Текст книги "Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике (СИ)"

Автор книги: Екатерина Крутова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Дмитрий молчал, освобождая ее от одежды, но взгляд и ласки говорили громче слов. В глубине души Алена не считала себя красивой – слишком маленькая грудь, невыразительная талия, бедра, кажущиеся полными, несмотря на регулярный фитнес. Одежда, манеры, салоны красоты – все это позволяло выглядеть почти идеально, но обнаженная на белоснежном одеяле, под пристальным вниманием мужчины, который явно был куда опытнее в сексуальном плане, она внезапно смущалась, боясь, что окажется для него слишком простой, обычной, одной из всех.

Но красота таилась в глазах смотрящего, вознося поцелуями и прикосновениями выше, чем было под силу всем напыщенным комплиментам вместе взятым. Фаркас, уже обнаженный, встал на колени перед кроватью, точно совершая священное таинство поклонения той, кто почти не понимала, где находится и что творит. Блеснула, падая на пол, фольгированная упаковка презерватива.

– Аленка, – сорвалось тихим шепотом, когда он замер между бесстыдно раздвинутых ног.

– Дима… – ответила едва слышно, вкладывая в имя согласие и вызов, готовность принятия и провокацию.

– Как мне любить тебя? – вопрос, отзывающийся в душе фейерверком чувств и разжигающий еще сильнее пожар страсти.

– Во всю силу. – Ответ, подкрепленный движением навстречу и ногами, скрещенными на напряженных ягодицах.

Он вошел неторопливо, не сводя внимательного взгляда с ее лица, не пропуская ни трепета ресниц, ни судорожного глотка, сдержавшего стон. Улыбнулся, когда Аленка толкнулась навстречу, требуя резкости и глубины, и накрыл собой напряженное, жаждущее любви тело.

– Да! – шепот, оборвался поцелуем, впившимся в губы, выпивающим стон за стоном, подкрепляющим каждый толчок.

Все, что было раньше рассыпалось прахом. Потускнел и растворился в забвении Митрофанов, а смелые фантазии показались пустыми. Алена пыталась противостоять накрывающей буре ощущений и чувств, пыталась бороться, сжимая кулаки, впивалась ногтями в простыни, но тело плевать хотело на мысли хозяйки, оно отдавалось, подмахивало ритму и требовательно брало свое.

– Смотри на меня, принцесса, – темные глаза поглощали взгляд голубых, лишь затем, чтобы, отразив ее страсть, преумножить многократно усиленной жаждой и вернуть в ускоряющемся ритме слившихся в единое тел.

– Еще, пожалуйста… – она заскулила, когда Дмитрий внезапно замедлился, нависая сверху и тяжело дыша.

– Я дольше не сдержусь… – на лбу мужчины выступили капли пота.

Алена словно ждала именно этих слов – признания в его слабости, в потере контроля, которое уравнивало их поражение и выигрыш. Они снимали с нее последнюю ответственность.

– И не надо, – выдохнула, впиваясь ногтями в ягодицы, притягивая еще глубже, заставляя его стонать на пределе желания.

Она бросала вызов и награждала, разрушая последний барьер. И Фаркас сдался. Движения из размеренных и глубоких превратились в яростные, отчаянные. Он больше не изучал, не заботился ее ощущениями, а просто брал с первобытной уверенностью самца, покрывающего свою женщину, а она отдавалась с дикой, необузданной яростью, на равных принимая этот вечный бой и союз двух начал. Мир сузился до влажных шлепков двух тел, до хриплых стонов и запаха секса.

– Аленка… – звучало молитвой и признанием.

А после они совсем отключили контроль. За стремительным рывком судорожно сократились мышцы спины под ее ладонями, а внизу, в самой сокровенной глубине отозвался горячей пульсацией извергающийся семенем член. Дмитрий зарычал коротко, до боли стискивая объятия, утыкаясь мокрым от пота лбом в ее дрожащее от напряжения плечо. И эта животная сила, обернувшаяся слабостью, сработала мощнее афродизиаков. Подогретая мужским экстазом волна оргазма накрыла девушка. Алена кончила с тихим, надрывным всхлипом, внутренне сжимаясь и усиливая ощущения до бесконечности вселенной вспыхнувших перед глазами звезд.

Утомленное тяжелое тело вдавило тонкое женское в мягкость смятого одеяла. Безмолвной лаской ладони гладили постепенно расслабляющиеся мышцы, пока замедлялся общий для двоих ритм сердец.

