Текст книги "Тень из рода Лиан (СИ)"

Автор книги: Ефимия Летова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

– Долгонько что-то они в лавке, маста, и ведь даже и без вас. Притомились уже, наверное?

– Немного, – кивнула я. – в экипаже… душно.

– А и верно, воздух снаружи свежий.

Для моего обостренного нюха совсем свежим он не был. Пахло лошадьми, булочками и жареным мясом из ближайших таверн, а еще – неуловимо пахло людьми, их тревогами и суетой. Люди пробегали, проезжали, проходили мимо – множество, огромное множество незнакомых людей. На них можно было смотреть бесконечно. За четверть горсти песка мимо меня прошло больше людей, чем встретишь за седьмицу в замке. Но, пожалуй, эта толчея нравилась мне. Здесь было легко потеряться.

Я вдруг представила Дрейко, в одиночестве читающего письмо Агген. А ведь в этом письме она говорит ему о своем женихе.  Представила, как мрачнеет его лицо, темнеют глаза, как он сдувает прядь волос, случайно упавшую на лицо, едва заметные  морщинки на переносице…

Отчего-то мне стало совсем не по себе. Я повертела головой, пытаясь вспомнить, в какую именно лавку ушла Дорат и направилась туда же. Впрочем, вспоминать было без надобности. Ювелирная лавка существенно отличалась от предыдущих. Двухэтажная, из благородного белого камня, она внушала уважение всем своим видом. Уже на пороге меня почтительно встретил младший служащий, помог снять пальто и торжественно провел внутрь. Стоявшая в центре с весьма воинственным видом Дорат обернулась и развела руками:

– Маста Лиан, как вы вовремя!

В углу неподвижным изваянием высился стражник. Горничная с утомленным скорбным лицом покорно держала в руках стопочку из небольших бумажных  коробочек, которые так и норовили рассыпаться в разные стороны.

– Вот, вот эта молодая особа, очаровательная и свежая, как морской воздух, без горсти песка невеста, а вы предлагаете ей это убожество, которое стыдно носить даже такой старухе, как я?!

Я мысленно поклонилась выдающимся способностям Дорат, ее не менее выдающейся выносливости и стремлению логично завершить начатую сцену.

Дородный мужчина с массивной золотой цепью на полной потной шее взглянул на меня неожиданно острым пытливым взглядом.

– Вы позволите, маста..? – он осторожно протянул руку к моей вуали.

– Маста Лиан, – сказала я, не желая ударить в грязь лицом перед Дорат, и сама откинула вуаль, открывая лицо. Мужчина – вероятно, старший служащий или, может быть, даже управляющий, осмотрел меня внимательно, без малейшего намека на скабрёзность или фривольность. Он смотрел, словно прикидывал, какой камень наилучшим образом подойдет оправе, и я подумала, что ошиблась: не управляющий и не служащий – хозяин.

– Маста красива, – негромко заговорил ювелир, – маста молода и полна загадок, но в ней чувствуется характер и стойкость, а также самоотверженность. Вы правы, лея Дорат, то, что я предлагал ранее, не подходит ей, слишком легкомысленно для такой девушки. Есть у меня на примете одна вещица…

Вдоль стены залы стояли в ряд тяжелые кованые сундуки. Лор подошел к одному из них, открыл массивный замок тяжелым на вид ключом и достал еще один сундучок, поменьше.

– Если мне будет позволена такая вольность, маста похожа на один прекрасный цветок, который цветет редко, и мало кому удается увидеть его цветение, но счастливчики запоминают его на всю жизнь… – лор достал из сундучка бархатную подставку, на которой лежала…диадема. Витая линия, в которой сплетались воедино серебряная нить и нить белого золота, а увенчивал все аккуратно вплетенный в нити цветок, напоминающий две сложенные ладошки… Проклятая танверина, да сколько можно.

– Это миф, – максимально холодно произнесла я.

– Вы так считаете, маста? – ювелир улыбнулся. – Позвольте примерить?

Дорат возложила диадему мне на голову, перекинула пряди волос. Один из младших служащих с поклоном поднес зеркало. Мне казалось, я снова чувствую рассыпчатую пыль на ладонях, руку мастера Дэро, сжимающего мою, но я безропотно смотрела в зеркало – как будто на Агген, которая не могла, да и не хотела мне улыбнуться.

