Текст книги "Гули (ЛП)"

Автор книги: Эдвард Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

– Шеф Бард! Сюда!

– Они что-то нашли, – пробормотал Бард. – Пошли.

Курт прошел за Бардом около десяти ярдов по подъездной дороге. Затем они повернулись и зашагали прямо в лес, пробираясь длинной неровной тропой между деревьями. Серые рубашки и лица поворачивались при их приближении. Поисковая группа образовала неровный круг вокруг рыжеволосого офицера с рыжими усами, который опустился на колени перед голым участком земли. Позади него стоял лейтенант Д. Чоут, окружной прокурор, худощавый, меланхоличный мужчина с коротко подстриженными седеющими волосами. На нем была белая рубашка, а не серая, и он носил шляпу с золотым тиснением на полях, в то время как остальные были без шляп вообще. Он посмотрел вниз, как будто видел что-то давно умершее.

– Что это? – спросил Бард, протискиваясь внутрь.

Чоут вручил Барду пластиковый конверт, заклеенный желтой лентой для улик. Внутри был черный пластиковый цилиндр шириной в дюйм с серебряной ручкой на нем.

Бард искоса взглянул на него.

– Гребаный ускоритель заряжания, – затем, обращаясь к Курту: – А Сваггерт пользовался ускорителем заряжания?

Курт ответил удрученным кивком.

– Я не уверен, какой марки, но он ими пользовался. Он всегда жаловался на то, что его выпустили. Говорил, что из-за этого его, вероятно, когда-нибудь убьют.

– Возможно, так оно и было.

– И еще, шеф, – сказал Чоут, указывая вниз. – Использованные гильзы.

– Сколько их было? – спросил Курт.

– Шесть.

Курт посмотрел вниз. У правой ноги рыжеволосого мужчины лежали шесть пустых пистолетных гильз. Рыжеволосый мужчина (Р. Эллиот, полицейский инспектор, судя по его подобранной табличке с именем) очень осторожно взял щипцами одну из гильз и передал ее Барду.

– Плюс "П", – сказал Эллиот.

Затем Чот:

– Это те патроны, которыми был заряжен Сваггерт?

Курт и Бард покосились на серебристую гильзу. На отбортованном конце, вокруг помятой крышки, крошечными буквами было написано: С&В .38 + П.

– Да, – ответил Бард. – Это, несомненно, его гильзы. Наконечники с полой оболочкой. Мы все носим их с собой.

Поисковая команда обменялась пустыми взглядами и замолчала. Кто-то кашлянул. Эллиот взял у Барда щипцы, затем один за другим положил каждую гильзу в отдельный пластиковый конверт. Он сказал:

– Отсюда примерно пятьдесят ярдов до того места, где была найдена рука.

– И мы должны предположить, – сказал лейтенант, – что офицер Сваггерт направился в лес.

– Сваггерт был правшой, – сказал Курт.

Лейтенант поправил шляпу.

– Конечно. И на дороге была найдена его правая рука.

– Тогда, если только кто-то не вырвал ее у него, – вставил Бард, – оружие Сваггерта должно быть где-то между этим местом и дорогой. Так, черт возьми, и должно быть.

– Построиться! – последовал следующий приказ лейтенанта. – Я хочу, чтобы все было плотно, плечом к плечу. Мы найдем эту штуку, не иначе.

Теперь у поисков было направление. Мужчины образовали серую стену, встав так близко, что их руки соприкасались. Они пригнулись и медленно двинулись к тому месту, где была найдена рука, расступаясь только для того, чтобы обойти деревья. Дюйм за дюймом они прочесывали лесную подстилку по горизонтали. Глаза были прикованы к земле. Пальцы пробирались сквозь мокрые листья, сосновые иглы и мульчированную почву. Некоторые из мужчин даже ползли на четвереньках.

Через минуту Курт и полицейский, стоявший рядом с ним, одновременно закричали:

– Сюда!

Мужчины мгновенно отошли от линии поисков и собрались в еще один тесный круг.

Пистолет лежал, наполовину укрытый листьями, и казался частично воткнутым в землю, как будто на него наступили. Это был "Смит&Вессон" модели 10 с четырехдюймовым стволом и потертой рукояткой из орехового дерева. Служебный револьвер Сваггерта.

