Текст книги "Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике (СИ)"

Автор книги: Екатерина Крутова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

3 дня до… свадьбы?

Он подобрал ее у офиса в центре, когда стрелки на часах начали последний круг уходящего дня. Утомленная тяжелым днем Алена села на байк, обхватив напряженное тело Дмитрия и прижавшись так плотно, словно хотела слиться воедино. Она знала, что следом за разрывом помолвки разверзнется адова бездна, но не предполагала, что так быстро и настолько глубоко. Отец, предсказуемо, устроил истерический шантаж, главным рычагом давления в котором выступал долг за квартиру.

– Если ты такая самостоятельная, что можешь ни во что не ставить мои вложения, будь добра – расплатись с прошлым, прежде чем радостно сняв штаны, прыгать на новый хер! – орал в трубку Владимир Орлов, не заботясь, что его слышит не только дочь, но и половина юридического бюро, собранного Аленой на совещание.

Как только отгремела тирада отца, прибыла новая, тоже вполне ожидаемая проблема. Георгий Вениаминович – соучредитель, тот, благодаря кому на всех документах значилось «Орлова и партнеры», решил выйти из проекта.

– Леночка, вы очень перспективный молодой юрист, но своими необдуманными поступками роете нам всем могилу. Репутация – главное в карьере, и я не могу позволить марать свою в сомнительных аферах, – заявил маститый адвокат прямо при всех.

Тогда Алена устояла – выдержала идеально вежливую внешнюю мину при кипящем внутри котле возмущения. Даже сдержанно поинтересовалась, что именно сомнительного и порочащего в сопровождении сделок таких влиятельных и крупных персон, как Спартак Татлян и Александр Шувалов. При упоминании известных бизнесменов Георгия Вениаминовича перекосило нервным тиком, но своего решения мужчина не изменил. Конечно, ведь он без стука заходил в кабинет Николая Митрофанова, а Владимира Орлова знал еще во времена, когда тот числился на верфи простым инженером. Вместе с партнером Алена теряла большую часть крупных клиентов. Рыночная стоимость и стратегическая ценность юридического бутика также падала почти до нуля. Но весь день, когда одно за другим на девушку обрушивались последствия принятого решения, она спасительной мантрой повторяла про себя слова матери: «Рухнет построенное на песке. Ты – скала. Ты выстоишь».

И все же к позднему вечеру она с трудом держалась на ногах – от нервов, утомления и выработанного на все сто ресурса сохранять лицо, сколько бы тебя ни били под дых. Финальным аккордом стал пересланный Миланой пост с фейковой страницы в соцсети, где под заголовком «Вся правда о скандальном расставании идеальной пары» кто-то выложил их с Дмитрием фото. В комментариях Алену обзывали последними словами, поливали грязью и грозили проклятиями за предательство такого чистого и непорочного ангелочка Темика Митрофанова. Больше всех суетилась и подливала масла в огонь некая «богиня победы», в чьих репликах без труда угадывался фирменный идиотизм Вики Мухиной. Пролистывая ленту помоев и клеветы, Орлова впервые пожалела, что не сделала в массажном салоне ни одного снимка – Митрофанов с обнаженной наездницей определенно имел бы оглушительный успех.

Потому, когда на экране засветилось сообщение от Фаркаса: «Конь бьет копытом у входа, принцесса», Алена даже не ответила. Молча сменила каблуки на удобную обувь, сняла и повесила в шкаф строгую блузку, предпочтя ей свободный свитер из мягкой альпаки, и распустила волосы, дольше необходимого массируя покалывающую накопленным напряжением кожу головы.

Дмитрий не сказал ни слова, по одному виду и потухшему взгляду считав состояние. Сгреб в охапку, согревая висок теплотой поцелуя, и протянул второй шлем, а вместе с ним и наушник, в котором гудели гитарные риффы и, вторя душевной буре, неистовствовал рок.

Он не повез в ресторан, только на минуту заскочил в ту самую шаверму, где десять дней назад пытался шокировать уличной едой высокомерную принцессу. Два свертка в крафтовой бумаге перекочевали из рук повара в багажную сумку.

