Текст книги "Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике (СИ)"
Автор книги: Екатерина Крутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
13 дней до свадьбы. Вечер. Дмитрий
Субботняя ночь в «Станции» ржала на сотню голосов, рычала тяжелым роком из колонок и пенилась хмелем, щедро плещущимся в тяжелых кружках. Все как всегда – живо, пьяно и честно. Здесь говорили прямо, а вопросы решали быстро, если не хватало слов, не скупясь на силу.
Изрядно набравшийся Серега оседлал любимого коня и вдохновенно толкал речь о покорении мирового бизнес-олимпа и зашибании бешеного бабла, надо только влиться в финансовый поток с дельной идеей. Например, перестать уже халявить и отсиживаться в тени и вывести мастерскую на новый уровень. Даром, что ли, собрались лучшие механики Питера, а тюнингуют они тачки и байки так, что только слепой не остановится сделать селфи⁈
Фаркас тянул темное, фильтруя разговор вполуха. Мысли упрямо возвращались в автосалон, к девичьей спине, расправленной как по команде «смирно» и чувственным губам, поджаты при звуке его голоса. Попалась ли рыбка на крючок или так и остается картинкой-обещанием, несбывшейся фантазией, промелькнувшим сном? Телефон в кармане завибрировал – незнакомый номер. Для спамеров поздно, подумал Дмитрий, принимая вызов и решив, что если это очередное «супер нужное предложение», то не поскупится в выражениях, объясняя, куда и как именно отправиться звонящему, отвлекающему мужчину от приятелей и пива.
– Слушаю! – рявкнул, чтобы уж наверняка отбить охоту втирать ему какую-нибудь дичь. Трубка отозвалась несколькими секундами тишины, хотя соединение явно установилось – это была не цифровая «битая» пустота, а молчание темноты, в которой угадывалось чье-то дыхание.
– Это Алена… – прорвалось через сомнения и отрицания с той стороны.
Фаркас напрягся, вслушиваясь и до конца не веря, а затем резко поднялся, почти опрокидывая стул.
– Выйду, – бросил приятелям, не вдаваясь в детали. Благо здесь все были вольны в своем выборе и объясняли ровно столько, сколько считали нужным по ситуации. Кто рисковый – спросит, кому приспичит – узнает. А прочие – побоку.
– Подожди, Аленка, я скроюсь от банды в тихом месте, – сказал, прикрывая телефон ладонью, чтобы хоть как-то оградить от гремящих басов.
На улице начал накрапывать холодный осенний дождь. Дмитрий отошел от оживленного входа в бар и прислонился к стене под козырьком.
– Слушаю, – повторил уже мягко, без насмешки и стали.
– Не знаю, зачем звоню, – женский голос звучал сдавленно, будто она пыталась говорить сквозь сжатые зубы. Точно боролось сама с собой и пыталась вырваться из удерживающих пут.
– Я услышала одну песню по радио и подумала, что ты сказал. Про ярмарку тщеславия.
– Какую песню? – даже без многолетнего опыта в отделе персонала и навыков психолога было ясно – тихий шепот кричал о помощи, о потребности разговора. Только не о том, что произошло между ними, а о творящемся сейчас в душе ледяной королевы, под идеальной оболочной, внезапно давшей трещину от грубого столкновения с чужим миром. Этим звонком Алена искала опору, и он был бы последним мудаком, если бы не смог ее дать.
– «Деньги», Земфиры. – в долгой паузе было слышно, как там, с другой стороны телефона тоже начинается дождь. – Ты слушаешь такую музыку? Или только суровый байкерский рок, под который фальшивые стриптизеры соблазняют дурех?
Дмитрий рассмеялся, отмечая колкость, возвращающуюся в тон собеседницы.
– Земфиру – нет. Но уважаю тех, кто не боится быть чокнутым и честным. В музыке, в кино, в жизни. А слушаю разное, например, обожаю саундтрек к «Бегущему по лезвию».
– «Слезы под дождем», – тихо назвала она одну из композиций, и мужчина почти физически ощутил, как между ними что-то сдвинулось – еще не к доверию, но к узнаванию общности.
– Именно. Смотрела?
– Читала книгу. А фильм не стала, побоялась, что испортили.
– Зря. Считаю «Бегущего» лучшим фильмом Ридли Скотта, только не говори фанатам «Чужого», ладно?
