Текст книги "Гули (ЛП)"

Автор книги: Эдвард Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

– Вы, ребята, копы, – сказал Грин. – Так что, я полагаю, вы бывали в моргах.

Курт и Бард кивнули, не признавая, что прошли годы.

– Единственная причина, по которой я спрашиваю, заключается в том, что я слишком часто видел, как это происходило, – Грин открыл пинтовую упаковку шоколадного молока и отхлебнул. – Окружной морг – это не совсем развлечение для всей семьи, я понимаю это. Но я всегда покупаю местные хот-доги, когда прихожу сюда, думая, что это вызовет много смеха. Но не успеваю я опомниться, как их всех уже рвет фонтаном. Однажды ко мне зашел сержант полиции штата. Крупный парень, мачо, с татуировкой "Лучше смерть, чем бесчестие" на руке. Он лишь раз огляделся по сторонам и просто дал волю эмоциям, бегая кругами по комнате, прикрыв рот рукой, а между пальцами у него вырывалась рвота – настоящий вулкан. Его вырвало на мой обед, на мои инструменты и на лицо трупа, – Грин быстро раздал каждому из них по бумажному пакету с пластиковой подкладкой. – Таково правило этого заведения – никого не тошнит в моем морге. Меня не тошнит в вашем полицейском участке, так что не блюйте и в моем морге.

Грин прошел в другой конец комнаты и открыл большую серую металлическую дверь, которую никто не заметил в полумраке приемной. Дверная ручка была посередине, и на ней висела табличка с надписью "ДЕРЖИТЕ ДВЕРЬ ЗАКРЫТОЙ. ТОЛЬКО ДЛЯ УПОЛНОМОЧЕННОГО ПЕРСОНАЛА". Грин исчез в косом белом сиянии.

– Швейцар в аду, – прошептал Бард. – Разберись с этим парнем.

Они неохотно последовали за ним гуськом.

Высокая лампа дневного света заливала их ровным сиянием. От испарений в воздухе у Курта защипало глаза и заложило нос; он подумал о горячих сосисках, которые продавались в банках в "Джиффи".

– Извините за ужасный запах, – извинился Грин. – Это фиксирующая жидкость. Риск опасности.

Курт почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. От чуть более прохладного воздуха его кожа натянулась. Здесь не было металлических ящиков, которые он видел по телевизору. В комнате был голый цементный пол, покрытый засохшими стоками, а стены были выложены шиферно-серой плиткой. Металлические полки занимали всю стену; они, казалось, сгибались под тяжестью бесчисленных белых пятигаллонных ведер, каждое из которых было обклеено различными этикетками: "РАСТВОР ЖОРЕСА", "РАСТВОР ЗЕНКЕРА", "ФЕНОЛ", "ФОРМАЛИН 20%". На жестяном подносе с надписью "ПОДГОТОВКА К АМИЛОИДНОМУ/ЖИРОВОМУ НЕКРОЗУ" стояло несколько баночек с йодом и сульфатом меди. На одной стене висели большая раковина и утюг для термосваривания, а в противоположной стене была еще одна дверь. Курту не хотелось смотреть, что за ней.

– Шеф Бард, офицер Моррис, мистер Родз, – сказал Грин, протягивая руку, – я хотел бы познакомить вас с Олли, Ником и Кристин.

Сначала Курт не понял, в чем дело, но потом ему пришло в голову, что чувство юмора доктора Грина не противоречит его работе. Он показывал им трупы, которые лежали на трех круглых столах. Все три трупа были с ног до головы плотно завернуты в белые пластиковые пакеты, так что видны были только голые ноги. Они напомнили Курту о мясных консервах.

Посреди комнаты стоял стол для вскрытия, из матового алюминия, с общей шкалой, регулировкой наклона и высоты, всасывающими линиями и съемным фильтром-улавливателем.

– Вот она, – сказал Грин.

Он указал на решетчатую платформу стола.

Курту показалось, что он стоит на чьей-то крыше, когда он посмотрел на нее. На столе лежал скелет – по крайней мере, скелет по большей части, потому что хрупкое расположение костей казалось покрытым неописуемой материей, которая напомнила ему речную пену. Это был не совсем чистый скелет. Его части влажно блестели на свету.

