Текст книги "Развод. Ненужная жена генерала-дракона (СИ)"
Автор книги: Екатерина Борисова
Соавторы: Анастасия Борисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 46
Глава 46
– Ты слышишь себя? – я стараюсь держать себя в руках, но выходит откровенно плохо.
Да меня трясёт от его условий.
– Ты жалок, Эрик! – выкрикиваю я ему в лицо. Мой голос звенит от гнева. – Ты нисколько не изменился, ты всё такой же монстр, интриган и шантажист! Под стать своей любовнице!
– Всё сказала? – недобро щурится он.
– Нет! Не думай, что я боюсь тебя или позволю тебе сломать мою жизнь снова! Нет, не выйдет! Ты мне омерзителен! Я…
Я хочу выплеснуть на него всю свою боль, яд его измены, что разъедает мне душу уже полгода. Я хочу, чтобы он хоть чуть-чуть понял, какое ничтожество!
Хочу, чтобы он отстал от меня раз и навсегда.
Но не успеваю продолжить, как Эрик преодолевает разделяющее нас расстояние за одно мгновение. Его ладони сжимают мои плечи, рывком притягивая к горячему драконьему телу, и в следующую секунду его губы накрывают мои.
Внутри меня что-то взрывается, больно бьёт по напряжённым до предела нервам и осыпается пеплом на дно души.
Я поднимаю руки, упираюсь в его широкую грудь, но не могу оттолкнуть. Мне просто не хватает сил.
А Эрик продолжает меня целовать жадно, дико, с каким-то нечеловеческим исступлением.
Он целует меня так, словно все эти месяцы умирал без меня от жажды, сжимает в объятиях с такой нежностью, что у меня перехватывает дыхание.
Но самое страшное, что моё бедное, израненное его жестокостью и магией тело отзывается на его зов.
Но это невозможно!
По венам мгновенно расходится волнами жар.
Я сгораю в его руках, млею от знакомого, сводящего с ума горьковатого запаха пепла, пальцы сами тянутся к его плечам…
Осознание собственного падения отрезвляет. Что я делаю⁈ С кем⁈
Собираю в кучу мозги и последние силы.
Кусаю предателя за губу и тут же со всей дури бью неверного мужа кулаками в грудь.
С кончиков пальцев срываются крохотные искры магии, но и этого оказывается достаточно, чтобы оттолкнуть Эрика.
От неожиданности Эрик ослабляет хватку.
Я тут же отступаю на несколько шагов, прячусь за секретер, успев прихватить со столешницы нож для бумаг.
– Пошёл вон! – рычу яростно. – Эгоистичное чудовище! Я скорее сдохну в этой комнате, заваленная отказами императора в аудиенции, чем соглашусь на твои гнусные условия!
Эрик вытирает выступившую на губе кровь тыльной стороной ладони. На его лице не отражается ни гнева, ни ярости, ни обиды. Только ледяное спокойствие с лёгкой рябью интереса.
– Моё условие остаётся в силе, Ника, – произносит он предельно спокойно. – Мой наследник должен родиться в полной семье, где есть и отец, и мать, которые любят его. А ещё он будет носить мою фамилию и воспитываться в традициях ван Дерденов.
– Ты бредишь! – моя вытянутая рука с ножом для бумаг дрожит. – Я даже не знаю, что должно случиться, чтобы твои фантазии воплотились в реальность! Самое меньшее – это я должна потерять память! Навечно! Потому что, если она когда-то ко мне вернётся, я придушу тебя во сне своими руками!
– Не надо драматизировать, Ника, – морщится Эрик.
Я вижу, что разговор ему неприятен, но мне плевать! Пусть слушает и терпит, раз сам завёл его.
– О, никакой драмы! Только сухие факты. Ты изменил мне с моей же подругой, притащил её в наш дом, оставил меня развлекать своих гостей, пока сам… – у меня перехватывает дыхание от омерзительных воспоминаний. – Ты вывалялся в дерьме по уши, а теперь хочешь, чтобы я об этом забыла? Не выйдет! Император нас развёл. Я стала женой Роберта. Точка! Я не люблю тебя! Я тебя ненавижу! Мне нужен мой муж!
Эрик молчит, прожигая меня нечитаемым взглядом. А меня несёт.