Он почти физически ощутил, как Алена улыбается по ту сторону радиосвязи.
– Обычно я не слушаю радио, только аудиокниги. Недавно вот «Мастера и Маргариту», впервые со школы. И знаешь, поняла, что всегда была на стороне Воланда.
Не удержавшись, Дмитрий громко хмыкнул – поняла она! Это же видно с первого взгляда. Алена проигнорировала смешок собеседника, хотя явно услышала и точно не спутала с помехами на линии.
– Его цинизм и жестокость – это не наказание, а обнажение. Честный взгляд на отражение в зеркале… – голос девушки окреп, играя гранями живого, острого ума.
– А Маргарита? Готова на все ради любимого, даже на смерть и бал у сатаны. Разве не разумнее было остаться в достатке, с успешным мужем? – Фаркас понимал, что играет на грани фола. Что этот вопрос – почти заданное в лоб: «Стоит ли твой идеальный мир той цены, что ты платишь ежедневно?» И все же не мог удержаться, представляя, как она в ответ недовольно щурится и поджимает губы. Алые. Мягкие и чертовски сладкие на вкус.
– Она смогла выбрать, – парировала Алена. – В отличие от многих. Решить для себя между долгом навязанным и долгом, принятым добровольно.
Дмитрий чуть было не спросил – а как с ней? В мире Алены чего больше – навязанного другими или самостоятельно взваленного на плечи? Но смолчал, слушая голос девушки, как мелодию.
Разговор уходил все дальше от быта, углубляясь в философию, искусство, основы мироощущения. Они говорили о том, почему «Форрест Гамп» – не история о любви, а откровение о чистоте неиспорченной души. Спорили, можно ли простить Раскольникова. Дождь усиливался, превращаясь в сплошную стену воды. Потоки с козырька лились на плечо косухи и насквозь пробивали плотную ткань джинсов, но мужчина не чувствовал неудобства. Он ловил страсть сквозь мембрану динамика, яркие эмоции жизни в голосе, который забыл о высокомерном равнодушии.
– Знаешь, – сказал уже под конец, когда паузы между темами стали затягивать, – в салоне был твой жених, верно?
На том конце наступила тишина. Потом тихий, усталый выдох.
– И что если «да»?
– Я понял кое-что. Почему ты села на мой байк. Почему свалила из клуба с первым встречным. Ты не замуж выходишь. Ты заступаешь на дежурство, как сиделка или нянька. Достойно уважения и сожаления… Чего больше я пока не решил.
Фаркас не ждал ответа. Хорошо уже то, что Алена не бросила трубку, потому что он лез не в свои дела. В тишине, разбавляемый стуком капель о металл, раздался едва слышный прерывистый вздох. Пауза давила, требовала разрядить обстановку. Иначе все – пропал. Первый звонок окажется последним, и течение жизни разнесет их каждого в свою сторону. Надеясь вернуть легкость, Дмитрий предложил:
– Хорошо, Аленка, давай блиц. Без раздумий. Называешь первое, что приходит в голову, если хочешь – поясняешь почему. Готова? Поехали! Художник.
– Караваджо, – почти сразу ответила девушка. – Свет и тень. Грязь и святость. Правда.
– Уважаю, – одобрил он. – Поэт.
– Пастернак. Не крик, а шепот. Не надрыв, а превозмогание. – В ее голосе послышалась сдерживаемая сила, преодолевающая любые проблемы, игнорирующая слабости. Несмотря ни на что.
– Неожиданно. Я бы сказал – Высоцкий. Как раз наоборот – надрыв и охрипшая честность. Фильм?
– «Пролетая над гнездом кукушки», – выпалила девушка.
Умница, притворяющаяся своей в сумасшедшем доме и взбунтовавшаяся против системы? Дмитрий усмехнулся такой прямоте, парируя:
– «Побег из Шоушенка». Про терпение, надежду и тихую, методичную работу по освобождению. Книга.
– «Сто лет одиночества». Маркес.
– «Вино из одуванчиков». Брэдбери. О ценности момента. Музыка?
– Чайковский. Шестая симфония. Страсть и обреченность.