Байк, словно чувствуя состояние пассажирки, не рычал диким зверем, а мягко урчал, плавно скользя за город, в направлении фортов. Ночной ветер холодил сквозь одежду, пытаясь сдуть остатки тяжелого дня, а тепло Дмитрия ощущалось единственной реальной опорой в рушащемся мире.

«… наши лучшие дни обернулись фальшивыми снами, и для нового шага все меньше резонных причин…» – хрипел в наушнике неизвестный исполнитель, когда Харлей остановился на берегу.

Прогревшаяся за лето вода финского залива парила в свете фар, клубясь завитками тумана. Дмитрий расстелил на камнях вытащенный из сумки плед, помог Алене сесть и, не говоря ни слова, протянул термос с горячим сладким чаем и завернутую в бумагу шаверму.

– Приятного. – Просто сказал мужчина, вгрызаясь в свой аппетитный конверт из теста, мяса, соуса и овощей.

Ели они тоже молча, глядя на огни города на другом берегу. Только в этой тишине, Алена смогла, наконец, выдохнуть и принять подступивший к горлу ком – не слез, но вязкой горечи на несправедливость всего мира и злости на саму себя. Расплата за четыре года казавшихся правильными решений накрывала тяжестью утрат. Слова полились сами – об отцовском хамстве, о предательстве партнера, о грязных комментариях в сети. Орлова не плакала, голос оставался профессионально ровным, почти бесстрастным, но Дмитрий слушал, чувствуя, всю потаенную боль и, не перебивая просто был рядом, оберегая молчаливым присутствием едва ли не сильнее, чем теплом объятий.

– Я не чувствую себя скалой, скорей уж гнилым камнем, который раскрошился от непогоды и холодов. – Тихо закончила Алена, сжимая в пальцах пустой стаканчик.

– Иногда и скалам требуется защита от бури, и даже каменные статуи нуждаются в поддержке. – Дмитрий сплел их пальцы. – Это не делает нас слабыми, просто позволяет выстоять, став еще сильнее.

Дорога до Лахты промелькнула в размытом свете фонарей и отчего-то слезящихся глазах. В наушниках сменяли друг друга рок-баллады, а сердце ныло в груди невысказанным и еще до конца непонятым чувством. Когда байк остановился у грязно-желтой панельной девятиэтажки – «корабля», похожей на сотни других, построенных в начале восьмидесятых по всей стране, Алена прикусила губу от нахлынувшего ощущения дежавю. Оно только усилилось в лифте, пахнущем тушеной капустой, табаком и котами, и на лестничной клетке с отслоившейся краской на стенах.

А когда Фаркас открыл дверь в стандартную двушку, Алену точно током ударило. Она замерла на пороге, не в силах сделать шаг. Узкий коридор прямо, упирающийся в маленькую кухню с высоко расположенным окном; прихожая направо из которой две двери в комнаты. Та, что слева поменьше, а прямо – с балконом. Та же самая планировка, что и в квартире ее детства.

– Аленка? – Дмитрий обеспокоенно коснулся подрагивающего плеча.

И тут сильную, независимую, ледяную королеву прорвало. Не рыдания, но тихие беззвучные слезы сами собой потекли по щекам, смывая весь напускной стоицизм. Девушка не могла говорить, только ткнула пальцем в полумрак квартиры.

– Здесь я выросла… – наконец выдохнула, захлебываясь от эмоций. – Только обои были в цветочек. Мы с Нютой спали на диване-книжке, и она постоянно стаскивала мое одеяло во сне. А мама нам читала на ночь… А папа пел, подражая Боярскому из «Мушкетеров»…

Дмитрий обнял за плечи. Прижал к себе, давая точку опоры, и так шаг в шаг они и зашли в темноту квартиры, сквозь прошлое в будущее, через боль утраченного и с надеждой на лучшие дни.