Курт отступил, освобождая дорогу. Эллиот протиснулся сквозь толпу, натягивая на руки ацетатные перчатки. Он осторожно взял оружие за верхнюю часть рукояти.

– Откройте его, – сказал лейтенант.

Эллиот нажал на цилиндрическую защелку с решеткой кончиком карандаша с резинкой. Барабан открылся со смазанным щелчком, и из него выпало еще шесть гильз, все они были отстреляны.

* * *

– Это по-прежнему ни о чем нам не говорит, – говорил Бард несколько часов спустя на станции.

Курт сидел напротив него на своем любимом складном металлическом стуле, рядом с перегоревшим кофейником. Вскоре после того, как они нашли пистолет Сваггерта, окружной лейтенант прекратил поиски. Он пришел к выводу, что Сваггерт был мертв и что его тело было вывезено из окрестностей. Расширение границ поиска, как он заключил, было бы пустой тратой времени и денег округа.

Курт смотрел в окно, слушая Барда вполуха.

– Что это, шеф?

– Я сказал, это нам по-прежнему ни о чем не говорит, по крайней мере, ни о чем важном. Мы нашли руку Сваггерта, и его оружие, и несколько гильз. О чем это нам говорит? Ни черта не понимаю, вот что... Мы можем только догадываться, что произошло.

Курт откинулся на спинку стула.

– Ладно, каково ваше предположение?

– Я думаю... Черт. Ладно, вот что, по-моему, произошло. Сваггерт ехал по дороге и заметил подозрительный автомобиль – вероятно, пикап, набитый хиппи, или что-то в этом роде, – а сзади у него было что-то большое и громоздкое, возможно, гроб. Что бы это ни было, просто с машиной что-то было не так, поэтому Сваггерт погнался за ублюдками, выжал педаль газа до упора, в конце концов потерял управление и сбросил машину в ущелье, ясно? Он вылезает из машины и видит, как пикап сворачивает ко входу номер 2 – черт возьми, это всего в паре сотен ярдов от того места, где он разбился; на таком расстоянии он мог легко разглядеть поворотники задних фар. В любом случае, Сваггерт – хулиган, и он горяч, поэтому он бежит в лес, надеясь перехватить грузовик на подъездной дороге. Он открывает огонь по парням в грузовике, они открывают ответный огонь и убивают его. Они испугались, потому что только что задурили копа, поэтому выбросили гроб и смылись. Позже появилась собака или что-то в этом роде, покусала труп Друкера, откусила руку Сваггерту и утащила его прочь. Вот мое предположение.

Курт тут же согнулся на стуле, давясь от смеха.

– Похоже, вы уже все поняли, да, шеф? Да, сэр, "хиппи" в пикапе. Держу пари, вы ходили в школу много лет, чтобы додуматься до этого.

– Ну, тогда пошел ты, умник. У тебя есть мозги, так расскажи мне, что случилось?

– Мы никогда не узнаем, пока не найдем тело Сваггерта, а мы никогда не найдем его тело, пока не обыщем.

Бард нахмурился.

– Ты слышал новость. Поиски окончены.

– Нужно обыскать Белло-Вудс. Не только его часть. Все. Поле Меркеля тоже.

От напыщенности у Барда загорелись глаза, и настала его очередь рассмеяться.

– Ты знаешь, насколько велик Белло-Вудс? Ты знаешь, сколько времени потребуется, чтобы обойти его весь? Черт возьми, некоторые леса там такие густые, что, наверное, через них не пробраться с мачете. Если власти округа сочтут, что повторный обыск нецелесообразен, то второго обыска и не будет.

– Хорошо, – сказал Курт. – Так что, я думаю, мы можем просто сидеть сложа руки и забыть о том, что когда-либо происходило. Кто-то там серьезно настроен, шеф. Выкапывать гробы, похищать девушек-калек и убивать опытных копов – это не то, что я думаю о пятничных вечеринках с хиппи.

– Ты, сучонок, говоришь как моя гребаная мать.

Курта внезапно пробрал озноб, и именно этот аспект всего этого беспокоил его больше всего.

