Текст книги "Гули (ЛП)"

Автор книги: Эдвард Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Наконец, шок начал нарастать.

– Как вы сюда попали? – спросил он. – Вы те люди, которые разрезали мои цепи?

Хмурое выражение лица блондинки сменилось гримасой.

– Мы не разрезали никаких чертовых цепей.

– Мы воспользовались одной из проселочных дорог на окраине города, – добавила брюнетка. – Мы не хотели никого обидеть.

– Да, я это понимаю, – сказал он. – Послушайте, то, что вы делаете друг с другом, – это ваше дело, но когда вы делаете это здесь, это становится моим делом. Это частная собственность, и повсюду развешаны знаки, и вы когда-нибудь задумывались, что, возможно, парень, которому принадлежит эта земля, не хочет, чтобы вы двое приходили сюда и ласкали друг друга? Как бы вам понравилось, если бы я припарковал свою машину у вас во дворе и трахнул там свою девушку?

– Ты не должен оскорблять нас, – огрызнулась брюнетка в ответ. – Знаешь, быть лесби не запрещено законом.

– Хорошо, я это понимаю. Просто идите и станьте лесби где-нибудь в другом месте.

В глазах блондинки сверкнул интерес.

– Ты хочешь сказать, что не собираешься доносить на нас? Ты не будешь сообщать нашим родителям?

– Нет, я не собираюсь доносить на вас. Просто уходите. Уезжайте тем же путем, каким приехали.

– Ты серьезно? – подтолкнула брюнетка. – Ты точно не скажешь нашим родителям?

– Я точно не скажу вашим родителям. Уходите сейчас же. Отвалите. Проваливайте. Будьте как кометы. Быстро!

Через несколько секунд они скрылись из виду, а рев их мотора оглушительно разносился в ночи. Глен сделал небольшую пометку об инциденте в своем ежедневнике, затем поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как гаснут их задние фары.

Это было впервые в его карьере. Возвращаясь через лес к грузовику, он все еще не мог поверить, что это вообще произошло.

"Две девушки, – подумал он. – Новая эра наступила прямо у меня на глазах. Подожди-ка, когда Курт узнает об этом".

Неясный свет пробивался сквозь кроны деревьев. Луна сияла над головой сквозь разрыв в облаках. Глен шел вперед, инстинктивно высоко поднимая ноги, чтобы избежать невидимых веток и пней. Слишком часто из-за хитрости этого леса он падал лицом вниз.

Он тут же споткнулся и упал. Он приземлился лицом вниз.

"Глупый болван".

Он уронил дробовик и фонарик, не сумев, однако, смягчить падение. Но обо что он споткнулся? Упавшие ветки? Трухлявое бревно? Когда он попытался подняться, его рука наткнулась на что-то скользкое и твердое.

– Господи...

Запах был слабый, но ужасный. Его рука была влажной.

– Что это, черт возьми, такое? – спросил он во второй раз за ночь.

Он нашел фонарик, направил его на место, куда упал, и...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

В твоей любви – моя смерть;

почувствуй, как мое мертвое сердце бьется сильнее.

Это длится вечно,

но я могу ждать дольше.

Меня убивает, когда он прикасается к тебе,

каждый шепот, каждый поцелуй.

Но твои годы – это мои секунды,

и твои страдания – мое блаженство.

– «Трое» РОДЕРИК БАЙЕРС.

Ты никогда не узнаешь, где именно,

и ты никогда не узнаешь, когда это произойдет.

– Убийца, – шепот. – В зеркале.

И снова.

Ты никогда не узнаешь, как,

и ты никогда не узнаешь, кто именно.

Но это грядет, и грядет за тобой.

– «Двойник» Л. ЭДВАРД С.

Они не мужчины и не женщины,

они не звери и не люди;

они гули.

– Эдгар Аллан По

ГЛАВА 17

ТУК, ТУК, ТУК...

Курт поднял глаза и нахмурился. Он читал в кабинете, за его креслом мягко горела напольная лампа. На коленях он держал книгу под названием "Красная исповедь", но все страницы в ней были чистыми.

В доме сразу же снова воцарилась тишина, хотя он был уверен, что всего минуту назад слышал тяжелый, громкий удар. Возможно, ему это показалось.