– Вам нравится, маста? – смиренно спросила Дорат, поскольку своевольничать на людях в моем присутствии уже не могла себе позволить.

– Хотелось бы услышать ваше мнение, лея. Вещь очаровательна, но будет ли она уместна на празднованиях?

– Если масте нравится, мы берем, – решила Дорат и добавила, – а также то, что было заказано ранее. Маста желает посмотреть?

– Нет, я помню, мы берем то, что было и диадему с танвериной. Я…устала и хочу домой. Спасибо, лор, вы были очень любезны. Лея Дорат, закончите здесь со всем необходимым, я буду ждать вас в экипаже.

Вместе с горничной я вышла на крыльцо, с удовольствием щурясь на блеклое нежаркое солнце. Горничная подошла к карете и принялась болтать с кучером, очевидно, радуясь завершению столь утомительной для всех поездки.

Внезапно я услышала тихий свист и, невольно обернувшись, увидела грязного оборванного мальчишку, выглядывающего из-за каменного края ювелирной лавки.

– Это не ваше, а, маста? – он помахал кулаком. Что-то блеснуло на солнце, тонкая блестящая нить…нет, цепочка! Это же…

Неужели Дорат выронила подаренный леди Сертон браслет?

Я торопливо подошла к мальчику, одновременно нащупывая монетки в маленькой сумочке Агген, желая наградить мальчишку за находку… Если это находка, а не кража, конечно. Впрочем…

Я не успела додумать. Чья-то рука – взрослая, мускулистая – резко схватила меня, а потом... плечо словно было онемело, онемение и вялость распространилось на все тело, я перестала чувствовать ноги, а потом и вовсе провалилась – словно ушла под воду, перестав ощущать вес собственного тела, звуки и запахи.

Глава 18.

Я пришла в себя, попыталась глубоко вдохнуть – но на лицо была накинута плотная непрозрачная ткань. Хотелось забиться пойманной рыбой в рыболовном сачке, я сдержалась с огромнейшим трудом, буквально по клеточке восстанавливая утраченный контроль над собственным телом. Вот только сколько у меня есть времени? И почему я еще жива? Или…

Я лежала, поверхность была не жесткой, но твердой, голова и ноги упирались в стены. Моя лежанка мерно тряслась, из чего я сделала вывод, что меня куда-то везут. К моему удивлению, ни руки, ни ноги связаны не были. Попытаться выбраться сейчас или подождать конца поездки? Судя по характеру потрясываний, скорость у экипажа была средняя, ветра не ощущалось, значит, просторный, закрытый и, вероятно, не самый дешевый экипаж. Скорее всего, я здесь не одна, какой смысл похищать и оставлять без охраны…Какой вообще смысл похищать меня?

На миг мелькнула мысль, что Дрейко решил предпринять решительные действия и спасти любимую от постылого брака, все-таки меня не связали, возможно, воздействовали магически или вкололи какое-то усыпляющее средство… Дрейко?

Но я не могла рисковать. Бороться в закрытом экипаже, в узком тесном пространстве, без оружия и с неизвестным противником опасно и глупо. Судя по всему, он уверен, что я не очнусь. Значит, нужно ждать и попробовать сбежать, покинув экипаж… Как же все-таки поступить?

Я представила себе убийцу, слепого убийцу с обветренным лицом и кровавым наростом на месте глаз, сидящего в локте от меня, томительно и даже чувственно проводящего рукой в одном волоске от покрывала, а в другой сжимающего нож… Снова захотелось закричать, сорвать ткань и вырваться наружу, ощущение всепоглощающей паники и удушья охватило меня. Еще секунда – и я бы поддалась, начала колотиться бы головой и руками, кричать что-то бессвязное, но на какой-то колдобине экипаж вдруг особо резко дернулся, и одуряющее оцепенение прошло само собой. Надо держаться, надо собраться изо всех сил, сосредоточиться. Как минимум выжить, как максимум – выяснить что-то о неведомых врагах, их целях и мотивах. Мое убийство лишь усложнит жизнь Агген, а потому…

Спустя три-четыре горсти песка меня начало укачивать и клонить в сон. Сколько еще я смогу продержаться, прежде чем засну, потеряю сознание от духоты и неподвижности?