Любовники лежали в объятиях без слов и мыслей. Только дыхание срывалось с губ в унисон, и вторя ему, тихо шуршали о борт волны. Никто не признавался в любви, не строил опрометчивых планов, не спешил делиться сокровенным. Просто билось под ладонью сильное сердце, а рука, обнимающая за плечи, оберегала, не сковывая движений.

Нежные теплые губы заботливо коснулись виска:

– Все в порядке, принцесса? – шепот прозвучал тише дыхания.

Алена просто кивнула, прижимаясь плотнее к мерно вздымающейся груди. Они оба потеряли контроль, но обрели нечто взаимное и более важное.

Доверие.

5 дней до свадьбы

Еще неделю назад сдержанная Елена Орлова никогда бы не стала целоваться в середине дня на глазах у прохожих и соседей у ворот элитного жилого комплекса на Крестовском. А сейчас никакая разумная мотивация не могла заставить девушку разомкнуть объятия и отпустить мужчину в запыленной кожаной куртке. Им было не оторваться друг от друга. Ни сейчас, когда едва Алена припарковала свой хэтчбек, а Дмитрий повесил на руль шлем, ни утром, когда пришедшая убираться сотрудница яхт-клуба застала их, смеющихся, как расшалившиеся школьники, кутающихся в одно одеяло на двоих.

– Завтра в десять у Татляна, – прошептала между поцелуями, до того тягучими и завораживающими, что сам воздух стал медовым, затормаживающим движения и наполняющим дыхание сладостью эйфории. Впервые в жизни Алена ощущала то первозданное, всепоглощающее чувство, которое преображало весь мир и вдохновляло испокон веков поэтов, художников и прочих творцов всех мастей.

– Иди, Аленка… – ответил Дмитрий, и тут же притянул еще ближе, обводя большим пальцем контур припухших от страсти губ.

– Иду… – прошептала девушка, игриво облизывая кончиком языка солоноватую на вкус подушечку.

– Хмм… – промычал мужчина, не удержавшись и целуя в уже бессчетный раз.

– Все-все! Мне надо подготовить документы к завтрашней встрече, – Орлова пыталась убедить себя, но воззвания к совести и здравому смыслу звучали блаженным мурлыканьем, а Фаркас не пытался упростить ситуацию, обнимая так, точно собирался заняться с ней любовью прямо на мотоцикле посреди улицы.

Разлучил любовников начавший накрапывать прохладный питерский дождь.

Подъем на лифте казался возвращением из другого измерения. На губах все еще играла улыбка, а тело помнило тепло мужских рук. Алена вошла в квартиру, скинула туфли и замерла посреди коридора. Пахло Митрофановым. Это был не остаточный запах парфюма бывшего жениха, а вполне ощутимое присутствие другого человека, тут же подтвердившееся доносящимися из кабинета звуками.

Артем вышел пошатываясь. Заплаканное опухшее лицо, покрасневшие глаза, в одной руке пустой бокал, в другой вечный телефон. Хотя бы без включенного стрима – уже хорошо. К очередному публичному скандалу Орлова сейчас точно не была готова.

– Наконец-то, – голос бывшего сорвался на визгливую ноту. – Где ты была? Я звонил, отправил кучу сообщений! Искал везде…

– Неужели? Я ездила к маме. – Алена внезапно ощутила навалившуюся усталость, настолько тяжелую, что язык еле ворочался, произнося слова, а тело умоляло рухнуть на диван и вытянуть ноги. Говорить не хотелось, равно как и успокаивать очередную детскую истерику. Все, что планировала, несостоявшаяся невеста сказала еще в массажном салоне, когда оставляла кольцо.

– Артем, мы не договаривались о встрече. У меня на сегодня другие планы. Верни ключи, пожалуйста, и уходи.

– Уходи? Уходи⁈ – Митрофанов взвизгнул, подлетая вплотную и обдавая перегаром. – Я твой жених! Ты пропадаешь бог знает где и с кем! Я с ума сходил, чуть в полицию не обратился, а ты выгоняешь меня?

– Ну так обратился бы, что мешало? Отличный вышел бы материал для подкаста. Или родители запретили трясти в эфире грязным бельем?

