Текст книги "Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике (СИ)"
Автор книги: Екатерина Крутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
6 дней до свадьбы. Дмитрий
«Харлей» влетел на грунтовку, ведущую к садоводству. Занесло. Пришлось сбавлять скорость и выравнивать. Из-за Аленки он терял контроль – домчал за час, хотя в спокойном темпе потребовалось бы раза в полтора больше. Принцесса врывалась в душу ураганом, сметающим мысли и даже чувство самосохранения – оставалось только желание и тяга близости. Контракт с Татляном? Кабала на всю жизнь? К черту в пекло! Гоня байк по проселочной дороге, Фаркас думал не о работе, а о той, чей голос звонкий, резкий еще звучал в ушах и требовал ответа за совершенное безрассудство.
«Ох, Аленка, знала бы ты, что мне еще хочется совершить!» – мужчина усмехнулся, сворачивая по указанным координатам и выхватывая взглядом за невысоким свежевыкрашенным забором небольшой коттедж и обвитую диким виноградом беседку.
Дмитрий не успел заглушить мотор, когда входная дверь дачного домика распахнулась, давая дорогу худенькой растрепанной девчонке в потертых джинсах и наспех накинутой слишком большой вязаной кофте. Алена!
Небрежная, в простой одежде, без макияжа и прически, она не шла – мчалась по тропинке, и русые волосы облаком взметались над раскрасневшимся то ли от ярости, то ли от негодования лицом. И было в этой летящей навстречу «богине возмездия» в тысячу раз больше жизни и красоты, чем во всех гламурных куклах вместе взятых.
Не дожидаясь, пока он заглушит мотор, Алена подскочила почти вплотную, вместо приветствия нападая выговором:
– Совсем спятил⁈ Этот контракт – самоубийство! Ты вообще хоть что-то просчитывал…
Дмитрий соскочил с байка, повесил шлем на руль и понял, что не слушает гневный поток слов. Просто смотрит в не ледяные, а горящие ярче звезд глаза, на алые губы, выносящие ему приговор, на едва заметную россыпь забавных веснушек на чуть вздернутом носу, на вздымающуюся в вырезе футболки грудь… На живую, настоящую, не идеальную, но такую притягательную принцессу, что рука сама взметнулась, убирая упавшую на высокий девичий лоб прядь, а ладонь замерла на внезапно задрожавшей щеке.
Алена попробовала отшатнуться, избежать касания, возразить:
– Не трогай! Я тебя не за этим звала!
– А я именно для этого приехал, – усмехнулся Фаркас и, наклонившись, поймал упрямый рот в захватнический поцелуй. Отчаянно и безумно, не спрашивая разрешения и понимая, что раз и навсегда нарушает границу деловых отношений, но не имея больше ни сил, ни желания держаться на расстоянии, Дмитрий вбирал сладость упругих, не спешащих поддаваться губ.
Он ждал этого с той самой ночи в клубе, мечтал повторить с рассвета у фортов, представлял чуть ли не каждый час с мучительного расставания в «Кабинете». Требовательный, впивающийся поцелуй вымогал ответ, неважно – будь то отпор или покорность.
Аленка предпочла пощечину. Звонкий шлепок вспугнул стайку синиц, сидящих на ближайшей яблоне. Щека вспыхнула огнем. Но не успел мужчина отреагировать, как хрупкие ладони с неожиданной силой вцепились в воротник толстовки, а голубые глаза, от гнева и чувств ставшие почти синими, буквально пронзили негодующим взглядом.
– Больше никогда не смей! – прошипела Алена, разрывая поцелуй.
– Целовать без спроса? – Дмитрий усмехнулся, ощущая одновременно горечь возможного поражения и готовность идти до конца, даже если эта злобная, но прекрасная фурия, решит использовать его как боксерскую грушу.
– Обсуждать контракт без юриста! – выплюнула девушка и притянула, помечая болезненным укусом свою победу. Алена больше не вырывалась и не отталкивала, наоборот – теперь целовала она со всей дикой, невысказанной страстью, которая копилась в них обоих с первой встречи.
Взаимная победа и обоюдная капитуляция. Яростная, безрассудная, отчаянная жажда обладания. Страсть, стирающая в порошок, чтобы тут же воскресить подобно фениксам из пепла. Язык, забывший о словах, сорвавшийся в танец безудержной ласки. Сердца, передающие ритм из груди в грудь.