– И вы даже не задумываетесь о самом страшном. Если бы это был какой-нибудь новичок, только что закончивший академию, я бы почти понял. Но мы говорим не о новичке. Мы говорим о Сваггерте.

– Подумаешь. Любой коп может облажаться.

– Сваггерт был лучшим стрелком из пистолета, которого я когда-либо видел. Вы мне расскажите, как ему удалось выстрелить двенадцать раз и двенадцать раз промахнуться?

– Была ночь, – сказал Бард.

– Ну и что? На завтрак Сваггерт ел стрельбища с ночной стрельбой и любые другие виды стрельбы, какие только можно назвать, – этот парень завоевал столько наград, что их хватило бы на целый кузов самосвала. Сколько я его знаю, он каждый год побеждает лучших стрелков штата. Никто не мог его тронуть ни днем, ни ночью.

– Но на нем также были перчатки, – возразил Бард. – Это наверняка сбивало его с толку.

– Только не Сваггерта, во всяком случае, не двенадцать раз. У него на перчатках были нейлоновые спусковые крючки; они сделаны так, что в них можно стрелять, и он все равно тренировался с ними половину времени. Так что мне все равно, были ли на нем в тот вечер даже боксерские перчатки – Сваггерт был экспертом. Я видел, как он разнес 10-кратные круги по мишеням на соревнованиях с расстояния в пятьдесят футов, группами размером в четыре человека, шеф, стреляя двойным выстрелом. Вы знаете это не хуже меня. Сваггерт был слишком хорош, чтобы позволить хиппи сбить его с толку.

Губы Барда скривились, как будто он только что откусил кусочек лайма. Он начал загибать блестящие уголки своей промокашки на письменном столе, неосознанно пачкая себя.

– Я не собираюсь с тобой спорить, потому что ты, вероятно, прав. Так что к черту все это. Я пойду домой, поем и подумаю об этом завтра.

Курт встал, позвякивая ключами.

– Я буду держаться поближе к Белло-Вудс, пока не появится Глен.

– Хорошая идея... Но есть одно "но". Ради бога, будь начеку. Я уже потерял одного офицера, и уж точно не хочу терять двух.

– Успокойтесь, босс, – заверил Курт. – Никто не сможет убить меня так близко к получке, – он вышел из кабинета как раз в тот момент, когда Бард начал отрывать кусочки от промокательной бумаги.

* * *

Во время патрулирования Курт затормозил, увидев небо; оно напомнило ему вид Толедо на картине Эль Греко. Багровые, тяжелые облака громоздились на горизонте бесконечной массой. Дул слабый ветерок, и сумерки продолжали сгущаться над головой. Он чувствовал приближение новой бури, еще более сильной, чем вчерашняя.

Фары светили прямо перед ним, выхватывая из темноты деревья, кусты и высокие сорняки, выделявшиеся четким белым цветом. Тени цеплялись за кромку леса, за массивную эбеновую стену слева и справа. Несколько беломордых опоссумов собрались на обочине, равнодушно наблюдая, как он проезжает мимо. Маленький болотный кролик замер в свете фар, а затем пулей бросился через дорогу.

Курт легко преодолевал частые повороты шоссе 154, почти наслаждаясь поездкой. Он закурил сигарету и позволил ветру развевать его волосы и рубашку. Тихо шипела рация, тишину не нарушал даже голос диспетчера. Он вяло размышлял, чем бы ему заняться до конца смены.

Он заметил далекий отблеск и быстрое мигание светящихся красных точек. Не задумываясь, он посмотрел вверх по дороге, затем нажал на газ и щелкнул по вращающемуся синему огненному шару на крыше патрульной машины. Менее чем в четверти мили впереди из-за въезда в Белло-Вудс номер 2 выехал автомобиль.

Тридцать пять. Сорок. Потом пятьдесят миль в час. Теперь лес проносился мимо с обеих сторон, а голубой шар отбрасывал лихорадочные дуги света, пока он мчался дальше. Машина исчезла за очередным поворотом, но через мгновение появилась снова, когда он с визгом проскочил поворот, превысив скорость в шестьдесят миль. Курт приближался, как пилот к медленно движущейся цели. Он прищурился, чтобы разглядеть тип транспортного средства (легковой автомобиль, грузовик, фургон?) и, возможно, частичный опознавательный знак. Теперь, когда мигающий синий огонек стал виден, он задумался, съедет ли водитель на обочину или продолжит движение? Курт, к своему стыду, понадеялся на последнее.

