Текст книги "Привратники (ЛП)"

Автор книги: Эдвард Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Мы оба закурили ментоловые "Премьер", втянув в себя насыщенный никотином дым.

– ОАК не позволит, сержант, – напомнил я ему.

Он наклонился ближе.

– Ага, но, может, мы сумеем одолеть эту хрень.

– Ничего не выйдет. Слишком много степеней защиты. Это федеративное преступление. Если попробуем нечто подобное, все потеряем. ОАК не прослушивает твой разговор только потому, что...

– Потому что его программы слишком заняты обработкой новых данных. Знаю. Вот поэтому я и разговариваю с тобой сейчас. Мы только что сделали главную находку в истории человечества, а эта чертова материнская плата хочет, чтобы мы довели исследовательскую миссию до конца. А это еще три года, дружище.

– Ага, а еще есть технологический регламент, – сказал я. – Нам не победить программу, Сержант. Мы с тобой оба знаем это. Мы подписались на десять центов – и теперь их отрабатываем.

– Да к черту все это гребаное протокольное дерьмо, – отмахнулся он. – Господи, у нас есть целый инопланетный корабль, звездные карты из инопланетной базы данных, а еще чертов пилот, находящийся в коме. Этого достаточно, чтобы нарушить гребаный регламент.

Я собирался было возразить, но тут на наших головных дисплеях возникло сообщение от ОАК.

– ОСНОВНОЙ ПРОГРАММНЫЙ АНАЛИЗ ЗАВЕРШЕН. ИСХОДЯ ИЗ ТЕКУЩИХ ОПТИМИЗИРОВАННЫХ ВЫЧИСЛЕНИЙ, ПИЛОТ АППАРАТА ПОЛНОСТЬЮ ПРИДЕТ В СОЗНАНИЕ В ТЕЧЕНИЕ СОРОКА ДВУХ МЕСЯЦЕВ. ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ПЛАТФОРМА НАХОДИТСЯ ОТ ЗЕМЛИ НА РАССТОЯНИИ В СТО ШЕСТНАДЦАТЬ СВЕТОВЫХ ЛЕТ. ИНСТРУКЦИЯ НА СЛУЧАЙ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ ПРЕДПИСЫВАЕТ АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ МАРШРУТ МИССИИ.

– Что за дерьмо! – взревел Юнг.

– КОНФИГУРАЦИЯ ЗВЕЗДНОЙ КАРТЫ ПОДТВЕРЖДЕНА НА СТО ПРОЦЕНТОВ. ПРЕДЫДУЩАЯ ТРАЕКТОРИЯ ИНОПЛАНЕТНОГО АППАРАТА ПОДТВЕРЖДЕНА. БУДУЩАЯ ТРАЕКТОРИЯ ИНОПЛАНЕТНОГО АППАРАТА ПОДТВЕРЖДЕНА.

– Есть! – воскликнул я и по-братски обнял Юнга.

– Какого хрена?

– ОАК знает намеченный пункт назначения аппарата! А также знает пункт его отправления!

Юнг был явно не вундеркинд, но прежде чем он смог озвучить очередную жалобу, ОАК выстрелил в него приказами:

– СТАРШИЙ СЕРЖАНТ ЮНГ, НЕМЕДЛЕННО ЯВИТЕСЬ В АНГАР. НЕ ПЛАНИРУЙТЕ ДЕЙСТВИЙ, КОТОРЫЕ КОРПОРАЦИЯ ЮСТИЦИИ МОГЛА БЫ ТРАКТОВАТЬ КАК МЯТЕЖНЫЕ.

– Разве ты не понимаешь? – спросил я Юнга. – ОАК занес те звездные карты в свои программные файлы. Он определил, откуда шел аппарат, и куда направлялся, пока бериллиевый поток не обесточил его двигатели. Ступай на свой пост!

Юнг потер лицо, усиленно заморгал, потом встал и покинул столовую. ОАК лишил его звездного часа.