– Это мой ребёнок! Мой и Роберта! Ты не имеешь к нему никакого отношения. Не ты ли называл меня пустой и бесталанной? Что, неужели тебе понадобилась твоя пустышка-жена назад? И о каких традициях ван Дерденов ты говоришь? Накидывать охранные чары на фамильные украшения? Выбрасывать неугодных жён из окон в пропасть? О, может, избивать их пряжками ремня? Не трудись! Мой сын обойдётся без этих замечательных традиций! Я уверена, у Роберта найдутся свои семейные традиции!
Я бью Эрика словами и вижу, что каждое моё слово попадает в цель. С каждой секундой мой бывший муж становится всё мрачнее.
А ты как думал, Эрик? На что ты надеялся?
– Я виноват перед тобой, Ника, – наконец, произносит он и делает шаг в мою сторону.
Я тут же поднимаю руку с ножом и качаю головой.
Взгляд бывшего мужа вспыхивает недовольством. Но ему приходится отступить.
– Я понимаю, что со стороны всё выглядит скверно. Но я докажу тебе, что всё было не так. И тогда ты обязательно меня простишь!
– Ты бредишь, – шиплю ему в ответ. – Убирайся, Эрик. И чем дальше, тем лучше. Я не нуждаюсь в твоём покровительстве и в твоей помощи! Будь добр, сгинь!
Глава 47
Глава 47
Неужели Эрик прислушался к моим словам?
После нашего разговора прошла уже почти неделя. И каждый день был наполнен покоем и уединением.
Что не может не радовать!
Безмолвные, незнакомые мне слуги, нанятые Эриком, приносят подносы с едой, тихо убирают комнату и также бесшумно исчезают.
На все мои расспросы они отвечают неизменным молчанием. Лишь одна из горничных проговаривается, что Эрик куда-то улетел в тот же вечер, как мы поругались.
Я осталась одна в огромном замке. Это не может не радовать.
Где-то в глубине души я надеюсь на то, что Эрик полетел к императору просить за Роберта.
Но понимаю, что это маловероятно!
Поэтому я целыми днями только и занимаюсь тем, что пишу письма в столицу. Я пишу императору и военному министру, вдовствующей императрице и первому советнику, заместителю Роберта на посту начальника тайной полиции и министру иностранных дел.
В какой-то момент от постоянного напряжения строчки разбегаются перед глазами, а голова кружится настолько, что я едва успеваю дойти до дивана и рухнуть на него.
Кажется, я себя загнала.
Лежу на мягком диване у окна, положив ладони на округлившийся живот, и мысленно молюсь вечноспящей богине, чтобы с Робертом всё было хорошо, чтобы он выжил в этой про́клятой стране и поскорее вернулся ко мне.
Вот только одними молитвами нельзя помочь моему брату. Нужно подниматься и писать снова.
Каждый день через магическую шкатулку я отправляю десятки писем. Но не получаю ответа ни на одно.
Они просто падают на дно шкатулки, а стоит мне закрыть крышку, как исчезают бесследно.
Каждое утро я проверяю шкатулку перед тем, как сесть за новую порцию писем. И каждый раз я надеюсь получить хоть что-то! Уведомление, что моё письмо приняли к рассмотрению, отписку, что поиск опального начальника тайной полиции не в компетенции военного министерства. Хоть что-нибудь!
Тишина и пустота угнетают.
Время утекает, как вода сквозь пальцы. А я нисколечко не приблизилась к спасению Роберта!
Цепляюсь за спинку дивана и поднимаюсь.
Нужно дописать сегодняшние письма. С каждым днём малыш всё активнее пинается и вытягивает из меня слишком много сил.
Но я не сдамся…
Поднимаюсь с трудом, делаю шаг, другой и падаю, как подкошенная. Больно ударяюсь коленями о паркетный пол.
Острая вспышка боли пронзает меня. Низ живота каменеет.
– Ааа! – кричу и валюсь набок.
В комнату тут же вбегают слуги. Подхватывают меня на руки, заносят в спальню, укладывают на кровать.
– Нет, нет, – шепчу как в бреду. – Мне нужно к секретеру. Сейчас это пройдёт… мне ещё рано…
– Госпожа, ваше платье! – шепчет испуганная горничная, что пытается уложить меня в постель.
– Что с ним?
– Оно мокрое! У вас отошли воды! Вы рожаете!