Машина съехала на обочину. Курт затормозил, а затем полностью остановился. Он припарковался прямо за машиной, в трех футах от дороги, оставив так называемый "запасной выход". Затем он сообщил диспетчеру номер машины, взял фонарик и вышел.

Машина оказалась новым "Крайслером Нью-Йоркер", жидко-черного цвета, с отвратительной красной полосой по борту. Надежды Курта мгновенно растаяли. Это была бы просто очередная обычная дорожная остановка, пьяница или какой-нибудь шутник, вышедший покататься, который не понимал, что Белло-Вудс – частная собственность.

Курт проделал ожидаемые действия, подойдя к машине медленным, размеренным шагом и придав своему лицу типичное выражение аффекта. Он защелкнул кобуру большим пальцем и встал сразу за открытым окном со стороны водителя. В свете фонарика он увидел только лицо сидевшего в салоне человека; Курт отметил утонченность и что-то, возможно, ученое. Вьющиеся темно-седые волосы, оправа в золотом цвете и короткая, тщательно подстриженная бородка с таким же оттенком волос с проседью. Лицо, смотревшее на Курта снизу вверх, выражало почти веселое удивление, и на нем была такая едва заметная улыбка, что она могла сойти за издевку.

– Водительские права и техпаспорт, пожалуйста, – произнес Курт холодным монотонным голосом.

– Да, конечно, – бородатое лицо скрылось в темноте, затем появилось снова. Такая же неосязаемая рука протянула водительское удостоверение штата Мэриленд и розовое свидетельство о регистрации транспортного средства. – Вы, должно быть, один из городских полицейских, – прокомментировал водитель. – Все эти парни из округа, кажется, довольно плотные в талии. Некоторые из них ужасно толстые... Я сделал что-то не так?

Курт с трудом сдержал улыбку, услышав шутку об округе. Он взял карточки и спросил:

– Вы знаете, что дорога, с которой вы только что съехали, является частной собственностью?

– Да, конечно, – ответил водитель.

– Тогда как получилось, что вы оказались на ней?

– Потому что это моя собственность. Мне принадлежат дорога, столбы у ворот, деревья и прилегающие акры, число которых исчисляется сотнями.

Курт прочитал крошечное ламинированное удостоверение, затем сравнил его с регистрационным удостоверением. CHRY 4DR ЧАРЛЬЗ РИЧАРД УИЛЛАРД. Курт тут же вернул карточки.

– Извините, доктор Уиллард. Я не хотел вас беспокоить. Я не знаком с вашим автомобилем, и, поскольку я никогда вас не встречал, я должен был проверить.

Теперь улыбка Уилларда казалась одобрительной.

– Я понимаю, офицер, особенно учитывая все те безобразия, которые в последнее время происходят на моей территории или вокруг нее. На самом деле я рад видеть, что местная полиция следит за окраинами Белло-Вудс, когда мой охранник не на службе. Возможно, вы его знаете – Глен Родз.

– Да, мы с Гленом давние друзья. Кстати, меня зовут Курт Моррис. Вчера я был с Гленом, когда он нашел... руку офицера Сваггерта.

– Странное дело, скажу я вам, – сказал Уиллард, и улыбка его погасла. – Желаю вам удачи в их поимке. Почему они решили делать свою грязную работу на моей земле, я никогда не узнаю. Я могу понять браконьерство и распитие пива. Я ожидаю этого уже много лет. Но это... – Уиллард покачал головой. – В любом случае, если вам интересно, что я делаю, разъезжая по грунтовым дорогам в такой поздний час, – моя собака, коварный белый французский пудель, похоже, сбежала. Я ищу его уже несколько дней, но пока никаких следов. Я подозреваю, что он откликнулся на зов природы. А, ладно. В любом случае, если вы случайно увидите этого маленького засранца, схватите его для меня, хорошо? За это полагается награда. Он отзывается на имя Владимир.

– Владимир. Хорошо, – сказал Курт, но ему показалось, что Уиллард был последним человеком, который терпел домашних животных, особенно пуделя. – Если я его увижу, я заберу его для вас.