– Это то, что я нашел сегодня вечером, – сказал Глен сдавленным голосом.

– Где? – спросил Курт.

Он рассматривал свой пакет для рвоты.

– Прямо рядом с одной из подъездных дорог. Менее чем в миле от того места, где я нашел Друкера.

Грин поставил стакан с шоколадным молоком на крышку компактного магнитофона. Он посмотрел на них безразлично, но задумчиво.

– Это может быть тот самый пропавший человек, о котором вы заявляли.

– Девушка Фитцуотер пропала всего пару дней назад, – сказал ему Курт.

– От нее почти ничего не осталось, – добавил Бард. – На это потребовалось бы гораздо больше времени, чем несколько дней.

– Неправда, – заявил Грин. – Это тело было обглодано почти до костей. Потребовались бы недели, чтобы оно сгнило до такого состояния; разложение происходит не так быстро... Это тело было съедено животным, что не так уж странно в такой лесистой местности. Просто немного удивительно, что это могло произойти так быстро, при условии, что это девушка Фитцуотер, – Грин лениво повернул голову, невосприимчивый к этой атмосфере смерти.

Он указал на череп с тревожащей отрешенностью и показал на грубую дыру сзади. Курт почувствовал, как у него внутри все затрепетало, когда он осознал подтекст. Череп был вскрыт, из него было извлечено содержимое.

Грин продолжил.

– Это единственная часть, которая меня действительно беспокоит – отсутствие мозга. Очень аккуратная работа, как будто его вынули через это отверстие. По крайней мере, я никогда раньше не сталкивался с подобной травмой головы; и не поймите меня неправильно, я не специалист в зоологии, но я не могу сказать вам, что за животное могло проделать такую дыру в черепе, а затем так чисто извлечь мозг, – он пожал плечами, не впечатленный даже собственными ужасными откровениями. – Посмотрим, что скажет босс утром. Если он не знает, то найдет того, кто знает.

Курт в последний раз поморщился, увидев вскрытый череп. Перед глазами возник образ огромных щелкающих челюстей и зубов.

– Если этот человек умер более двух дней назад, то мы знаем, что это не может быть Донна Фитцуотер. Вы сможете сообщить нам время наступления смерти?

Грин небрежно прислонился к подносу в скобках, заваленному зажимами, ножницами и грязными скальпелями. Свет отражался от его очков непрозрачными белыми дисками и делал его похожим на мизантропического мультяшного персонажа.

– В этом вашем трупе отсутствуют все основные факторы, по которым мы определяем время смерти. Мы не можем измерить уровень pH и гликогена в мышцах, потому что их осталось недостаточно. Нет способа измерить степень газообразования в крови, нет способа измерить концентрацию, температуру или окоченение. Обычно мы можем сократить время до двух-трех часов, измеряя уровень калия в глазной жидкости. Но как вы можете видеть...

– Глаз нет, – сказал Курт.

– Ничего, – сказал Бард.

– Все, что я могу вам сейчас сказать, это то, что она умерла совсем недавно. Единственное, что мы смогли измерить, – это уровень удержания воды в связках и сухожилиях, а также отсутствие достаточного перекисного окисления.

– Подождите минутку, – прервал его Бард. – Вы сказали "она". Это гребаный скелет. Откуда вы знаете, что это "она"?

– Тест на половой хроматин? – рискнул спросить Курт.

– Нет, – сказал Грин. – То немногое, что осталось от ткани, уже стало кариолитическим. Но это все к делу не относится. Для получения полного скелета ничего из этого не нужно. Основы остеологии доказывают, что это женщина. Широкая тазовая кость. Необычный надбровный вал. Широкий вход в область таза... Это женщина, все верно. В этом нет никаких сомнений.

Никто не рассмеялся над шуткой Грина. Курт мог только смотреть на предмет, похожий на веточку, лежащий на столе. Он был выдолблен, а кости обглоданы.

– А как насчет возраста? – спросил он. – Тупик?

Грин, казалось, быстро терял интерес; казалось, он вот-вот заснет.