– Филипп Гласс и его Метаморфозы, – Фаркас на хотел останавливаться. Пока завуалированные откровения строили мост между ними, надо было пользоваться моментом. – Долгий взгляд на один и тот же пейзаж из окна, пока рассвет не сменит ночь. Ничего не меняется и в то же время становится другим. Так время корректирует смысл и суть, сохраняя форму.
– Страна, – продолжил, не давая Алене опомниться.
– Исландия, – выдохнула девушка. – Одиночество, которое освобождает. Холод, в котором греет только собственный огонь.
– Моя недалеко – Шотландия, – усмехнулся парень. – Суровая сила ветра, сдувающего лишнее и наносное. И виски, который согревает лучше женщины.
Трубка язвительно хмыкнула:
– Это точно не про алкоголизм?
– Нет. Просто честный вкус. Не уходи от темы. Грех.
– Инфантильность, – раздалось не слово, а резкий выстрел. – Вечное нытье и беспомощность. Нежелание нести ответственность за свою жизнь. Слабость, возведенная в принцип.
О ком бы Алена ни говорила, это было личное. Болезненная искренность дрожала между фраз.
– Верность, – Фаркас высказал с горькой иронией, почти насмешливо. – Слепая верность чужим правилам. Системе, которая тебя использует. Самый страшный грех – оставаться верным, предавая самого себя.
Еще один камень в ее огород и одновременно обвинение, которое он выдвинул себе перед увольнением.
– Добродетель? – Дмитрий перешел к следующему вопросу.
– Сила, – ответила она, поясняя, – не физическая, а воли. Умение собраться и достигнуть цели, иногда вопреки всему.
– А у меня снова верность, но в этот раз себе. Своим принципам. Даже если за них придется платить одиночеством. – Откровение освобождало и помогало утрясти бардак в голове. Мужчина закрыл глаза, представляя, как на балконе элитки на другой конце Питера девушка, привыкшая быть идеальной, обнажается не телесно, но духовно. Возводя откровенность в квадрат, куб, тетраэдр и дальше, снимая одну за другой установки и шелуху в интимном стриптизе телефонного разговора.
– И финалом – твоя мечта. Версия о замужестве не принимается, предупреждаю.
Дмитрий хотел вызвать улыбку, но трубка замолчала надолго, так что показалось – ответа не будет.
– Легкость, – наконец выдохнула Алена. – Проснуться и не чувствовать груза планов, обязательств, ожиданий… Просто жить, делая, что хочется, а не то, что должно.
В ее голосе не было страха, только выстраданная, прорвавшаяся наружу тоска по простому человеческому счастью, которое она сама у себя и отняла.
– Найти себя, – закончил Фаркас, – и не извиняться за то, кем стал.
Где-то под дождем на Крестовском раздался приглушенный, похожий на стон всхлип:
– Мне надо идти, Дим… – впервые сказанное вслух имя, как подтверждение зародившейся между ними близости.
– Иди, Аленка. До завтра.
Мужчина первым положил трубку. Этот блиц сказал ему больше, чем час исповедей. В ответах девушки была та самая «тень Караваджо» – глубина, которая скрывалась под слоем идеального льда. Выбор Пастернака и «Полета над гнездом кукушки» говорил не о романтичной тоске, но выстраданной тяге к внутренней свободе. Алена оказалась глубже, сложнее и гораздо ближе, чем он мог предположить. Они не сказали ни слова о вчерашней ночи. Не заикнулись о поцелуе. Но Дмитрий знал – отъезд откладывается. Кроме копания картошки на даче у мамы и ожидания красненького авто Роксаны у него появилась цель – вытащить озорную девчонку – Аленку из ее идеального скафандра, больше похожего на гроб. А вот зачем, Фаркас не смог бы ответить и самому себе.
Телефон в ладони остывал от долгого разговора. Холодный осенний дождь заливал парковку, где в ожидании всадников мокли железные кони. Ритмы тяжелого рока, доносящиеся из бара сменил блюз. Точно сама ночь подыгрывала одинокому мужчине и чужой невесте – откровенно, честно, провоцируя принять правила древней как мир игры, где есть он и она против всего мира.
12 дней до свадьбы. Алена
Алена проснулась от настойчивых поцелуев. Влажные губы Митрофанова втягивали кожу на шее, а ладонь уже задирала шелк ночной сорочки, толкаясь между бедер. От жениха несло перегаром и модным парфюмом, от которого хотелось одновременно удавиться и выпрыгнуть в окно.