Артем замотал головой, не желая понимать и принимать отказ. Алене на долю секунды даже стало его жалко – мальчик просто отказывался смотреть на мир без розовых очков. Бывший жених действительно верил, что любые проблемы решатся папиными деньгами, мамиными связями или Орловской рассудительностью. Ведь так было всегда, а сейчас отлаженный механизм почему-то дал сбой, и привычная картинка мира разлетелась, разбитая неумолимой реальностью.

– Это из-за Мухиной, да? Ты обиделась? – парень попытался схватить девушку за руку, но Алена отшатнулась с ледяным отвращением.

– Обиделась, что ты изменил мне с моей подругой? Нет, с чего бы, – не скрывая сарказма, смерила Митрофанова презрительным взглядом.

– Это была ошибка! – завопил Артем, падая на колени. Слезы ручьями потекли по лощеному лицу. – Я страдал! Ты меня игнорировала! Бросила одного, отвергла сюрприз! А Вика просто подвернулась, пожалела. Она-то знает, какой стервой ты можешь быть! Но это ничего не значит! Я тебя люблю…

Он попытался обнять ее ноги, начал целовать пальцы прямо через капрон носков. Стало противно до омерзения. Не скрывая презрения, Алена переступила скулящее на полу тело и пошла в кабинет, бросив на ходу:

– Встань, не позорься. Собери свои вещи. Отдай ключи и уходи. Между нами все кончено. Свадьбы не будет.

За спиной раздался крик ненависти и отчаяния:

– Это из-за него, да⁈ Я видел, как ты с ним целовалась только что! Как шлюха, у всех на виду!

Алена замерла в дверях. Она могла отрицать произошедшее, обозвав Артема фантазером, могла попытаться обелить себя, напомнив, кто изменил первым, или упрекнуть Митрофанова в инфантильном взгляде на мир. Ей хотелось развернуться и выкрикнуть в лицо скандалисту все, что накопилось за четыре года отношений, объяснить, что путь, который казался дорогой к идеальному будущему, на самом деле вел в бездну одиночества и отчаяния, а разрыв помолвки – наименьшее зло в сравнении с годами без понимания и любви. Но вместо этого Елена Орлова привычно расправила спину, уняла дрожание губ и мысленно досчитала до трех.

– Его зовут Дмитрий. Сегодня я провела с ним ночь. Первую, но, уверена, далеко не последнюю. Но к тебе это уже не имеет никакого отношения. А теперь поднимись и хотя бы раз в жизни поступи, как мужчина.

Митрофанов смотрел снизу вверх, и в красивых заплаканных глазах медленно угасала последняя надежда. Он ждал истерики, оправданий, слез – всего, что обычно принято при скандалах влюбленных. Но драма сильной, возвышающейся над ним женщины, была глубже и тоньше, разыгрываясь в глубине души, а не напоказ.

Пошатываясь, Артем поднялся с пола, шумно шмыгнул носом и швырнул ключи под ноги Алене.

– Вика права – ты не умеешь любить. – Хрипло выдохнул, срываясь на жалобный всхлип. – Но карма тебя настигнет, вот увидишь. Этот мужик тебя бросит. Бизнес прогорит, а друзья… Друзей у тебя и так никогда не было. Кроме меня…

Митрофанов размазал сопли и слезы по рукаву новенького свитшота. Попытался вернуть на лицо выражение небрежной легкости, но стушевался под тяжелым взглядом бывшей невесты, сгорбился, развернулся и практически выбежал из квартиры, хлопнув дверью.

Алена неподвижно стояла посреди гостиной, слушая, как тикают часы, как едва слышно гудят бытовые приборы, как дождь за окном стучит по подоконнику. Она внимала новому миру, в котором была свобода и порожденная ей ответственность поступать правильно и честно хотя бы перед собой. Плечи расслабились, а сжатые губы выдохнули стон. Это было не облегчение, но понимание логичной непреложности сделанного шага. Ее ждала новая жизнь, но для начала надо было разобраться с прежней.

Девушка достала телефон и набрала номер службы грузоперевозок:

– Мне требуется вывоз вещей и услуги по упаковке. Сегодня. За срочность я, разумеется, заплачу.

Завершив разговор, Алена принялась за ревизию – вытащила из гардероба одежду Артема, утрамбовала в спортивную сумку три комплекта формы для зала и поставила сверху коробки новых, так ни разу и не надетых кроссовок. Сняла с верхней полки гитару, на которой Митрофанов не научился играть, заставила кухонный стол безделушками из поездок и напоследок перетрясла корзину с грязным бельем, обнаружив на дне свою футболку с мультяшным принтом, в которой парень любил спать. Сердце неприятно кольнуло чувством сожаления – в том, что происходило, девушка была виновата едва ли не больше всех остальных. Но Алена только поджала губы, встряхнула распущенными волосами, еще хранящими запах минувшей ночи, и выкинула одежду в мусорное ведро вместе с неприятными воспоминаниями.