***

Карета остановилась, когда я, совершенно измученная убаюкивающей тряской и тряпкой на лице, была готова провалиться в беспамятство. Хлопнула дверь, что-то выкрикнули гортанные низкие голоса, из чего я сделала нерадостный вывод, что похитителей как минимум двое. Скрипнула дверца экипажа, даже сквозь ткань я ощутила дуновение холодного ветра. Внезапно сильные и крепкие руки ухватились за мои ноги и резко потянули меня прочь, как мешок. Я постаралась расслабить мышцы и не вскрикнуть, со всего маха ударившись головой о ступени. Меня…волокли, как мешок, за ноги, не стараясь ни придерживать, ни удерживать, словно ничуть не сомневаясь в полной недееспособности похищенного тела. Дорога, по которой меня тащили, определенно была неровной, земляной и пыльной, попадались то камни, то кочки.

– Помоги, – отрывисто бросает мужской незнакомый голос. После этих слов меня подхватывают еще и под плечи и несут уже вдвоем. Тело ноет от многочисленных ушибов, голова гудит медным колоколом, но я изо всех сил стараюсь обмякнуть и не шевелиться, как полагается порядочному дисциплинированному трупу.

– Закопаем ее по-быстрому? – предлагает все тот же первый голос.

– Нет, – это был второй голос. Голос безглазого убийцы..? Я не была уверена. – Леди приказала иначе. Раздеть ее, одежду закопать или сжечь, а тело на алтарь в склеп.

– За каким небом ей это? – удивился первый голос.

– Это не наше дело. Раздевай маленькую тварь.

Они, наконец-то, сорвали с лица мешок, за веками вспыхнул розовый слепящий свет. Бесцеремонные шершавые пальцы попытались стянуть платье, потом, чертыхаясь, отстранились. Послышался треск разрываемой – или разрезаемой? – ткани, обнаженной кожей я ощутила воздух, бодрящий, прохладный и свежий, словно мы были в лесу.

– Красивая маста! – почти восхищенно произнес первый, которого я условно определила как «молодого», – Жаль, что ты не можешь ее увидеть, Сако…

– Тебе нравятся дохлые девки, Луто? – хмуро, но так же совершенно спокойно, словно обсуждая картину, а не мертвое тело, – спросил «старший».

– Мне нравятся красивые девки, Сако. А эта, хоть и дохлая, хоть и синяя…

По груди пробежались чужие ладони, смяли мягкую кожу. Мне было страшно – что не сумею сдержать свое тело, дрожь отвращения, мурашки, бегущие по рукам, пот – или что там выдаст во мне, по их мнению, трупе, живое существо…

– Убери руки, – совершенно не меняя равнодушной интонации, произнес старший, но чужие ладони тут же убрались прочь. – Леди сказала: закопать одежду, а голую девку на алтарь. Может, она ей невинной нужна.

– Да зачем госпоже дохлая девка, почему эта? Демонов она вызывать будет, что ли? – обиженно возмутился «младший».

– А хоть бы и демонов, дело не наше. Копай.

Пара горстей песка прошла без разговоров, мне нестерпимо хотелось сжать раскинутые ноги.

– Готово, Сако. Тащи тряпки. Сако, что…

Внезапно голос оборвался с каким-то свистяще-хлюпнyвшим звуком.

И наступила тишина. Мертвая, звенящая, невыносимая, страшная. Потом в этой тишине что-то зашуршало, словно по земле поползла гигантская змея. И я не выдержала и открыла глаза. Чуть-чуть. Приноравливаясь к зрению.

Вокруг действительно был лес, перелесок, солнечный свет свободно проникал сквозь неплотно сомкнутые ветви. Я отчаянно скосила глаза в сторону и увидела его.

Мужчина стоял боком ко мне, а точнее шёл, волоча безвольно обмякшее тело – без особых, впрочем, усилий, неторопливо, размеренно. Подтащил к вырытой насыпи земли, около которой виделись два воткнутых в землю черенка лопат. Так же неторопливо нагнулся и скинул тело бывшего напарника в невидимую мне яму. Вытащил одну из лопат и стал сбрасывать землю.