– Нет, я не могу! Я ещё не встретилась с императором, – повторяю как заведённая.
Хочу сказать, что мне ещё рано. Но в последний момент осекаюсь и понимаю, что уже ни демона не рано. Кажется, мне действительно уже пора рожать.
Новая волна боли накатывает на меня. Острая, разрывающая низ живота и отдающая в поясницу, она скручивает меня и заставляет хрипло стонать.
– Лекаря! Позовите лекаря, – выдыхаю между начинающимися схватками.
Служанки переглядываются.
– Что?
– В замке нет лекаря, – произносит одна бледнея.
– Даже повитухи нет, – добавляет другая бледнея. – Ох, госпожа! У вас…
Но первая девушка толкает её вбок.
– Нужно отправить послание господину ван Дердену! – служанка бросается к магической шкатулке.
– Нет! – рявкаю я с такой силой и яростью, что она замирает на полпути и приседает. – Генерал не должен ничего знать. Вам ясно?
– Но госпожа…
– Замолчите, – морщусь от вновь подступающей ко мне боли. – Где есть лекарь?
– В Тулоне, у подножья скалы. Но до него спускаться только сутки в хорошую погоду…
Я чувствую, что вместе с новой волной боли у меня в груди вспыхивает яростный огонь. Нестерпимый, опаляющий меня жар прокатывает по телу и концентрируется на ладонях.
Опять!
Тру ладони между собой в слабой надежде, что поможет.
– … в ночь обещают непогоду. Лекарь не успеет…
– Вызовите его! Лучше так, чем никак! А мы с малышом постараемся его дождаться. Да хранит нас вечноспящая богиня… – стараюсь, чтобы мой голос не дрожал. Но мне ужасно страшно.
Я одна в высокогорном замке, без лекаря, без брата, без кого-либо, кто вообще понимает, что со мной происходит. Ещё и магия эта!
Где ты сидела, дурная, всю мою жизнь?
Я уже привыкла справляться без тебя? Зачем ты пробудилась? Мучить меня?
Глава 48
Глава 48
– Ох, госпожа, – молоденькая горничная всхлипывает, меняя очередную влажную тряпицу на моём пылающем лице.
Но этой прохлады хватает ненадолго.
– Нужно отправить послание генералу ван Дердену! Он прилетит за считаные часы… он знает, что делать…
Я могу только невесело усмехнуться тому, как слуги верят своему хозяину.
Что он может?
Он же мужчина! Дракон!
Не лекарь и даже не мой муж! Тем более неистинный!
Я слышала старинные легенды, в которых рассказывалось, что две души, связанные истинной связью могут чувствовать друг друга за многие мили, дарить друг другу покой, передавать часть сил и поддерживать в трудную минуту.
Когда-то мне хотелось, чтобы и у нас с Эриком было так.
Но он жестокий, мерзкий предатель!
И он не прикоснётся ни ко мне, ни к моему ребёнку.
– Не смей, – шиплю сквозь сжатые зубы, – ни строчки ему отправлять. Я запрещаю! Где лекарь?
– Ждём. Но до подножья сутки при хорошей погоде. А там…
Её голос обрывает раскат грома.
С каждым новым часом боль становится всё сильнее. Поясницу уже не просто тянет, а ломает. Живот напрягается всё чаще, болезненнее, а боль стекает в промежность и обливает меня кипятком.
Тьма за окном сгущается, сквозь тонкие занавески я вижу росчерки молний, по подоконнику и балкону барабанят крупные капли дождя.
Боль больше не пронзает меня, как раньше, теперь она разрывает меня изнутри.
Страх за малыша накатывает волнами в короткие секунды передышки.
Я ловлю ртом раскалённый воздух, сжимаю в кулаках влажные простыни, а в голове бьётся всего одна мысль: мы справимся, малыш, я тебе обещаю. А потом…
Очередная судорога выкручивает моё тело и заставляет кричать.
– Госпожа… – две служанки своими телами прижимают меня к кровати, но им не хватает сил. Меня ломает, выгибает, бьёт от озноба.
Кровать ходит ходуном.
А следом я чувствую, как раскаляются ладони.
