татляна.

– Ой, ты про эту мелочевку с Астон-Мартин? Все давно решили, Спартак-душка, правда? – Орлова откровенно забавлялась растерянностью Вики.

– Да, да, он знает подход… – начала было подруга, но быстро осеклась, вновь коснувшись бриллиантовых сережек, точно талисмана на удачу. – А вы что, совсем разъехались?

– Да ну, – Алена отмахнулась, – у меня в квартире его вещей больше, чем моих раза в два. Просто временно Тема у родителей в Солнечном, помогает маме с блогом, а я закрываю последние дела. На медовом месяце нам явно будет не до того, – Орлова игриво подмигнула и добавила с легкой грустью. – Сказал, что после расставания встречи жарче. Мой жених – романтик.

– Романтик, – с фальшивой нежностью повторила Вика, но Алена уловила едва заметную искру в ее глазах. Мухина усвоила информацию – теперь жди сплетен. Интересно, к кому подруга побежит первому – к Милане, чтобы совместно перемыть ей кости, или сразу к Артему, внезапно оказавшемуся без присмотра? А может быть, к своему любовнику – Спартаку, чтобы обсудить, как использовать размолвку жениха и невесты? Следующие действия покажут, чего больше в подставе – далеко идущих планов по переделу бизнеса, алчного желания получить чужое (богатство или жениха, а лучше два в одном) или обычной, замешенной на мерзости глупости, вынуждающей творить подлость без причины, а просто потому, что такова натура некоторых личностей.

Они еще пятнадцать минут обсуждали оттенки кружев на нижнем белье для брачной ночи и рассматривали фото цветочных композиций для украшения столов. Разговор напоминал карточный блеф, где каждая хранила под манжетой джокера. Наконец, Вика, не выудив ничего конкретного про ночь со стриптизером, но, кажется, удовлетворившись другим, собралась уходить.

– Ладно, не задерживаю, у тебя же клиенты, – она томно потянулась, откинув волосы и снова демонстрируя бриллианты. – Проводишь до лифта?

Алена кивнула, чувствуя, как с плеч падает тяжесть. Спектакль окончен, подозрения подтверждены – Мухина спит с Татляном, но имеет виды на Митрофанова, при этом завидуя ей – Орловой. Девушки вышли в приемную и уже обменялись дежурными прощальными поцелуями, как дверь лифта открылась, выпуская в ярко освещенный холл широкоплечего темноволосого мужчину в строгом сером костюме. Он был гладко выбрит, сдержан и пах не моторным маслом, а древесным парфюмом. Деловой образ завершали очки в черной оправе – не солнечные, обычные, но узнать вошедшего не составляло труда.

Дмитрий Фаркас – инородное тело, вторгшееся в идеальный мир Елены Орловой – стоял под холодным белым светом офисных ламп, сжимая в руке папку с документами. Алена почувствовала, как пол уходит из-под ног. Сердце заколотилось где-то в горле, перехватывая дыхание. Что он здесь делает? Как ее нашел? И почему, ну почему именно сейчас⁈

Боковым зрением она увидела взгляд Вики, выискивающей малейшую трещину в ее броне. Почувствовала, как кровь отливает от лица, а пальцы дрожат, выдавая слабость.

– Созвонимся, Викуль, – попыталась казаться непринужденной, хотя самообладанием и не пахло.

Но Вика уже не слушала. На красиво нарисованном лице расцвела ядовитая улыбка. С ног до головы и обратно Мухина оглядела Дмитрия, а затем переключилась на Алену:

– Конечно, Ленок, не смею отвлекать от дел, – намеренно сделала ударение на последнем слове, и прежде, чем зайти в лифт, взмахнула рукой с зажатым смартфоном. Секунда – и двое в холле – Орлова и незваный мужчина попали в кадр, еще один миг и двери лифта почти бесшумно закрылись за довольно ухмыляющейся Викторией.

Глупая случайность, неучтенный фактор отдал победу в туре слабому игроку. Алена стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя на себе тяжелый, неотрывный взгляд Дмитрия Фаркаса.

– Елена Владимировна Орлова? – его голос прозвучал низко, официально и обжигающе холодно. – Мне нужна юридическая консультация. У моих друзей серьезные проблемы с мэрией.