Глава 19.

Сложно бить живого, – говорил лорд Эрко, – самое трудное – решиться на удар, а вовсе не сила или правильность удара. Умение отрабатывается повторением, а удар зависит от силы духа. Но у нас нет мишеней, будем отрабатывать силу и умение... И надеяться на твою отчаянность.

Я училась бить – бесформенные изваяния из песка и дерева, мешки, набитые тряпками и мешки, набитые камнями. На практике человеческий череп оказался твёрже тряпок и мягче камней. Незнакомец рухнул лицом вперёд в услужливо раскопанную яму. Выемка была не глубокой, тем более, что одно тело там уже лежало.

Человек упал и лежал ничком, неподвижный, но я-то знала, как легко ошибиться, приняв живого за мёртвого. Подняла тяжелую лопату, прицелилась и ударила – не в голову, а в оголенную шею. Лопата вошла в плоть с легким хрустом. «Он хочет убить Агген», – я твердила как мантру, опускаясь на колени, как дикий зверь – голая, покрытая синяками, с потными спутанными волосами, окровавленными грязными ступнями. Я протянула руку и, ухватившись за рукав лежащего, с силой перевернула его на спину. Голова мотнулась вбок, но я увидела то, что хотела. Человек был слеп. Тот же это слепец, что стоял напротив меня на поле с василиками, или другой, я сказать не могла. Поднялась, взяла окровавленную лопату и принялась щвырять землю на тела. Работа продвигалась медленно, тяжелая лопата оттягивала руки, и я поразилась тому, как быстро выкопали яму похитители.

Наконец тела были прикрыты землей – получился небольшой холмик, не особо надежный – любая собака или дикий зверь мигом разроет. Но мне это было безразлично. Я отбросила ненавистный, пусть и спасший меня сегодня инструмент и вдруг увидела ворох тряпья, бывший некогда одеждой Агген. Это оставлять было нельзя, я отыскала почти целый плащ и накинула на голое тело, обтерла остатками платья ноги, всунула их в валявшиеся тут же туфли и побрела, комкая в руках куль с одеждой. Начинало смеркаться. Пройдя от силы двести шагов – крошечных, вымученных шагов – я с изумлением заметила запряженный парой лошадей экипаж. Странно, что я забыла о нем, хотя, скорее, не забыла, а вовсе не думала… Мы с лошадьми посмотрели друг на друга. Мне показалась, они не меньше меня хотели убраться подальше отсюда. Не особо задумываясь о дальнейших действиях, взобралась на козлы и сипло каркнула «Трогай!». Лошади все так же пощипывали траву, обмахиваясь длинными неухоженными хвостами, и пришлось взять в руки вожжи и отыскать небольшой кнут, отвратительный даже на ощупь. Стегать животное не хотелось, но проводить ночь в лесу рядом с убитым мной человеком не хотелось еще больше. Однако кнута не потребовалась. Лошади смиренно тронулись по дороге – узкой, проселочной.

Слева темнел пролесок, справа – поле, усыпанное высокими треугольными снопами. Да что ж их так тянет в поля… Их или его?

Иногда, если раны бывали глубокими, боль приходила ко мне спустя некоторое время. Вот и сейчас голова заныла, завибрировала в такт движению, а я окончательно перестала думать, и ехала, бездумно глядя в темноту, слегка подстегивая коней вожжами.

Ночью мы остановились на краю какой-то очередной деревеньки – тихой, спящей, с изредка  всхрапывающими лошадьми. Что делать с лошадьми, я не знала, надо бы их распрячь, вот только вряд ли я смогу запрячь их потом обратно. И все же я слезла со своего немудреного насеста и подошла к животинам уже без особого смущения. Люди – вот кого надо бояться. Ослабила подпруги, отсоединила шлеи, еле-еле приподняла  и высвободила оглобли. Небо, неужели нельзя было придумать что-то попроще? Еще раньше заприметила речку – так, лужицу, притащила миску с водой, удачно нашедшуюся под сидением. Лошади пили, шумно хлебая воду бархатистыми лоснящимися губами. Набрала камней на берегу, утопила мешок с одеждой, отмыла гудящие ступни и ладони.