Позади них раздался нарастающий рев, и внезапная вспышка фар пересеклась с яркой синей вспышкой от патрульной машины Курта. Из-за поворота вылетела машина, значительно превысив установленное ограничение скорости, и скрылась на дороге, прежде чем Курт успел моргнуть. У него было время только на то, чтобы разглядеть проезжавший мимо автомобиль – темный (вероятно, черный) спортивный автомобиль иностранного производства. Который он видел раньше. Однако краем глаза он заметил, как Уиллард помахал ему рукой.

– Моя жена, – сказал Уиллард.

– Простите?

– Этот вдумчивый, законопослушный человек, который только что пролетел мимо, словно крылатое создание из Преисподней, была моя жена. Я должен извиниться за ее манеру вождения, и я поговорю с ней лично, когда вернусь домой. Однажды она узнает, что шоссе 154 – это не ее личный автобан.

Курту было все равно.

– Что это была за машина? Иностранная марка?

– Да, – пробормотал Уиллард. – "Порше". Мой прошлогодний рождественский подарок. Она скулит, как дьявол, при одной мысли о том, что ей придется ездить на автомобиле, который стоит меньше сорока тысяч долларов. Но это было то, чего она хотела, и я уступил. Через шесть месяцев она захочет чего-нибудь другого.

– Это отличный комплект колес, – заметил Курт, наблюдая, как исчезают задние фонари "Порше".

– Не так уж и отлично, если учесть стоимость ремонта, – рассмеялся Уиллард. – Ну, мне пора ехать. Рад был познакомиться с вами, офицер Моррис. Приятного вечера.

– Вам того же.

Курт стоял и размышлял про себя, пока Уиллард уезжал. Вращающийся фонарь на крыше его машины излучал в ночи зловещий синий свет, усиливая то, что, как он теперь знал, должно было быть правдой. Он был уверен, что видел тот же самый "Порше", припаркованный у бунгало Глена в тот день, когда они купили новый "круизер". Теперь он понял, почему Глен отказался рассказать о своей таинственной подружке, потому что она была женой другого мужчины.

Появился еще один свет фар, на этот раз со встречной полосы. Машина замедлила ход и остановилась на противоположной обочине. Глен Родз вылез из своего грузовика охраны и поспешил перейти улицу как раз в тот момент, когда Курт залез в патрульную машину и выключил фары.

– Обожаю этот зловещий синий свет, – сказал Глен. – Ты только что закончил писать на кого-то заявление?

Курт покачал головой и сунул сигарету в рот.

– Я увидел, как какой-то парень свернул с подъездной дороги, и остановил его. Это оказался доктор Уиллард.

– Ни хрена себе! Готов поспорить, ему понравилось, что его остановили за езду по его собственной земле.

– Да, не каждый день мне удается выставить себя на посмешище перед одним из богатейших людей в округе.

– Что ты о нем думаешь?

– Кажется, он неплохой парень. Правда, хитрый. В нем есть что-то лукавое, но, с другой стороны, в наши дни все такие хитрые по отношению ко мне, – лицо Курта стало оранжевым, когда он закурил сигарету.

Он хотел упомянуть, что видел, как мимо проезжала жена Уилларда, чтобы уловить реакцию Глена, но решил, что это не его дело.

– Интересно, почему Уиллард бродил здесь так поздно, – сказал Глен.

– Он искал свою собаку. Сказал, что она сбежала пару дней назад.

– Забавно.

– Почему? – спросил Курт.

– У Уилларда нет собаки. У него не было домашних животных с тех пор, как он усыпил Владимира четыре года назад.

ГЛАВА 10

Вики начала думать, что природа прокляла ее. Она всю ночь просидела за работой, скрестив пальцы, а когда подошло время закрытия, поймала себя на том, что каждые несколько минут выглядывает из-за входной двери «Наковальни», чтобы посмотреть, не начался ли дождь. Небо затянулось черной пеленой, но по состоянию на 01:59 ночи дождя не было.

Гроза разразилась ровно в 02:00 ночи, в тот самый момент, когда Вики вышла из парадной двери.