Алена очень по-детски шмыгнула носом, вспоминая время, когда родители были еще влюблены и счастливы, а для них сестрой в целом мире не было лучше мужчины, чем отец и добрее женщины, чем мама. Девушка шла, опираясь на руку с татуировкой розы ветров, по холостяцкому жилью, где за наспех наведенным порядком угадывалось чужое одиночество, но видела не поставленные друг на друга коробки с запчастями, и не стопки книг рядом с недопитым кофе. Орлова заново переживала простое непосредственное счастье, доступное только в детстве, но осознаваемое лишь когда беззаботные годы остались далеко позади.

– А у нас на кухне стол стоял в углу, и вчетвером за ним никак было не усесться. Потому одна из нас всегда залезала на колени к кому-то из родителей. Я чаще к отцу… – Алена всхлипнула, вспоминая утренний скандал и высказывание Владимира о ее новом мужчине.

– Он назвал тебя «новым хером». – Зло процедила, скрещивая руки на груди и впериваясь взглядом в темную ночь за окном.

– Жестко. Но в целом резонно, – усмехнулся Фаркас, останавливаясь за спиной и вдыхая аромат растрепанных, освобожденных от идеала прически волос. – Хер, определенно, в наличии, и старым уж никак не назовешь.

Девушка передернулась, как от удара, но мужчина удержал, обнимая за плечи и делясь тем, что произошло в его дне:

– А мои раздолбаи, как выяснилось, готовы к переменам только на словах. Как языком молоть, так у всех финансовые проблемы, гора работы и жажда перспектив. А как начали составлять план реновации, так оказалось, что даже мусор в углу им дорог, как память, не говоря уже о цвете стен и дышащих на ладан домкратах. Единственное, на чем все сошлись единодушно – это переделка сортира и душевой. Так что будет у нас не музей-мастерская «Станция 'Легенда», а баня при шиномонтаже с пунктом приемки металлолома.

Алена хмыкнула, не повернув головы:

– Мы знали, что так будет.

– Да, принцесса, знали. – Прозвучало размеренно и строго, а следом уже мягче и тише, – пойдем, смоем этот день?

Он набрал ей ванну. Пена поднялась высокой горой, а в воздухе повис терпкий аромат хвойного леса.

– Составишь компанию? – Алена замерла в нерешительности. Дмитрий не целовал, не раздевал. Просто вытер руки о полосатое полотенце и улыбнулся не как опытный соблазнитель и умелый любовник, но точно отец, купающий уставшую за день дочь.

– Чуть позднее, – Фаркас оставил ее в ванной одну, прикрыв за собой дверь. Горячая вода приняла обнаженное тело, расслабляя мышцы и успокаивая мысли. Через матовое стекло в коридоре угадывался широкоплечий силуэт.

– Дим, посиди со мной… – позвала, понимая, что, скорее всего, он воспримет призыв однозначно, и место умиротворяющей тишины займут стоны и секс, но тот, кто ворвался в ее жизнь на черном байке, умел удивлять.

Дмитрий пришел с табуреткой и книгой, поставил рядом, сел и начал читать. Неторопливо с выражением, отчего уже через пару минут Алена смеялась в голос – в качестве чтива перед сном мужчина выбрал справочник машиностроителя, изобилующий техническими терминами. Она слушала его, глядя то на запотевшее зеркало, то изучая трещины в старой кафельной плитке, то откровенно пожирая глазами сильные руки, держащие книгу, тень от длинных ресниц на скуластом лице, резко очерченные губы, умеющие быть такими несносно убедительными… Разогретое снаружи тело изнутри наполнялось тягучим жаром желания.

– Поразительная выдержка. Неужели ты не хочешь меня трахнуть? Думала, мы за этим сюда приехали. – Выдала провоцирующе резко, все еще боясь показать слабость чувств.

Дмитрий закрыл книгу, встал, возвышаясь, посмотрел на нее, не на тело, скрытое пеной, а прямо в глаза.

– Трахнуть я хотел тебя в первую встречу, – сказал тихо, но так, что каждое слово отпечатывалось в душе. – Теперь хочу заниматься любовью. Сегодня. И всегда.

И протянул огромное, мягкое полотенце.

– Вылезай. Пора спать.