Лошади не пропадут, а вот что делать мне? Я решилась, и подошла к забору – нищенка да и только.

– Ээй! – на пороге стояла невысокая, по-деревенски одетая женщина с ребенком на руках. – Что случилось, маста? Помощь нужна?

Я прочистила горло, вмиг растерявшись:

– Доброй ночи, лея, простите, что нарушила ваш сон. Я ехала в своем экипаже, на нас напали разбойники, мои братья отправили меня с экипажем прочь, а сами погнались за ними. Я распрягла коней, а теперь… Далеко ли до замка Лиан, лея?

– Разбойники? – изумилась женщина, покрепче прижимая к себе укутанного в шаль малыша. – Отродясь ни о каких разбойниках я не слышала. Из ближайших здесь замок рода Зордон, замок Лиан дальше.

Да что ж такое!

– Подождите, – строго сказала женщина, – сейчас…

Она зашла в дом, а через полгорсти вышел заспанный мужчина.

– Где ваш экипаж, маста? – спросил он недовольно, но не агрессивно. – Зачем же вы их распрягли?! И в одиночку?

– Они устали, – растерянно сказала я.

– Ох, маста, и откуда вы такая нам тут с неба ночью упали?!

– Мне очень надо в замок Лиан, – просительно сказала я, – не могли бы вы довести меня до него? А взамен оставите себе экипаж и коней.

Фермер посмотрел на меня так, словно я и впрямь превратилась в тень. Или, как минимум, отрастила себе вторую голову.

– А что скажут ваши родные, маста?!

– Мои родные будут счастливы увидеть меня, – сказала я, стараясь не обращать внимание на некий холодок внутри, появившийся от этих слов.

– Что ж, – хмыкнул лор, – поехали, маста. Экипаж мне без надобности, а вот вороную лошадку из этой пары заберу с удовольствием. Славная лошадка. К утру будем в замке, только предупрежу жену…

Фермер ловко запряг лошадей обратно, видимо, уже по-хозяйски прицениваясь к черной кобылке, и мы тронулись в путь. Я села в экипаж, на удивление чистый, и неожиданно нащупала в складках потертого мехового одеяла металлическую тонкую цепочку. Подарок леди Сертон… Я подтянула колени к груди руками и наконец-то заснула.

Фермер, чье имя я так и не узнала, разбудил меня, когда замок Лиан оказался в паре горстей пешего хода. Мы распрягли лошадей, белую я взяла под уздцы, а на вороной ускакал мой случайный помощник. Экипаж я оставила у пролеска. Я уже не ощущала ни холода, ни голода, раздумывая, как только бы пробраться в замок без особого шума.

Вспомнилась детская сказка, которую иногда читала мне на ночь леди Сертон. Сказка о старом коте, который уже не мог ловить мышей и потому надоел своему лору – хозяину небольшой гостиницы, поэтому был отвезен в дальний лес на растерзание волкам, но кот смог найти дорогу обратно и вернулся домой. Тогда хозяин стал увозить его еще дальше и еще, а кот все возвращался и возвращался, потрепанный, облезлый. А однажды у кота не хватило сил вернуться, но следующей же ночью хвостатый, орущий дурниной призрак стал наводить ужас на постояльцев. Хозяин разорился. Призрак угомонился только тогда, когда старый лор пешком прошел его путь и захоронил, как положено, кошачье тельце.

Вот и я, как тот кот, все возвращаюсь и возвращаюсь…

Было совсем рано – возможно, приходить со стычек с убийцами на рассвете станет моей маленькой традицией. Через дыру в ограждении, которую так никто и не заделал, мою персональную дверь в замок Лиан, я пробралась к своей башне, тихо поднялась наверх.

На кровати, обхватив руками одеяло из овечьей шерсти, крепко спала зареванная растрепанная Агген. Я несколько мгновений постояла, глядя на ее русую голову, потом присела рядом, как была, в уличном пыльном плаще на голое грязное тело, прижалась лбом к ее боку и тоже уснула.

 Глава 20.