Порывы ветра и дождя захлестывали ее, и вторую ночь подряд ей приходилось бежать домой в кромешной тьме. Всю дорогу она громко ругалась, используя слова, которые заставили бы отшатнуться даже шефа Барда. Шлепая по шоссе 154, она решила, что больше всего на свете ненавидит дождь. К тому времени, как она вернулась домой, у нее был такой вид, словно она только что побывала на мойке, но без машины.

Оказавшись внутри, она закрыла входную дверь, как крышку склепа, и отгородилась от брызгающего, шипящего дождя. Она повернулась в темноте, и когда включила ближайшую лампу, то увидела, что в гостиной все повторилось, как прошлой ночью, возможно, даже хуже. На полу валялись раздавленные банки из-под пива. Окурки сигарет, словно помет, заполняли пепельницу, и повсюду стоял густой дым от марихуаны. Ничто из этого не удивило ее, даже одежда, которую она увидела у своих ног. Вчера вечером это был лифчик, а сегодня посреди комнаты валялись выцветшие дизайнерские джинсы, похожие на сброшенную кожу. В "Наковальне" Джоанна Салли станцевала свой последний танец в половине первого ночи и, прежде чем уйти, хитро улыбнулась Вики. Опять же, она приходила сюда, пока Вики была на работе, и джинсы доказывали, что Джоанна все еще была дома.

Вики прислушалась, чтобы убедиться в том, что она и так знала. От приглушенных звуков, доносившихся сверху, у нее начала болеть голова. Они были наверху.

Вики изо всех сил пыталась справиться со своим возмущением. Не из-за вопиющего прелюбодеяния, а из-за того, что Ленни укладывал своих женщин в ту же постель, в которой приходилось спать Вики. Тогда она решила, что лучше будет спать на гладильной доске, чем когда-либо снова ляжет в эту грязную постель.

Она прислонилась спиной к двери, поднесла руку ко лбу и подняла невидящий взгляд. Каким-то образом на ее губах появилась улыбка, и она с облегчением подумала:

"Осталось недолго".

Незаметные крохи из ее недельной зарплаты начали превращаться во что-то существенное. Скоро, возможно, еще пара месяцев, и у нее будет достаточно сил и денег, чтобы уехать далеко-далеко.

Шум наверху наконец-то иссяк. В последующие минуты царила тишина. Затем она прислушалась и в конце концов услышала тихие шаги, удаляющиеся по коридору второго этажа, по лестничной площадке и, наконец, вниз по лестнице. Когда они спускались, послышался шепот:

– Черт, я надеюсь, ее еще нет дома.

Но зачем Ленни вообще говорить шепотом? Почему его это должно волновать? Вики не сводила глаз с продолговатой черной пасти, которая была основанием лестничного колодца. Она стояла очень неподвижно, и на ее лице проступали холодные морщины. Она ждала.

Через некоторое время из темноты выступили две фигуры: Ленни в джинсах Levi’s, обнаженный по пояс, и Джоанна в обтягивающем розовом топике. Волосы Джоанны свисали взъерошенными прядями; ее обнаженные бедра казались еще худее, как у подростка, как будто тени обволакивали ее. В тусклом свете лампы ее лицо казалось то темным, то светлым. От туши и подводки у нее под глазами образовались впадины, а яркая губная помада казалась темной, как кровь. Единственное, что мешало ей обнажиться полностью, – это крошечные розовые стринги, треугольник плоти между ног.

Они оба остановились, заметив Вики у двери. Молчание растянулось между ними, как пластилин, увеличивая дистанцию. Вики почувствовала, как ее охватывает ярость.

Наконец Ленни вышел на свет. Он улыбался.

– Что с тобой случилось? Ты пошла в душ и забыла раздеться?

– Нет, – ответила Вики. – Поскольку мой замечательный муж был слишком занят, он не смог заехать за мной, и мне пришлось возвращаться домой с работы пешком под дождем.

Джоанна встала рядом с Ленни, широко улыбаясь.

– Ну, Вики, ты же знаешь, как это бывает. Иногда люди просто теряют счет времени.

– Тогда я скажу тебе, который час, – сказала Вики. – Тебе пора уходить. Иди вышиби себе мозги где-нибудь в другом месте.

Джоанна поднесла руки ко рту и посмотрела на Ленни с театральным сочувствием.