– Исходя из этого, точный возраст определить будет невозможно. У нас есть только рекомендации. Степень сращения эпифизарных пластинок указывает на то, что ей больше восемнадцати, в то время как краевое сращение коронарного и сагиттального швов на куполе орбиты указывает на то, что ей, скажем, меньше сорока.

Он взял длинный двустворчатый нож и постучал по ободранной челюсти, словно проверяя ее прочность.

– Самое главное, что у нее прорезается задний ряд коренных зубов, так что, если только она не страдала от чрезмерного дефицита питательных веществ, ей, скорее всего, чуть за двадцать.

Курт мрачно взглянул на Барда.

– Девчонке Фитцуотер было двадцать два.

– Проклятие, – сказал Бард. В тусклом свете он казался толстым сердитым манекеном. – Проклятие. Черт побери, – затем, обращаясь к Грину: – Вы уверены во всем этом?

– Конечно, я уверен, – сказал Грин. Казалось, его позабавило, что его компетентность подверглась сомнению. – Теперь решающий момент. Наиболее очевидным нетипичным аспектом этого трупа был явный остеопороз нижних конечностей. Поэтому я заказал рентген и обнаружил признаки полного перерезания позвоночника. Серьезное смещение верхней поясничной группы. Перелом нервных дуг.

– Другими словами, – сказал Курт, – она была калекой?

Грин поправил очки. Из-за его бицепсов рукава казались раздутыми.

– Точно, – подтвердил он. – Но это был не недавний перелом. Эта травма спины произошла много лет назад. У Донны Фитцуотер был паралич нижних конечностей?

– Да, – пробормотал Курт. К этому времени от дыма у него заслезились глаза. – Ее отец сказал, что она с детства была калекой.

– Тогда нет сомнений, что это Донна Фитцуотер, – заключил Бард с горечью в голосе.

– Если только у вас нет еще одного пропавшего человека, девушки лет двадцати с небольшим, со сломанным позвоночником, – сказала Грин, с трудом переводя дыхание. – Принесите ее стоматологическую карту для установления личности. Судмедэксперт осмотрит все утром, но он не скажет вам ничего нового.

Бард огляделся, затем заглянул в свой пакет для рвоты и сглотнул.

– Давай убираться отсюда к чертовой матери, – сказал он, ощупывая свой живот. – У меня в животе все переворачивается.

– Спасибо, что уделили нам время, док, – сказал Курт. – Мы позвоним вам завтра по поводу отчета о предварительном осмотре.

Грин слабо улыбнулся и покачал головой, когда Курт, Бард и Глен быстро вышли. Они шли большими, почти нелепыми шагами, пока не оказались в темном вестибюле, на удобном расстоянии от кабинета Грина.

– Это чертово место похоже на чертову лабораторию в Освенциме, – Бард рухнул на стул. – И как тебе нравится вон та подставка для мяса? Тебе нужна степень доктора анатомии, чтобы понять этого парня. С таким же успехом он мог бы говорить по-шведски.

– Да, но эта подставка для мяса сэкономила нам уйму времени, – сказал Курт. – По крайней мере, нам не нужно торопиться, чтобы не запутаться.

Лампочка в кондитерском автомате продолжала мигать и жужжать. Курт не мог поверить, что его поместили так близко к моргу. Он быстро заморгал, пока резь в глазах не начала утихать. Он наслаждался свежим воздухом, свободным от фиксирующих жидкостей, и вскоре дурнота в голове прошла.

Бард лежал на стуле, как безвольный мешок.

– Два дня подряд я молился, чтобы эта девушка появилась, – затем его голос стал грубым. – Я должен был догадаться, что она появится именно так.

– И как мы собираемся выяснить, что с ней случилось? – Курт обратил внимание на жалобу. – Если только мы не найдем что-нибудь в Белло-Вудс. Мы даже не знаем причину смерти. Как мы можем установить, кто виноват?

Глен заговорил впервые с тех пор, как они вошли в морг. Темные круги у него под глазами были похожи на пятна сажи. Его голос был тусклым, как воск.

– С чего вы вообще взяли, что здесь было совершено преступление? По-моему, ее просто оттащили какие-то собаки или что-то в этом роде. У девочки-калеки не было бы ни единого шанса против диких собак, даже перед ее собственным домом.