В поцелуе принцессы выплеснулась вся злость, вся боль, вся скопленная за годы пустота и безумная надежда на понимание и взаимность. Фаркас ответил встречным напором, подхватывая под бедра и прижимая к калитке, не обращая внимания на хлопнувшую где-то вдалеке дверь и чье-то несдержанное «Ах!». Мир сжался до вкуса губ, до дрожи тел, до оглушительного гула крови в висках. Была только Алена – одновременно своевольная, требовательная, диктующая свое даже в страстном движении губ и тут же податливая, принимающая его мир и желания, обвивающая руками, скрестившая ноги на его бедрах, раскрывающаяся навстречу чувству, которое, казалось, разрывало грудь изнутри.
Когда целующимся, наконец, потребовался кислород, они разом оторвались друг от друга, тяжело и прерывисто дыша.
– Контракт – полная хрень, – выдохнула Орлова, глядя прямо в глаза, все еще вцепившись в ворот косухи.
– И что предлагаешь? – голос хрипел, а губы хотели продолжения совсем не разговора.
– Биться!
– Со мной? – Дмитрий саркастично усмехнулся. Щека, клейменная девичьей ладонью, все еще горела.
– Нет. За тебя! – во взгляде Аленки не было сомнения, только решимость человека, принимающего бой.
В этот момент, сжимая в объятиях ту, кто в один миг подчинила его тело и душу, Фаркас понял – дальше только вместе. В огонь, в воду, к черту на рога и через медные трубы – куда угодно вместе с королевой, в чьей власти отныне и навсегда было его сердце и вся жизнь.
И он снова поцеловал горячие, припухшие от ласки губы, и на этот раз ее ответ был еще более откровенным и не оставляющим сомнения во взаимности.
Резкий звук хлопнувшей двери вернул Алену и Дмитрия в реальность. Нехотя отпустив девушке, Фаркас перевел затуманенный страстью взгляд на появившуюся на крыльце пару. Он знал их: высокого мужчину средних лет с резким, точно высеченным из камня лицом, и светловолосую улыбчивую девушку, похожую на Алену комплекцией и цветом глаз. Бывший шеф – Александр Шувалов, директор «Стройинвеста» и младшая из сестер Орловых, по неразделенным чувствам к которой он страдал еще неделю назад! Вот так встреча!
Хотя, признаться по правде, ничего неожиданного не произошло – вполне логично было встретить на семейной даче не только обеих девушек, но и мужчину, которого одна из них выбрала в спутники жизни. Но Фаркас все равно напрягся, собираясь, как перед неприятным разговором. Давно загнанная внутрь и казавшаяся излеченной язва самолюбия кольнула под ребрами.
В начале лета, когда он впервые увидел Аню на собеседовании, ее бунтарская улыбка, легкость ироничного общения и стойкость стали для Дмитрия глотком свежего воздуха в удушливом мире корпоративных интриг. Он приносил ей кофе, говорил о музыке и путешествиях, наслаждался непосредственной искренностью коротких бесед, пока однажды не понял, что не имеет ни малейшего шанса – целиком и полностью Анна Орлова принадлежала другому. Именно тогда он и уволился. Не из-за несчастной любви – черт, это даже любовью назвать было нельзя. Из-за горького осадка и проигрыша в соревновании, где его просто не приняли в расчет. Из-за молчаливого унижения, которое он сам себе нанес, позволив чувствам вмешаться в работу. И потому, что именно Аня стала той последней каплей, переполнившей долго набиравшуюся чашу понимания – ему чужд офисный мир и надоела игра по чужим правилам.
И вот теперь они четверо стоят по разные стороны низкого дачного забора, внезапно став не семьей, но странной общностью людей, объединенных самой судьбой.
– Добрый день, Александр Александрович. Аня. – Фаркас кивнул, протягивая руку для приветствия. Шувалов коротко улыбнулся, шагнув навстречу:
– Не ожидал тебя здесь встретить, Дмитрий.
Рукопожатие было сильным и долгим, точно мужчины, проверяя друг друга на прочность, одновременно пытались понять – можно ли доверять другому.