– О, нет, Ленни. Посмотри, что мы наделали. Мы расстроили твою милую женушку, как нам не стыдно. Неужели мы ничего не можем сделать, чтобы она почувствовала себя лучше?

– О, я думаю, предложить ей провести время вместе, – сказал Ленни. Его улыбка стала такой же широкой, как у Джоанны. – А ты что думаешь?

– По-моему, это фантастическая идея! – воскликнула Джоанна. Она смело бросилась к Вики, говоря на ходу. – Я предлагаю всем подняться наверх, снять с тебя эту мерзкую мокрую одежду и заняться сексом уже с тобой. Когда-нибудь тебя трахали и лизали одновременно? Это потрясет тебя. Давай, Вики, пошли.

Вики была довольна своей способностью отражать их насмешки и сдерживать то, что теперь легко перерастало в ненависть; ее реакция на это предложение была холодной и неустрашимой.

– Я бы лучше перерезала себе горло, – сказала она, – и тебе заодно, – затем ее взгляд автоматически переместился с Джоанны на Ленни. – Я хочу, чтобы эта шлюха убралась отсюда. Сейчас же. Я не хочу, чтобы она была в моем доме, в моей постели или на моем виду.

– В твоем доме? В твоей постели? – сказал Ленни. – Можешь не смотреть на нее, если не хочешь, я тебе это скажу. Но ты, кажется, забываешь, что это мой дом и моя постель, и я могу взять к себе любого, кого захочу.

Вики повернулась к Джоанне, которая теперь стояла прямо перед ней.

– Уходи сама, или я тебя вышвырну.

Джоанна запрокинула голову и рассмеялась. Но только на секунду. Вики звонко ударила ее в подбородок, нелепо размазав помаду; смех сразу прекратился. Затем Вики развернула Джоанну и с силой толкнула ее к двери. От толчка Джоанну отбросило на дюжину футов через всю комнату, где она довольно скоро споткнулась о несколько пивных банок и ударилась грудью об пол. Ошеломленная Джоанна завопила:

– Ах ты, мелкая сволочь! – и как только она попыталась встать, Вики помогла ей, схватив за волосы и приподняв; Джоанна визжала на протяжении всего процесса.

Свободной рукой Вики открыла входную дверь и вытолкнула женщину на крыльцо. На этот раз Джоанна приземлилась прямо на ягодицы. При ударе из ее горла вырвался крик, похожий на икоту.

– Пиздуй, засранка, – сказала Вики с порога.

Морщась и держась за ягодицы, Джоанна с трудом поднялась на ноги.

– Мелкая сучка, – пробормотала она. – Подожди, я...

– Ты меня слышала. Пиздуй.

– Я не могу идти домой в таком виде! По крайней мере, отдай мне мои штаны!

– Можешь забрать их из мусорного бака утром. А теперь проваливай, или я надеру тебе задницу и отправлю в соседний округ.

Джоанна вся кипела – этакая шутка ростом в пять футов восемь дюймов, с перемазанными красным губами и без штанов. Она фыркнула и сжала кулаки. Затем, после последней паузы, полной ярости и гримас, она повернулась и спустилась по ступенькам крыльца, где ее поглотила буря.

Вики смотрела, пока Джоанна не скрылась из виду за пеленой дождя.

"Грязная шлюха, – подумала она. – Хотя бы помоешься".

Она вернулась в дом и хлопнула дверью с такой силой, что дом затрясся. Ленни остался в полутемном углу, его лицо все еще искажала пьяная ухмылка. Он хлопал в ладоши.

– Это тебе очень идет, – сказал он. – По-настоящему крутая маленькая цыпочка – вот что мне в тебе всегда нравилось.

– А знаешь, что мне в тебе всегда нравилось, Ленни?

– Что, девочка?

– Ничего.

При этих словах Ленни, казалось, задумался. Она поняла, что теперь ей следует быть очень осторожной. Если бы она обрушила на него слишком много оскорблений, он бы просто пустил в ход кулаки. Ей хотелось прямо сейчас высказать ему все, что она о нем думает, – выразить словами отвращение, которое копилось в ней с самого начала их брака. Однако она знала, что ей придется держать себя в руках, иначе она столкнется с неизбежными последствиями.