11 дней до свадьбы. Дмитрий

«Станция» днем совсем не походила на шумное ночное пристанище мотобратьев. Под солнечным светом база превращалась в гибрид клуба по интересам и разборки с мастерской. Здесь пахло машинным маслом, старым деревом, бензином и честным, выстраданным трудовым потом. В постоянной работе находилось несколько клубных агрегатов, раритетный пепелац одного старожила и несколько потрепанных жизнью универсалов и паркетником постоянных клиентов.

Дмитрий обходил знакомую территорию с чашкой черного кофе в левой руке, правой то и дело пожимая крепкие мозолистые ладони работников и приятелей. Здесь все было своим, выстраданным, не купленным за папины деньги, а заработанным и отвоеванным у некогда заболоченного пустыря промышленной окраины. Гараж на шесть подъемников, где корпели и матерились над проектами, без преувеличения, одни из лучших механиков города. Бар, когда-то собранный на скорую руку из списанных морских контейнеров и обшитый доставшейся за бесценок бракованной палубной доской. У Сереги были подвязки в порту, а старший брат и вовсе считал себя не сухопутным, но морским волком. Фаркас знал каждый сантиметр этой земли, каждую заклепку на стенах и всех местных считал семьей. И теперь какой-то чинуша в дорогом костюме росчерком пера решил, что это – мусор, подлежащий сносу за гроши.

Ярость подкатила к горлу кислым комом. Мужчина залпом допил горький, уже остывший кофе и глубоко вздохнул влажный воздух города вечных дождей. Ярость была бесполезна. Эмоции в принципе скорее мешали там, где требовался холодный, выверенный расчет. Как на бывшей работе, когда он разбирал сложные кейсы в «Стройинвесте». И единственный ход, который напрашивался – пойти к Орловой -невесте сына того самого чинуши и успешному юристу из мира, который плевать хотел на таких, как он.

Фаркас пришел в офис на Дегтярной, играя роль клиента с проблемой, благо десятилетний стаж научил носить маску клерка с органичным достоинством. Но внутри все клокотало от сдерживаемого презрения с стеклянной стерильности официального мира и к той, кто продалась за место в этой системе. А еще душу разъедало отвращение к самому себе за то, что снова полез в эту клоаку, надеясь на что…? Победить? Изменить? Достучаться? Воззвать к совести? Смешно!

И вот она – холодная, прекрасная, недоступная – сидит напротив в своем идеальном кабинете. Выслушала рассказ о «Станции», изучила уведомлении за подписью Митрофанова без единой эмоции. Просмотрела документы, как высокоорганизованный андроид, изредка уточняя детали. Дмитрий невольно вспомнил вчерашний, такой живой и такой далекий разговор. «Мечтают ли андроиды об электроовцах», – книга, которую упомянула Алена. «О чем же ты действительно мечтаешь, принцесска, спрятавшаяся в башне из стекла и бетона за стеной юридических терминов и обтекаемых политических фраз?» – Фаркас внимательно наблюдал, надеясь уловить настоящие эмоции на застывшем в профессиональной сдержанности лице.

– Предлагаемая компенсация действительно неадекватна, – констатировала юрист Орлова, откладывая папку. Спокойной, ровный голос, по-деловому четкий – ничего личного. – Рыночная стоимость подобных активов, с учетом земли и построек, минимум в пятнадцать раз выше. Рекомендую заказать независимую экспертизу, а после вы сможете подать иск о пересмотре суммы. Шансы есть. Судебная практика по таким делам неоднозначная, но…

Алена запнулась на середине фразы.

– Но? – Фаркас прищурился, ловя взгляд девушки. В голубых глазах промелькнул не страх, но нерешительность. Орлова сомневалась, взвешивая все «за» и «против».

– Но вы понимаете, с кем собираетесь судиться? – юрист откинулась на спинку кресла, сплетя в замок изящные пальцы. – Николай Митрофанов – не просто чиновник, он представитель системы. Иск против мэрии – это объявление войны интересам не одного отдела или человека. Я буду честна с вами, Дмитрий Юрьевич. Тем более, что вы явно навели справки обо мне, прежде чем прийти сюда. Моя фирма работает в сфере, где репутация и связи решают все. Взяться за ваш иск – значит подписать приговор для бюро «Орлова и партнеры». Нас просто исключат из «своих».