– Так это он растопил твое сердце? – громче, чем требовала приватность, прошептала Аня, подмигивая старшей, внезапно густо покрасневшей сестре. К чести Аленки, отрицать она не стала – как минимум глупо отнекиваться, если только что на глазах у всего садоводства практически пустилась во все тяжкие. Ситуация выглядела, мягко говоря, сюрреалистично. Фаркас не сдержал ироничный смешок: он только что целовал чужую невесту на глазах человека, от которого еще неделю назад зависела его карьера, и девушки, в которую думал, что влюблен буквально в прошлом месяце. Нда, жизнь иногда развивается очень стремительно, перетасовывая события и взгляды так, что мы вчерашние себе сегодняшним кажется наивными идиотами, ничего не понимающими в простых вещах.
Мужчина мельком взглянул на старшую из сестер. Алена, все еще раскрасневшаяся от внезапного проявления страсти, покусывала и без того алые губы и то и дело поглядывала в его, Дмитрия, сторону. И в глазах всегда сдержанной и контролирующей себя девушки читалась такая буря чувств, что он чуть не послал куда подальше и бывшего шефа, и несостоявшуюся возлюбленную. Притяжение ощущалось физической спайкой: хотелось обнимать, целовать, держать за руку, просто касаться – все что угодно, лишь бы не расставаться и еще лучше не думать ближайшую вечность. Пожалуй, только неожиданные соглядатаи останавливали байкера, от воплощения желания – схватить принцессу в охапку, вдарить по газам и свалить в какое-нибудь менее людное, более располагающее к продолжительным ласкам место.
– Раз церемонию знакомства можно упустить, перейдем к делу! – резким тоном принцесса попыталась вернуть контроль и сгладить неловкость. Вышло так себе, но прозвучало призывом совсем не к рабочей беседе – Дмитрий усмехнулся, двигаясь следом за девушкой, спешащей покинуть место проявления чувств. «Теперь не сбежишь!» – усмехнулся, догоняя и успевая открыть дверь, в которую Аленка чуть не врезалась, слишком высоко вздернув нос и попытавшись опять выглядеть сильной и независимой. Даже среди своих принцесса не могла полностью расслабиться и дать слабину. Привычка, въевшаяся под кожу, ставшая одновременно точкой опоры и ахиллесовой пятой. Мужчина невесело улыбнулся собственным мыслям: «Каково это – быть всегда начеку, вечно ждать подвоха, скрывать чувства?» Там у калитки они сделали навстречу друг к другу первый шаг, но, судя по тому, с какой яростью Аленка впечатывала подошвы в дощатый пол и куталась в вязаную кофту – дорога к доверию предстояла долгая, и не сказать, чтобы простая.
Через десять минут сестры Орловы и двое мужчин сидели за круглым столом на небольшой кухне, а Ольга Алексеевна на правах хозяйки дома суетливо хлопотала, пытаясь угодить всем гостям.
– Дмитрий, вы с дороги проголодались наверно? Блинчики или сырники? А может картошки с грибами погреть?
– Мам! – Алена одернула и не думающую реагировать на замечание женщину. Фаркас коротко улыбнулся: все мамы на кухне одинаково привечают гостей.
– Спасибо, Ольга Алексеевна, я не голодный.
– Как так? Из Питера же долго ехать. Дима, вы не стесняйтесь – берите бутерброд, печенье. Ален, что ты своему гостю даже сахар не предложила? Не все как ты могут пить черный кофе без всего. Да и тебе не помешало бы поесть нормально – похудела, одни глаза остались!
Теперь уже обе сестры переглянулись, ища спасения от материнской заботы. Шувалов усмехнулся, неожиданно принимая огонь на себя:
– Ольга Алексеевна, я, пожалуй, от ваших сырников не откажусь. А если еще с липовым медом и сметаной…
– Ой, Сашенька, конечно, сейчас организуем. Мед у Михалыча должен был остаться… – женщина всплеснула руками и выскочила за дверь.
– Хитро, – одобрила Алена.
– Сырники действительно отличные, – пожал плечами мужчина и, откинувшись на стуле, откровенно уставился на Дмитрия. – Вот только мы здесь не только и не столько завтракать собрались, да, Фаркас?