Оставалось подбить баланс и свести сальдо утраченного и обретенного. Черный кофе, стакан воды и ноутбук на рабочем столе – Орлова всегда ответственно подходила к вопросам финансов и соблюдения договоров. Два часа потребовалось, чтобы препарировать свадебную смету и выплатить неустойки: флористам, кутюрье, кондитеру ресторана при дворце, где планировалась церемония. От претензий организатора свадьбы и фотографа Алена отбилась юридически грамотно составленным письмом, в котором милостиво соглашалась не требовать возвращения предоплаты, но между строк грозила судебными издержками за претензию на компенсацию упущенной выгоды. От забронированного на медовый месяц бунгало удалось отказаться без штрафных санкций, а билеты на самолет получилось вернуть за полцены. Собрав все необходимые подтверждения оплат и приложив к письму переписку с контрагентами, юрист быстро напечатала сопроводительное письмо Николаю Митрофанову, в котором официально сообщала о разрыве помолвки с его сыном, приносила формальные извинения и расписывала суммы выплаченных ею и возложенных на сторону жениха затрат от реорганизации свадьбы. Получалось по-честному: пятьдесят на пятьдесят.

Сверившись с состоянием своего счета, Алена нахмурилась: если отец не удовлетворится предложенной рассрочкой платежей и потребует свою долю за квартиру, она останется почти без средств к существованию. Надежда только на развитие юридического бюро. Хотя жилье на Крестовском было у Орловой в собственности, и в случае совсем уж острой необходимости можно было его продать и приобрести что-то поскромнее ста пятидесяти квадратов в элитном районе.

Решив, что с проблемами лучше разбираться постепенно, Алена отложила мысли о финансах и с головой погрузилась в договор с Татляном. Работа была ее якорем, единственной сферой в нестабильном, быстро меняющемся мире, где она по-прежнему оставалась абсолютной хозяйкой положения. Вот только пробегая по ключевым пунктам контракта, добавляя правки и формулируя новые параграфы, Алена невольно вспоминала эмоциональные высказывания Дмитрия на дачной кухне, мысленно видела, как он возмущенно отстаивает свою позицию перед Шуваловым и почти наяву чувствовала прикосновения мужчины – мимолетные при всех, откровенные и будоражащие наедине.

Хотелось позвонить, услышать голос. А еще совершенно не хотелось ночевать одной в огромной и внезапно ставшей какой-то холодной и чужой квартире.

Но отвлекаться на чувства было нельзя, как бы ни хотелось. Потому Орлова оторвалась от компьютера, только когда приехали грузчики. Оказалось, что все вещи Митрофанова помещаются в восемь больших картонных коробок и в опытных руках упаковываются меньше чем за час. Только когда дверь закрылась за последним работником, уносившем из ее жизни расстроенную гитару и бесполезный хлам, Алена достала смартфон и набрала номер того, кто прочно обосновался в ее голове и сердце.

– Привет. Обсудим стратегию завтрашней встречи?

И они говорили о контракте и планах, а еще о погоде за окном и мировых новостях, вспоминали вчерашнюю ночь и гадали о будущем дне, но за каждым сказанными словом, среди всех шуток и общих фраз слышалось единое для двоих: «Думаю о тебе. Скучаю. Хочу. Жду…»

4 дня до свадьбы

В половине девятого утра Дмитрий ждал Алену у ворот на Крестовском – потертая косуха поверх почти делового костюма, в руках пахнущий кофе и свежей выпечкой крафтовый пакет с эмблемой сети кондитерских. О том, что Фаркас заедет, и к Татляну они отправятся вместе на ее авто, девушка знала. А вот кофе и круассаны с заварным кремом оказались приятным сюрпризом.

Горячий поцелуй теплых губ будил лучше прохладного душа, только настраивал совсем не на рабочий лад. Внезапно захотелось перенести все встречи и, вернувшись обратно в квартиру, весь день не вылезать из постели.

– М-м-м-м, – пробормотала Орлова, не желая размыкать объятия.