Он настороженно оглядел комнату, словно что-то заподозрил. Слабый, но очень ледяной сквозняк овевал его затылок; когда он поворачивался, ему казалось, что он следует за ним по пятам. И что же было не так с мебелью? Казалось, что все было немного не на своих местах, как будто кто-то передвинул каждый предмет на дюйм или два. Занавески были раздвинуты, за ними виднелось окно, полное темноты. Когда он посмотрел вниз, то заметил толстый черно-красный ковер на полу, но он мог бы поклясться, что он всегда был коричневым. Затем он убрал "Красную исповедь", но остался молча смотреть на книжные полки. Его книги исчезли, их заменили названия, которых он никогда не видел. "Король в желтом", "Логово белого червя", "Книга мертвых имен". Что это были за книги? На корешках даже не были указаны авторы, за исключением одной в конце, "Я видел, что внутри", написанной герцогом Кларенсом, кем бы он ни был. Кто-то вынул старые книги и заменил их этими.

Он почувствовал, что уже очень поздно. Вскоре он услышал тихое, быстрое тиканье.

"Часы?" – подумал он.

Но для каких бы то ни было часов они были слишком быстрыми и неустойчивыми. Точно так же угол, в котором всегда стояли напольные часы дяди Роя, теперь, как ни странно, был пуст. Кто-то забрал и часы. Ему придется спросить Мелиссу, что случилось с книгами, часами и ковром.

ТУК, ТУК, ТУК...

"Ну вот, опять".

Ему это все-таки не померещилось.

Кто-то стоял у двери.

Он пересек комнату с пугающим усилием. Он чувствовал себя вялым, его тащило, как будто все его карманы были набиты свинцовой дробью. Затем он осознал, что одет в полицейскую форму, и примерно в тот же момент понял, что что-то не так. Слишком много странного навалилось сразу. Он не мог понять, что именно. Книги, ковер, часы, а теперь и он сам в рабочей форме в такой поздний час, хотя всего лишь на днях его отстранили от работы.

ТУК, ТУК, ТУК...

Но самым странным было то, что ему ужасно не хотелось открывать дверь. Он не мог этого объяснить. Он просто не хотел этого делать.

Он высунул голову в прихожую, отказываясь даже смотреть на входную дверь. Что, по его ощущениям, ждало его за ней?

– Мелисса, будь добра, открой дверь, ладно? Я занят...

Он подождал, но она ничего не ответила.

И снова...

ТУК, ТУК, ТУК...

Он был на этот раз гораздо громче, движимый настойчивостью; Курт почувствовал, как рама дома вибрирует. Он представил себе, как Конан колотит в дверь огромным деревянным молотком.

– Мелисса! – он остановился и подождал. – Мелисса! Открой дверь!

– Открой ее сам! – раздался в ответ ее тихий, резкий голос.

В словах прозвучала враждебность.

ТУК, ТУК, ТУК...

– Ну же, Мелисса, – взмолился он. – Кто-то стучит в дверь, а мне не хочется открывать.

Из глубины дома донесся разъяренный визг Мелиссы:

– Иди на хуй! Ленивый бездельник, сукин сын! Да пошел ты в жопу!

Лицо Курта потемнело. Мелиссу воспитывали в либеральных традициях, он знал и понимал, но теперь ее не по годам развитая натура зашла слишком далеко. Для него было нормально ругаться, он был взрослым. Однако он не потерпел бы подобных выражений от двенадцатилетнего подростка.

ТУК, ТУК, ТУК...

– Никого нет дома! – он плюнул в дверь.

К черту того, кто стучал. Курт пересек фойе, зал с телевизором, затем целеустремленно зашагал по длинному коридору. Было жарко, ощущение густой сырости обволакивало; темнота, казалось, сочилась из стен и капала с них. Он вдыхал темноту, чувствовал, как она наполняет его грудь. Но он не обращал внимания на несоответствия, которые заметил с тех пор, как оказался в логове.

Он толкнул дверь спальни Мелиссы.

Лунный свет залил комнату; было темно, но он мог видеть все в холодном фосфорическом сиянии. Комната была пуста, за исключением кровати, которую он заметил только краем глаза. Пол и стены были ободраны. На плинтусах плотно, кучками, лежала пыль. Напротив него, в единственном пустом окне, светила луна.

Курт чувствовал, что веки у него слипаются.