Нет, нет, нет! Только не выброс! Если магия вырвется из-под контроля, я спалю фамильный замок со всеми слугами, а мой малыш…
Закусываю губу и пытаюсь взять себя в руки. Но боги, как это сложно сделать, когда считаешь секунды до новой вспышки боли. А потом считаешь заново, пока тебя разрывает пополам от напряжения, страха, жажды покоя.
С оглушительным рокотом расколовшихся надвое небес, ночную мглу разрезает молния.
Служанки слетают с кровати и поскуливают от страха.
Очередная вспышка озаряет спальню.
Высокая фасетчатая дверь на балкон с грохот распахивается, а следом в комнату врывается ледяной, шквалистый ветер.
Я подставлю ему лицо и жадно вдыхаю запах свежести и надежды.
– Нужно закрыть дверь! – взвизгивает одна из служанок и бросается вперёд, вторая пытается усмирить рвущуюся из стороны в сторону штору.
– Не надо, – шепчу я. – Пусть… будет так…
Ледяной ветер хоть на несколько секунд освежает моё пылающее тело, я протягиваю к балкону стремительно краснеющие ладони.
Вижу, как сквозь ставшую полупрозрачной кожу текут потоки силы и огня.
Они собираются на кончиках пальцев и вот-вот сорвутся, разнесут здесь всё.
Я зажмуриваюсь, а когда распахиваю полные слёз глаза, вижу на фоне балконной двери мощный тёмный силуэт.
Вода ручьями стекает с его тяжёлого военного плаща, заливает пол и ковёр. Чёрные длинные волосы прилипли к лицу, а на скулах всё ещё выступают чешуйки.
Эрик!
Но как?
Слуги ослушались меня? Неужели они послали ему послание? И что? Великий и ужасный генерал ван Дерден, бросив всё, полетел сквозь шторм на пределе человеческих и драконьих сил ради меня?
Бред!
Мои размышления прерывает очередная вспышка боли. На этот раз она так быстро не отпускает меня.
Я выгибаюсь, кричу, сжимаю зубы до скрежета и считаю секунды. Двадцать пять, двадцать шесть…
Не отпускает.
– Всё вон! – рычит Эрик, отбрасывает в сторону промокший плащ и в три широких шага оказывается у моей кровати.
Он падает на колени, сгребает мои ладони и сжимает их, не давая огню и магии прорваться в этот мир.
– Я здесь, Ника. Я успел, – его голос, обычно сухой и бесчувственный, сейчас наполнен удивительной нежностью и тревогой обо мне и моём ребёнке.
Глава 49
Глава 49
Он сжимает мои пылающие ладони в своих огромных и таких родных руках, прижимается лбом к моему покрытому крупными каплями пота запястью и шепчет:
– Всё будет хорошо, Ника… Ты такая сильная, родная. Слышишь меня? Всё будет хорошо. Я вызвал из столицы лучших лекарей.
– Они не успеют, – шиплю сквозь стиснутые зубы.
И жду, когда он начнёт обвинять меня. Говорить, что я должна была позвать его раньше, что я вообще много чего должна была сделать иначе.
Но он молчит.
Только крепче сжимает мои пылающие ладони и шепчет снова и снова.
– Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, родная!
– Я ненавижу тебя, – выдавливаю из себя перед очередным приступом.
Боль оказывается такой сильной, что сознание мутится. В какой-то момент кажется, что я вообще перестаю чувствовать что-либо.
Только испепеляющий меня изнутри жар, он опаляет грудь, стекает к ладоням и плавит кожу.
Эрик словно чувствует то, что чувствую я. Он подносит мои ладони к своим губам, покрывает горящую кожу невесомыми поцелуями.
Я на секунду открываю глаза и вижу, как императорский генерал, бесстрашный воин и бессердечный дракон сейчас выглядит абсолютно сломленным перед лицом моей боли.
– Я знаю, – шепчет он. – Я знаю, Ника. Но сделаю всё, чтобы это изменить.
– Уже поздно! – я пытаюсь вырвать ладони из его рук.
Но с кончиков пальцев уже срываются крохотные магические разряды.
– Держись, Ника, – рычит Эрик, улавливая тот момент, когда моя магия начинает выходить из-под контроля.
Не колеблясь ни секунды, он прижимает мои горящие ладони к своей собственной груди и накрывает их сверху руками, не давая отнять.
В этот момент очередная схватка оказывается настолько сильной, что мой организм не выдерживает.