Бывший шеф умел выбить почву из-под ног и не особо заботился о психологическом комфорте собеседников. Таким тоном Александр Шувалов начинал планерки по понедельникам, и у Дмитрия возникло стойкое чувство дежавю – точно все это уже происходило с ним однажды.
Переключение беседы с уютно-домашнего на деловой лад ощутили все собравшиеся. Даже Аня отложила блокнот, перестав улыбаться.
– Вообще-то, это наша с Дмитрием проблема, как юриста и клиента… – попыталась «съехать с темы» Алена, но осеклась под спокойным взглядом директора «Стройинвеста».
– Не знал, что деловой этикет расширили до французских поцелуев, – Шувалов саркастично выгнул бровь, а младшая Орлова хихикнула.
– Ну вас! – беззлобно фыркнула Лена и, поняв, что избежать расспросов не получится, кратко пересказала ситуацию со «Станцией». Речь профессионального юриста была краткой, четкой и почти безэмоциональной, пока не добралась до деталей предлагаемого Татляном договора. Тут Алена уже не скупилась в эпитетах. «Выходка идиота» и «приговор здравому смыслу» оказались еще самыми мягкими. Дмитрий слушал, не возражая, изредка отвечая на уточняющие вопросы Шувалова.
– Классика от Вагановича, – спокойно заметил Александр, когда девушка замолчала. – Поставить невыполнимые условия, чтобы потом забрать все.
Бизнесмен выдержал задумчивую паузу, изучая Дмитрия.
– Авантюристом и смельчаком ты был всегда, но в самоубийственном дебилизме раньше не замечался. Что изменилось? В вашем случае я бы согласился на компромисс.
– Научился разделять трусливые компромиссы и необходимую борьбу. «Станция» – тот случай. – Дмитрий ответил резко, точно пытаясь доказать бывшему шефу свое право на бой.
– Спартак – серьезный игрок. – Шувалов даже бровью не повел на провокационный тон собеседника.
– Слишком серьезный, – поддакнула Алена. – Он предлагает партнерство, но это сделка с дьяволом. Год на выход в ноль при полной модернизации – неосуществимо. Только если среди нас есть волшебники.
Аня, до сих пор наблюдавшая со стороны, подала голос:
– Но ведь на правах совладельца ты можешь выбирать подрядчиков, да, Дим?
Фаркас кивнул, а младшая сестра уже ласково тронула Шувалова за локоть:
– Саш, у тебя ведь строительный холдинг…
Больше девушка не сказала ни слова – неозвученное предложение одновременно дошло до всех четверых. Дмитрий замер – судьба неожиданно подарила не только благосклонность принцессы, но и союзника, равного, а, возможно, и превосходящего Спартака по силе.
– Можно отсрочить платежи, поставив затраты на будущие периоды… – осторожно начала Алена.
– Слишком банально, – Александр Шувалов задумчиво потер переносицу. – Мы составим план реновации с поэтапными расчетами. Как минимум половину работ придется оплатить в текущем году – «Стройинвест» не благотворительная организация, да и выступать против Татляна из-за какой-то автомастерской я себе позволить не могу. Без обид, Дмитрий.
Байкер понимающе кивнул, а Шувалов продолжил.
– Но мы можем взяться за твой проект с минимальной для себя прибылью и сэкономить издержки. Привлечем толковую молодежь, найдем не алчных, но башковитых инженеров, благо ресурс позволяет. Амбиции Спартака сделают хорошую рекламу, в итоге все окажутся в выигрыше. И, Дмитрий Юрьевич, избегая вопросов, сразу обозначу – это не дружеская подачка. Ты меня знаешь: мы составим четкий график работ, выплат, в том числе и включающих инфляцию процентов. В вашу сделку с Татляном ни я, ни другие учредители холдинга не полезем. Сам заварил кашу, сам и будешь ее расхлебывать. «Стройинвест» выступит подрядчиком реконструкции и строительства – не более. Если готов – давай обсуждать детали.
Фаркас почувствовал, как внутреннее напряжение отступает, и заметил краткую улыбку на Аленкиных губах. У них появился шанс выиграть.