– Глеееен! – Агген распахивает дверь и кружится по моей крохотной комнате в пышном платье цвета листвы молодого розана – бледно-зеленом, одном из тех, что я примеряла в городе перед встречей с мастером Дрейко. В мою дверь никто не вставлял замков, потому что никто не предполагал, что у тени могут быть гости.

– Глен, ты готова?

Я, конечно, готова, потому что с рассвета сижу одетая и обутая на кровати, безуспешно пытаясь читать какую-то книгу. Прошла всего какая-то седьмица дней с моего триумфального возвращения домой после похищения. Агген, проснувшись и обнаружив меня рядом с собой, разрыдалась от счастья. Я смотрела в ее мокрые сияющие глаза и нисколько не жалела о тех страшных мгновениях, что пришлось пережить мне в руках похитителей. Агген буквально за руку потащила меня, всячески  упирающуюся, к родителям. Я просила ее дать мне возможность привести себя в порядок, дабы не появляться перед господами в виде грязной оборванки, но она и слышать ничего не желала.

– Где ты была, что произошло? – требовательно выкриккивал лорд Эрко, и мне захотелось, вытянувшись, как ствол елия, по-военному «доложить обстановку». Но тут вмешалась леди Адон, совершенно неожиданно для меня, она подтолкнула меня за плечи к собственной ванной и потребовала горничную, сообщив, что маста Агген желает переодеться и позавтракать в спальне с родителями.

Это утро было таким счастливым и…полным. Мне не хватало такой полноты все последующие шесть утр и предыдущие семнадцать лет.

Короткий сжатый до предела рассказ вызвал у слушателей целую бурю чувств. Мне не хотелось говорить об убийстве слепого Сако – все эти годы, ловя на себе редкие взгляды – настороженные, недобрые, острые, – я понимала, что они чего-то ждут от меня, ждут и бояться. Того ли, что я оправдаю древние легенды про теней, чьи души приходят из другого мира, или что однажды я уйду в зазеркальный мир, уведя с собой Агген, или любой другой противной светлому Небу потусторонней мерзости. Боялись – и ждали, не желая видеть во мне ребенка, девочку, девушку, человека, избегали – и следили, стараясь лишний раз не моргать, и чем дольше от меня не поступало «ничего такого», тем плотнее, крепче становился этот внутренний страх и отравленное им ожидание. И вот теперь тень семьи Лиан, тень, разрывающая пространство, получившая имя в обход всех установленных порядков, скажет, что убила человека. Собственно, мой предел вранья на этот год был исчерпан на балу в Ночь Танверины, и я, покорная любой возможной участи, рассказала обо всем, не скрывая ни единого факта. Не скрывая – просто не всё произнося вслух. То, что я ударила слепца со спины, а потом удостоверилась ударом в шею. То, как пахла свежая жирная земля, полная корешков и дождевых червей, смешиваясь с кровью, пока я бросала ее на мертвые тела. То, как шелестела листва в лесу, и невыразимо прекрасно цвел розоновый куст над случайной могилой.

Даже в урезанном, облагороженном виде рассказ о похищении и освобождении имел просто сокрушительный эффект. Агген так и замерла на месте, широко распахнув глаза. Леди Адон, всегда такая холодная и практически неподвижная, прикрыла лицо платком. Лорд Эрко нахмурился, задумался, сжатые пальцы выдавали его напряжение и растерянность.

– Леди? – недоуменно произнёс он.

– Да. Старший из похитителей сказал, что убийство заказала леди.

– Имя, они не называли имени? Что-то еще? Возраст, внешность..?

– Нет, лорд.

Мы снова помолчали.

– Глен, – наконец сказал он (кажется, называть меня по имени постепенно входило в его привычку), – тебе нужно заглянуть к целителю. Неизвестно, что тебе вкололи… Иди прямо сейчас, целитель должен быть у себя.

Идти мне, естественно, не хотелось. Хотя вслух возражать не стала, молча склонила голову и направилась к целительскому крылу.

– О, маленькая тень вернулась! – гладкое лицо целителя изогнулось улыбающейся маской, – проходи, проходи! С чем пожаловала? Просто так? Соскучилась?

– Нет, – коротко отозвалась я, – на меня…напали два дня назад. Сделали какой-то укол, после которого я потеряла сознание, горсти на три приблизительно. По мнению нападавших, я должна была умереть. Лорд Эрко настоял на визите сюда.