– Тема, перестань, – девушка брезгливо отвела руку жениха, отодвигаясь к краю кровати. – Я хочу спать.
– Ну, Леночек… – Артем настойчиво притянул к себе, шепча на ухо, – не будь букой, давай мириться. Мой дружок уже готов приласкать твою киску. И проблема решена – папа обещал поговорить со Спартаком, все уладится…
Мысль, что «все уладится» благодаря очередному звонку отца, вызвала новую волну раздражения. Артем не менялся. Не взрослел, не становился серьезнее. Его устраивала легкость бытия, в которой все сложное, тяжелое и неприятное исчезало как по мановению волшебной палочки, а проблемы регулировались другими. Легко сохранять оптимизм, когда тебе остается только наслаждать жизнью. Вчерашний разговор с Дмитрием – честный, прямолинейный, двух равных и сильных личностей, точно выжег из души терпимость к вечно детской позиции.
– Я не обиделась, – холодно отрезала Орлова, поднимаясь с кровати и подхватывая с кресла халат. – Я устала. И мне надо поработать в тишине над делами бюро.
Видя, что ласки не сработали, парень понимающе улыбнулся, мгновенно меняя тактику:
– Тогда поехали в Солнечное к родителям! Отдохнешь в банном комплексе, ты же еще не видела мамин новый хамам с бассейном? Это что-то с чем-то, Миланка визжала от восторга. Говорит, такого нигде в Питере нет. Они и массажиста из Турции выписали, разомнет твои застоявшиеся блоки. Голова перестанет болеть. Ты же знаешь, что все боли от застоев энергии и закрытых чакр?
Алена закатила глаза, но жених не заметил скепсиса, продолжая одновременно рекламировать спа-процедуры и хвалиться роскошью родового гнезда Митрофановых.
– А еще папа сказал, что они закончили монтаж апидомика. Слышала о таком? – Тема замер на мгновения и, дождавшись удивленно выгнутой брови невесты, заворковал, – это новое слово в оздоровительной медицине – сон на ульях. Позитивная вибрация пчел вступает в положительный резонанс с организмом человека, а воздух, напоенный продуктами жизнедеятельности насекомых, омолаживает тело круче инъекции стволовых клеток.
– Тебе рано омолаживаться, – парировала Орлова, подразумевая, что до взрослого мужчины Артему еще расти и расти, но жених не уловил ехидности в замечании девушки продолжая:
– Заботиться о себе надо смолоду. Одно дело сохранить красоту и совсем другая сложность – вернуть утраченное! Ты видела комментарии в мамином блоге? На апидомики сейчас бешеный спрос, а у нас с тобой есть возможность провести в них не просто полчаса, но целую ночь. Что скажешь – начнем медовый месяц на недельку пораньше? – Митрофанов прищурился и подался вперед, прикусывая губы, изображая соблазн и похоть. Рука парня уже ласкала поверх одеяла восставшую и требующую разрядки плоть.
– Я в душ. – Алена проигнорировала мужскую потребность в утреннем сексе, скрывшись за дверью ванной комнаты. Близости с Артемом не хотелось совершенно. Он внезапно показался слишком сладким, слишком слабым и слишком пустым. Зато язык, скользнувший, облизывая, по внутренней стороне губ напомнил поцелуй на рассвете, ветер, честность и свободу поступать, как хочется, без оглядки на всех.
Последнее, чего хотелось Орловой – провести день в показной роскоши загородного имения Митрофановых. Но это был идеальный предлог не оставаться с женихом наедине в четырех стенах.
* * *
Поселок Солнечное встречал Аленин хетчбэк золотом сосен, песчаными дюнами и бесконечной чередой заборов, вдоль полосы асфальта, за которыми скрывались родовые замки и дворцы богачей Северной Пальмиры. Пустырей, покосившихся оград и сожженных остовов деревянных дач с каждым годом становилось все меньше – земля здесь стоила дорого. Значительно дороже не только принципов несговорчивых наследников, но зачастую и жизни. Отметив, что участок на углу, где еще в начале весны чернели руины разрушенного коттеджа, а корявые яблони тянули к низкому небу изломанные ветви, теперь активно разрабатывается под очередной шедевр современной частной архитектуры, Орлова невольно вспомнила Спартака Татляна -цепкие холодные глаза на лице, сохранившем отпечаток суровых времен, когда выживал сильнейший, а вместо закона дела решали «по понятиям». Много ли изменилось сейчас? Ей, хоть и молодому, но уже почти пять лет практикующему юристу, иногда казалось, что цивилизованность и отстраненная мягкость двадцать первого века лишь прикрыла звериную суть, обнажающуюся в условиях экстремальных перемен. Ее отец начинал одновременно с Татляном. Но если Владимир Орлов был осмотрителен и планомерен в движении от простого инженера к совладельцу верфи, то Спартак явно не гнушался ни чем в достижении цели.