Он завернул ее с головы до ног, как ребенка, отнес в спальню, где помещалась только кровать и шкаф. Уложил, прижав к себе, и принялся целовать неторопливо и бережно, покрывая ласками каждый сантиметр тела, точно пытаясь стереть весь тяжелый день и прошлое, замещая собой любые воспоминания о других.

Этой ночью они любили друг друга бережно, в неторопливой нежности позволяя душам и телам познавать, привыкая друг к другу, внимательно ловя каждый стон, каждый робкий намек. Близость отзывалась не столько ритмом сплетенных в единое тел, она исцеляла раны, латала прорехи, оставленные битвами, где они проигрывали и побеждали, пока дороги судеб не привели их в эту маленькую спальню в плывущем по ночному Питеру «корабле».

* * *

Утро началось не с будильника, а с запаха кофе и яичницы. Алена открыла глаза и увидела его на пороге спальни – босого, в одних спортивных штанах, с двумя дымящимися кружками в руках.

– Доброе утро, принцесса, – улыбнулся Дмитрий, садясь на край постели и целуя в лоб.

Они завтракали, сидя на кровати, таская друг у друга хрустящие тосты, макая их поочередно то в один, то в другой желток и улыбаясь, даже без слов улавливая общее на двоих чувство счастье, которое невозможно ни купить, ни подделать. Просто рядом. Просто вместе.

Алена фыркнула над мимолетной шуткой, запила смешок горячим кофе и подставила лицо поцелуям. В окна рядовой маленькой двушки заглянул рассвет, чтобы осветить мужчину и женщину, нашедших в друг друге любовь и дом.

2 дня до свадьбы

Алена проспала. Впервые в жизни сбросила будильник и, вместо того чтобы тут же подняться и пойти в душ, завернулась в одеяло, уткнулась в теплое, удобное плечо Фаркаса и с мыслью «еще пять минут», крепко уснула.

– Пора вставать, спящая красавица! – Дмитрий сидел на корточках у кровати и ласково гладил по щеке кончиками пальцев.

– Сколько времени? – пробормотала девушка, чувствуя усталость в каждой клеточке теле, словно вчера они не подбивали до полуночи расчеты, сидя за компьютером, а как минимум разгружали вагоны.

– Десятый час, – усмехнулся Дмитрий, чмокая в кончик носа.

– Боже! – простонала Орлова. – Мы опаздываем! Почему ты меня не разбудил⁈

– Не опаздываем. До встречи больше двух часов. Документы готовы. Завтрак тоже. Так что, лежебока, даже успеешь навести идеальный марафет.

Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться, но Алена, сделав шаг, вдруг резко остановилась, схватившись за спинку стула. Комната поплыла перед глазами, а в горле встал противный, кислый ком.

– Аленка, – Дмитрий тут же подхватил под локоть, обеспокоенно прижимаясь губами к прохладному лбу. – Ты в порядке?

– Да, – она сглотнула отстраняясь. – Просто встала резко. Голова закружилась. Видимо, слишком долго спать мой организм не привык.

На кухонном столе уже стояли две тарелки омлета с зеленью и тосты. Запах, обычно такой аппетитный, сегодня вызвал новый приступ тошноты. Алена поморщилась, обеими руками хватаясь за чашку кофе.

– Спасибо, Дим. Но я совсем не хочу есть. Нервничаю из-за встречи.

Фаркас нахмурился, разглядывая девушку с подозрительной проницательностью – слишком бледное, чуть опухшее лицо, мешки под глазами, говорящие об усталости. Они оба работали на износ весь минувший год. Похоже, пора взять заслуженный отпуск и хотя бы две недели провести вдали от «Станции», бюро и городской суеты.

– Кофе на голодный желудок – дорога к язве. Хотя бы тост съешь.

– Не могу, – тихо призналась Алена, отпивая глоток. – Не лезет. Наверно, нервы.

– Принцесса, – он накрыл ее руку ладонью. – Все будет хорошо. Сегодня и всегда. Потому что мы – вместе, и мы – заодно. Помнишь?

Девушка благодарно улыбнулась, но улыбка вышла вымученной. Все-таки зря она не встала в семь – теперь из-за нарушенного режима может весь день покатиться под откос. Дмитрий, видя ее состояние, не отпускал, внимательно и как-то чересчур озабоченно ловя чуть ли не каждый вдох.