Мелисса сидела на полу, скрестив ноги, в легкой белой ночной рубашке. Возле ее колена стояла пепельница, забитая окурками. Она казалась очень худой. Изо рта у нее торчала сигарета, кончик которой светился оранжевым, как лисий глаз. Она даже не заметила, что он вошел, но вместо этого, казалось, уставилась на что-то в другом конце комнаты.

– Мелисса, что происходит? – он застыл в дверях, потеряв равновесие, как парализованный. – Что случилось с твоими вещами? Где твоя мебель? Почему на стене нет твоих постеров?

– Убирайся! – крикнула она, но это больше походило на лай животного. Она все еще не удосужилась посмотреть в его сторону. – Маленький недотепа. Педик. "Киска"... Выйди. Иди найди себе нору с моллюсками, чтобы трахнуться.

Курт был вне себя от ярости, кровь стучала у него в висках.

– Как ты смотришь на то, чтобы съесть упаковку "Тайда"? Мне кажется, твой рот нуждается в хорошей чистке.

Она засмеялась, захихикала над ним.

– Засунь свой член в крысоловку, педик. И ударь по нему яйцами, если они у тебя есть.

– Правильно говоришь ему, детка, – раздался третий голос. – Попроси его вынуть его. Давай посмотрим, какой он большой.

Курт остолбенел – он сразу узнал третий голос. Сам того не желая, он медленно повернул голову в другой конец комнаты.

– Только не ты, – услышал он свой собственный хриплый голос. – Кто угодно, только не ты.

Джоанна Салли сидела на краю кровати без покрывала. На ней была только побитая молью черная атласная блузка, расстегнутая спереди. Она открывала почти всю ее фигуру. Как и Мелисса, она казалась намного худее, чем обычно, как будто не ела несколько недель. Ее тазовые кости выступали вперед, и он мог видеть выступающие ребра. Во впадинах ее тела залегли тени. Она была похожа на шлюху из лагеря смерти "Джой дивижин".

Он старался казаться взбешенным, но при виде ее в таком состоянии его голос задрожал.

– Что, черт возьми, ты делаешь? Что ты делаешь в моем доме?

Джоанна откинулась назад, опершись на руки.

– Мелисса пригласила меня, – сказала она и неприлично широко раздвинула ноги. – Она моя подруга. Мы обе очень нравимся друг другу. Не так ли, детка?

– Ага, – сказала Мелисса.

Курт зажмурился так, что в голове у него запульсировало.

"Этого не может быть, – подумал он. – Это невозможно, все это не может быть реальностью. Должно быть, это..."

– Ну, и что ты думаешь? – спросила Джоанна. Она согнула свои бледные икры, упершись пальцами с черными ногтями в стену. Она широко развела ноги. – Это все сон.

Он моргнул. У него пересохло во рту от долгого пребывания с открытым ртом.

Джоанна улыбалась, как восковая маска, ее лицо было чуть больше черепа, покрытого белой кожей.

– Смотри, Курт, – сказала она. – Посмотри на это, – и из ниоткуда извлекла вибратор длиной в фут.

Он тихо жужжал и мерцал в лунном свете; он был похож на пулю. Она вставила его в себя, голова ее откинулась, челюсть отвисла. Курт смотрел, как жужжащий предмет исчезает все дальше. Ее бедра задвигались, ноги превратились в жилы. Она толкнула его еще сильнее и застонала.

– Прекрати! – закричал он.

– Тебя это не возбуждает? – спросила стриптизерша. – Может, тогда это подействует? – она достала вибратор и сунула его в рот.

Ее губы, синие и тонкие, растянулись в обхвате блестящего белого цилиндра. Вскоре давление на горло заставило ее глаза выпучиться из орбит, как будто они могли выпасть совсем.

– Прекрати! – закричал он. – Пожалуйста, прекрати! Ты сумасшедшая, если делаешь это на глазах у маленькой девочки! Ты сумасшедшая!

Внезапно вибратор исчез. Он предположил, что она проглотила его.

– Как я могу быть сумасшедшей, Курт? – сказала Джоанна. – Это твой сон.

– Да, – согласился он, – и поскольку это мой сон, я думаю, это означает, что я могу делать все, что захочу. Это не имело бы значения, потому что это было бы нереально. Почему, я мог бы даже...

– Убить меня? – закончила Джоанна. – Ты не хочешь убивать меня, Курт. Ты хочешь трахнуть меня.

