Текст книги "Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике (СИ)"

Автор книги: Екатерина Крутова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

8 дней до свадьбы. Дмитрий

Представительский седан Спартака Татляна выглядел на территории «Станции» как космический корабль, приземлившийся на скотный двор. Пыль, разлитое масло, полуразобранные мотоциклы – все это контрастировало с лакированным блеском черного авто лимитированной серии, доступной простым смертным только в виде картинок на пинтересте.

Дмитрий встретил гостя один. Фаркас нарочно напялил старые, изрядно потертые кожаные штаны и прожженную в некоторых местах сваркой застиранную футболку с эмблемой клуба. Излучаемая Татляном сила провоцировала принять вызов и бросить ответный. Наверно, именно так на природном уровне молодой самец ощущает потребность состязания с вожаком.

Гостеприимство – не более чем маска, когда речь идет о встрече с вынужденным союзником, в чьей власти раздавить тебя как букашку. Потому Фаркас не скалился и не лебезил, ожидая, пока из припаркованного авто не выйдет коренастая фигура Татляна и, неторопливо оглядевшись, не сделает пары шагов в его сторону.

Пока это была их земля, еще независимый оплот свободы и братства.

Пусть Татлян видит все как есть, – думал Дмитрий, не спеша навстречу бизнесмену.

Спартак тоже не бежал с приветственными объятьями. Взгляд, привыкший оценивать стоимость, скользил по ржавым контейнерам, замызганному асфальту, засаленным комбинезонам механиков, старающихся делать вид, что они не пялятся на визитера и заняты очень важным делом.

– Ну и залупа, – констатировал без обиняков вместо приветствия. – И ты за это бьешься? Здесь проще все сровнять с землей, чем обратить в цивилизацию.

– Для выбравших простой путь награды не заготовлены, – парировал Дмитрий. – Я бьюсь не за землю, а за то и тех, кто на ней.

В этот момент из-под «Запора» выкатился растрепанный, чумазый, как измазанный дегтем черт Серега.

– Димас, а где у нас… – он замолк, увидев Татляна, и присвистнул.

– Опа! Здравия желаю, товарищ большой начальник! Колесо поблизости прокололи или навигатор сбился и завел в наше скромное заведение?

Фаркас не успел заткнуть приятеля, но Татлян, к удивлению Дмитрия, хмыкнул вполне дружелюбно, разглядываю Серегу с интересом, оценивающим не наглость, но бойцовские качества.

– Навигатор в порядке, – усмехнулся Спартак. – А вот на кой ляд ты эту приблуду к ржавому тазу приделываешь – непонятно.

Бизнесмен кивнул на поршень от двигателя, который механик, видимо, искал.

– А, это? – Серега поднял деталь, любовно протерев ветошью. – От «Волги» ГАЗ-24, семьдесят шестой год. Раритет. Переделываем «Жопик»*(одно из слэнговых названий «Запорожца») в гоночный болид. Есть тут чувачок один – любитель эпатажных выходок, помешанный на скорости. Хочет всех на трассе порвать, выехав на ушастом «запоре».

Татлян, хмыкнув еще громче, подошел ближе, взял поршень, повертел в руках. Резкие движения мужчины сгладились неожиданной уважительной мягкостью, точно к нему попал хрупкий, требующий осторожного обращения, артефакт.

– Баланс нарушен. Вес неправильный, – выдал вердикт мужчина, покачивая деталь на ладони. – Схалтурили в семьдесят шестом, что вряд ли. Похоже, кто-то криворукий позднее приложился. Видишь шов? На высоких оборотах мотор будет трясти, как нарколыгу в ломке.

Серега оторопело замолчал, смерив гостя новым, уже не насмешливым, а заинтересованным взглядом.

– В движках шаришь, барин?

– В молодости довелось, – Спартак бросил поршень обратно в руки механику. – Шоферил в дальнобое на «Вольво» тягаче. По трассе М10 рейсы гонял. Пока не понял, что заниматься перевозками и крутить баранку – мягко говоря, разный профит.