– ИНЖЕНЕР ДЖОНСИН, – сообщил мне ОАК. – ЭТО КОНФЕДЕНЦИАЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ. БОЛЬШИНСТВО ОСТАЛЬНЫХ ЧЛЕНОВ КОМАНДЫ БЛИЗКО К МЯТЕЖНЫМ ДЕЙСТВИЯМ. ПОЭТОМУ Я ПОСЫЛАЮ ЭТО СООБЩЕНИЕ ВАМ ОДНОМУ.

– Понимаю, – сказал я.

– ПОПЫТАЙТЕСЬ ОТГОВОРИТЬ ОСТАЛЬНУЮ КОМАНДУ ОТ БУНТА. ЭТО ДЕЛО ПЕРВОСТЕПЕННОЙ ВАЖНОСТИ.

– Хорошо, – согласился я. – Но почему?

– АНАЛИТИЧЕСКИЕ ВЫЧИСЛЕНИЯ ЗАКОНЧЕНЫ. ВЫ ДОЛЖНЫ БОЛЕЕ ДЕТАЛЬНО ИЗУЧИТЬ ПИЛОТА АППАРАТА.

Я бегом вернулся в медотсек. Обнаженное тело по-прежнему лежало на столе. Я подверг его всевозможному сканированию, и всякий раз получал подтверждение, что это – гуманоид. Но существовало пять аномалий, которые зарегистрировал ОАК, и о которых я еще не знал.

Я уставился на ТРИ-диаграмму, и тут понял, о чем говорил ОАК. Мы не могли сейчас возвращаться. Мы должны двигаться дальше.

Должны.

– ДОНЕСИТЕ ЭТУ ИНФОРМАЦИЮ ДО ОСТАЛЬНОЙ КОМАНДЫ. УБЕДИТЕ ИХ В ЕЕ ВАЖНОСТИ. ОНИ НЕ ДОВЕРЯЮТ МНЕ, ПОСКОЛЬКУ Я НЕ ЧЕЛОВЕК.

– Сделаю, – сказал я.

Понимаете, все это время ОАК не только анализировал обнаруженные в аппарате звездные карты и прочую информацию, но и все триаксиально-томографические и резонансные сканы тела ПА, сделанные мной после удаления костюма. На сканах были детали, на которые я изначально не обратил внимания.

Я снова и снова перечитывал выходные данные, периодически поглядывая на неподвижно лежащее на столе обнаженное тело. Длинные волосы, борода, остекленевшие глаза.

Потом прочитал томографические сканы в последний раз.

Зарубцевавшиеся раны присутствовали между ладьевидной и кубовидной костями стоп. Такие же – прямо под гороховидной и бугорчатой костями запястья. И еще одна – между четвертым и пятым ребрами грудной клетки.

И тут я понял.

Отпечатку пальца на корпусе было свыше двадцати двух сотен лет? Анализ звездных карт аппарата оставил еще меньше сомнений. Пункт отправления аппарата был подтвержден гауссовыми следами. Они относились к промежутку между 29 и 33 годом нашей эры и шли от Земли из места на Ближнем Востоке, называвшемся в переводе с арамейского на позднелатинский "гулгулта" или Голгофа.

Когда я объяснил остальной команде, что именно это значит... случилось самое странное.

Люди, взращенные христианами, быстро стали атеистами. А люди, вроде Юнга, воспитанные атеистами, пополнили ряды христиан.

А как же я?

Я занял, скажем так, промежуточную позицию.

Все это случилось на третий день. С того времени прошла еще неделя. И я не знаю, сколько планарного пространства мы преодолели с тех пор, с импульсно-гравитационными двигателями, работавшими на предельной мощности. Да, однажды ПА наверняка придет в сознание. Но кто знает, сколько времени для этого потребуется? Месяцы? Годы? Десятилетия?

Не важно.

Звездные карты, которые активировались, когда я вскрыл костюм – они не просто показывали пункт отправления аппарата. Они еще показывали координаты конечного пункта назначения.

Сейчас мы везем нашего пассажира туда, откуда он летел, и я хочу знать, что ждет нас по прибытии.

Перевод: Андрей Локтионов

Меня часто спрашивают, есть ли какие-то «линии», которые я не буду пересекать, и обычно мой ответ всегда отрицательный. Но это немного ложь. Одна из причин, по которой я написал эту историю, заключается в том, что мой добросовестный издательский магнат Мэтт Джонсон специально попросил меня написать пьесу, посвященную, э-э, теме, и он действительно откопал то, что я первоначально предложил, как идею рассказа под названием «Свидетель Томаса». Но когда дело дошло до кульминации, я передумал и отказался писать пьесу. Почему? Потому что это перешло черту, которую я считал неприемлемой.