– Я тоже скучал, принцесса. Но если мы сейчас же не поедем к Вагановичу, боюсь, мой организм плюнет на здравый смысл и планы, уступив самцовому либидо.

– Заманчивое предложение, – Алена улыбнулась, игриво прикусывая губу, но все-таки отстраняясь от Дмитрия и забирая из его рук картонный стаканчик.

– Черный?

– Как ночи в Сочи. Не видел, чтобы ты пила другой. Но если что захватил сливки, корицу и сахар. – На дне пакета действительно обнаружились порционные упаковки дополнительных ингредиентов, и эта простая наблюдательная забота показалась девушке романтичнее в сотню раз всех масштабных жестов бывшего жениха вместе взятых.

* * *

Дорога до автосалона по утренним пробкам заняла около часа.

– Помнишь Рокси? – спросил Дмитрий, когда они почти подъехали.

– Кого? – искренне удивилась Алена.

– Эффектную блондинку, с которой ты меня застукала за непотребным… выбором красненького автомобильчика? – Фаркас смотрел с лукавым прищуром. Девушка хотела возразить, что никакой блондинки не помнит и не собирается играть в глупые угадайки, как память подкинула случившуюся, кажется, уже вечность назад встречу: салон Татляна, нервный Митрофанов, полмиллиона в сумочке и внезапное появление фальшивого стриптизера под руку с молодящейся фигуристой дамой, годящейся ему почти в матери.

– А-а… – задумчиво протянула Алена, пытаясь разглядеть за игривой ухмылкой, что связывает Дмитрия с красивой незнакомкой. Ведь если откинуть накрывшую ее бурю чувств и чисто физиологического желания, она крайне мало знала о мужчине, из-за которого почти подчистую перекроила собственную жизнь.

– Что ты подумала, увидев меня с ней? – хулиганская улыбка не сходила с лица Фаркаса.

Алена почувствовала, как щеки заливает краска. Признаться в подозрениях было бы смертельно стыдно, но они же договорились о честности, разве нет?

– Я подумала… – она сделала глоток кофе, чтобы выиграть время, – что у тебя отменный вкус на женщин в расцвете лет. И что, должно быть, ты прекрасный спутник для одиноких дам, желающих добавить в жизнь немного адреналина.

Дмитрий заржал, складываясь пополам, так, что ремень безопасности натянулся до предела:

– Альфонс⁈ Серьезно? – мужчина с трудом перевел дух, вытирая выступившие от смеха слезы. – Аленка, это лучшая шутка года! Рокси будет в восторге, когда я ей расскажу.

– Не смей! – Орлова шлепнула не перестающего лыбиться по плечу, но тоже не смогла сдержать неловкую улыбку.

– Ты очень красиво ревнуешь, одно это уже повод продлить интригу, но нервы важнее. Не переживай, принцесса. Роксана – лучшая подруга моей матери. В детстве я звал ее «тетя Рокси», а в салоне Татляна помогал выбрать первую машину для получившего права оболтуса. Вчера позвонили, что авто приехало из Москвы и можно забирать. Я и решил совместить два в одном. Рокс нам не помешает: встречу, отведу на подписание документов, пока она оформляется мы как раз закончим со Спартаком.

– А у нее нет привычки опаздывать? – в голосе Алены проскользнуло недовольство, вызванное одновременно и неловкостью, и опасением, что новая переменная может порушить их выстроенный план.

Дмитрий успокаивающее пожал девичью ладонь:

– Обычно она дама пунктуальная. В пределах допустимой для женщины погрешности.

– Махровый мужской шовинизм! – фыркнула Алена, но руки не вырвала.

– Шучу! – Фаркас миролюбиво поцеловал запястье. – Но я готов понести наказание. Сегодня ночью. У меня дома. После ужина. Согласна?

В темных глазах плясали черти, горело пламя страсти и затягивала на дно бездна влечения.

– Поглядим. – Девушка попыталась ответить с ледяной холодностью, но вышло слишком томно, а тело и вовсе отозвалось однозначным «да».

К салону синий хэтчбек подъехал на пятнадцать минут раньше назначенного времени, и у входа Орлова и Фаркас буквально столкнулись со Спартаком Татляном и высоким, застегнутым на все пуговицы молодым мужчиной, которого бизнесмен представил как своего юриста.