Татлян пошел дальше в цех, задавая по ходу механикам краткие, цепкие, попадающие в суть процесса вопросы. Он тыкал пальцем в швы сварки, в самодельные кронштейны, в доработанную систему впуска. Иногда останавливался, чтобы внимательнее рассмотреть. Часто удивленно выгибал бровь, изредка присвистывал то ли насмехаясь, то ли выражая восхищение. Он не хвалил, но констатировал: «Здесь перемудрили», «А это – годно». Мужики, сперва настороженные, постепенно разговорились, видя, что гость не просто мажор, а человек разбирающийся и толковый.

Дмитрий наблюдал. Сопровождая Спартака молчаливой тенью, Фаркас чувствовал, как постепенно атмосфера меняется с враждебной на уважительную. В прямолинейных фразах и грубых замечаниях Татляна на первом месте стояли не деньги, но компетенция и профессионализм. Тот, кто мог купить их всех вместе с землей и оборудованием с потрохами, неожиданно вел разговор не с позиции власти и бабла. Одно это стоило дороже предложения мэрии.

В конце концов, Серега, подперев бока, спросил прямо:

– Ну что, будете сносить или как? А то мы тут как на вулкане. Ребята спать не могут.

Спартак, вытерев руки о предложенную ветошь, выдержал задумчивую паузу и повернулся к Дмитрию.

– Ладно. С вами все понятно. Вот мое предложение: делаем автомузей-мастерскую. «Легенды СССР», «Мото-ретро» – подключу рекламщиков, придумаем название, чтобы качало. Кое-где сохраним антураж, – Татлян кивнул на гирлянды из старых поршней и самодельную вывеску. – Такие фишки отлично заходят и смотрятся эффектно. Папики, их сынки и губастые соски кипятком ссут от подобной херни. Остальное переделаем цивильно, оставим пару контейнеров для любителей жести, как часть экспозиции – типа «было-стало– Спартак молодец».

Сергей скривился от откровенного самолюбования гостя, но Дмитрий остановил друга, предупреждающе качнув головой. Не обращая внимания не реакцию собравшихся, Спартак продолжил оглашение условий.

– Вот мое предложение: не выкуп и не снос, но инвестиции. Вы все остаетесь. Ты -главным инженером, – кивок в сторону Сергея.

– Ты – управляющим, – указательный палец ткнул Дмитрия в грудь. – Переделаем цеха – с нормальной крышей, отоплением, сайтом, охраной. Закупим оборудование. Распиарим так, что арабы на золотых жоповозках в очередь выстроятся. Ваши тачки оставим как раритеты плюс выставим часть моих. Подтяну кое-кого из рейсеров. Организуем экскурсии, фестивали, точку притяжения не для районной шпаны, а для фанатов со всей России. Не для всех подряд, а для избранных, тех, кто в теме.

Татлян облизал губы, как хищник, уже откусивший самый лакомый кусок.

– Ваша «Станция» – хребет проекта. Я – деньги, связи, крыша и пятьдесят один процент в новом предприятии.

В мастерской повисла оглушительная тишина. Ребята переводили взгляды с Татляна на Дмитрия. Серега стоял, откровенно раззявив рот, как выброшенная на берег рыба. Это было не то, чего все ждали. Татлян не угрожал, не шантажировал и даже не то, чтобы покупал. Жестко и прямо олигарх предлагал будущее. Да, не свободное и бунтарское, но позволяющее сохранить предприятие и рабочие места. Лучшего варианта они не найдут – Дмитрий это понимал прекрасно. Партнерство со Спартаком грозило поглощением «Станции», потерей уникального духа братства, но в то же время это было спасение, хоть и путем ампутации очень важных частей.

– Мы должны посоветоваться, – Фаркас смотрел в открытые лица приятелей и пока не видел в них единого решения.

– Конечно, – Татлян стряхнул невидимую пылинку с рукава. – Поиграйтесь в демократию денек. Затянете, и Митрофанов успеет подписать бумагу о сносе. Не то время, парни, чтобы сиськи мять. Романтика кончилась. Настала эра монетизации.