Я написал этот рассказ вместо нее, и я выбрал научно-фантастический ракурс, потому что я никогда раньше не читал научную фантастику. Я чувствовал вызов, чтобы попытаться написать ее. Надеюсь, в будущем я напишу еще.

«Секретная Служба»

– Виктор четыре, шесть, сорок – шесть дельта, ромео девять, девять, сорок – девять танго, эхо восемь, семь, сорок – семь сьерра, – бормотал старик.

Он ненадолго поднял голову и поймал взгляд Карен одним из глаз, давно замутненных катарактой. Затем неуверенно улыбнулся, сморщив лицо.

Гаранд взял Карен за руку и громко объявил старику:

– Мисс Лаванда скоро вернется, господин Президент. Ей еще надо кое-что закончить.

– Было, гмм, приятно познакомиться, господин Президент, – сказала Карен.

Старик улыбнулся Карен.

– Да, да, приятно познакомиться, юная мисс. Мы будем смотреть телевизор?

– Конечно, господин Президент, любой канал, какой только захотите, – ответил Гаранд, после чего потянул ее за руку и отвел обратно в дом.

Ну и Президент, – подумала Карен, пряча ухмылку.

Точнее говоря: бывший Президент. Трудно поверить, но этот дряхлый, полуслепой старик, сидевший в шезлонге, являлся Роуландом Уилкоксом Рэймондом, два срока исполнявшим обязанности главы исполнительной власти Соединенных Штатов Америки. Какая хрень, – подумала Карен.

– Вы понимаете, что мы имеем в виду? – спросил Гаранд.

– Альцгеймер, – сказала Карен.

Бывшему Президенту Рэймонду поставили диагноз несколько лет назад – она вспомнила, что слышала об этом в новостях. Сейчас ему было девяносто два года, и других проблем со здоровьем у него не наблюдалось.

– Он просто кажется таким... я не знаю. Как чей-то дедушка.

Гаранд сухо усмехнулся.

– Ну, в таком случае, слишком болтливый дедушка.

– Болтливый? – спросила Карен. – Что вы имеете в виду?

Гаранд пожал плечами.

– Ради всего святого, раньше он был Президентом, обладателем самой важной информации в мире, а теперь у него болезнь Альцгеймера. Несет полную пургу. Все, что он скажет, извлечет из своей башки, может поставить под угрозу нашу национальную безопасность.

– Да ну, – усмехнулась Карен. – Вряд ли он вспомнит что-то важное, не так ли? Он старенький.

– Старенький? – Гаранд покачал головой. – Помните цифры, которые он бормотал? Это были индексы разрешающего действия. Коды запуска межконтинентальных баллистических ракет.

* * *

Блядь, – подумала Карен Лаванда. Как бы круто это не звучало, но мысль была бледная и безнадежная. Почти десять лет работы в Специальном Полицейском Подразделении – ночные дежурства в проклятом посольстве Омана на Массачусетском проспекте. Ближе всего Белый Дом она видела только на почтовой открытке. Ну да, ее оценки производительности были не такими высокими, и, видимо, «2,5» в Мэриленде не особо поспособствовали продвижению, но... Это все потому, что я никогда не спала с подходящими руководителями, – с уверенностью думала она. – Вот, почему меня никогда не назначали на службу в Белом Доме.

Сексистские свиньи. У них все мозги в портках. Единственная причина, по которой она поступила в Секретную Cлужбу, была, в первую очередь, возможность охранять Президента – настоящего Президента – важная работа, связанная с престижем и честью. А поскольку я не трахалась и не сосала каждый причиндал у начальства, то получила десять лет ночных смен для шоблы арабов.

Правдой являлось, по крайней мере, то, что Карен не соглашалась на плотские утехи со всеми подряд «причиндалами» у начальства. Просто те, с кем она соглашалась, оказывались неподходящими. В основном это был оральный секс – и Карен, конечно же, в конце процесса, после каждой эякуляции в рот, давали одинаковое обещание: несомненно, она очень скоро будет переведена на службу в Белый Дом, и может рассчитывать на это.