– Просто дыши. Все готово: отчеты, цифры, графики. Ты сама сто раз проверила. Ваганыч же не стрелку для разборок забил, а назначил деловую встречу. Мы шли к этому целый год и все будет хорошо.

Действительно, не прошел, а пролетел целый год с того дня, когда мир Алены рухнул, чтобы собраться заново, став прочнее в тысячу раз.

За уходом Георгия Вениаминовича последовал инициированный ее бюро громкий иск против мэрии, которому все пророчили крах, и только Дмитрий поддерживал смелость идти против системы и честность в отстаивании интересов простых собственников. Спартак Татлян тоже не остался в стороне – бизнесмен увидел в запале молодой пары ту энергию, что готова свернуть горы и перекроить реальность на свой лад. Орлова выиграла непростое дело, получившее широкий резонанс в СМИ и поднявшее ее юридическую фирму на одну ступень с лидерами отрасли. Вслед за «Станцией» потянулись и другие, доверившие защищать свои интересы бюро «Орлова и Ко». Внутри Приморского кластера, благодаря ее упорству и связям Татляна, рос целый квартал, обозванный журналистами «Ремесленной артелью». Самобытный центр малого бизнеса и творческих мастерских привлек внимание всей страны неожиданным сочетанием инновационного подхода к сохранению традиций. Дела шли в гору так уверенно, что даже квартиру на Крестовском продавать не пришлось. Правда, Алена и Дмитрий там не жили. Не хотелось тащить в новые отношения старую пыль. Фаркас однажды заикнулся, что сорок пять квадратных метров в «корабле» достаточны для двоих, но семье будет комфортнее на больших площадях, но тогда девушка заткнула его поцелуями, не желая слушать аргументов о том, что ремонт и перепланировка обновят жилье так, что от прошлого не останется даже намека.

Но музея на «Станции» все еще не было. Они просто не успели, отдав на первых этапах все силы более понятным и рентабельным мастерским и музыкальному бару «Легенда», где уже с успехом прошло несколько концертов известных среди ценителей российского рока групп.

Алена с грустью посмотрела на кухонную стену, превращенную за год в карту стратегического наступления:

– Согласно приложению к договору, мы обещали Татляну музей, а там только стены.

– Ну формально там есть экспозиция. Парни создали несколько арт-объектов из старых деталей в духе, прости хоспади, современного искусства. Плюс твоя Аня подарила две картины на автомобильную тему, так что кое-что мы Вагановичу можем предъявить… – успокаивая, сказал Дмитрий.

– Как бы нам за это «прости хоспади кое-что» Ваганыч не предъявил пожизненную каторгу во благо его процветания! – раздраженно вспылила Алена и, сама удивленная столь резкой сменой настроения, виновато поджала губы. – Прости, Дима, я сегодня не в себе…

Мужчина понимающе кивнул. Он и сам переживал не меньше, хоть и старался не подавать вида. Ему снились сны, где «Станция» рушилась, обманутые парни во главе с Серегой исчезали в темноте, а он оставался один среди руин. И самое страшное – в этих кошмарах куда-то пропадала и Аленка. Просыпаясь в холодном поту посреди ночи, первым делом Дмитрий обнимал девушку и, только вдохнув родной запах и поймав ритм спокойного дыхания, засыпал вновь.

«Станция „Легенда“» дышала и росла, три месяца показывая стабильную прибыль, но не так быстро, как бы хотелось. На встречу с Татляном ехали в непривычной тишине. Алена смотрела в окно, а Дмитрий, украдкой наблюдая за ней, ловил себя на мысли, что его волнует уже не столько отчетность перед Татляном, сколько бледность любимой и та тень тревоги, что не сходит с ее лица.