Спартак первым протянул руку, пожимая по очереди грубые и грязные ладони механиков. Забинтованные пальцы Фаркаса хрустнули в крепкой хватке опытного дельца:

– И еще одно, Митрий Юрич. За свое надо бороться, не только если это земля, дело или люди. – Его взгляд стал пристальным, пронизывающим насквозь до сокровенных желаний. – За женщину тоже, особенно за такую женщину. Не стыдно проиграть, стыдно не выйти на бой и всю жизнь чувствовать себя дерьмом, отдавшим победу слабаку. Ты – мужик, ну так и будь мужиком.

Седой волк уехал, оставив за собой облако пыли и тишину, взорвавшуюся гомоном голосов, обсуждающих произошедшее. Фаркас стоял в стороне, все еще ощущая сбитыми костяшками боль от руки Татляна и холодную ясность в душе от попавших в цель слов. Парни наперебой, перекрикивая друг друга, спорили о судьбе «Станции», а пальцы Дмитрия уже набирали сообщение Аленке, назначая дату и место встречи.

Сегодняшний вечер. Букинистическое антикафе «Кабинет» – нейтральная территория, вне стен ее стерильного кабинета и подальше от грубой, пропахшей тестостероном и бензином «Станции». Не так просто, как шаверма в подворотне, и не настолько пафосно, как все, к чему принцесса привыкла. А еще достаточно необычно, чтобы подойти не только для деловых переговоров, но и… почти свидания.

8 дней до свадьбы. Алена и Дмитрий

Протертые ковры поглощали звук каблуков. Воздух пах бумажной пылью, воском, кофе и чем-то неуловимым, отдающим стариной. Столики посетителей прятались среди высоких книжных стеллажей, создавая атмосферу интимного единения. Алена шла следом за высоким, облаченным в старинный сюртук мужчиной, словно сошедшим со страниц романов Диккенса или Шарлотты Бронте. Девушка и не знала, что в Петербурге есть такие места, существующие одновременно в прошлом и настоящем.

«Надо сводить сюда Анюту», – неожиданная мысль о младшей сестре вызвала улыбку. Художественной натуре определенно такое должно понравиться. Она и впишется сюда значительно лучше в своих вечных джинсах, толстовках и ярких шарфах. А вот деловой костюм смотрелся диковато среди всех этих книг и читателей. Повинуясь внутреннему желанию, Орлова расстегнула пиджак и верхнюю пуговицу на блузе – стало не то чтобы свободнее, но как-то органичнее.

Дмитрий ждал за узкой дубовой дверью в глубине зала. Мягкий свет от лампы под зеленым абажуром на столе, где рядом со стопкой книг на металлическом подносе стоял фарфоровый кофейник, две чашки и вазочка с засахаренными орехами.

Мужчина улыбнулся, приветливо кивая. Девушка ответила, благосклонно склонив голову, точно старинная чопорность места диктовала жесты и поведение. Орлова хотела перейти сразу к делу, приступить к обсуждению предложения Татляна, которое уже знала в общих чертах, но вдруг замерла, точно сердце в груди пропустило удар. Во все глаза Алена смотрела на форзацы выбранных Дмитрием изданий: потрепанный томик Брэдбери «Вино из одуванчиков» лежал самым верхним прямо на сборнике Пастернака, а под ними «Сто лет одиночества» Маркеса и «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» Дика.

Фаркас позвал ее обсудить договоренности с Татляном, но это был лишь предлог. Книги на столе не просто намекали, они кричали о той близости неделю назад в телефонном разговоре под одним на двоих питерским дождем. Истории на столе говорили громче то, что мужчина и девушка пока не решались озвучить вслух. «Это свидание!» – оглушительное понимание вызвало страх и трепет одновременно.

– Ты выбрал необычное место для совещания, – выдохнула Алена, стараясь сохранить нейтральный рабочий тон, и максимально спокойно села в одно из кожаных кресел, привычно скрестив руки на коленях и расправив спину.

– Здесь тихо и отличный кофе. Нет лишних ушей и докучливых любителей лезть в чужую жизнь.

Фаркас намекал на толпу под ее окнами, собравшуюся поглазеть на пожар публичного скандала. Алена кивнула, чувствуя, как, не поддаваясь контролю, дрожат пальцы.

– А это? – девушка указала взглядом на книгу Бредбери. – Чтобы подчеркнуть «ценность момента?»