По его лицу поползли мурашки, похожие на сыпь. Он закипел. Он ненавидел эту девушку – не то чтобы он мог убить ее, даже во сне. Но, тем не менее, мысли, наполнявшие его разум, стали совершенно черными.

У Джоанны потекли слюни, теперь уже обильно. Слюна покрыла ее подбородок, как глицерин.

– Ну же, признайся. Ты хочешь трахнуть меня, не так ли?

– Нет.

– Нет?

– Нет!

Она наклонилась вперед, и ребра ее задвигались под кожей. Она часто задышала, поглаживая свои маленькие, впалые груди. Он заметил, как что-то яростно сверкнуло у нее между ног. Это вызвало у него отвращение. Затем обеими руками она обхватила худощавый лобок с бороздками и отчаянно потерла его.

Сон это или нет, но этому пора было положить конец. Пришло время немного повозиться – он надеялся, что она не будет возражать, если ее выбросят из окна.

Но когда он наклонился вперед, ничего не произошло. Он мгновенно почувствовал себя замурованным в цемент, и только через отверстие можно было разглядеть его лицо. Он не мог пошевелиться. Он мог только смотреть, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Он услышал непристойные, скользкие звуки, похожие на щелканье.

– Давай, Курт, – зашипела Джоанна, проводя языком по верхней губе. Язык был черным. – Давай проведем нашей маленькой подруге урок биологии.

Щеки Мелиссы превратились в черные ямки, когда она затянулась сигаретой; кончик на секунду сильно обжегся, отчего ее крошечное, измученное лицо приобрело оранжевый оттенок. Затем она сказала:

– Трахни ее, Курт. Трахни ее.

– Заткнись! – крикнул он.

– Трахни ее, трахни ее, трахни ее! Я хочу посмотреть!

Улыбка Джоанны, казалось, вот-вот расползется по лицу. Она соскользнула с кровати и поползла к Мелиссе.

– Остановись! Нет, пожалуйста! – взревел он. – Я умоляю тебя остановиться!

Джоанна продолжала ползти вперед, внутренняя сторона ее бедер блестела от пота. У нее что-то было в руке.

– Забудь о нем, милая, – сказала она девушке. – Давай сделаем так, как мы делали раньше. Помнишь, что мы делали раньше?

– Угу, – ответила Мелисса.

– Тебе понравилось, не так ли?

– Угу.

– Это было приятно, не так ли?

– Угу.

Джоанна выпрямилась на коленях, глядя вниз. Теперь ее глаза были черными, а радужки – белыми. Предмет, который она держала в руке, был массивным черным резиновым фаллосом с ремешками на бедрах.

Черные глаза блестели; она застегнула ремешки. Имитация пениса торчала под углом, покрытая отвратительными прожилками.

Она продолжила приближаться к Мелиссе.

От крика Курта кровь прилила к лицу, и его бросило в жар. Горло словно обожгло. Во сне ему хотелось умереть, что угодно, лишь бы не быть свидетелем этого.

Мелисса лежала на спине, хрупкая, с блестящими глазами. Она начала поднимать ночную рубашку!

– И на этот раз сначала будет совсем не больно, – пообещала Джоанна. Но когда она заговорила, ее голос понизился до нечеловеческого писка, а в груди забулькала мокрота. – Теперь мы можем увидеть, как далеко это зайдет.

Кости Курта подогнулись, словно его парализовало. Он почувствовал, как лопнуло сухожилие.

Но в следующий момент его ноги оторвались от пола, когда какая-то резкая сила выдернула его из комнаты в коридор. Внезапная инерция заставила его вскрикнуть. Он приземлился на пол.

Дверь в комнату Мелиссы захлопнулась сама по себе. Из комнаты доносились визги, похожие на перемотку ленты вперед. Затем раздался последний крик.

И дверь исчезла.

Курт с трудом поднялся на ноги, каждый мускул его мокрого тела ныл от боли. Он пошел обратно по темному коридору, навстречу свету.

– Это всего лишь сон, – сказал он себе. – Почему меня это должно волновать? Это всего лишь сон.

Холодный воздух кружил по коридору. Раньше этого здесь не было. Вспыхнув, он бросился в прихожую и увидел, что входная дверь разломана снаружи.

По ковру наверху быстро прошелестели шаги. Курт повернулся, медленно и мрачно. Посмотрел вверх. И увидел худую, похожую на палку фигуру, идущую по лестничной площадке. Она двигалась неуклюже, но с огромной скоростью. Казалось, она что-то несла в руках.