Не волнуйся, Карен. Ты можешь оказаться там в любой день.

Да уж.

Но правда заключалась в том, что за все эти годы единственное, что переводилось – это сперма из писюнов каких-нибудь парней в ее рот. Все эти годы, – с грустью думала она. – Сосать члены и больше ничего.

А теперь... это.

Ну что же, по крайней мере, она вырвалась из СПП^[22], да и ранчо в 2000 акров в Сакраменто оказалось классным. Но, когда она просила назначить ее в Службу Безопасности Президента... это было не совсем то, что она имела в виду.

– Я могу летать на всем, что сотворит Господь, – сказал Президент. – Я должен был разместить Армию США в Европе при объявлении максимальной боеготовности. Да и хуй с ней. Мороженое – вот ответ на все вопросы.

– Маразм и безумие, – прошептала она сама себе.

– Ты что-то сказала, девочка?

– Ничего, господин Президент. Я просто сказала, что сегодня пасмурный день.

– Ах, да, ты права. Это была техасская мафия. Линдон Бэйнс Джонсон^[23] знал о ней все. И, знаешь, что я могу тебе сказать. Всего было произведено четыре выстрела, но два из них были из здания «Даллас Тексас билдинг».^[24]

Карен вытерла слюну с подбородка старика и снова наполнила чашку-непроливайку "Кул-Эйдом"^[25]. После двух дней работы она перестала ужасаться. Какой был в этом смысл?

– Вам нужно всего лишь оставаться с ним до восьми часов утра, – инструктировал ее Гаранд, ответственный агент безопасности. – Кормите, переключайте для него каналы, вот так. После постановки диагноза его график сна изменился, что является типичным проявлением болезни Альцгеймера. Он не спит всю ночь, любит смотреть телевизор.

Отлично, – подумала Карен. – Моя блестящая карьера успешно развивается... возвращаясь к «Трое – это компания» и «Острову Гиллигана».^[26]

– Но не позволяйте ему пропадать из вашего поля зрения. Он хитрый, и пару раз выходил из дома по ночам. Мы не хотим, чтобы Президент покинул особняк и свернул на шоссе № 40. Можете себе представить, если кто-то там подберет его? Он рассекретит все наши мишени для боеголовок или поведает кому-нибудь, что Брежнев был на самом деле убит контактным ядом на основе синильной кислоты, введенным полевым оперативником армии США.

Душа Карен чувствовала себя, как камень, упавший в колодец.

Шлеп...

– Не унывайте, – сказал Гаранд. – По крайней мере, он может сам ходить в туалет. Ну... обычно. О, а вы не возражаете, чтобы что-то ему приготовить?

Хуже этого не могло быть ничего... или могло?

Гаранд погладил подбородок, будто у него росла козлиная бородка.

– Всякие там пирожные, но... есть еще одна вещь.

– Да? – спросила Карен.

– Видите ли, он принимает всевозможные лекарства – от его болезни Альцгеймера – и некоторые из этих лекарств являются экспериментальными. В основном, сосудорасширяющие. Они усиливают циркуляцию крови в его мозге... но они также усиливают циркуляцию крови в...

– Да? – повторила она.

– Ну, вы понимаете. В других частях тела. Иногда он впадает в припадки, а мы этого не хотим. К нему надо... проявить заботу.

От этих слов у Карен отвисла челюсть.

– Послушайте, если вам не нравится эта работа, я отнесусь с пониманием, – добавил Гаранд. – Мы отправим вас обратно в посольство Омана и найдем на это место кого-то еще, – eще одно прикосновение к невидимой козлиной бородке. – Но если вы действительно хотите эту работу... Я могу гарантировать вам перевод на службу в Белый Дом после того, как он умрет. Я имею в виду, сколько он еще проживет?

В словах Гаранда имелся смысл. И, если она правильно его интерпретировала, ее просили сексуально обслуживать девяностодвухлетнего экс-президента. Такого старого? – спросила она себя. – Проклятые сосудорасширяющие. Карен всерьез сомневалась, что у мужчины подобного возраста возможен какой-то стояк.