На лбу выступил пот, который Алена смахнула незаметно от жениха – дурость Митрофанова затащила их на минное поле не просто большого бизнеса, но суровых «голодных» игр, где ты либо пан – либо пропал. А пропадать Елена Владимировна Орлова точно не планировала.
Юридический бутик Алены специализировался на конкурентном праве, одновременно решая вопросы двух противоборствующих сторон – корпораций-монополистов, захватывающих рынки, и мелких и средних предпринимателей, отстаивающих свое право на бизнес. Для кого-то подобная всеядность могла показаться продажностью или заявкой на провал, но девушка считала, что только таким образом можно удержаться в шатком равновесии – сегодня выступая адвокатом для акул, а завтра прокурором для рыбешек. Крупных клиентов на первых порах ей подкинули отец и будущий свекор, а мелкие подтянулись следом за громкими именами. Собственный штат, офис в центре, контракты, гарантирующие стабильный доход – в двадцать пять Орловой было чем гордиться. Конечно, она не смогла бы добиться этого будучи простой выпускницей универа. Владимир Орлов не только дал старшей дочери отличное образование, но и обеспечил ценный для молодых специалистов опыт работы. Вот только в отличие от большинства богатых наследников, Алена получила не просто запись в трудовой, но реальный стаж, отточивший профессиональные навыки. Она умела ставить цели и добиваться желаемого. Даже если для этого надо было задвинуть саму себя куда подальше. И все равно для большинства даже в ближайшем окружении она оставалась дочерью богача, от нечего делать открывшей свой бизнес.
Милана однажды открыто спросила: «Зачем тебе этот геморрой? Это же так сложно. Можно просто купить помещение и сдавать его в аренду». «Слишком низкая рентабельность и долгий срок окупаемости», – автоматически тогда ответила Орлова, но, увидев недоумение в широко распахнутых глазах, перешла на более простой и привычный язык: «Могу себе позволить, тем более если хочу. Да и Темику нравится снимать блог в моем кабинете и что у него невеста – бизнесвумен».
Вот и сейчас, подъезжая к кованым воротам в стиле ампир, девушка натянула привычную маску сдержанного высокомерия, разбавляемого дежурными улыбками и ленивым пренебрежением ко всем, кто не достоин сидеть с ней за одним столом.
– Смотри, мамуля доделала фонтан! – заорал Тема, прильнув к окну с восторгом ребенка, впервые попавшего в парк аттракционов. Идеальная улыбка на лице Орловой дрогнула, но удержалась – в конце концов, она сама отчасти виновата в модели поведения Митрофанова. Так же как ее мать много лет потакала властному абьюзу со стороны отца, по сути приняв роль жертвы и позволив мужу превратиться в себялюбивого эгоиста, так и же она, Алена, выбрав себе в спутники милого мальчика, долгое время наслаждалась контрастом с тем, что происходило в ее семье. Артем был добрым, ласковым и по своему заботливым. А еще он действительно радовался ее успехам и гордился не только красотой, но и достижениями невесты. А это дорогого стоило в мире, где женщинам отводилась роль эффектных кукол, подавшихся в бизнес не ради прибыли и амбиций, а от скуки и ради броских статусов в соцсетях.