Свет в доме потускнел и стал красным. Фигура вошла в спальню Курта.

– Просыпайся, сукин ты сын, – пробормотал Курт себе под нос. – Этот сон должен поскорее закончиться.

Секунду спустя фигура появилась снова, ее ноги-палки зашуршали по ковру. Заскрипели петли, дверь захлопнулась. Затем, вытянув руки по швам, существо на лестничной площадке решительно шагнуло на верхнюю ступеньку. Оно стояло очень неподвижно и смотрело на него сверху вниз без всякого выражения на лице.

– Поднимай голову, – сказал ему Курт. – Ты зря тратишь время. Я не боюсь снов.

– Что, если это не сон? – прохрипела фигура. Ее голос был прерывистым и игривым, но странно знакомым. – Что, если ты ошибаешься? Что, если это реальность?

– Пошел ты.

– Видишь? Ты боишься. Ты боишься даже пойти и посмотреть, что я оставил. Это очень важно, но ты слишком боишься.

– Почему я должен бояться? Что бы это ни было, это не может быть страшнее, чем ты.

Фигура начала дрожать, затем забилась в конвульсиях. Она тихо рассмеялась и растворилась в красном, темном свете.

"Вот это нервы у некоторых людей, – подумал Курт. – Похоже, это не закончится, пока я не увижу, что этот ублюдок устроил в моей комнате".

Он смирился с этим. Он поднялся по лестнице и открыл дверь своей спальни.

В лицо ему пахнуло сыростью и мясом. Он провел рукой по стене в поисках выключателя, но вместо него обнаружил дыру, заполненную червями, там, где раньше был выключатель. Его затошнило, его чуть не вырвало. Но даже в бледном лунном свете он мог разглядеть длинный, громоздкий предмет, лежащий на его кровати.

Это выглядело как...

"О, Боже".

За окном сгустились тучи. В комнату проникло больше лунного света, и зрение Курта обострилось. Предмет на кровати был мешком для трупов, очевидно, вместе с телом.

Курт понял, что этот сон означал для него.

– Я не открою! – закричал он вслух. – Я не открою!

Телефон на прикроватной тумбочке зазвонил так громко, словно взвыла сирена. Телефон звонил снова и снова.

Он знал, что не проснется, пока хотя бы не ответит на звонок. Но когда он в ярости подошел к прикроватной тумбочке, то заметил, что телефон посыпан каким-то белым порошком. Это напомнило ему мел. Или тальк.

Он поднял трубку.

– "Пицца на колесах". Чем я могу вам помочь?

Сначала ответа не последовало, только невнятное бормотание. Но затем чей-то голос спросил:

– Кто они были? Я их не знаю. Почему они так поступили со мной? – голос принадлежал молодой женщине.

Она всхлипывала.

– Кто это? – потребовал ответа Курт.

– Они делали... ужасные вещи.

– Кто ты?

Ропот усилился, сменившись стонами и звуками, как будто люди маршировали по густому лесу. Затем молодой женский голос ответил:

– Ты знаешь меня, я знаю, что ты знаешь. Я...

– Кто ты?

– Я мертва.

Кровь Курта мгновенно остыла, он не мог пошевелиться. Почему этот голос или что он означал, так сильно подействовал на него? Он был уверен, что не знает этого человека. Неужели он забыл, что это всего лишь сон?

– Открой мешок, – сказал голос.

– Нет.

– Открой это.

– Я не буду открывать этот чертов мешок для трупов! – крикнул Курт.

– Открой его, – повторил голос, но теперь он затихал вдали. – Открой его. Открой мешок.

Внезапно рука, ухо и подбородок Курта стали влажными. Телефон был залит кровью. Он с отвращением отбросил его, отчаянно пытаясь вытереть лицо.

Теперь сон просочился в него. Он знал, что должен сделать. Он повернулся к кровати и посмотрел на то, что там лежало.

– Это Вики, – прошептал он в темноту. – Я знаю, что это так. Стоукс убил ее.

Дрожащими пальцами он коснулся металлического язычка молнии. Он снова услышал безумное, быстрое тиканье, которое слышал ранее в кабинете. С легким скрипом молния плавно разошлась, и края мешка раздвинулись.

– Пожалуйста, не будь Вики, – сказал он.