Следующие несколько часов они продумывали и отвергали схемы сотрудничества и варианты развития. Поглощали литрами кофе и, к радости Ольги, поедали без счета сырники. Спорили, почти ссорились до повышенных тонов, находили компромиссы и снова спорили. Но в каждом взгляде, в каждом случайном прикосновении, в каждой молчаливой, подаренной вскользь улыбке, Дмитрий чувствовал – Аленка не просто рядом. Они думают синхронно, как союзники и соратники, и чувствуют в унисон, как любовники, которыми еще только предстоит стать. Мысли о близости, скорой, как он надеялся, то и дело вмешивались в деловой ход переговоров, побуждали взгляды – слишком продолжительные и откровенные, отзывались однозначными желаниями в теле, которое уже устало терпеть.
Когда, наконец, родился первый, черновой, но жизнеспособный план действий, Дмитрий посмотрел на Алену – растрепанную, уставшую, с росчерком синей ручки на щеке. Принцесса довольно улыбалась, глядя только на него. Не заботясь, что скажут остальные, Фаркас обнял девушку за плечи, до болезненности остро понимая: ни за какие сокровища мира он не променяет общую борьбу и этого человека рядом на спокойную, предсказуемую жизнь.
Война только начиналась. Впереди был Татлян, мэрия и целый мир, не готовый принять их единство. Но руки Аленки сомкнулись на его спине, и одно это уже сильно увеличивало шансы на победу.
6 дней до свадьбы. Алена и Дмитрий
На даче они пробыли до вечера. Когда солнце коснулось сосновых верхушек бора на пригорке, обоим стало понятно: спать в соседних комнатах не смогут, а уединяться в мансарде под маминым боком как минимум дико.
– Мне надо в Питер, – засобиралась Алена, несмотря на протесты Ольги и уговоры сестры.
Дмитрий без лишних объяснений пожал руки мужчинам и, попрощавшись с женщинами, оседлал байк.
Они ехали по трассе каждый на своем: она на машине, он на мотоцикле, то обгоняя друг друга, то выравниваясь рядом, когда не было других авто. И все это время говорили. Обсуждали фильмы, слушали музыку, вспоминали прочитанные книги. То и дело в разговор вклинивались рабочие планы: контракт, стройка, Шувалов, Татлян… Алена начинала фразу, а Дмитрий подхватывал. Фаркас высказывал предположение, а Орлова развивала тему. Создавалось впечатление, что их мысли перетекали из головы в голову, синхронизировавшись на общей волне.
Питер был все ближе, а вместе с ним неумолимо надвигалась жизнь, где все еще суетились Митрофановы, пытаясь замять скандал и вернуть сбежавшую невесту, где мэрия планировала изъять за бесценок землю, а парни на «Станции» ждали решающий судьбу приговор. Но и Алена, и Дмитрий знали – между ними дрожало и вибрировало то, что не решить словами, сколько ни обсуждай. Эта недоговоренность манила, горяча кровь обещанием наслаждения и требовала закрепить союз, родившийся из рассветного поцелуя.
– Ты голодный? – спросила Алена, когда указатель отсчитал пятьдесят километров до Северной столицы.
– Шутишь? После кормежки твоей мамы можно смело уходить на зимнюю спячку, – рассмеялся Дмитрий.
– Я не об этом… – не прошептала, но выдохнула девушка, радуясь, что мужчина сейчас не видит ее лица. Куда подевалась хваленая выдержка? Из зеркала смотрела замышляющая шалость, покрасневшая от смелости девчонка, подменившая строгую выпускницу юридического.
Динамик закашлялся, а после «Харлей» в очередной раз обогнал синий хэтчбек. Мотоциклист сделал знак рукой следовать за ним. Алена улыбнулась – через несколько сотен метров проселочная дорога вывела к воротам, ведущим на причал яхт-клуба.
В наступивших синих сумерках, покачивающиеся на волнах белые корпуса лодок выглядели призрачными посланцами другого мира, а протянутая над понтоном гирлянда ламп казалась праздничным ожерельем на платье наступающей ночи.
– В ресторан надо было на следующем повороте свернуть. К коттеджам тоже, – хмурый сторож недоверчиво оглядел мужчину на байке, но тут же расплылся в улыбке, когда из новенького дорого седана вышла девушка.