– Мы изучили ваше предложение… – сразу за приветствием начал излагать долговязый, и, судя по тону, правки Алены восторга у противоположной стороны не вызвали. Переговоры явно предстояли тяжелые. Рука Дмитрия защитным жестом легла на девичьи плечи обнимая. Голубые глаза нашли темные мимолетным благодарным взглядом.

– Не беги впереди паровоза! – повелительным жестом Спартак пресек чрезмерную рьяность работника. Татлян пожал руку Фаркаса, одобрительно кивнув девушке. Правда, Алена не была уверена, что одобрение старого волка относилось к самой встрече, а не к собственническому жесту Дмитрия, помечающему ее, как свою. Но, что удивительно, привыкшая во всем и всегда полагаться на себя, и категорически не приемлющая разделения на сильный и слабый пол, Орлова сейчас всей душой радовалась поддержке. Они были одной командой, и новизна этого ощущения окрыляла почти так же, как сильная ладонь на плече, теплота в глубине темных глаз и предвкушение следующей встречи наедине.

Не успели они войти внутрь, как к входу подъехало такси, из которого, суетливо оправляя слишком короткое для зрелого возраста платье, вышла Роксана. Ее платиновые волосы были уложены в сложную, слегка старомодную прическу, а яркий макияж лучше бы смотрелся в неоне ночного клуба, чем под робко пробивающимся через тучи утренним солнцем. Фаркас коротко хмыкнул с тем едва уловимым смущением, которое вызывает в людях вынесенная на публику странность близких.

– Митя, родной! – голос с легкой хрипотцой прозвучал чуть громче, чем требовала обстановка, заставляя обернуться не только Алену, но и Спартака с недовольно поморщившимся юристом.

Взгляд женщины скользнул по лицам, и как показалось Орловой, отметил и смущение Дмитрия, и неприязнь долговязого, и ее, Аленино, удивление.

– Кажется, я вовремя или помешала? – в манере общения Роксаны удивительно переплетались непосредственная легкость, женское кокетство и легкое смущение, в искренности которого не возникало сомнения.

– Рокс, ты всегда вовремя, – Фаркас шагнул навстречу, приобнимая с почти сыновьей нежностью. Ревность кольнула сердце девушки, чтобы тут же уступить теплоте понимания – в жестах Дмитрия не было и намека на влечение, только родственная оберегающая защита.

Зато Татлян смотрел на незнакомку с явным интересом и даже азартом, словно увидел редкий раритетный автомобиль.

– Боялась опоздать. Попался совершенно несносный таксист. Представляешь, пытался убедить, что знает город лучше меня! Конечно, если верить Достоевскому, петербургские улицы специально созданы, чтобы сбивать с пути. Но я в девяностые жила в этом районе. Помню, как вместо гаражей какой-то новый русский начал тут строить американскую мечту.

– Скорей уж армянскую, – хмыкнул Татлян, протягивая женщине руку в знак приветствия. – Спартак. И гаражи, кстати, я не просто снес, а скупил, хотя они и были нелегальным самостроем.

– Роксана. Но все зовут Рокси, – изящная ладонь утонула в грубой лапище предпринимателя, а когда, вслед за пожатием мужчина коснулся кожи старомодным поцелуем, сквозь румяна пробился настоящий румянец.

– Редко встретишь красивых женщин, цитирующих Достоевского, – пояснил свой жест Спартак, не сводя с Роксаны пристального взгляда.

– Большинство мужчин не интересует начинка, если оболочка выглядит эффектно, – за улыбкой Рокси скрывались годы разочарований.

– Ошибаетесь. Обертка слетает быстро, а под ней зачастую пустота или дрянь.

Алена с Дмитрием переглянулись. Возникало ощущение, что Спартак говорит о ком-то конкретном, той, кто за внешним лоском прятала гнилое нутро. Между Роксаной и Татляном определенно проскочила искра. Повелительным жестом остановив явно нервничающего и мечтающего быстрее приступить к переговорам юриста, хозяин автосалона кивнул в сторону рядов новеньких машин.

– Хотите экскурсию, Рокси? Не обещаю бесед о Достоевском. В молодости было как-то не до чтения, Федора Михайловича для себя недавно открыл. В девяностые, знаете ли, изучал несколько другие «преступления и наказания».

Роксана понимающе кивнула и согласно взяла мужчину под предложенный локоть. Высокий юрист громко кашлянул, выражая неодобрение. Фаркас понимающе прищурился и подмигнул Алене: эти двое – сильный мужчина, сколотивший состояние в эпоху лихих, и женщина, сумевшая не растерять среди прожитых лет непосредственность души и теплоту взгляда на мир, определенно шли друг другу.