Она цитировала слова Дмитрия из телефонного блица и понимала по изменившемуся выражению лица, что попала в точку. Мужчина подошел мягко, почти бесшумно, взял книгу, открыл наугад:

– Что для одного ненужный хлам – для другого недоступная роскошь, – прочел первые попавшиеся строки, отозвавшиеся точностью понимания в обоих душах. Цитата прозвучала интимнее любого прикосновения. Рабочие мысли, если они еще оставались, отступили на второй план, выпустив вперед откровенность чувств.

– Мне показалось, некоторые моменты требуют ясности. – Дмитрий, не выпуская книги, присел перед девушкой на корточки, так что лица оказались на одном уровне, а колени почти соприкоснулись. Тишина сгустилась, натянулась звенящей струной и зазвучала мелодией сердец, стучащих в унисон.

– Спасибо, – прошептала Алена, пугаясь собственного голоса, звучащего откровенным призывом совсем не к деловым переговорам. – За то, что запомнил…

Дмитрий отложил книгу и протянул руку, сокращая дистанцию, касаясь лежащих на коленях сцепленных в замок ладоней.

– Я не могу забыть, Аленка. Ни твой смех на качелях, ни слова о свободе, ни поцелуй на рассвете…

Он был близко. Настолько, что бросало в жар от тепла чужого тела, а мозг сам собой синхронизировал их дыхания. Она чувствовала терпкий парфюм, похожий на запах леса после дождя и океанический бриз. Смотрела в темные глаза, где не было спасения – только приглашение раствориться, отпустив контроль.

– Дмитрий… – не сказала – выдохнула последней мольбой, взывая уже не к своему, но его здравому смыслу. Потому что внезапно поняла: отодвинуться и отвергнуть сейчас – значит жалеть всю жизнь.

– Знаю. Деловые отношения, – Фаркас усмехнулся с нескрываемой горечью, переводя взгляд на губы, которые она бесконтрольно прикусила. – Это вранье, Ален. А мы друг с другом честны.

«Так нельзя!» – взвилась внутренняя сирена. «Я все еще чужая невеста!» – панически выкрикнула совесть. «Да!» – заглушило их всех желание.

Рука мужчины медленно поднялась, давая время отстраниться, коснулась кончиками пальцев щеки. Ласково, осторожно – предлагая, но не требуя. Но даже этой мимолетной нежности хватило, чтобы кожа отозвалась мурашками, а кровь застучала в висках, заглушая доводы разума. Алена зажмурилась, пытаясь, как в детстве сбежать от реальности мира в собственный, где все понятно и безопасно, а невидимые проблемы перестают существовать. Но и на экране закрытых век проступало знакомое лицо, а каждая клеточка тела ощущала близость того, чьи прикосновения манили поддаться неправильному, иррациональному, чувственному соблазну.

– Открой глаза… – шепот теплым облаком коснулся ее губ. Алена не шелохнулась, зная, что, если послушается – все. Обратной дороги не будет, весь идеальный мир, все планы и принятые решения отправятся коту под хвост. Из мошенницы, взявшей рассрочку на семь дней, ради собственной выгоды, она превратится в лгунью и предательницу. Она не выйдет за Митрофанова – просто не сможет сказать «да» одному, чувствуя к другому то, что сейчас разгоралось в душе. Но на ее пальце все еще переливалось бриллиантовыми гранями данное обещание, а значит, именно она та сторона, что нарушает условия контракта.

Так и не открыв глаз, Орлова выставила перед собой ладонь, упираясь в мужскую грудь.

– Нет. – Прозвучало не решительным отказом, но умоляющим стоном. Она хотела, до колкости в кончиках пальцев, до оголенной чувствительности нервов, до самых потаенных глубин существа жаждала сказать «да». Прильнуть поцелуем к этим влажным, уверенным губам, раствориться в трепете страсти, забыть обо всем и отдаться моменту близости телом и душой. Но…

– Нет. – Повторила уже решительнее, открывая глаза. Дмитрий сидел перед ней, глядя с какой-то грустной насмешливостью уставшего от вечных игр. Он видел ложь отказа и жажду желания, считывал, как с листа все, что сейчас творилось в ее мозгах, но Алена сочла необходимым пояснить.