– Ты просто ревнуешь, вот и все, – сказал он через некоторое время. – Ревнуешь, что я возбуждаю других девушек.

– Это не имеет ничего общего с ревностью. Если ты думаешь, что я все это время не знала о твоих похождениях, то ты еще глупее, чем я думала, – она резко замолчала, чтобы прогнать комок, который, казалось, подступал к горлу. Затем: – Нет, я все об этом знала, и мне уже все равно. Мне было все равно целый год. Я пыталась. Я ждала. Раньше я думала... – но она замолчала, почувствовав, что вот-вот расплачется.

Она не могла позволить себе расплакаться на глазах у Ленни. Это было бы худшим поражением.

– Видишь, я знаю тебя, Вики, – сказал он, улыбаясь еще шире. – Ты думаешь, что я не знаю, но я знаю тебя очень хорошо. Ты говоришь такие вещи, но на самом деле имеешь в виду прямо противоположное. Я всю жизнь прожил среди деревенщин; это похоже на деревенщину – сходить с ума, когда она обнаруживает своего мужчину с другой женщиной. Тебе невыносима мысль о том, что другая женщина может прикоснуться ко мне.

– Я приветствую это, – сказала она без колебаний. – Это мое облегчение. Потому что, когда ты с другой женщиной, я не обязана быть рядом с тобой. Это мое облегчение, Ленни. Это все, ради чего я теперь живу – приходить домой с работы каждый вечер и надеяться, что тебя здесь нет.

Ленни хрипло рассмеялся.

– Ты действительно устраиваешь какое-то шоу, не так ли? Девочка, ты бы сошла с ума без меня. Помнишь, как мы поженились? Ты умоляла об этом, тебе было мало. Ты была без ума от меня, и ты все еще без ума, просто не хочешь этого показывать. Ты получаешь удовольствие таким образом, пытаясь заставить меня думать, что я тебя больше не возбуждаю.

– Ты возбуждаешь меня не больше, чем дно мусорного бака. Я не знаю, откуда ты берешь такие идеи, Ленни. Должно быть, все эти наркотики и пиво отравили тебе мозги. У тебя в голове столько дерьма, что хватило бы заполнить лошадиное корыто.

– Послушай, – сказал он и сделал шаг вперед. – Я немного прихожу в себя, употребляя пиво и наркотики, ясно? Все парни так делают. Так что не надо вешать мне лапшу на уши только потому, что я привел телку в дом. Это не преступление.

– Это преступление – жениться на ком-то и не пытаться выполнять свои супружеские обязанности.

– Черт, девочка, ты посмотрела слишком много сериалов. У тебя есть больше, чем у большинства девушек в этом городе. Чего ты еще хочешь? У тебя ведь есть крыша над головой, не так ли? У тебя каждый день есть еда. У тебя есть все, что тебе нужно, и ты все равно жалуешься.

– Все, что у меня есть, – это жалкая работенка в стриптиз-клубе официанткой и ленивый, бесчестный муженек. И, как я уже сказала, мне больше все равно, что ты делаешь. Ты можешь раскошелиться на весь этот город, – теперь она даже осмелилась ткнуть в него пальцем, – но, по крайней мере, имей приличие держать свои маленькие сладости подальше от той кровати, в которой мне приходится спать.

Выражение лица Ленни начало смягчаться. Он сделал еще два шага к центру комнаты, затем остановился и посмотрел на нее, подняв глаза.

– Тебе не обязательно спать в этом, – сказал он. – Может быть, ты предпочла бы спать на улице.

– С удовольствием.

Вики тут же повернулась, распахнула входную дверь и направилась к крыльцу. Ленни бросился за ней. Она уже собиралась шагнуть под дождь, когда он схватил ее за пояс и втащил обратно на крыльцо. Она вскрикнула, но звук был заглушен шумом дождя.

– Теперь ты никуда не уйдешь, девочка, – сказал он, потянув ее обратно к двери. – Все, что тебе нужно, – это немного терапии. Немного ласки – и все наладится.

Она резко отпрянула от него, пораженная внезапным приливом сил. Но Ленни преградил ей путь, загородив ступеньки крыльца. Он начал заталкивать ее в дом.