– Ты куда-то опаздываешь, Миша? – бросил через плечо Татлян, вмиг потупившему взор и сгорбившемуся юристу. А затем обращаясь уже к своей спутнице, доверительно добавил, – молодежь! Вечно куда-то спешат, забывая о главном. Но мы-то с вами, Рокси, знаем, из чего на самом деле складывается жизнь.

Женщина согласно кивнула и тут же мельком обернулась на Фаркаса, точно спрашивая разрешения и нуждаясь в одобрении. Тот лишь молча кивнул в ответ.

Татлян выгуливал Роксану по салону около получаса. Все это время Алена с Дмитрием провели в кафетерии, изредка поглядывая на нервничающего юриста, но больше просто наслаждаясь обществом друг друга. Они пили кофе и говорили обо всем на свете – от абсурдности ситуации до странного чувства облегчения, которое принесла неожиданная отсрочка.

Когда Спартак и Рокси, наконец, вернулись, было ясно: мир перевернулся. Суровое лицо Татляна светилось умиротворенной улыбкой, а Роксана, сияя, несла в руках папку с договором и целый веер рекламного мерча, от освежителей воздуха до кепки с эмблемой «Спарта-карс».

– Вы еще здесь? – при виде ожидающих Спартак раздраженно нахмурился. – Подписывайте уже и свободны. Нечего штаны просиживать!

– Но, Спартак Ваганович, условия, предложенные другой стороной, неприемлемы… – попытался возразить юрист.

– Да неужели? – в голос Татляна вернулась привычная сталь. – Построй свой бизнес, проживи с мое, вот тогда и поговорим. А то за бумагами и крючкотворством не видишь ни страсти, ни куража. А без них ни одно дело не выгорит. Верно я говорю, Рокси?

Блондинка согласно закивала, а довольный собой мужчина горделиво приосанился. Алена еле сдержалась, чтобы не хихикнуть – происходящее выглядело не комично, но чертовски мило и оказалось совершенно неожиданным подарком судьбы. Кто бы мог предположить, что суровый делец увидит в одинокой молодящейся даме родственную душу и решит произвести на нее впечатление таким широким жестом⁈

Спорить с боссом было не принято, и юрист понуро отправился за распечаткой договора на подходящих для Орловой и Фаркаса условиях.

– Хотите тест-драйв? Могу подвезти до дома, заодно проверим, все ли в порядке с машиной. Первый автомобиль для сына должен быть обкатан профессионалом, – Татлян обернулся к Рокси, полностью игнорируя всех присутствующих. – Или планировали сами сесть за руль?

Роксана, пунцовая от смущения и счастья, пробормотала слова благодарности, упомянув, что надеялась на помощь Дмитрия и не вправе отвлекать от работы такого важного человека.

– Я бы предпочел сейчас не отвлекаться от вас. А у Митрия Юрича хватает своих забот и дел. Ему еще надо ржавую разборку в цивильную превратить и подруге своей показать наглядно, что такое настоящий мужчина.

Фаркас улыбался, провожая взглядом подругу матери, глядя, как галантно Татлян открывает перед ней дверь скромного красного седана, а сам садится за руль.

– Не альфонс, но только что заключил самую важную сделку в жизни благодаря пособничеству женщины, – усмехнулась Алена. – Не знай я правды, решила бы, что это хитрый стратегический ход.

– Это судьба, принцесса. Она умнее и хитрее всех наших логических ходов и разумных выводов.

Их пальцы переплелись, а взгляды встретились.

– Что дальше, Дим?

– Работа. Чертовски много работы, потому что вряд ли Ваганыч размякнет настолько, что закроет глаза на провал по причине безделья. Так что – я еду к парням на «Станцию», а ты обсуди с Шуваловым все юридические детали. Саныч – мужик четкий и почти твой родственник, но словам больше веры, когда они заверены подписью и печатью. А вечером… – Дмитрий притянул девушку в объятия, шепча на ухо, – кто-то обещал мне наказание по всей строгости…

– А мне обещали свидание, – Алена притворно нахмурилась.

– Что ж, придется начать с традиционного прикармливания добычи. К счастью, я знаю место с вполне съедобной шавермой. – Дмитрий засмеялся и, не дожидаясь возражений, накрыл своевольные губы поцелуем. Но ледяная принцесса и не думала протестовать.