– Так будет честно. Перед тобой и перед ним.

Настойчивый, раздражающе бойкий рингтон рабочего телефона разрезал тишину, не дав продолжить фразу. Мужчина резко встал отстраняясь. Алена вздрогнула и отпрянула, возвращаясь в реальность. Сердце бешено колотилось, разгоняя по телу горькую тоску несбывшегося. С трудом переведя дух и избегая взгляда Дмитрия, девушка потянулась за сумочкой.

На экране светилось «Артем».

– Да, – голос прозвучал хрипло, но она тут же прочистила горло, пытаясь вернуть привычную твердость. – Слушаю.

– Лен! Где ты⁈ – динамик выплюнул истеричную обиду. – Я уже полчаса мерзну на вертолетной площадке! Мы должны были улететь в Москву! Ты вообще смотрела открытку⁈

Открытку. Ту самую, в форме сердца, которую она даже не стала доставать, оставив среди орхидей. Пальцы, сжимающие телефон, побелели от напряжения.

– Прости, – в тон сам собой вернулся привычный деловой холод. – Срочная встреча с важным клиентом. Помнишь Татляна? Того, кому ты задолжал миллионы за разбитый Астон-Мартин? Обсуждаю детали контракта. Замоталась, забыла предупредить. Не смогу подъехать. Лети без меня, развейся, а завтра поговорим.

Орлова положила трубку, не давая шанса на упреки и уговоры. Медленно подняла глаза на Дмитрия, стоявшего, скрестив руки, у стеллажа. Она только что соврала при нем тому, за которого официально все еще собиралась замуж. Поступила трусливо и подло на глазах человека, превыше прочего ценящего честность и честь. Она не заслуживала нежности и теплоты. Только презрение и холод, тот самый, что чувствовала в своей душе и думала увидеть в глазах Фаркаса. Но он смотрел почти бесстрастно, только иронично выгнув бровь.

– Я разберусь, – сказала тихо вместо извинения.

– Конечно, – подтвердил с нескрываемым сарказмом.

Она просто кивнула, вставая и застегивая пиджак. Возможно, со стороны ее поступок выглядел очередным трусливым бегством, но Алена знала – нельзя строить новое, не разобрав завалов старого. И как бы она ни хотела забить на принципы и броситься на шею к этому сильному, честному, притягательному мужчине, Орлова знала: она не простит себя, если начнет отношения с измены. Дмитрий не заслуживал быть третьим в любовном треугольнике. Он заслуживал стать единственным.

– Встретимся, когда сможешь продолжить, – прозвучало вслед, прежде чем за девушкой закрылась дверь приватного кабинета. Завтра Алене предстояло сделать самый трудный выбор в жизни – и начать его нужно с честности перед собой.

7 дней до свадьбы. Алена

След от кольца белел на пальце, подводя черту под тремя годами помолвки и единственными серьезными отношениями в жизни Орловой. Впрочем, сейчас, сидя за столом, где из еды и посуды остывала только полупустая чашка кофе, Алена с горечью осознавала глубину собственной фальшивости. Все это время со дня, когда Артем Митрофанов сделал ей предложение, поднявшись на воздушном шаре в небо над Солнечным и до вчерашнего вечера, когда кольцо раскаленным клеймом воззвало к совести, не дав поцеловать другого, она просто играла роль. Успешной, вызывающей всеобщую зависть и восторги, идеальной невесты с безупречно сложившейся личной жизнью. Три года она откладывала свадьбу. Сначала потому, что якобы мечтала о самом лучшем торжестве, на организацию которого требовалось время. Потом под предлогом карьеры, плохо сказывающейся на цвете лица и требующей много внимания и сил. А после открытия фирмы оказалось, что зима и весна не годятся – холодно, слякотно и дождливо. Идеальная свадьба должна проходить в сентябре – зазвенеть хрусталем раннего утра, бросить к ногам золото листвы и согреть близким, манящим теплом солнца.

До выбранной даты оставалась неделя, и Алена знала четко: свадьбы не будет. Не мигая, девушка смотрела на помолвочное кольцо, перекочевавшее с пальца в бархатную коробочку. Бриллиант холодно поблескивал в первых лучах солнца, не вызывая никаких эмоций, кроме чувства глубокой усталости от долгой, изматывающей лжи.