Он посветил фонариком внутрь мешка.

Но это была совсем не Вики. Серое, мертвое лицо, смотревшее на него, было его собственным.

* * *

Курт почувствовал себя перенесенным через слои другого измерения. Стремительное движение потрясло его, грозя разорвать на части; но затем, когда скорость увеличилась, его сознание всплыло, словно из озера ила.

Внезапно возникло лицо. Оно было маленьким. Он услышал:

– Курт! Курт!

И понял, что это лицо принадлежит Мелиссе. Настоящей Мелиссе. Наконец-то кошмар закончился.

– Теперь ты можешь перестать меня трясти, – сказал он. Он не знал, то ли обнять ее, то ли пнуть в зад. Он лежал на кровати, как будто его сбросили с огромной высоты. – Я проснулся, или, по крайней мере, лучше бы это было так.

– Что случилось?

– Настоящий ночной кошмар, вот и все.

Мелисса присела на корточки у кровати. Он почувствовал облегчение: на ней была пижама, а не ночная рубашка из его сна. И он был рад увидеть, что у нее во рту не было сигареты.

– Держу пари, все слышали тебя отсюда до самого Боуи, – сказала она ему.

– Что?

– Ты кричал.

– Да ладно, я не кричал.

– Ты кричал, как будто тебя режут. Я чуть не побоялась войти. Звук был такой, будто кто-то проделывал с тобой номер с паяльной лампой.

Курт отказывался в это верить.

– Я не кричал – мужчины не кричат. Ты лжешь, как обычно.

– Верь во что хочешь, – теперь она хихикала над ним. – Я же говорила, что от этих мексиканских ужинов по телевизору тебе снятся кошмары. Но ты меня слушаешь?

– Который час?

– Уже больше двух, – поморщившись, она посмотрела на свои руки и вытерла их о пижаму. – Отвратительно. Ты весь липкий.

– Я, наверное, похудел на десять фунтов, потея.

ТУК, ТУК, ТУК...

Курт и Мелисса посмотрели друг на друга.

– Кто-то стучит в дверь,– прошептала она.

Это было уже слишком, слишком рано. Грохот был тот же самый.

– Будь добра и... – но он резко остановился. Он не стал пересказывать свой сон дословно. – Иди посмотри, кто там, – сказал он.

– Ни за что. Я не открою дверь в пижаме.

– Пожалуйста. В качестве личного одолжения, просто открой дверь. Я дам тебе доллар.

– Забудь об этом. Только псих стучится в двери в такой час. Это может быть какой-нибудь сбежавший из больницы Святой Елизаветы... Это может быть Хинкли.

– Это ты псих, – заключил он. – Я надеюсь, что это аист, который прилетел, чтобы забрать тебя обратно.

Она взволнованно схватила его за плечо.

– Но это может быть один из вампиров!

Курт встал с кровати.

– А делают вообще пробки достаточно большие, чтобы они помещались в рот? – он направился в холл.

– Ты же не собираешься открывать дверь в одних трусах, не так ли?

– А почему я не должен? Это не папа римский и не президент. Они приходили на прошлой неделе, не так ли?

– С чего ты это взял?

– А с чего ты взяла? – спросил он. В руке у него был служебный револьвер; он взял его с ночного столика, даже не осознавая этого. – Импульсивно, моя дорогая. Если бы тебе приснился тот сон, который только что приснился мне, ты бы поняла.

Курт вышел и спустился по лестнице, думая, что смешнее, чем мужчина, спускающийся по лестнице в нижнем белье, может быть только мужчина, спускающийся по лестнице в нижнем белье с пистолетом.

В холле он держал пистолет за спиной. Сквозь трусы он почувствовал холод стали. Он приоткрыл дверь и поник.

Вошел шеф Бард. В руках у него был большой стакан кофе, который он брал с собой на вынос, а одет он был так, словно в этом спал.

– Не наряжайся из-за меня, – сказал он.

– Извините, шеф. Если бы я знал, что это вы, я бы надел пижаму в горошек.

– Прекрати ныть и приведи в порядок свою подвешенную задницу. Нам нужно поторопиться.

– Поторопиться? – сказал Курт. – Куда?

– В главное управление Южного округа. Мы встречаемся с Гленом в морге.

– Какого черта?

– Я не знаю. Этот придурок звонил мне некоторое время назад и сказал, что нашел кое-что в Белло-Вудс.