– Да, но она была не перед своим собственным домом, – напомнил ему Курт. – Ее даже не было на улице. Харли Фитцуотер сказал, что ее инвалидное кресло все еще стояло у ее кровати, так что, даже если бы она захотела выйти подышать свежим воздухом или что-то в этом роде, она бы сидела в кресле. Это никак не может быть несчастным случаем. Кто-то проник в трейлер и физически увез ее.

Бард и Глен, наконец, пришли к такому же выводу. В полной тишине они прошли по коридору и вышли на заброшенную парковку. Они шли, пошатываясь, как пьяные, все еще слегка потрясенные положением дел в "Магазине ужасов Грина".

– Мне придется позвонить Чоуту и дать ему полный отчет, – пожаловался Бард. – Этот ублюдок отправит окружных придурков по всему моему городу.

Пустота усиливала приглушенный голос Глена.

– Кому-то придется сказать Харли Фитцуотеру, что этот скелет, вероятно, его дочь.

– Мы подождем официального подтверждения личности, – сказал Бард. – И тебе придется кое-что написать для этого. И окружной тоже.

– Я знаю, – сказал Глен и открыл дверцу своего "Пинто".

– Ты регистрируешь нарушителей в Белло-Вудс, не так ли? – вмешался Курт.

– Конечно.

– Вчера вечером было что-нибудь необычное?

– Нет. По крайней мере, никто не шел пешком.

– Кто-нибудь целовался?

– Несколько раз, но это не редкость. Завтра я сообщу вам номера машин и все свои записи за последние пару недель.

Курт и Бард сели в "Ти-берд". Бард даже не попытался включить зажигание. Вместо этого он уставился мимо Курта в окно со стороны пассажирского сиденья. Казалось, он пристально смотрит на Глена.

– Что-то здесь действительно начинает попахивать дерьмом, – сказал шеф, когда Глен вырулил со стоянки.

– Продуманно, да?

– Ты понимаешь, о чем я говорю, – Бард нащупал в темноте ключ зажигания. – Выкопанный гроб, пропавший полицейский и девушка-калека, съеденная до костей. И посмотри, что у них у всех общего.

– Может, я просто глуп от природы в это время суток, – сказал Курт. – Так как насчет того, чтобы рассказать мне, к чему вы клоните?

– О, черт возьми, Курт. Открой свои гребаные глаза. Все это дерьмо произошло в Белло-Вудс. И так уж случилось, что Глен там работает, и так уж случилось, что именно он, черт возьми, внезапно обнаружил это.

– Если я не ошибаюсь, вы хотите сказать, что Глен имеет к этому какое-то отношение, не так ли? Послушайте, шеф, я знаю этого парня почти всю свою жизнь, он мне практически как брат, и он не плохой человек. Я не знаю, что у вас на уме, но, что бы это ни было, мысль о том, что Глен замешан в этом, нелепа.

– Нелепа? – возразил Бард, наконец заводя машину. – То, что вы с этим парнем друзья, еще не значит, что он не может подбросить пару болтов. Я не знаю, что он может замышлять, и я не говорю, что он преступник или что-то в этом роде. Но одно можно сказать наверняка. Я чертовски уверен, что Глен знает что-то, о чем нам не говорит.

ГЛАВА 18

Рассвет наступил неожиданно, превратив зрелище первых лучей солнца в грубую ошибку. Низкие и серые грозовые тучи сгустились в небе и ползли, как опухолевидные образования, готовые взорваться. Между деревьями висел густой туман, и холодный ветерок заставлял лес дрожать, а животные прятались от неизбежного дождя.

К 05:30 утра Курт несколько раз проехал по шоссе 154. Он вернулся в постель после того, как Бард высадил его, но не мог заснуть из-за остаточных изображений морга Грина. Затем, приняв горячий, почти болезненный душ (он был уверен, что пары формалина проникли в его поры так же, как и в одежду), он мерил шагами переднее крыльцо, курил, размышлял и смотрел на окутанный туманом лес, пока одиночество и тишина не прогнали его прочь. Он сел в машину и повел ее наугад, вполне осознавая, что "Форд" стал убежищем от личной паранойи, которая, казалось, преследовала его всю последнюю неделю. Он потерял счет времени. Он вел машину. И думал.