Мама Артема была из таких. Фотомодель и манекенщица в прошлом, теперь она по полной отыгрывала образ светской львицы, разбирающейся в моде, искусстве и правильном уходе за собой. Блог Ксении Митрофановой пестрел выходами в оперу и театры, открытиями выставок и перфомансов, фотографиями на фоне шедевров архитектуры и объятиями с видными деятелями всех возможных искусств. А еще она активно раздавала советы о стиле, косметике, макияже и всевозможных оздоровительных практиках, внезапно оказываясь то нутрициологом, то энерготерапевтом, то натуропатом. Веяния материнского блога сын поддерживал и даже два года назад был амбассадором какого-то волшебного препарата, за один курс снимающего все ментальные блоки и нейтрализующего негативное воздействие внешней среды. Алена же на все потуги будущей свекрови вовлечь ее в «секту» последователей реагировала сдержанно, здраво предполагая, что внешней привлекательностью Ксения Митрофанова обязана не чудесным пилюлям, а куче свободного времени и огромному количеству вложенного в красоту бабла. Но была у женщины еще одна страсть, которую Орлова разделяла на все сто – фонтаны. Потому для свадьбы был выбран Летний дворец в Петергофе, а фотопрогулка молодых планировалась в специально закрытом по такому случаю для других посетителей знаменитом парке фонтанов.
А теперь на территории имения Митрофановых, посреди идеально вымощенной площадки журчала и переливалась на солнце уменьшенная копия римского фонтана Треви. И именно этому новому приобретению Ксении был посвящен первый час семейного обеда, где кроме родителей Артема внезапно оказалась Милана с бойфрендом.
Все мероприятие походило на званый прием с пятью сменами блюд, выносимых бесшумными вышколенными официантами. Алена знала, что кухней Митрофановых заведовал известный шеф-повар, перекупленный Николаем у дорогого ресторана, но все равно каждый раз удивлялась, как все в этом особняке походило на кадры идеальной жизни из фильма или глянца. Стерильный блеск зеркал и хрусталя, ни одной соринки, пылинки или случайно забытой вещи – все строго на своих местах, точно вот-вот приедет фотограф запечатлеть идеальный интерьер. Прием пищи, превращенный в ритуал, достойный королевской семьи, когда сама обстановка вынуждает держать спину, медленно пережевывать еду и вспоминать зачем нужна вилка с тремя зубчиками. Впрочем, это не мешало парню Миланы громко чавкать и швырять на пол грязные салфетки, а Артему капризно возить по тарелке идеально прожаренное «филе миньон» и высказывать прислуге, что в этот раз под видом говядины явно подсунули кенгурятину. Избалованные дети, выросшие в роскоши, воспринимали богатство и пафос как должное, и не испытывали перед ним ни трепета, ни уважения. И если обычно, Алена старалась не обращать внимания на такие мелочи, то сегодня каждый каприз, каждый недовольный взгляд или пренебрежительный жест ее знатно бесили.
Митрофанов-старший заметил, что будущая невестка напряжена сильнее, чем обычно и, не без оснований, решил, что проблема во вчерашней встречи сына с Татляном. Николай молчал весь обед, и только к десерту снизошел сухой фразой:
– С авантюрами Спартака разберемся в понедельник, – под укоризненным взглядом жены, добавив мягче, – главное, чтобы наша Леночка не переживала. Девочкам и так хватает свадебных забот.
После обеда, когда мужская часть семьи удалилась в банный комплекс, женщины отправились к фонтану, где их уже дожидался столик с прохладными коктейлями. Алена привычно позировала на множественных снимках на фоне «мини-треви» сперва с одной, а потом с другой Митрофановой, пока Ксению не отвлек звонок «очень важной подписчицы», а Милана, подхватив бокалы не увлекла девушку в тень павильона.
– Ну, как ты вообще? Пропала с девичника, мы с девочками хотели тебя в розыск объявлять. А вчера Темик вечером звонил, ныл, что ты на него злишься из-за какой-то машинки. Спартак на вас что, реально наезжал?
Алена насторожилась. Слишком невинный тон, слишком удачно подобранный момент и неожиданная тема. Она-то ожидала расспросов о побеге со стриптизером, а Милу внезапно заинтересовали бизнес-провалы двоюродного братца.
– Разобрались, – односложно ответила Орлова.
– А, ну хорошо! – Милана сделала глоток коктейля, блаженно щурясь. – А то Викуська переживала, что Татлян чуть что руки распускает и может вам перед свадьбой попортить внешний вид. Помнишь, у нее был на пол лица синяк, якобы от неудачного ботакса? Так вот это он с ней… ну, ты поняла. – Она понизила голос до конспиративного шепота. – Трахает он ее. Но я тебе по секрету, ты никому ладно?