Спектакль подошел к концу, и никаких оваций и наград за исполнение роли не предусмотрено. Только тонкая полоска на пальце и горькое послевкусие на языке – надо иметь смелость или безрассудство начинать, но еще большая сила духа требуется заканчивать.

Алена взглянула в глаза отражению, подсматривающему за ней из стеклянной столешницы – так выглядит идиотка, сознательно отказывающаяся от самого дорогого приза в жизни ради… А, собственно, ради чего? Любви? Но чувство, занозой засевшее в душе, пока не имело названия, только щемящую тягу и желание близости. Страсти? Но позывы тела в жизни Елены Орловой всегда подчинялись разуму. Перспектив? Совсем смешно – жизнь, без связей и денег отца и Митрофановых выглядела вызовом себе и обществу, и уж точно не обещала легкости и простоты. И этот вызов, эта проверка на прочность будоражила и заводила, заставляя распрямлять спину и с вызовом смотреть в глаза сомневающихся. А еще оставалось слово, сказанное Фаркасом в их первую встречу за мгновение до поцелуя. Честность.

Вернуть кольцо было честно по отношению ко всем. К Артему, чья избалованная, но по-детски наивная натура не ожидала предательства. К Дмитрию, вызывающему в душе настоящую бурю отнюдь не безобидных эмоций. К Митрофановым, рассчитывающим на нее, как на гаранта стабильности для непутевого сына. К отцу, все еще надеющемуся с помощью дочери закрепиться во власти. И к себе самой – прекрасно понимающей, что переросла эти отношения, как ставшую узкой и неудобной обувь. Каких бы чудес и благ ни обещало замужество, Алена знала: золотая клетка потускнела, потеряв блеск. Пора понять, чего стоит Елена Владимировна Орлова без статусных подпорок и имиджевой шелухи.

Она надела строгое черное платье, вместо туфель на каблуке выбрала замшевые лоферы, накинула мягкое пальто из кашемирового лодена. Небрежно подобрала волосы и подвела губы помадой цвета «зимняя вишня». Официально, удобно, сдержанно. Сгодится для финальной битвы. Бархатный футляр с кольцом упал на дно сумки. Она вернет данное обещание, глядя в глаза. Каким бы ни был Артем Митрофанов– он заслуживает уважения за четыре года, пусть и иллюзорного, счастья.

* * *

Машина мягко катила по пустынному утреннему шоссе в сторону Солнечного. Алена не стала предупреждать о визите. Меньше всего ей хотелось светских бесед и показной вежливости, что неизменно последовало бы, узнай Ксения о ее приезде. Мысленно Орлова оттачивала прощальную речь, с неожиданной улыбкой поняв, что уделяет ей значительно больше внимания, чем брачной клятве.

«Артем, я возвращаю твое кольцо. Продолжать отношения – значит обманывать тебя и себя. Мы слишком разные, и наши пути расходятся. Так будет правильнее и честнее. Никого не вини и не ищи причин вовне. Просто я поняла, что не могу и не хочу быть твоей женой. Желаю тебе счастья», – в голове текст звучал ровно, без эмоций и упреков, точно она не подписывала вердикт длительным отношениям, а разрывала деловой контракт. Хотя, если задуматься, так и было – их совместная жизнь и грядущая свадьба, не более чем проект, оказавшийся нежизнеспособным.

Припарковавшись у фонтана, Алена почти убедила себя, что все может пройти гладко, но едва поднявшись по мраморным ступеням, поняла – у судьбы свои планы. Ксения Митрофанова завтракала на веранде в компании Миланы, настраиваясь на новый день не только живительной энергией осеннего солнца, но и пузырьками холодного шампанского, которое молчаливый слуга разливал по запотевшим бокалам.

– Лена, какой приятный сюрприз! – будущая несостоявшаяся свекровь умело скрыла удивление за широкой дежурной улыбкой и, не дав раскрыть рот недоумевающей племяннице, радушно поманила рукой:

– Присоединяйся, дорогая! Отпразднуй вместе с нами. Миланочка запускает собственную линию эксклюзивной одежды, и мы как раз обсуждаем детали пиар-кампании. Советы опытного юриста и взгляд со стороны нам не помешают.