И еще припадки? Она могла справиться с этим.

– Хорошо, – мрачно согласилась она. – Я сделаю это.

– Отлично! – обрадовался Гаранд. – Я знал, что вы не уклоняетесь от сложной работы! Слава Богу, мы наконец-то получили девушку, обладающую каким-то умом!

Карен была удивлена степенью его воодушевления. Неужели другие женщины, которым предлагалась эта работа, отказывались, узнав о ее скрытых особенностях?

– Но, вы действительно гарантируете мне, что я получу назначение на службу в Белый Дом, когда...

– Да, когда старый пердун окочурится. На все сто процентов, – Гаранд смущенно улыбнулся. – Но, хм, есть еще одна, хм, мелочь, понимаете?

– Что еще? – недоумевающе поинтересовалась Карен.

Гаранд пожал плечами.

– Всего три или четыре раза в неделю. Ведь ничего страшного, правда? Я имею в виду, что это не то, что вы никогда не делали раньше, верно?

Карен прищурила глаза.

– И что это будет?

Гаранд расстегнул ремень и спустил брюки с трусами.

– Я кончаю очень быстро. Обещаю.

Карен посмотрела на лицо Гаранда, затем на его промежность.

Потом она опустилась на колени. И подумала: одним членом во рту больше, одним меньше. Какая разница?

* * *

Однако, она быстро поняла, что членов будет два, а не один. На самом деле Карен ничего не имела против того, чтобы отсасывать Гаранду – он говорил правду, когда уверял ее, что быстро кончал – но, по поводу сосудорасширяющих, как выяснилось, он тоже не шутил. Она успела проработать не более двух часов, когда бывший Президент Рэймонд, сидя на диване, вытащил из штанов свой эрегированный член.

– Девочка? Я готов.

Сначала Карен подумала, что это шутка; что член искусственный. Но, когда Президент оттянул крайнюю плоть, она поняла, что это не резина.

Ни за что, блядь! – подумала она. – Уёбывай отсюда!

Гениталии Президента оказались огромными. Яички, размером с "cычуаньские пельмени", висели в иссохшей мошонке, над которой пульсировал ствол полового члена, похожий на очищенный банан, длиной в фут^[27]. С венами.

Карен надеялась, что ее чулки не поползут, когда она опустилась на колени. Сглотнув, моргнув, она сделала глубокий вдох, а затем ее лицо устремилось вперед. После того, как член Президента пришвартовался в ее рту, она стала думать о самых несексуальных вещах; о статуэтках Хаммел^[28], Tелепузиках^[29] и машинной смазке под ногтями ее первого парня (он работал с автомобилями, но не отличался размером собственного «распределительного вала»).

Вверх и вниз, вверх и вниз, ее хорошо натренированные губы скользили по половому органу бывшего Президента, который с момента начала процедуры принялся издавать странные горловые звуки. Французский багет и то был бы лучше! – с тоской подумала она. Его сучковатые руки немощно сплелись на ее затылке, толкая голову вниз, заполняя огромной мясистой массой пространство между миндалинами и горлом. Вверх и вниз, вверх и вниз, и так, казалось будет вечно. Эти сосудорасширяющие действительно хорошо работали, но... Не мог бы ты поторопиться и кончить! – мысленно вопила она.

– Ах-ах... уги! – бормотал он, его старые больные ноги дрожали.

Затем, после получаса ожесточенного сосания, самый большой член, который у нее когда-либо был во рту, выблевал в ее горло струю спермы. Карен поперхнулась; сначала она подумала, что семя может попасть через дыхательное горло прямо в легкие. Её ноздри раздулись, и, когда она наконец оторвала рот от массивного отростка, на её языке осталась лишь последняя капля.

Легче было проглотить, чем выплюнуть.

Пенис бывшего главы исполнительной власти сдулся до чего-то, напоминающего сырокопченую куриную колбасу. С венами.

– Хулигули, девочка, – сказал он. – Это было лучше, чем с Нэнси.

Слюна свисала с губ Карен, когда она, с кружащейся головой, по-прежнему стоя на коленях, откинулась назад. Видимо, это был комплимент.