Внутри под давлением боли, страха, перенесённого предательства и тревог последних месяцев пробуждается нечто древнее, неподвластное мне и очень опасное.
Древняя, стихийная магия мгновенно охватывает мои ладони, сжигает тяжёлую ткань генеральского мундира и опаляет грудь Эрика.
Воздух вокруг нас становится вязким, тяжёлым, удушающим от запахов палёных волос и сожжённой ткани мундира.
Мои пальцы вспыхивают огнём, способным испепелить всё, к чему я прикоснусь.
– Нет! – в ужасе кричу я, пытаясь отдёрнуть руки. – Отпусти! Ты погибнешь! Моя сила сожжёт тебя! Как ты не понимаешь?
– Это больше не имеет значения, – произносит Эрик с грустной улыбкой. – Ничто больше не имеет для меня значения, Ника. Кроме тебя и нашего малыша.
– Сумасшедший! Ты сгоришь!
– Мне плевать! – Эрик подаётся вперёд, смотрит мне прямо в глаза с такой удивительной ясностью, силой и нежностью, что мне становится не по себе. Никогда прежде я ничего подобного не видела в его взгляде. – Ты и наш ребёнок важнее всего. Если ты зажмёшь силу в себе, она разорвёт тебя изнутри и уничтожит замок вместе со всеми, кто здесь есть. Это единственный выход. Направь силу своей ненависти на меня. Выжги весь свой страх, презрение и боль. Это единственный выход.
Нет! Это не выход! – хочу кричать я. Но тут же вспоминаю тот день, когда застала его в библиотеке со своей лучшей подругой, как узнала о том, что они ждут ребёнка, а я просто ширма для их романа. Глупая, влюблённая дурочка, боготворившая мужа и решившая помочь подруге.
Новая потуга накрывает меня, а пробудившаяся магия отказывается усмиряться.
– Ненавижу, – рычу я. – Как же я тебе ненавижу! Хочу, чтобы тебе было так же больно, как мне когда-то!
Слепящий свет затопляет спальню. А следом раздаётся яростный рык дракона Эрика.
Воздух сгущается, отказываясь проталкиваться в лёгкие.
Я больше не сдерживаюсь, даже не пытаюсь что-то там удержать в себе.
Выплёскиваю в этот мир всё, отчего страдала последний год. От неразделенной любви к мужу, от страха и переживаний за брата, от той боли, что причинил мне Эрик своей изменой и той страшной выходкой в участке, от предательства лучшей подруги.
Огонь, сорвавшийся с моих ладоней, обхватывает тело Эрика, но он не выпускает моих ладоней, гася собой и своим чёрным пламенем мою ненависть к этому миру. Два потока сливаются вместе, бушуют в унисон.
В какой-то момент я чувствую себя полностью опустошённой.
Внутри меня больше ничего не осталось. Ни зла, ни боли, ни ненависти.
Уставший и помятый Эрик прислоняется к моим ногам, чтобы передохнуть.
– Ну довольно терзать бедную мамочку! – со стороны двери раздаётся строгий недовольный женский голос.
Высокая фигура, с ног до головы замотанная в мокрый плащ, входит в комнату.
– Горячей воды, чайник с крутым кипятком, бинты и швейные принадлежности, – командует женщина слугам, не торопясь снимать плащ. – Генерала ван Дердена увести и напоить отваром, что я заварила на кухне. Ну, живо! Чего встали!
Чеканя каждый шаг, фигура приближается к нам, зорко следит, чтобы ослабшего и обожжённого Эрика увели, а нам принесли все, что она заказала. И только после этого пожилая женщина сбрасывает плащ и таинственно улыбается мне.
И есть в её улыбке что-то смутно знакомое. Но что?
Глава 50
Глава 50
Её бледное, покрытое сетью глубоких морщин лицо не утратило благородного выражения.
Несмотря на простое платье и залатанный плащ, что-то в её облике говорит о том, что она не из простолюдинов.
Но где я могла её видеть?
Седые волосы отливаю серебром, длинные, изящные пальцы изгибаются, заваривая очередной отвар и роняя в него искры магии.
– Пей, Ника, – женщина наклоняется, вкладывая в мои дрожащие ладони глиняную кружку. – Пей, набирайся сил. Нам с тобой очень нужно родить этого ребёнка.