Голая, циничная правда ее мира – принцесска не боится говорить в лоб и резать по живому. Не «закон превыше всего», а «репутация и связи». Фаркас едко усмехнулся:

– Выходи, закон на нашей стороне, но он не работает, потому что проблемы негров шерифа не волнуют? Прекрасная правовая система.

Щеки собеседницы чуть порозовели от возмущения, но голос не дрогнул:

– Я лишь описываю реальность. Не я ее придумала. Однако… – Орлова замолчала, взгляд застыл, уцепившись за точку в пространстве, как бывает при сильной задумчивости. – Митрофанов – не единственная величина в этом уравнении. Есть и другие.

Дмитрий насторожился, но не подал вида. Становилось интереснее.

– Спартак Татлян, – Алена произнесла имя тихо, будто боясь, что их подслушивают. – Он крайне заинтересован в «Приморском кластере» и, насколько мне известно, готов идти на конфронтацию с Митрофановым. Не могу назвать их врагами, но они наверняка не союзники.

Девушка замолчала, выдерживая его взгляд и давая время осознать смысл сказанного. Она только что дала ему инсайдерскую информацию, которая могла стоить ей карьеры и репутации. Невиданная щедрость для фифы из высшего общества.

– Ваш участок находится на стыке нескольких лотов, где сходятся интересы всех сторон. Это можно использовать.

Алена не стала продолжать. Она и так сказала слишком много, и бывший директор по персоналу прекрасно понимал риски, которые взяла на себя эта тонкая девушка с осанкой балерины и выдержкой кадрового военного. Дмитрий медленно кивнул, прочитав невысказанное между строк.

– И что это меняет – какая разница, кто нас снесет? – спросил он, сохраняя маску простоватой прямоты.

– Разница в мотивах, – парировала Орлова, и голубые глаза вспыхнули азартом стратега. Наверно так же она загоралась, ведя сложные дела и нащупывая нить, способную привести к победе. Дмитрий поймал себя на непрошенной мысли, что ярость отступила, уступая если не восхищению, то как минимум искреннему расположению к девушке, как к профессионалу своего дела.

– Митрофанов действует в рамках системы, он ограничен ее возможностями, широкими, но не бесконечными. А Татлян – сила. Стихийная и опасная. И это можно попытаться использовать.

Она замолчала, снова уходя в себя, прокручивая варианты, складывая пазл очень далекий от представлений Дмитрия о справедливости и чести. Когда Алена снова заговорила, это было задумчиво и тихо, словно почти про себя:

– Есть шанс не судиться с мэрией. Это долго, дорого и, как я сказала, чревато. Первый иск вы, скорее всего, проиграете. Придется подавать апелляцию. Дело растянется на несколько лет, а решение об изъятии уже вступит в силу. В итоге вы потеряете землю и бизнес. Может быть имеет есть смысл поговорить с самим Татляном. Напрямую. Предложить стать партнерами. Продать ему долю или весь бизнес, но за рыночную цену. В худшем случае вы останетесь с деньгами. В лучшем, который я бы не особо рассматривала, Спартак может увидеть ценность готового, работающего предприятия со своей клиентурой. Это даст ему точку опоры прямо в сердце кластера, особенно если попытаться сыграть на его интересе к автомобилям…

Дмитрий смотрел на нее с растущим изумлением и отвращением. Вместо борьбы Орлова предлагала капитуляцию бандосу из девяностых, потому что он «сила» и «прагматик».

– Пойти в рабство к Татляну? – он еле сдерживался. Вежливость офисного клерка трещала по швам, деловой костюм жал в плечах, а ладони сами собой сжались в кулаки. – Это ваш профессиональный совет? Найти крышу в виде крутого хозяина?

Алена спокойно встретила его взгляд. Гордо вздернула подбородок, расправила плечи и едва заметно улыбнулась – без нежности и теплоты, а жестко, как человек, бросающий вызов.

– Я предлагаю рассматривать все варианты. Война с системой – это благородно, но заведомо проигрышно. Иногда чтобы победить, нужно найти более сильного союзника. Даже если этот союзник сомнительный.

– Союзник⁈ – Дмитрий выплюнул слово с откровенным отвращением. – Вы знаете, кто такой Татлян? Как он разбирается с конкурентами, должниками и другими помехами?

– Я знаю, кто такой Николай Митрофанов, – холодно парировала юрист. – И уведомление за его подписью сейчас лежит на моем столе.