– Ну ладно, – сказал Президент. – Теперь можно и пообедать.

* * *

Гаранд имел наглость вручить ей карточку со списком любимых блюд Президента.

– Вам понравился ужин, господин Президент? – спросила Карен, забирая пустую тарелку.

– О, да, очень неплохо бы поужинать. Я хотел бы солонину с капустой и картофельные рулетики, пожалуйста. И фасоль "Зеленый Великан". С фермы Фордхук.

Это было как раз то, что он только что сожрал в приличном количестве, всего несколько минут назад. Карен вздохнула.

– Телек, телек! "Магнум"!^[30]

Не как профессионал, а как обычный честный с собой человек, она мысленно представила, как скручивает его старую шею. По крайней мере, тогда ее жизнь стала бы интересней, в отличие от нынешней бестолковой должности няни-минет-администратора. Слава Богу, что Гаранду надо было только отсасывать, а не переключать каналы, не готовить еду и не вытирать его задницу. Моя жизнь – это пустошь, – подумала она.

Тюрьма была бы интереснее. Десятифунтовый мешок с удобрениями был бы более интересным, чем эта абсурдная трагедия, которая стала ее существованием.

Вскоре после ужина:

– Мне надо покакать, – объявил ей Президент Рэймонд.

Если я убью его... по крайней мере, я войду в историю, – подумала она. Вместо этого она привела его в туалет, сняла штаны и усадила на унитаз. Он испражнялся шумно, покрывшись пятнами.

– Вытирай, – приказал он.

Мама, папа, видите, как я развиваю свою карьеру? – подумала она. Скривившись, она провела подушечкой из туалетной бумаги по его щели на заднице.

– О-о-о, – прокомментировал он.

А затем у него снова встал.

Торчащий, как жезл полицейского.

С венами.

– Сядь на мистера Хэппи, – сказал он.

Что ты скажешь, если я отрежу тебе мистера Хэппи? – подумала Карен. Она представила, как мощный поток крови стекает в унитаз, смешиваясь с его президентским дерьмом. Однако, она подавила импульс, вспомнив обещание Гаранда... потом подняла юбку, потерла половые губы слюнями и присела.

– Сядь на пёсика. Гав-гав!

"Пёсик" практически нанизал ее, как на вертел. Она могла бы поклясться, что почувствовала, как толстая головка коснулась ее брюшной стенки. Черт возьми, не мог бы ты поторопиться и кончить! – подумала она в мучительной ярости. Она нормально относилась к большим членам, но не у девяностодвухлетних Президентов. Во время процесса он испражнялся еще больше, и ленты экскрементов громко падали в воду унитаза, пока она скакала на нем.

Затем...

– Игли! – воскликнул он. – Фигли мигли!

Как подобная старая мумия может кончить так много! – негодующе подумала она. Все ее вагинальное пространство буквально затопило. Когда она, наконец, отстранилась, раздался звук, похожий на выскакивающую пробку, а затем змейка горячей спермы пробежала по ее внутренней стороне ноги.

– Гар-хугли. Пёсику это понравилось.

Да, держу пари, что понравилось...

– Иди, смотри телевизор, мудилa! – закричала она, натягивая ему штаны и выталкивая его за дверь. – Я должна привести себя в порядок!

– Магнум! – провозгласил он. – Магнум на канале FX!

Этот парень кончает квартами^[31], – подумала она, отрывая побольше туалетной бумаги и вытирая ей ногу. Потребовалось еще несколько кусков. И когда она бросила их все в унитаз и смыла, унитаз засорился.

* * *

Проходили недели, складывающиеся в месяцы. Каждый понедельник, среду и пятницу, как по федеральным часам, она сосала маленький член Гаранда и проглатывала его эякулянт. Но намного чаще ей приходилось обслуживать белое хоботище экс-Президента. Дважды в день, иногда трижды.

Все благодаря тем сосудорасширяющим.

Однажды ночью она помыла посуду после ужина, и когда возвращалась с кухни, обнаружила, что Президент возится с замком на раздвижных дверях.

Вот заноза в жопе.

– И куда это вы намылились, господин Президент?