Орлова замедлила шаг и с нескрываемой иронией спросила:

– Мила, ты скрывала таланты? Не знала, что ты умеешь шить или рисовать!

Кузина Артема слегка покраснела, но тут же гордо вздернула подбородок:

– Это совсем необязательно. Главное – деловая хватка и творческий подход, а это у нас в крови, правда, Ксения Владленовна?

Мать Артема покровительственно погладила девушку по ладони:

– Конечно, милая. Шить может любая пэтэушница, а художники и вообще вымирают как профессия при нынешнем уровне развития нейросетей. Главное, почувствовать потребности клиента и оказаться в финансовом потоке.

– Ну с последним у вас точно проблем не возникнет, – буркнула Алена.

– Именно! – подхватила светская львица. – Так что половина успеха уже у нас в кармане. Дело осталось за фотосессией и рекламой. Думаю, Темина свадьба – лучший инфоповод для появления в новом наряде. Ты ведь уже уговорила нашего кутюрье создать что-то незабываемое?

Ксения томно рассмеялась, а Милана тут же подхватила фальшивый отрепетированный смех. Они синхронно пригубили бокалы, поправили длинные волосы и одинаково откинулись на спинки стула. Алену передернуло – даже сейчас, наедине друг с другом эти красивые куклы продолжали играть роли, словно кто-то из-за угла документировал каждое их слово и жест.

– А где Артем? Хочу обсудить с ним свадьбу. – Орлова больше ни секунды не могла оставаться на празднике жизни, где внешнее важнее сути вещей.

– Сынок в спа, на сеансе релаксации и массажа, – лениво протянула Митрофанова. – Присядь, подожди с нами, выпей шампанского…

– Спасибо, но я за рулем. – Отрезала Алена, разворачиваясь и уже собираясь уходить.

– Лен, подожди! К нему нельзя, у него там… режим тишины! – выкрикнула вслед отчего-то густо покрасневшая Милана. Но Алена отмахнулась, лишь ускоряя шаг, не слушая шепота за спиной и не реагируя на уговоры.

Дорогу до банного комплекса она знала – жених любил скрываться от проблем в парах хамама и смывать негативную энергию в гидромассаже с чистейшей минеральной водой.

Спа-комплекс начинался зимним садом – в теплом и важном микроклимате отлично чувствовали себя тропические растения, а вот вошедшей из осенней прохлады девушке сразу стало слишком жарко и душно. Пожалуй, место для серьезной беседы подходило так себе, но Орлова больше не хотела откладывать разговор.

На шезлонгах под искусственным солнцем лежало два махровых халата. Алена удивленно замедлилась прислушиваясь. Со стороны массажного салона доносились приглушенные голоса и стоны боли. Видимо, новый массажист всерьез взялся за проработку застарелых блоков в молодом ухоженном теле жениха.

Алена бесшумно отворила тяжелую дубовую дверь и замерла на пороге. На высоком массажном столе на спине лежал блаженно зажмурившийся Артем. А над ним, с поистине профессиональным усердием, трудилась Мухина. Обнаженное загорелое тело «лучшей подруги» поднималось и опускалось в четком, отточенном ритме ритуала подчинения и отчаяния. Вика трахала Алениного жениха истово, жадно, ловя каждый вдох и реакцию.

– Темочка, расслабься полностью, отпусти все проблемы далеко-далеко – сладострастно тянула наездница, склоняясь вперед, проводя длинным ногтем по гладкой безволосой груди. – Я знаю, как сделать мужчине очень хорошо. Чувствуешь, я вся горю для тебя. Не то что твоя ледяная стерва…

– Да… – застонал Артем, не открывая глаз. – Так, Викусь… Только ты меня понимаешь…

– Конечно, понимаю, – вкрадчивый голос Мухиной стал деловым. – Ты такой молодец, Темочка. Лучший из мужчин, и только полная дура этого не увидит. А я все для тебя сделаю, ты же знаешь?