Ледяная волна прокатилась по спине Алены. Вика спит со Спартаком. Пазл сложился в единую, уродливую картину. Не было никакой случайной аварии с ретрокаром. Была спланированная провокация. Парень Миланы предложивший очень выгодное дело. Спартак, давший уникальный автомобиль за копеечный залог. Вика, подогнавшая первых богатых клиентов. Все ради того, чтобы Татлян занял выгодное место у кормушки Николая Митрофанова. Интересно, все участники акции в доле, или как ее Тема просто глупые пешки в большой многоходовке? Орлова заглянула в глаза Миланы, пытаясь найти ответ. Но они были прекрасны и пусты. По всей видимости подруга действительно не понимала, что происходит.
– Интересно, – сказала Алена, и ее голос прозвучал на удивление спокойно, – а Спартак так «шутит» со всеми друзьями, с твоим парнем тоже? У них с Темой, вроде, совместный проект.
Милана замерла с бокалом в руках. В красивых глазах вспыхнул неподдельный страх быть впутанной в эту историю глубже, чем планировала.
– Я… я не в курсе их отношений. Так, болтала…
Алена больше не слушала, под предлогом записи видео, она вернулась к фонтану, покрутилась, разглядывая скульптуры, и отправилась в библиотеку.
– Мне надо подготовить контракт на завтра, – бросила удивленной Ксении и попросила какую-то пожилую женщину в форменном платье прислуги сварить кофе. В тишине и прохладе, оставшись наконец наедине с собой, Орлова попыталась упорядочить всю информацию и спрогнозировать, к чему приведет сделка с Татляном. Но мысли отказывались подчиняться хозяйке, то и дело возвращаясь к жениху, и нервному раздражению, которое внезапно стали вызывать не только поступки Артема, но и его идеальный ухоженный вид, протяжная манера речи и заискивающий, ищущий одобрения взгляд.
Вечером, когда пора было возвращаться в город, Алена совершила то, что еще утром считала немыслимым. Она обвила шею жениха руками, притянула к себе с самой сладкой, самой кокетливой улыбкой, какую только могла изобразить и прошептала, целуя между слов губы, щеки, скулы:
– Знаешь, я придумала, как сделать нашу первую брачную ночь более яркой и незабываемой.
– Как? – он оживился под ее ласками, довольный внезапно потеплевшим отношением.
– Воздержание. До самой церемонии. Это, конечно, старомодно, но романтично и очень волнующе. Хочу, чтобы ты по-настоящему по мне соскучился, чтобы наша первая брачная ночь стала разрывом шаблонов и взрывом эмоций. – Аленка прикоснулась пальцем к губам жениха. – Может, останешься у родителей? Поможешь маме с контентом для блога, да и папа, кажется, хотел обсудить с тобой дела. А я поеду в город, немножко поработаю и займусь свадебными приготовлениями. У меня есть идея для нашей встречи – одновременно невинная и порочная.
Лицо Артема расплылось в блаженной, наивной улыбке. Его было так легко обмануть сладкими обещаниями и намеком на страсть.
– Леночек, это пушка-бомба-восторг! Конечно, я очень хочу тебя прямо сейчас и вообще всегда, но ты права – после расставания жарче встречи, а мы же с тобой за четыре года больше чем на сутки не прощались. Ты придумала классное испытание для нашей любви. Думаю, это можно превратить в настоящий тренд для новобрачных и даже продвигать как марафон воздержания… Нет, лучше как восстановления чувственной невинности! Как тебе идея, а? – Митрофанов уже оседлал любимого конька гениальных старт-апов, одновременно представляя себя героем романтического фильма.
Через полчаса машина Орловой покинула территорию имения. Алена смотрела в зеркало заднего вида на уменьшающиеся вдали огни на воротах и не чувствовала ни вины, ни облегчения, только холодную, ясную решимость. Она осталась одна. И впереди двенадцать дней, чтобы разобраться с интригами подруги-Вики, манипуляциями Спартака и понять, что делать с байкером, который внезапно ощущался ближе и острее, чем весь идеально выстроенный мир. Впервые ее жизнь сошла с четко намеченного еще в школе шоссе – к успеху, карьере, влиянию и богатству.
Плана не было. Только решимость и пьянящий адреналин.