– Заблудились, да? – обращаясь уже к Алене, спросил седовласый мужчина. Та в ответ неопределенно пожала плечами, позволив спутнику самому выпутываться. В конце концов, она и так выглядела слишком доступной – пусть немного поломает голову, организуя для них укромный уголок.
Дмитрий, не слезая с мотоцикла, обменялся со сторожем парой негромких фраз. Охранник внезапно подобрался, из небрежно расхлябанного приобретая уважительно почтительный вид.
– Проходите. Первый причал, «Лидия». Все готово, как договаривались.
Алена удивленно выгнула бровь, но сдержала любопытство. Дмитрий протянул руку, и девушка без раздумий вложила ладонь в горячие, чуть шершавые пальцы. Они шли по деревянным мосткам над черной водой, где-то внизу тихо плескались мелкие балтийские волны, шагам вторил тихий скрип настила, а тени чаек чиркали по звездному небу, разрывая тишину резкими вскриками. Влажный, прохладный воздух пах водорослями и смолой. В конце причала покачивалась элегантная яхта, отблескивающая хромированными деталями в свете фонарей.
– Это чья? – Орлова наконец не выдержала.
– Нашего нового бизнес-партнера, – усмехнулся Дмитрий, легко перепрыгивая с причала на борт и протягивая ей руку. – Шувалов дал ключи. Везти тебя к себе в холостяцкий бардак я не рискнул, и, что-то подсказывает, ты бы тоже не позвала меня в свои элитные хоромы.
Алена кивнула. Квартира на Крестовском пахла Митрофановым, хранила вещи Артема и целый склад воспоминаний, которые еще только предстояло перетрясти и разложить по местам, избавившись от ненужного.
– Значит, вы все обсудили и спланировали за моей спиной? – девушка не спешила с причала на палубу, скрестив на груди руки и требуя ответа. Мысль, что Фаркас с кем-то поделился надеждой на перепихон, бесила.
– Ты спрашиваешь, в курсе ли Шувалов моих желаний? – Дмитрий откровенно насмехался над ее недовольством. – Да, принцесса, тысячу и один раз – да! Но не потому, что я как пубертатный щенок, предвкушающий секс, раструбил на каждом углу о своей победе. Просто это не скрыть, уж извини. Но нет, я не просил у старшего совета, как и где соблазнить красотку. Ключи от яхты Саныч дал под предлогом проверить, как за ней здесь присматривают, и отвезти сюрприз для Нюты.
В подтверждении слов мужчина вытащил из кармана куртки конверт и помахал в воздухе.
– Насколько понимаю, тут билеты в какое-то романтическое путешествие. Надеюсь, ты не сдашь меня сестре.
– Это не отменяет факта, что все подстроено. – Алена возражала по привычке. На самом деле она не чувствовала недовольства, просто Дмитрий реагировал так эмоционально, что почему-то хотелось его еще немного раззадорить. – Скажи, если бы я не спросила, ты бы все равно свернул сюда?
– Конечно, принцесса. Я выбрал нижнее шоссе вдоль залива, как только мы отъехали от дачи, хотя на среднем и дорога лучше, и быстрее. Думал, ты все поняла еще тогда. Теперь, развернешься и сбежишь, потому что не смогла все контролировать? – за резким вызовом в голосе Фаркаса скрывался испуг. Он не был уверен, что она не психанет и не свалит.
– Не дождешься! – девушка ловко перепрыгнула с причала на борт, вмиг оказавшись вплотную к мужчине. – Но даже не думай, что между нами все решено!
– Ваше Высочество, наивен или глуп тот мужчина, кто считает себя постигшим загадку женской души. Позволите ли сопроводить вас в каюту? – Фаркас галантно поклонился.
– Сопроводи. Если, конечно, ты знаешь, где здесь каюта, где камбуз, а где гальюн, – Алена благостно склонила голову.
– О, прекрасная и премудрая Елена, – парировал он, беря ее за руку и открывая дверь в салон, – я провел здесь целых две минуты, пока ты топтала каблуками прибрежные мостки. Уверяю, что изучил планировку лучше, чем ты свой брачный контракт.
Орлова фыркнула, но ладони не вырвала, позволив увлечь себя по ступеням, ведущим в нутро яхты. Реагируя на движения, включились потолочные лампы, освещая салон с полукруглым кожаным диваном и привинченным к полу столом, на котором в наполненном льдом металлическом ведерке стояли бутылки минералки.