Мастерская встретила не привычным рабочим гулом, а почти карнавальной суетой. Механики, по случаю приезда генерального партнера сменившие промасленные комбинезоны на новые «с иголочки», крепили по периметру двора конструкции с гирляндами, собранными из мотоциклетных фар. Пахло краской, свежеобжаренным кофе и копченым мясом. Серега на самодельном гриле, сваренном из старой бочки, колдовал с завернутыми в фольгу свертками. Увидев Фаркаса, приятель махнул щипцами для барбекю, отвечая на незаданный вопрос:

– На завтра закусон готовлю. Помогаю нашему шеф-повару.

– Интересно, сколько раз уже этот помощничек снимал пробу в процессе жарки? – Дмитрий подмигнул Алене. Девушка в ответ вымучено улыбнулась, прикрывая ладонью рот. На упоминание еды и аппетитные ароматы тело опять отреагировало однозначным неприятием. Неожиданное подозрение заставило сердце биться чаще, а ладонь непроизвольно коснуться низа живота. Орлова почувствовала, как от страха подкашиваются ноги и проступает липкий пот. Они же всегда были осторожными, неужели она?!.

Додумать девушка не успела – из помещения будущего музея яркой птицей выпорхнула Роксана, а за ней спокойной, размеренной походкой хозяина вышел Спартак Татлян. Ярко-голубое платье больше подходило молоденькой девчонке, чем женщине за пятьдесят, пусть и неплохо сохранившейся, но, похоже, ее спутника нисколько не смущал сомнительный вкус. Спартак проводил спешащую к Орловой и Фаркасу Рокси взглядом рыцаря, оберегающего прекрасную даму. Случайная встреча год назад стала подарком свыше для этих двоих – рядом с возвышенной, доброй, немного не от мира сего Роксаной суровый старый волк преображался, смягчаясь, демонстрируя искреннюю заботу и непроходящий интерес, а в ответных взглядах, которыми женщина одаривала своего «гладиатора», сквозило столько откровенной признательности и любви, что находящимся рядом иногда становилось неловко, словно свидетелям интимной сцены.

– Приехали, мои хорошие! – Рокси расцеловала Алену и Дмитрия в обе щеки, и тут же перешла к восторгам от увиденного, перемежающихся советами по улучшению.

– Дима, дорогой, надо обязательно организовать стойку с фотографиями, хронологией стройки, и обязательно добавить акценты золотом. Спартак мою идею не оценил…

– Потому что от золота рябит в глазах, – миролюбиво заметил подошедший Татлян, пожимая руку Фаркасу и кивая Орловой.

– Готовы сдаться? – двусмысленно спросил, с прищуром оглядывая молодую пару.

– Не дождетесь! – Дмитрий улыбнулся, показывая зубы. Алена только покачала головой, отмечая про себя, что такая улыбка в животном мире означает хищный оскал. Фаркас и Татлян оба не планировали уступать и готовы были драться за свое до последнего. От сегодняшнего дня зависело, что ждет их впереди – первая победа и новая гонка на результат, или поражение и война до истощения сил.

– Владимировна, ты получила вчера бумажки по «Артели»? Там товарищи из Смольного никак не хотят отступать, – на фамильярность Спартака Орлова давно закрыла глаза. Несмотря на сомнительное происхождение первых миллионов и темное прошлое, в настоящем Татлян вел дела жестко, в чем-то рисково, но совершенно законно.

– Нет, ничего не было от вас. Я около часа ночи проверяла почту.

– Значит, опять тупая коза саботировать надумала, – олигарх сплюнул.

И без пояснений Алена знала о ком идет речь. Отвергнутая Митрофановыми Вика Мухина вынуждена была работать на Татляна. Теперь искательница богачей и любительница красивой жизни числилась рядовым менеджером в «Спарта-карс».

На заданный как-то между делом вопрос: «Зачем ему такая сотрудница?», Спартак Ваганович ответил:

– Поговорку «держи друзей близко, а врагов еще ближе» слышала? Так вот, идиотов, считающих себя особенно хитрожопыми, надо держать еще ближе, лучше всего на привязи и под колпаком. Ибо поступки умного предсказать можно, а у глупости нет ни логики, ни границ.