Он думал о Вики. Он думал, что должен быть счастлив, ведь сегодня она выписывалась из больницы. Вместо этого он чувствовал холод и сухость внутри. В течение многих лет его сдержанность позволяла ему держать свои чувства к ней на безопасном расстоянии. Но с ее выпиской из больницы – и с ее уходом от Ленни – Курт понял, что это его последняя возможность рассказать ей правду. Это был бы первый положительный шаг, который он предпринял в отношении нее, и все же эта перспектива наполнила его внезапным, определенным ужасом.

Затем он подумал о подозрениях Барда в отношении Глена. Курт хорошо знал обоих мужчин, но Глена знал лучше. Глен всегда был одиночкой. Однажды он сказал Курту, что предпочитает иметь всего несколько друзей, тщательно выбирая их, чтобы поддерживать хорошие дружеские отношения, а не лишние. Многие люди неверно истолковывали эту идею – наряду с его предпочтением работать по ночам – и были склонны считать Глена странным.

– Я всегда буду работать по ночам, – однажды пошутил он, обращаясь к Курту. – Никаких пробок на дорогах, никакого часа пик, никакого палящего солнца, от которого обивка на сиденьях плавится, а задница горит. И по ночам мне не нужно находиться среди множества людей и подхватывать у них простуду.

Возможно, это антиобщественное мнение, хотя Курт не мог припомнить, чтобы Глен когда-нибудь болел.

Нет, Глен не был чудом, просто он был непреклонен в своих поступках. И, несмотря на несколько случайностей, он был самым честным человеком, которого Курт когда-либо знал. Он был из тех парней, которые возвращают потерянных собак и отказываются от вознаграждения, а также оставляют забытую другими мелочь в телефонных автоматах. Если он находил деньги на парковке и не мог найти владельца, он бросал их в бутылку для пожертвований в 7-11, потому что мысль о том, чтобы потратить деньги, которые он не заработал, казалась ему такой же отвратительной, как кража.

Так почему же Бард связал Глена с недавними загадками Белло-Вудс? Бард всегда был непоседой, ходячим примером беспокойства; он жил, чтобы беспокоиться и подозревать. Курт почти сразу же согласился с тем, что череда неудач, которые складывались не в пользу Глена, сделали его жертвой случайного стечения обстоятельств. Это был рациональный вывод, но Бард, однако, никогда не отличался рациональностью. И что же именно подозревал Бард? Что Глен был скрытым социопатом? Некрофилом? Убийцей? Чудаком?

Курт свернул у магазина спиртных напитков, в самом конце шоссе 154. Слева от него, на перекрестке, который отмечал границу Тайлерсвилля, машины то и дело проскакивали на светофоре, устремляясь прочь по Вест-стрит, странно молчаливые в необычной темноте раннего утра. В Аннаполисе был тайный предрассветный час пик, в основном пикапы или лодочники направлялись к центру города, к докам. Курт припарковался здесь на некоторое время, фары "Форда" высвечивали туман, скрывавший северную оконечность шоссе 154. Всего в нескольких ярдах впереди дорога спускалась вниз, как узкий туннель или расщелина. Ветровое стекло запотело. Казалось, туман надвигается на машину, сгущаясь, как будто пасть обдает его дыханием.

Минуты тянулись жутковато. Услышав рокот двигателя "Форда", он напрягся, прислушиваясь к собственному восприятию, и почувствовал в тумане что-то зловещее, как будто какая-то зловещая сущность незаметно проскользнула в его город и теперь пульсировала там, спокойная и довольная.

Это не было ни совпадением, ни серией необъяснимых событий. В тумане процветал заговор, изощренная коррупция, готовая поглотить город, в котором он прожил всю свою жизнь.

Это было здесь. Теперь он чувствовал это совершенно отчетливо. Каким-то образом он знал. В Тайлерсвилле было что-то, чего раньше там никогда не было. Что-то мерзкое. Что-то ужасное.