– А где шампанское? – Алена шутливо надулась – точь-в-точь капризная фифа, изображающая недовольство.
– Дури своей хватает, – не повелся на игру Фаркас. – К тому же мы оба за рулем, а у меня и без алкоголя от тебя мозги взрываются.
Под безотрывным взглядом темных глаз одновременно знобило и бросало в жар. Алена непроизвольно поежилась от понимания происходящего. Они оба – взрослые люди, испытывающие взаимное влечение. Глупо отрицать, что ее тянет к этому наглому и немного самоуверенному мужчине, и она также не оставляет его равнодушным. Здесь и сейчас падут последние преграды в виде одежды и приличий. Она его хочет и это взаимно. Но происходящее не вписывалось в привычную картину мира. Сердце сбивалось с ритма, а ладони леденели от чувства, очень похожего на страх.
Девушка прикусила губу, злясь на себя. Пока они ехали, переговариваясь, все казалось таким простым. Как утром у калитки, наплевав на весь мир обнять за шею, обхватить ногами и получить желаемое, отдаваясь в ответ. Но здесь, в мягком золотистом свете, у иллюминатора, за которым волны и ночь, так близко, что протяни руку и коснешься, Ален внезапно тушевалась и бесилась от собственной нерешительности.
Дмитрий веселой бравадой пытался смягчить неловкость. Нарочито небрежно мужчина прошелся по салону, открывая двери и комментируя хорошо поставленным голосом профессионального экскурсовода:
– Прямо из кают-компании можно попасть в капитанскую рубку, где имеется не только штурвал, компас, но и навигатор с авторулевым. В этом подобии шкафа скрывается кухня, именуемая среди морских волков камбузом, а здесь то, что принято называть гальюном. – Дмитрий подмигнул, остановившись у единственной еще не открытой двери.
– По логике вещей там должна быть спальная каюта. Готов поспорить на что угодно.
– Спорить с юристом недальновидно, – Алена попыталась придать голосу бодрость, но он звучал с беспомощной слабостью.
Дверь действительно вела в просторную каюту с большой утопающей в подушках двуспальной кроватью. Дмитрий с торжествующим видом обернулся, но довольная ухмылка погасла, едва он увидел выражение девичьего лица. Уязвимая и растерянная принцесса замерла посреди помещения, точно не зная – сбежать или остаться. Боль, вызванная хаосом чувств, непониманием самой себя и невозможностью следовать распланированным маршрутом заставляла губы Аленки дрожать, а пальцы отбивать нервную дробь на обтянутых джинсами бедрах.
Уже без улыбки мужчина подошел, сократив расстояние до нескольких сантиметров.
– Глупо, да? – прозвучало вместо извинения, и горячая ладонь накрыла холодную.
– Чудовищно. Особенно упоминание брачного контракта. – Алена не стремилась упростить ситуацию.
– Начнем сначала? – Дмитрий взял за руку, поднес к губам и коснулся кожи теплым поцелуем.
– С какого именно: когда ты врываешься на девичник, размахивая косухой, или похищаешь чужую невесту, чтобы накормить шавермой?
– Вообще-то, я тогда рассчитывал на кое-что другое… – губы согревали кончики пальцев, целуя один за другим. Одновременно нежные и уверенные прикосновения возбуждали и выводили из себя. Она не помнила себя пугливой девчонкой, точно сразу из подростка превратилась в женщину, знающую цену миру, вещам и собственному я. Но рядом с этим несносным байкером контроль трещал по швам. Хотелось закрыть глаза, отдаться слабости, подгибающей колени, и впервые в жизни позволить себя вести, а не прокладывать путь. Это пугало. Бесило. Прорывалось язвительностью, от которой оставался горький привкус на языке. Алена смогла вырваться из золотой клетки «идеальных» отношений, но никак не могла разорвать оковы, в которые давно заковала саму себя.
– Искал легких связей, но споткнулся о честь? – она готова была проглотить язык за злую колкость и провалиться сквозь палубу на морское дно, но Дмитрий даже бровью не повел.