– А ты, тень? Тебя не волнует собственная жизнь?

– Не очень, – вдруг неожиданно для себя сказала я.

Целитель Алико пугал меня, был странным…а может, была. Но он единственный из всех говорил со мной – обо мне. И это было непривычно – но и заинтриговывало.

Целитель взял меня за запястье, провел длинным чистым, как у куклы, ногтем по проступающим голубоватым венам.

– Тяжело тебе приходится, маленькая тень? – он почти шептал, а в его шепоте звучало не сочувствие – вожделение, тяжелое, неприкрытое. Пальцы – неживые, гладкие, словно перчатка, скользнули чуть выше, к сгибу локтя, надавили – и вдруг я почувствовала точечную боль – целитель надрезал мне кожу, и снова сдавил руку, побуждая кровь стекать в узкую стеклянную пробирку. Зачарованно полюбовался красной струйкой. После чего, совершенно равнодушно отбросил мою руку, понюхал стеклянную емкость с ее багровым содержимым. Мне подумалось, что сейчас, с таким почти живым от удовольствия лицом, он выпьет содержимое. Но нет. С явным сожалением отодвинул пробирку от себя, посмотрел на свет. И, наконец, отыскав на полке с десяток пергаментных конвертиков начал по очереди аккуратно разворачивать их и ссыпать невидимые мне порошки крохотной деревянной ложечкой, более похожей на лопатку.

Я подошла ближе – здесь, в целительской, любопытство не было пороком. Порошки, разного цвета – серые, зеленоватые, бурые, – растворялись в крови без какого-либо эффекта. Лицо целителя оставалось все той же непроницаемой маской. Однако, очередной порошок – темно-красного, даже бурого оттенка – повел себя иначе. Кровь вдруг запузырилась крохотными темными, почти черными пузырьками. Лор Алико торжествующе выдохнул и еще раз взглянул на пробирку на свет.

– Интересный яд, маста! Довольно редкий, хотя не сказать, чтобы фантастический. Ты, конечно, знаешь о танверине?

Да что же это такое-то.

– Знаю, лор.

– Не зови меня так… – поморщился целитель.

– Лея..?

– Достаточно просто «целитель». Так вот, танверина, наделяемая волшебными свойствами романтичными перезрелыми девицами, не нашедшими себе достойного супруга – то есть, кого угодно, кто согласился бы взять в жены этих несчастных, – танверина на самом деле, совершенно реальный цветок, однако редкий и постоянно уничтожаемый этими самыми девицами. Предел мечтаний этих несчастных называется среди ученых и лекарей «белой танвериной», хотя говорят, что она не белая, а скорее серебристая.

«И светится», – мысленно добавила я.

– Яд, который попал в твою кровь и все еще в малых дозах там пребывает, сделан из так называемой «красной танверины». Не менее редкого экземпляра и, в отличие от своего белого собрата, смертельно ядовитого. Ее собирают обязательно на закате, сушат лепестки и… Почему же ты не умерла, маленькая?

Это был вопрос, хотя я с трудом понимала, какого ответа ожидает от меня целитель.

– Я… – я задумалась. Возможно, танверина, попав в мою кровь через кожу, даровала мне противоядие от всех ядов своих опасных сестер? Вслух же я сказала:

– Возможно, это свойства крови тени. Раны залечиваются быстро, и яды тоже выводятся быстрее.

– Возможно, возможно… – пробормотал Целитель. – Иди, тень. Мне надо подумать. Хотя нет, стой.

Он схватил какую-то белую тряпицу, намочил ее из стоящего рядом кувшина и молниеносным движением протер мою руку, предватительно подцепив небольшой стеклянной пипеткой выступившую каплю крови. Потянувшись к какой-то верхней полке выудил небольшую клетку – две деревянные дощечки, частокол металлических колышков. В клетке пищали крошечные мохнатые зверьки. Сквозь прутья свисала пара длинных лысых хвостов. Целитель ловко приоткыл дверцу, извлек существо – какого-то грызуна с большими глазами и трепетно поджатыми передними лапками. Далее лор выдавил пипетку грызуну в пасть и ткнул мне в лицо моментально обмякшее тельце. Я попятилась, стараясь не смотреть на несчастное животное.