* * *

– Нет, – сказала Вики. Она раздраженно уставилась себе на колени. Она действительно имела в виду "нет"? Или в этой идее могло быть что-то привлекательное? – Нет, я не могу. Я не хочу мешать.

– Кто мешает? – возразил Курт, одним глазом следя за дорогой, а другим – за ней. – Дядя Рой вернется только через неделю, но он все равно не будет возражать. Кроме того, куда еще ты можешь пойти? Она не ответила, все еще разглядывая свои колени.

Курт уверенно ехал по 301-й улице, направляясь обратно в Тайлерсвилль. Было уже за полдень; он забрал Вики из больницы, как только врач разрешил ее выписать. Но это представляло проблему, поскольку еще не было установлено, куда именно она направлялась. Ожидая поворота налево на перекрестке 301-й и 154-ого, он решил сменить тему, а не давить на нее дальше.

– Ты выглядишь намного лучше, – сказал он.

Она опустила зеркало заднего вида и нахмурилась.

– Лгун. Мои волосы похожи на крысиное гнездо, а лицо выглядит так, словно кто-то использовал его для занятий карате.

Курт прибавил скорость на светофоре, когда наконец появилась зеленая стрелка. Но это правда, она выглядела лучше. К ней вернулся прежний цвет лица, и хотя на лбу все еще была чудовищно большая повязка, синяки и общая припухлость лица значительно уменьшились. Курту выпала честь быть первым, кто подписал ее гипс. Следующие шесть-восемь недель она могла бы принимать душ с пластиковым пакетом для мусора на предплечье.

– Но, по крайней мере, я чувствую себя лучше, – продолжила она. – И слава богу, что этот сукин сын не сломал мне ни одного зуба.

Курт не стал комментировать Ленни Стоукса даже если бы она это сделала. Ранее он рассказал ей, как его отстранили от работы. Двинув Стоукса в челюсть, рыцарь в нем ожидал, что она обрадуется, но вместо этого она отреагировала разочарованием и легким гневом. Теперь он понял, что, ударив Стоукса, он руководствовался наименее зрелыми и ответственными мотивами из всех возможных, и разочарование Вики заставило его почувствовать, что его место на детской площадке, а не в полицейском управлении.

Он заехал на потрескавшуюся подъездную дорожку к дому дяди Роя, припарковался и затащил Вики в дом, чтобы она не попала под дождь. Внутри она сказала:

– Мне все равно, как сильно тебе нравится этот город – этого ты не можешь отрицать.

– Чего?

– Погода в Мэриленде – отстой.

– Чепуха, – ответил Курт, вешая ее куртку. Он не хотел признавать, что погода в Мэриленде действительно была отстойной, и что прямо сейчас она была отвратительной. – Весна только начинается. Еще неделя-другая, и будет тепло и солнечно, вот увидишь.

– Теперь я понимаю. Ты, должно быть, пьян.

Они прошли в гостиную, где Мелисса лежала на полу перед телевизором в своей обычной позе поклонения. Она небрежно поздоровалась с Вики, не отрывая взгляда от экрана, на котором молодая пара горячо спорила в постели. Соски женщины были отчетливо видны сквозь простыню.

– Что это такое? – слегка раздраженно спросил он. – С каких это пор по телевизору показывают фильмы о сексе?

– Это не фильмы о сексе, – сказала Мелисса. – Это "В поисках завтрашнего дня". Разве Марк Годдард не мечта?

Курт покачал головой. Ей следовало бы делать домашнее задание или что-то в этом роде.

– Ну? – обратился он к Вики.

– Я не знаю, – сказала она.

– Тогда решено. Ты останешься с нами, пока не решишь, что собираешься делать.

– Хорошо, – согласилась она. – Но только если ты уверен, что я не буду мешать.

Курт возмутился.

– Как ты можешь мешать? Мелисса не возражает спать в корзине для белья.

Мелисса резко повернула голову.

– Я просто пошутил, – заверил он ее, хотя это была приятная мысль. – Просто хотел узнать, с нами ли ты еще; теперь ты можешь возвращаться в "завтрашний день", – обращаясь к Вики, он сказал: – Я что-нибудь придумаю до вечера...

Но прежде чем он успел закончить, Мелисса перебила его:

– Я забыла тебе сказать. Недавно звонил толстяк.