При редких встречах Вика обдавала Орлову полным ненависти взглядом и тут же начинала шептаться за ее спиной с кем-нибудь из сотрудников. Они безусловно перемывали кости бывшей невесте Артема Митрофанова, «повинной во всех неудачах прекрасной и непогрешимой Виктории». Но все это теперь казалось Алене мышиной возней. Она даже в соцсети почти не заглядывала, лишь изредка переписываясь с бывшим, который обрел себя в духовных исканиях. Год назад, после несостоявшейся свадьбы Митрофанов младший сбежал в ашрам в предгорьях Гималаев. Теперь его блог о «духовном росте» процветал, спонсируемый родителями, а Алена пару раз в месяц получала от некогда «идеального жениха» то рецепт аюрведического чая, то видео с медитациями на рассвете. Он остался все тем же бездельником, но просветленным и по-своему счастливым.

Спартак Татлян не спешил. Обходя территорию, он молча осмотрел новые мастерские, провел рукой по покрашенной стене, заглянул в сверкающую чистотой душевую. Цепкий взгляд, привыкший выискивать недочеты, скользил по деталям, но лицо оставалось невозмутимым. В баре «Легенда» бизнесмен заказал кофе, уселся за столик и, все также не говоря ни слова, принялся медленно листать папку с годовым отчетом. Воздух густел, заставляя собравшихся нервничать, переминаться с ноги на ногу, обмениваться нетерпеливыми взглядами и молиться про себя всем известным Богам.

Все знали – бумаги Татлян изучил вдоль и поперек еще вчера, вместе с целой армией юристов, экономистов и особо башковитых заместителей. Сейчас опытный делец проверял не цифры, а насколько тонка кишка у стратегических партнеров, хватит ли у молодежи выдержки на уготованные испытания и уверенности в собственных силах.

Именно в этой звенящей тишине, когда ногти Алены уже до боли вонзились в ладонь Дмитрия, из боковых дверей, ведущих в гараж, смачно матерясь, появился Сергей, перекидывая из руки в руку гигантский обернутый почерневшей фольгой сверток, исходящий невообразимым ароматом запеченного мяса. Хмурый, неповоротливый, пытающийся не уронить свежеприготовленное блюдо, он напоминал бурого медведя, потревоженного во время спячки.

– Ну что, товарищ большой начальник, огласишь приговор? На поминки я готовил, или повод отпраздновать есть? А то видишь, как у меня все руки трясутся от волнения за судьбу мирового мотостроения.

Дмитрий хмыкнул, закатив глаза, а Алена закашлялась, одновременно подавляя смешок и очередной приступ тошноты. Но Спартак, ко всеобщему удивлению, лишь отложил папку и с интересом посмотрел на механика.

– Я смотрю, ты не только в моторах ковыряться мастак, да, мастер-ломастер? Судьбу мотостроения, говоришь? А может, скажешь, когда я прибыль увижу?

– Прибыль? – Сергей с откровенно идиотским видом почесал в затылке, наконец сгрузив мясо на барную стойку. – Так, барин, тебе ли не знать, что она как баба – придет, когда ей вздумается.

– Видать я поопытнее твоего буду, раз к тебе бабы, как хотят ходят. Мои рядом держаться. Потому что, пацан, женщина, как и прибыль, с тем остается, кто знает к ней подход и умеет отданное и вложенное преумножить и в десятикратном размере вернуть. Верно я говорю, Рокс?

Роксана ласково улыбнулась из-за углового столика.

– Абсолютно верно, Спартак. Главное, не торопить события. Настоящее чувство, как и мясо для гриля, должно созреть. Все придет вовремя, – мудрый, полный нежности взгляд скользнул по испещренному шрамами и морщинами лицу мужчины, чтобы надолго задержаться на старающейся дышать через рот Алене. Роксана улыбнулась с многозначительным женским пониманием. Девушка инстинктивно сжалась – неужели это действительно правда, и она?!.

Оставив философские замечания без комментариев, Сергей вскрыл фольгу – чесночно-розмариновый аромат заполонил помещение, вынуждая Орлову уткнуться носом в плечо Фаркаса. К счастью, Дмитрий истинную причину не понял, решив, что девушка просто нуждается в поддержке близкого, и обнял ее за плечи, бережно прижимая к себе.