– Если захочешь в ближайшее время кого-нибудь убить – влей в него своей крови! Такой яд выводится очень долго. – настроение целителя явно повышалось. – А сейчас иди, моя смертоносная красавица!

 Глава 21.

Агген прибывала в приподнятом настроении. Она любила балы, танцы, встречи, разговоры и путешествия, любила выезды из замка и очень, очень ждала встречи с мастером Дрейко.

Я имела слабое представление, что ожидает нас в городе. Но Агген рассказала мне все, суматошно перемещаясь по моей комнатке, как шаровая молния по полю. Я никак не могла взять в толк, почему ей так нравится здесь бывать, ведь, кроме множества книг и пары-тройки заготовок по рукоделию, которое давалось мне плохо, ничего интересного или красивого здесь не было.

– Мы будем жить у двоюродной сестры мамы, ее зовут леди Айвен. В детстве я иногда играла с ее детьми, Вернон и Грино, но уже много лет их не видела. Замок леди находится почти в самом сердце Турина. До королевского замка рукой подать, какая-то горсть песка пешком! А если пройти горсти две в противоположную сторону, то можно выйти на центральную площадь увеселений…

Я кивала на ее восторженные речи, стараясь запомнить нужную информацию, и гадала, а где же буду все это время пребывать я – не в карете же меня оставят на ближайший десяток дней! Хотя от лорда Эрко можно ожидать и этого. Может быть, лорд осознает всю невозможность моего тайного пребывания в чужом доме и оставит меня в моей башне?

– Одно не могу понять, – продолжала Агген, вторя моим сомнениям, – где же отец собирается поселить тебя? Ведь в доме у тетушки тебя не спрячешь. Может быть, отец собирается поселить тебя в гостинице?

«Может быть, – подумала я, – хотя это все равно опасно. Гостиницы в преддверии праздника такого масштаба должны быть переполнены».

– А может быть, – Агген присела на пол и обняла мои ноги. Ее беззаботные искренние ласки всегда выбивали меня из колеи. – Он пронесет тебя в мою комнату в огромном саквояже?

«Так, рациональные теории закончились. Как, впрочем, и у меня».

– Или переоденет тебя в мундир и выдаст за моего внебрачного брата ?! Я читала в одном романе о таком…

«Тетушка, вероятно, тоже его читала».

– Мне так жаль, Глен, – тут я удивленно посмотрела на Агген, прижавшуюся щекой к моему колену, – Так жаль, что ты будешь в стороне…ведь ты могла бы тоже…и может быть, встретить молодого мастера, который понравился бы тебе и…

«И ведь она это серьезно говорит»

– Пойдем, – с неохотой Агген поднялась и потянула меня за руку, – сейчас узнаем, что отец нам приготовил. Знаешь, Глен, ты, должно быть, думаешь, что от тебя ничего не зависит, но от меня – от меня тоже ничего не зависит.

***

Агген по-бунтарски хмурилась и норовила так и спуститься вниз, держа меня за руку, но пальцы я осторожно высвободила, сделав вид, что споткнулась на ступеньке. Я заметила, что больше всего лорд Эрко раздражается, когда не может нас различить, поэтому пониже склонила голову и отстала от Агген на четыре локтя.

Я знала, что Агген хотела поехать со мной в одном экипаже, но мы, конечно же, оказались в разных. В первом – Агген с родителями и личной горничной леди Адон (она уже сидела внутри и не видела меня), во втором – Дорат, я и вещи. Так и поехали.

***

Турин был шумным и многолюдным с самого рассвета. Кучер лорда Лиана предъявил охране  при въезде фамильный лист с гербом и наши экипажи не досматривали. Всю дорогу я просидела молча и неподвижно, чтобы не потревожить Дорат, которая сначала безуспешно пыталась вышивать, но сдалась буквально через горсть – экипаж трясло невероятно. За всю дорогу мы с Дорат не обмолвились и словом. Лошади звонко цокали по каменным мостовым, мерный звук успокаивал. Наконец, экипаж начал замедляться, и я стряхнула сонное оцепенение.