– Кто?

– Как ты думаешь, кто?

– Ты имеешь в виду шефа Барда?

– Да, шеф Лард. Он сказал, что за тобой заедет Хиггинс.

– Зачем заезжать за мной? – ставшее уже привычным раздражение кольнуло его.

Сообщения от Мелиссы всегда были такими неполными.

– Откуда мне знать? – спросила она, не отрывая взгляда от экрана телевизора. – Я не работаю в полицейском управлении, – она перестала хихикать. – Впрочем, как и ты, если на то пошло.

– Забавно, – сказал он.

Он мог бы задушить ее. Это была единственная тема, которую он не хотел затрагивать в присутствии Вики. Он услышал, как на улице зашуршали шины, и увидел в окно патрульную машину.

– Твое такси, – сказала Вики. – Как тебе такое удачное время?

– Я не задержусь надолго.

Вики улыбнулась.

– Я могу посмотреть "Марка Годдарда" с Мелиссой. Мы приготовим тебе что-нибудь вкусненькое на ужин.

– Ага, ужин по мексиканскому телевидению, – сказала Мелисса.

– Напомни мне придушить тебя позже.

Он выбежал из дома и сел на пассажирское сиденье. Несмотря на вынужденную сверхурочную работу, Хиггинс выглядел свежим и в хорошем настроении, что заставляло Курта чувствовать себя еще более небрежным.

– Знаешь, Марк, мне очень жаль, что тебе приходится работать в такие длинные смены из-за меня. Когда срок моей дисквалификации истечет, я все исправлю.

Хиггинс свернул на 154-ое, чтобы формально посмотреть в зеркало заднего вида.

– В этом нет необходимости, – сказал он. – На этой неделе у меня все равно не хватало денег. Те дополнительные часы, которые я получаю за твой рабочий день, – это просто находка, если хочешь знать правду.

Курт надеялся, что он говорит это не просто так, чтобы быть хорошим парнем.

– Кстати, куда мы направляемся?

– Разве шеф полиции не звонил тебе?

– Да, но я узнал только часть.

Хиггинс подождал, пока прекратится треск рации.

– В Южном округе не смогли установить личность тела, найденного Гленом.

– Тело – довольно размытое определение, – заметил Курт, нащупывая в верхнем кармане сигареты.

– Я слышал, но могло быть и хуже. Это могло быть что-то вроде разложившихся останков или чего-то подобного. В любом случае, Бард хотел позвонить этому Харли Фитцуотеру, чтобы узнать имя его дантиста и больницу, в которую обратилась его дочь, когда сломала позвоночник, но в твоем отчете не был указан номер телефона.

– Это потому, что у Фитцуотера нет телефона. Он пользуется телефоном-автоматом в винном магазине. Но я думал, что ясно дал это понять.

Хиггинс выдавил из себя улыбку.

– Ну, ты же знаешь, каким становится шеф, когда что-то становится не так. В одно ухо влетает, а в другое вылетает. Он хочет, чтобы мы получили информацию от самого Фитцуотера.

– Фитцуотер – отшельник, – предупредил Курт. – Он живет как каджун. Я не удивлюсь, если он никогда не водил свою дочь к дантисту. Давай не будем надеяться на быстрое опознание по стоматологической карте.

– Конечно, но он, должно быть, отвез ее в больницу, когда она сломала позвоночник. Южному округу нужны эти рентгеновские снимки, чтобы они совпали с теми, что сделали вчера вечером, – Хиггинс притормозил на одном из самых трудноуправляемых поворотов дороги. – Бард сказал, что ты знаешь, где это место.

– Совсем недалеко от болота, – Курт напряг зрение, высматривая разоренный почтовый ящик Фитцуотера. – Здесь, – сказал он и указал пальцем. – Поверни здесь.

Хиггинс свернул налево. Они поползли по разрушенной дороге, спотыкаясь о ямы и ветки. Ветхий трейлер Фитцуотера угрюмо стоял перед ними в тени деревьев, окруженный колоннами.