– Кто вы? – я делаю глоток, и отвар обжигает язык и горло своей горечью, а следом нёбо немеет.
– Лекарь Ханс из Тулона слёг с горячкой. Осень у подножья Хрустальных гор может быть непредсказуемой, – она забирает из моих рук полупустую кружку. – Вам повезло, что я собирала лекарственные травы неподалёку и услышала, что в замок нужен лекарь или повитуха.
– Я… – откидываюсь обратно на подушки, прикрываю глаза и снова пытаюсь вспомнить, где я видела этот хитрый прищур и хищный оскал, а ещё голос. Он ввинчивается в мой мозг и не даёт думать ни о чём другом.
– Пришло время, дитя, – эта странная женщина опускается передо мной на колени и накрывает мой живот своими руками.
Что-то едва различимо шепчет с закрытыми глазами, а уже в следующее мгновение земля и небо, боль и страх, облегчения и радость от предстоящего материнства сливаются для меня воедино.
Моё тело выгибается на мокрых обожжённых простынях, но эта странная «повитуха» с удивительной силой для такой сухой женщины прижимает меня к кровати.
– Тужься! – рявкает она. – Давай! Нам нужен этот ребёнок! Эрику нужен его сын! Наследник!
Она мне не нравится. Не нравятся её скупые странные речи. Не нравятся сухие, жалящие прикосновения.
Но выхода нет.
Мой ребёнок должен родиться, а сама я вряд ли справлюсь.
– Давай! – шипит целительница и с её ладоней срывается голубоватое свечение, касается моего напряжённого живота и подстёгивает очередную потугу. – Подумай о ребёнке, которому суждено стать поистине великим!
Новая вспышка боли накрывает меня. Но теперь она меняется. Один её полюс концентрируется в промежности. А другой в моей груди.
Ладони горят, но жар больше не срывается с них. Наоборот, он защитным коконом обтекает вокруг моего тела, дарит краткий миг покоя, чтобы в следующую секунду исчезнуть, а я могла услышать писк своего малыша.
Сначала слабый, едва слышный сквозь шум в ушах и грохот пульсирующей крови.
А потом всё ярче и требовательнее.
– Кто у нас тут? – целительница наклоняется над кроватью и берёт на руки моего ребека. – Хочешь посмотреть на него, Ника?
Меня бросает в холодный пот.
Этот голос…
Холодный, надменный, с нотками превосходства. Я точно уже слышала его… когда-то давно.
Но где?
– Малыш, – шепчу пересохшими губами. Пытаюсь облизать их, но язык немеет. – Дайте его мне…
Я хочу протянуть ладонь, вырвать своё дитя из её сухих жёстких рук, но не могу.
Моё тело наливается свинцом, дыхание становится рваным, хриплым.
– О, не напрягайся, – гортанно смеётся пожилая женщина. – Ты не сможешь ничего сделать. Людям не дано побороть парализующую силу горного пустоцвета. Иронично, правда?
Она обходит мою кровать, встаёт прямо передо мной, но ровно на расстоянии вытянутой руки и прижимает к себе моего ребёнка.
– Тебя называли пустоцветом в глаза и за спиной. А теперь ты умрёшь от цветочного яда горного пустоцвета. Глупая, бесталанная, до безумия влюблённая в своего генерала. А он…
Он отходит ещё на шаг, закутывая моего плачущего малыша в чистую пелёнку, прижимая его к себе и целуя в покрытую первородной смазкой головушку.
– Мой…
– Уже не твой, – усмехается она. – В тот момент, когда ты перешла дорогу Этерии, ничего твоего в этом мире не осталось!
Её голос становится ядовитым, а взгляд жёстким.
– Мануэла Роман⁈ – всхлипываю я.
О боги, как я могла не узнать родную бабку Этерии.
Несмотря на то, что за прошедший год она сильно постарела, но всё равно не утратила стати и надменности. Пускай её тёмные с серебряными нитями волосы стали почти белыми, а сеть морщинок изрезала лицо и руки, но упрямый, надменный взгляд остался прежним, как и голос, как и сила, что текла с её ладоней.
– Для тебя госпожа Роман! А теперь ещё и пробабушка этого крохотного дракончика…
Она опускает лицо к моему малышу и улыбается почти нежно.
Нет, не нежно! Всё также хищно и многообещающе.