– Иногда понимаешь, что именно искал, только когда поиски завершены. – Парировал мужчина, а его губы замерли на безымянном, там, где едва заметный след напоминал о снятом кольце. Помедлив, точно считывая реакцию, ласка переместилась с пальцев на внутреннюю сторону запястья, где под тонкой кожей бешено стучал пульс. Продолжительный поцелуй порабощал нежностью, пробуждал не поддающиеся контролю мурашки и отзывался в голосе, выдающей с потрохами хрипотцой.
– И что же ты нашел?
– Ту, кого хочу до потери ясности мыслей.
Алена резко выдохнула. Тело, привыкшее к командам разума, взбунтовалось. Внизу живота зажглось знакомое, долго отрицаемое тепло. Попыталась отстраниться, вырвать руку, вернуть между ними дистанцию, но Дмитрий не пустил. Фаркас не удерживал силой, просто за ее отступающим шагом последовал его навстречу, а свободная ладонь легла на талию, обжигая через тонкую ткань.
– Перестань бороться со мной и с собой, Аленка. Это не соревнование на результат, не бой за первое место. Мы оба знаем, что чувства взаимны. Так позволь себе чувствовать. Отпусти контроль.
Он наклонился, целуя – не так, как у калитки – захватнически и властно, и совсем иначе, чем на рассвете в Фортах. Этот поцелуй не спрашивал, но утверждал неизбежность происходящего, требовал равенства и ответа, а не просто принятия и покорности. Он одновременно выбивал почву из-под ног и дарил крылья. Алена поймала наглый язык, прикусила кончик, помечая себя хозяйкой, уперлась в широкую грудь, отвоевывая пространство лишь затем, чтобы в следующий миг уже, запустив пальцы в темные волосы, притянуть к себе, съедая последние разделяющие их миллиметры.
Не разрывая поцелуя, она первой шагнула в спальню, толкая Дмитрия к кровати, одновременно скидывая косуху с широких плеч.
– Знаешь, что меня в тебе бесит? – выдохнула, отстраняясь только затем, чтобы избавиться от блейзера, кинув его поверх кожаной куртки.
– Что? – горячие руки Фаркаса скользнули под футболку, вызывая дрожь от прикосновения шершавых пальцев к оголенной коже.
– Ты слишком часто оказываешься прав. Если не считать дурацкого контракта со Спартаком, – Алена закрепила поцелуй легким укусом нижней губы, загораясь от вспышки возбуждения в прищуренных глазах.
– Я хочу тебя. И теряю контроль. И ненавижу себя за это, – выдохнула, запуская ладони под тонкий трикотаж, пробегая пальцами по напряженным мышцам пресса, с удовольствием отмечая, как дикая, еле сдерживаемая мужская сила подчиняется ее касаниям.
Фаркас выдохнул шумно, в одно движение освобождаясь от футболки и представая перед девушкой обнаженным по пояс. Подтянутый, тренированный, он притягивал той опасной красотой хищника, который, даже даваясь в руки, остается неприрученным. Алена глубоко втянула воздух и облизнулась, пытаясь понять, чего хочет больше – отдаться или подчинить себе. Но Дмитрий не дал времени на решение. Издал короткий, похожий на рычание смешок и, схватив девушку за ремень джинсов, притянул в объятия.
– Ненавидь. Командуй. Желай, и я выполню. Но о контроле можешь забыть. – пальцы уже рванули молнию вниз, а поцелуи стремительно спустились по шее к ключицам и ниже.
Командовать, не имея контроля? Бессмыслица! Но тело, умное и жадное от природы, понимало без слов. Оно выгибалось навстречу поцелуям, выплескивалось несдержанным стоном, когда губы Дмитрия сжимали упругость соска через кружево бюстгальтера, прижималось кожей к коже, когда он слегка отстранялся, укладывая ее на кровать. Тело, вышедшее из-под контроля разума, командовало и требовало, открыто демонстрируя желания. Вот само собой участилось дыхание, когда соскользнувшая бретелька выпустила на свободу грудь, тут же попавшую в плен ладони; вот мелкие, едва заметные волоски на предплечье вздыбились от вольности ласкающих пальцев, сжавших кожу на внутренней стороне бедра, а язык ответил не звуками, но вибрацией на одной частоте, когда поцелуй вторгся, раздвигая губы, провоцируя на принятие и глубину.