– Черт, шеф. Я не хочу идти в морг.

– Ну, ты все равно пойдешь, – сказал Бард. Это уже было решено. – Будь я проклят, если пойду туда один в такой час.

Курт понял, что у него нет выбора. Бросить вызов Барду было равносильно вызову царю Нептуну.

– Дайте-ка я оденусь.

– Ты можешь ходить голышом, мне все равно. Только поторопись, черт возьми.

Курт поплелся обратно наверх. Мелисса напряженно застыла в ожидании.

– Возьми и меня, Курт, – взмолилась она. – Пожалуйста.

– Единственное, куда ты пойдешь, – это в постель.

– Да ладно тебе.

– Уйди с дороги, тараканья морда.

– Я хочу в морг!

– Ты отвратительное маленькое животное, – сообщил он ей. Он толкнул дверь и оделся. – Я засуну тебя в бачок унитаза, если ты не заткнешься и не пойдешь спать!

Это было так, но пойдет ли она на самом деле? Он сунул свой 22-й в карман брюк, после чего спустился вниз и ушел вместе с Бардом. Мелисса, как двенадцатилетняя девочка, изо всех сил хлопнула за ними дверью.

Они поехали на большом "Т-берде" Барда. Когда они свернули с шоссе 154, начался небольшой дождь. Ветровое стекло запотело, и шоссе заблестело, как масло.

– Где Хиггинс? – спросил Курт.

Бард нахмурился.

– Он работает в твою смену, помнишь?

– О, верно.

Курт рассказал шефу о своем сне, надеясь изгнать его из памяти. Бард громко рассмеялся над ним, что уменьшило остроту его впечатления, и это помогло.

– Не расстраивайся, – сказал Бард, словно желая утешить. – Ночные кошмары – это профессиональный риск для копов, это проклятие, которое приходит вместе с работой. Однажды мне приснилось, что я в постели с самой красивой блондинкой, которую я когда-либо видел. Я имею в виду, что эта девушка была настолько красива, что рядом с ней Мэрилин Монро выглядела бы как прыщи на члене гориллы. И эта телка напрашивается на это, верно? Она умоляет меня позволить ей заняться сексом с помощью шланга, но в процессе я узнаю, что у нее две вагины. Одна была слишком маленькой, чтобы я мог вставить в нее шланг, а другая была полна гравия. Я бы с удовольствием послушал, что скажет по этому поводу психиатр.

Курт поморщился.

– Так что за цыпочка говорила по телефону? – спросил Бард.

– Не понимаю.

– А как насчет того тощего чувака, который оставил мешок для трупов на кровати?

У Курта перехватило горло.

– Сваггерт, я думаю.

После этого воцарилась тишина. Бард опустил стекло и сплюнул, возможно, не желая показывать, что тема Дуга Сваггерта вызывает беспокойство. По дороге он сказал:

– Это страх.

– Что именно?

– Тот сон, который тебе приснился. Ночной кошмар. Это страх, связанный с работой, страх перед насильственной смертью, страх перед неизвестностью. Вот что сказал бы тебе психиатр.

Курт улыбнулся.

– С каких это пор вы стали психиатром?

– Эй, в старших классах я как-то посещал занятия по психологии. Я знаю об этих вещах. В страхе нет ничего постыдного, это нормально для наших коллег. В наши дни полицейский был бы сумасшедшим, если бы не боялся.

– Я не боюсь смерти, – сказал Курт. – Просто потому, что у меня нет намерения умирать в ближайшее время.

– Сознательно ты этого не делаешь. Но сны бывают неосознанными. Это ясно как божий день, я тебя не виню. Ты боишься, что узнаешь, что случилось со Сваггертом, и боишься, что когда узнаешь, будет слишком поздно.

– Вы правы, я боюсь, – сказал Курт. Это был неожиданный, потусторонний ответ. – Я до смерти напуган.

– И ты, и я. Мы оба.

Курт закурил сигарету. Дым вырвался у него изо рта, как дух, улетающий прочь.

– Тогда скажите мне откровенно. Вы уверены, что Дуг мертв?

– Мертв и похоронен. Убит наркоманами за то, что оказался не в том месте не в то время. И ставлю десять против одного, что его тело никогда не найдут, так что мы никогда не узнаем точно, что произошло. Это самое худшее, если хочешь знать мое мнение. Никогда не узнать.