Курт закурил сигарету и, потеряв дар речи, выпустил ее изо рта. Трейлер выглядел разрушенным; одна его стенка оторвалась от шлакоблоков, которые составляли его фундамент, из-за чего трейлер накренился. Промокшая от дождя одежда свисала с веревки до земли, как куски сырого мяса. На переднем дворе, среди лысых шин и разбросанных автозапчастей, валялось несколько странных белых куч пуха, и Курт вспомнил цыплят, которых он видел, когда составлял первоначальный отчет. Тот же кот, которого он видел, исчез за трейлером, только значительно более упитанный.

Но это было не то, на что уставились двое мужчин.

Передняя дверь трейлера лежала в нескольких ярдах слева, как будто ее бросили туда. Она была сорвана с петель.

– Что это, черт возьми, такое? – спросил Хиггинс.

– Ваху, – был ответ Курта. – Кучка ваху развлекается с человеком, который никогда никого не беспокоил.

– Фитцуотер очень беден – у него нет ничего ценного. Зачем грабителям тратить время на ограбление его дома?

– Это худший округ в штате по уровню преступности, – сказал Курт. – Говнюкам не нужна причина, чтобы устраивать беспорядки и убивать людей, – он достал "Ремингтон-870Р" из кобуры и дослал патрон в патронник. – Посмотри сзади. Я зайду внутрь.

Они рассыпались веером и побежали через двор. Хиггинс обогнул трейлер справа, его револьвер был направлен вперед. Курт приблизился медленнее, держа ружье дулом вниз и скрестив левое колено. Указательным пальцем правой руки он снял его с предохранителя.

За разбитой дверью тускло блестела лужица дождевой воды, что говорило о том, что тот, кто это сделал, пришел и ушел несколько часов или даже дней назад. Он подозревал, что найдет Фитцуотера мертвым внутри или где-нибудь поблизости. Иначе почему бы ему не обратиться в полицию?

Курт остановился в нескольких ярдах от дверного проема, заглядывая внутрь под углом. Он затаил дыхание и прислушался. Держа палец на спусковой скобе, он поднял дуло ружья и шагнул в трейлер.

Быстрым движением по диагонали он переступил порог, описав полный круг, как бы поворачиваясь на три оборота, и, быстро осмотрев все внутри, снова замер и прислушался. Ощущался странный, едкий запах, напомнивший ему о химических испарениях, но смешанный с другим, гораздо более непонятным запахом.

Из-за крошечных окон трейлера и темноты днем было трудно что-либо разглядеть. Света не было, так как у Фитцуотера не было электричества. Курт ждал, держа ружье наготове, и когда его глаза привыкли к слабому освещению, он разглядел, что в трейлере больше никого нет, ни враждебных, ни мертвых.

Он раздвинул занавески – старые полотенца, приколотые к крошечным окнам, – стараясь не задеть какую-либо поверхность, на которой остался бы хороший отпечаток. Серый свет проник внутрь и обнажил беспорядок. На полу сверкали длинные полумесяцы стекла. Самодельная мебель валялась на полу, расколотая, как трут. В целом, интерьер трейлера выглядел так, словно его начинили гранатами.

Он на цыпочках пробрался сквозь обломки и осмотрел их более внимательно. В дальней левой стене были проделаны два неровных концентрических отверстия, которые, как он знал, имели оттенок пороха. Он не был шокирован, обнаружив антикварные вещи, лежащие рядышком на полу у плинтуса. Однако, что его потрясло, так это состояние старого дробовика – его длинные двойные стволы были согнуты почти пополам.

И все же запах был. Не от сгоревших нитратов, а от чего-то другого.

Затем он заметил большую темную фигуру напротив изрытой оспинами стены – место, откуда Фитцуотер, должно быть, стрелял из старой двустволки. Сначала он подумал, что это тень, но потом, когда он подошел ближе, его собственная тень заслонила ее. Это было огромное пятно крови.

Реальность того, что он увидел, поразила его, заставив вскрикнуть.

"Так много крови, – подумал он. – Так много".

Пятно покрывало все стены в углу, напоминая деформированные крылья. Пол блестел, скользкий от крови, как будто ее выливали туда ведрами. Курт убедил себя, что Фитцуотер ранил нескольких нападавших – конечно же, в одном человеческом теле не могло быть столько крови.