В воздухе повисло напряженное молчание. Фаркас видел внутреннюю борьбу Елены. По напряженной позе и поджатым губам считывал сомнение. Понимал, что даже эта кривая попытка найти решение – удар по безупречной репутации. Но при этом Орлова пыталась остаться на своем поле, где правят сильные мира сего, не задумываясь используя таких как Дмитрий за разменную монету. Перед ним сидела не просто красивая женщина, а умный посредник, предлагающий сделку с совестью ради возможности уцелеть в изначально проигрышной войне.

Фаркас встал, приобретая хотя бы визуальное превосходство над тонкой фигурой за офисным столом.

– Знаешь, в чем разница между моим и твоим миром, принцесса? – он впервые за встречу сознательно перешел на «ты», намеренно сокращая между ними расстояние – психологическое, социальное, личное.

Орлова скрестила руки на груди, надменно выгнув бровь.

– Такие как ты вы всю жизнь смотрят через вот такие окна. С высоты. С безопасного расстояния. Через горы бумаг и казуистику законов. Настоящее кажется вам строчками документа. Вы не видите главного.

– И что же это, просветишь? – идеально очерченные губы язвительно скривились.

– Люди, – жестко бросил Дмитрий, шагая ближе, сгибаясь так, что заметил легкое дрожание ресниц и нервный тик нижнего века. Выдержка противника все-таки сбоила. Мужчина продолжил, напирая, не повышая голос, но чеканя каждое слово с весомостью молота, обрушивающегося на наковальню. – Не активы, не лоты, не доли в бизнесе, не квадратные метры земли. Мои парни. Их талант, труд, будущее. Простая честная жизнь людей, нашедший свое место и дело. То, что мы вместе создавали много лет. Ты предлагаешь отдать это Татляну? Допустим, что это единственный выход. Но сначала ты должны это увидеть.

Он склонился над столом, упираясь руками в холод полированной столешницы. Алена не шевелилась, не мигала, не отводила взгляд. Она с честью выдерживала напор, от которого на собеседовании большинство разве что слезу не пускали.

– Поедем со мной. Прямо сейчас. Я покажу, что именно ты так легко предлагаешь обменять на деньги чинуш или отдать бандитам. Не на словах. Вживую.

Принцесска отшатнулась. Наконец-то у него получилось пробить ее броню! Еще бы – он опять предлагал ей покинуть привычный мир и отправиться в неизведанное. Как тогда ночью, на девичнике. Только теперь на кону стояло значительно больше, чем сплетни кудахчущих подруг или обида душки-женишка.

– Это невозможно. У меня контракты, клиенты… – Орлова явно хваталась за соломинку, пытаясь удержаться на плаву в безопасных водах.

– Отмени. Ты юрист, так подпиши со мной контракт. Предварительный – на оценку рисков, сбор доказательств. Или вы боишься увидеть реальность, которую так легко заочно делить на доли и раздавать за бесценок?

Это был вызов. Грубый, мужской, не оставляющий места для уверток. На мгновение во льду голубых глаз проступила полынья паники, тут же затянувшаяся коркой раздражения, дрогнувшей и разбившейся искрой азарта. Точь-в-точь как ночью в клубе, перед согласием на безумный побег.

Тишина в кабинете выжидала ответ. Наконец, девушка медленно поднялась из-за стола, смерила мужчину цепким деловым взглядом и, принимая вызов, ответила:

– Хорошо, Дмитрий Юрьевич. У тебя есть два часа. Покажи мне «Станцию». Я должна понять, есть ли там за что ввязываться в бой.

Фаркас резко кивнул, скрывая удовлетворенную улыбку. Девчонка-Аленка дала ему шанс.

– Предупреждаю, принцесса, там может быть грязно.

– Химчистку одежды я включу в счет.

* * *

Немецкий хэтчбек глубокого синего, почти черного цвета, как небо южной ночи мягко шуршал шинами по гравию подъездной дороги, ведущей к «Станции». Роскошный салон белой кожей и алькантарой сидений диссонировал с пейзажем промзоны: ржавыми заборами, унылыми складами и заброшенными гаражами «под снос». Дмитрий невольно подумал, что этому месту действительно бы не помешал хозяин. Только не тот, что придет сравнять все с землей и застроить очередными торговыми центрами и муравейниками высоток, а кто-то, кто сможет уловить сам дух этого места – оплота свободы, братства и чести.