Курт представил, как безликие люди хоронят Сваггерта в лесу. Он услышал скрежет лопаты.

– Но чего еще можно ожидать в этом мире? – Бард проболтался. – То дерьмо, которое мы видим, – ничто, оно похоже на рыбалку в океане. У нас сейчас в начальных школах продают героин, в клубах продажа детской порнографии, в конфеты на Хэллоуин добавляют цианид, а в Нью-Йорке снимают снафф-фильмы по сотне баксов за показ. У нас в Калифорнии есть детские сады, где насилуют четырехлетних детей, а в Техасе есть люди, которые выкапывают трупы для оргий смерти. Итак, скажи мне, чего ты можешь ожидать?

– Вам следует писать вдохновляющие книги, шеф.

– Это шоу уродов, – Бард неожиданно усмехнулся. – Весь этот гребаный мир – гребаное шоу уродов.

* * *

Они припарковались рядом с отделением неотложной помощи больницы. На стоянке перед зданием было мало полицейских машин и машин скорой помощи. Атмосфера здесь располагала к медленным шагам; они приблизились к высокому, освещенному зданию, как будто это была скотобойня. Дождь стекал по их плечам и головам. У входа окружной полицейский спорил с более молодым муниципальным служащим.

– Это твой 81-й, сопляк, – сказал окружной. – Фабрика картофельных чипсов находится в твоей юрисдикции.

– Да, но ты ответил на звонок, – обвинил молодой полицейский. – Все вы, окружные придурки, одинаковы. Всегда перекладываете работу на кого-то другого.

– Городской клоун.

– Рыбные палочки вместо мозгов.

– Иди потрахайся, сопляк.

– Я трахаюсь каждую ночь. Не веришь мне? Спроси свою маму.

Курт и Бард рассмеялись. Они слышали все это раньше.

Двойные двери открылись от прикосновения их ног. Дорожка из взорвавшихся капель крови свернула вправо, в сторону отделения неотложной помощи. Лампочка в автомате по продаже конфет неровно мигала, то вспыхивая, то гаснув. Глен Родз поднялся со своего места в маленьком вестибюле слева. Он выглядел потрясенным.

– Я думал, вы никогда не приедете, – сказал он. – Судмедэксперт ждет нас. В округ уже позвонили.

– К черту округ, – сказал Бард. – Расскажи.

Глен начал было что-то говорить, но слова так и не нашлись. Он провел их по блестящему пустому коридору к черной двери с окошком из проволочной сетки. На стекле висели слова: "КАБИНЕТ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКОГО ЭКСПЕРТА ОКРУГА ПРИНС-ДЖОРДЖ". Глен вошел без стука.

В приемной они оказались окруженными помятыми картотечными шкафами, книжными полками и оборудованием для обработки данных. Курт стоял неестественно прямо, прижатый тенями к стене. На пробковой доске объявлений, испещренной помятыми заметками, он заметил несколько наклеек на бампер. ДА, ЗДЕСЬ ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ. КУПАНИЕ РАЗРЕШЕНО. ВНИМАНИЕ: С ЖИВОТНЫМИ НЕЛЬЗЯ. Над столом висела глянцевая фотография Мо, Ларри и Шемпа размером восемь на десять дюймов в рамке.

– Это место похоже на ломбард, – сказал Бард. – Где, черт возьми, судебно-медицинский эксперт?

– Ассистент судмедэксперта, – поправила коренастая тень в другом конце комнаты. – Только ассистентам приходится выполнять ночные дежурства.

Глен представил тень Курту и Барду как доктора Грина.

Выйдя наконец на свет, Грин больше походил на студента колледжа, разрывающегося между учебой и штангой. Очень короткие светлые волосы и очки с толстыми стекла придавали ему серьезный, если не сказать бесчувственный вид, однако одет он был неброско – в джинсы и ботинки-дезерты, из тех, что со швом посередине. Под распахнутым лабораторным халатом на нем была старая серая футболка с изображением Эдди Хаскелла по центру. Курт заметил в нем некоторую неловкость – Грин был ниже среднего роста, но держался крепко, как пожарный гидрант, с телосложением, которое можно было бы высечь из камня, массивными плечами и спиной, переходящими в тонкую талию. Курт легко мог представить себе, как этот человек сгибает монтировки в периоды затяжной скуки.