Девушка потерлась грудью о мужской торс, ускоряя ритм. Митрофанов выгнулся навстречу, шумно дыша:

– Да… Да, не останавливайся…

– Ты же поговоришь с папой, Тем? Насчет моих маленьких проблем. Для него это пара пустяков. А я буду для тебя самой лучшей, самой послушной девочкой. Выполню любой каприз и всегда-всегда буду рядом, не то, что эта фригидная…

Алена застыла ледяным изваянием, наблюдая за соитием жениха и подруги без лишних нервов. Аналитический ум мгновенно разложил увиденное по полочкам: Вика решила использовать Артема, чтобы погасить долги Татляну, а младший Митрофанов нашел утешение в объятиях женщины, не обремененной совестью и мозгами. И эта измена оказалась лучшим подарком судьбы, на который можно было рассчитывать. Увиденное освобождало от последних сомнений. Орлова сделала шаг вперед:

– Спасибо за финал этого фарса. Лучше я и представить не могла.

Вика взвизгнула и попыталась прикрыться, чуть не падая на пол. Артем резко сел, скидывая Мухину, от смеси ужаса и вины, едва не впадая в истерику.

– Лена! Это не то, что ты подумала! – залепетал Митрофанов. – Это сеанс релаксации! Мы снимали… блоки!

– А заодно и одежду, – усмехнулась Алена, наблюдая, как Вика ползает по полу, собирая разбросанное в порыве «релаксации» белье.

– Это тантрическая терапия. Она открывает нижнюю чакру… – продолжал оправдываться жених.

– И отключает верхнюю, если, конечно, там было что отключать. – Сарказм прорывался сам собой.

– Видишь⁈ Видишь, Тема! – внезапно завизжала Мухина. – Она бессердечная тварь, которой всегда были нужны только твои деньги! А я… я тебя люблю!

Вика попыталась обнять Артема, но тот отстранился, умоляюще глядя на Орлову.

– Леночек, мы же можем поговорить, обсудить…

– Не продолжай, – Алена устало покачала головой. – Ты только усугубляешь ситуацию.

Она медленно достала бархатный футляр и положила его на табурет у массажного стола.

– Есть две новости: хорошая и плохая. Плохая – я приехала вернуть кольцо и расторгнуть помолвку. Зато хорошая – ты нашел мне отличную замену. Так что не придется извиняться перед гостями, платить неустойку и отменять договоренности. Разве что заказать новое платье – в мое Виктория не влезет.

Губы бывшей невесты скривились в усмешке:

– Примите искренние поздравления: вы – идеальная пара. Только будь осторожен, дружок, твоя новая девушка играет грязно – устраивает аварии и подставляет людей под уголовные преступления.

– А ты… Ты! – Мухина плюнула на неудачные попытки соблюсти приличия и хоть как-то прикрыть срам. – Ты – надменная бессердечная сука с манией величия! Думаешь, что лучше всех, а на самом деле просто используешь людей. Как вот его!

Вика ткнула пальцем в Митрофанова.

– И меня! Ты чертова вампирша, которая высасывает друзей! Думаешь, почему мне не везет с мужчинами? Потому что ты всегда забираешь все самое лучшее. Как в школе, так и здесь! Но только тебе они не нужны, тебе вообще никто не нужен, кроме одного человека – великой и непогрешимой Елены Владимировны Орловой! Смотри – смотри, Артем! Она нашла другого и сразу бросает тебя, потому что теперь у нее связи с Татляном! Это она все подстроила за твоей спиной, чтобы получить землю и деньги! Использовала тебя, чтобы подобраться к твоему отцу, а теперь бросает из-за ерунды…

– Тебя на его член тоже я усадила? – слушать дальше поток бреда настроения не было. Алена помедлила секунду, запечатлевая в памяти всю нелепость прощальной сцены: кольцо на табурете, брызжущая агрессией, скрюченная злобной судорогой голая Мухина, вцепившийся в массажный стол, едва не рыдающий от бессилия, трясущийся Артем.

– Что ты собираешься делать? – просипел Митрофанов, дрожа так, что зубы клацали на каждом слоге.

Алена взглянула удивленно, но причина была не в вопросе. Она поражалась самой себе – как можно было прожить четыре года с этим жалким, безвольным слабаком?