Тем временем, снятым с пояса ножом главный механик «Станции» ловко отрезал щедрый, истекающий жиром и соком шмат мяса, плюхнул его на чайное блюдце, отчего края куска обвисли по периметру и протянул Татляну.

– Отведаешь нашей пищи, боярин, в знак равенства? Или отвернешь рожу высокомерно на правах не ровни, но господина? – с высокомерным пафосом Серега склонился перед сидящим Спартаком, на вытянутых руках держа подношение.

Все замерли. Механик переигрывал, едва балансируя на грани хамства и шутовства. Спартака перекосило кривой ухмылкой, отчего все старые шрамы проступили явственнее, придавая и без того суровому лицу боевой задор пирата, идущего на абордаж.

– До ровни нам с тобой, салага, еще пахать и пахать, – Татлян медленно поднялся, и его тень накрыла Сергея. – Я вложил в вашу ржавую развалюху миллионы и вложу еще. Потому что у тебя и парней золотые руки…

Не заботясь о приличиях, бизнесмен взял мясо с блюдца и откусил больше половины. Медленно с явным наслаждением прожевал.

– В следующий раз перед цирковым выходом убедись, что перед тобой не иудей или мусульманин.

Серый охнул. Видимо, до парня дошло, чем могла закончиться его эскапада.

– Ладно, представление окончено. – Спартак Ваганович вытер руки о протянутую механиком ветошь. – Музей подождет. Но к Рождеству хочу видеть не только арт-объекты из хлама, а полноценную экспозицию для привлечения народных масс, и план развития вместе со сметой и четким графиком. В следующий раз корейкой на гриле не откупитесь. Надеюсь, всем понятно, что мы не в машинки поиграться собрались, а строим будущее?

Дмитрий, не сводя с Татляна глаз, кивнул. Рука на плече Алены сжалась сильнее.

– Понятно, Спартак Ваганович. Это значит – пятьдесят на пятьдесят?

– Шустрый ты, Митрий Юрич. А девяносто на десять не хочешь? В мою пользу.

В прищуренных глазах плясали не черти, но сам дьявол. Фаркас протянул руку, выдерживая цепкий взгляд:

– Время шуток прошло.

Вмиг посерьезнев, Татлян пожал ладонь:

– Поровну. Ваша взяла. Но не расслабляйтесь – про ваш блат в «Стройинвесте» мне отлично известно, и за все отсрочки рано или поздно придется платить. Убытки, как и прибыль, если что разделим так же.

Уходя, кивнул в сторону довольного Сергея:

– А ты с бабами-то потренируйся, чтобы туда-сюда не ходили. У него вон поучись, как завоевывать королев.

Последняя фраза Спартака повисла в воздухе, заставив Алену покраснеть, а Дмитрия расправить плечи. Татлян, не дожидаясь ответа, взял под локоть сияющую Рокси и направился к выходу, бросив на прощание:

– Владимировна, тебе бы отдохнуть. Володька мне не простит, если я его наследницу уморю. Ты в курсе, что твой отец каждую неделю наводит справки, как здесь идут дела?

– Надеется, что прогорим… – процедила Орлова сквозь зубы.

– Молодежь! – рассмеялся Спартак и уже серьезно добавил, – гордится он. Хотя никогда не признается ни тебе, ни себе.

Когда автомобиль Татляна скрылся за воротами, «Станция» взорвалась громогласным: «УРА!». Механики бросились обниматься, хлопать друг друга по спинам, а Сергей, прижав к груди копченую корейку, принялся кружить с ней в танце, как с дамой на балу.

Алена прислонилась к стене, чувствуя, как дрожит все тело. Неопределенность и страх уступили место освобождающему облегчению. Они сделали это. Год труда на пределе сил, бессонных ночей и сомнений – и вот он, триумф.

Дмитрий подошел, отсекая шумную радость команды, обнял, притянул к себе, и его ладонь легла на ее живот – не случайным жестом, а безмолвным вопросом.

– Поехали домой, моя королева. Нам есть что отпраздновать и что обсудить.

– Сначала в аптеку.

– Как скажешь, родная. Как скажешь.