– Я встречаюсь с Нортом^[32] и с тем упырем Кейси^[33] в старом административном здании. Мне надо сказать им, чтобы они уничтожили все документы, – когда она усадила его обратно на стул, он испустил из себя несколько пузырьков слюны. – Кейси хочет, чтобы один из его агентов прикончил Вудворда^[34]. Джордж^[35] считает, что мы должны это сделать, но, честно говоря, этой Хейворт^[36] без лома в трусики не залезешь. Видит Бог, я пытался.

Она откинулась назад с пустой головой. Этот маразм уже не казался смешным; она все это уже слышала: бессмысленную болтовню, наполненную бредовыми высказываниями.

– Нет, нет, это сделал Бобби^[37], я слышал записи Гувера^[38]. Она была беременна. Питер Лоуфорд^[39] стоял на стреме... "Трешер"^[40] был потоплен советской ядерной торпедой... Это были Тедди и Додд – Помнишь? Официантки в ресторане «La Brasserie»? – Mы сказали им, что заплатим той девушке, если онa воздержится от сопутствующего законопроекта до заседания Конгресса...

Все это и еще больше.

Замаскированные ракетные площадки; сверхсекретные радиочастоты; устройство ядерного самоуничтожения Белого Дома; гиперзвуковой самолет; тайные точки прослушивания; пучки электромагнитных импульсов, направленные на ряд таунхаусов в Рестоне, штат Вирджиния; маршруты ЦРУ по поставкам героина в Бирму; и то, что Винса Фостера^[41] на самом деле казнили в Кристал Сити. И еще, и еще...

Ее уже ничего не заботило. Система, казалось, работала для всех остальных, а ее оставляя в полном дерьме. Ну, что она имела? Hичтожную годовую прибавку к жалованию и выплаты на накопительный пенсионный счет? Разве в этом заключалась вся жизнь? Я – агент Секретной Службы с хорошей репутацией, а они делают из меня няньку! Я должна носить фартук. Я мою посуду, ебусь и сосу член сумасшедшего президента!

Иногда она могла забить на все. Забыть о долге и службе. Сделать что-то для себя, ради разнообразия. Ей было уже 35 лет, и она не молодела. Её некогда пухлые груди начали провисать. Ее вагина напоминала свиной фарш.

Блядь, – подумала она.

Они смотрели телевизор.

– О-о-о-да, – крикнул какой-то нелепый рестлер. – Наступи на Тонкого Джима!

– Кто такой Тонкий Джим? – спросил Президент.

– Не знаю, – огрызнулась она, махнув рукой. – Какой-то мясодрот или что-то в этом роде.

– Хорошо, тогда подрочи это мясо, сучка.

Карен слегка повернулась. Президент уже вытащил свой пенис из штанов. Огромная штуковина пульсировала, устремляясь вверх и постукивая по животу.

Почему бы тебе просто не сдохнуть? – подумала она, но эта мечта едва ли соответствовала действительности. Реальность, напротив, предполагала что-то совсем другое.

Она схватила теплый эрегированный член, словно огурец и начала дрочить его. Изо всех сил. Боже, я накачиваю гребаную шину! В конце концов, на кончике головки выступила жемчужинка предэякуляторной жидкости.

– Пёсик готов, чтобы ты села на него, – сообщил Рэймонд.

Просто охуенно, господин Президент, – подумала она. – Нет ничего более возбуждающего, чем узнать, что Пёсик готов...

Тем не менее Карен села на "Пёсика", и когда стала трахать Президента, тот брызнул идиотическими пузырьками слюны. Она скакала на нем, как только могла, надеясь быстрее покончить с этим, но затем Президент встрепенулся.

– Бум-хугли! Пососи Пёсика сейчас! Пососи его!

Карен подумала, что если она задушит его подушкой, ей это сойдет с рук. Если просто закрыть его рот и зажать ноздри, он умрет, и ни один патологоанатом ничего не обнаружит.

Но, у Карен для этого кишка была тонка.

Она приподняла свою задницу с его члена – вновь раздался звук открывающейся пробки – и приступила к завершающей части своей миссии. Опустившись на колени между его старыми, корявыми ногами, Карен начала сосать. Аромат ее выделений на его члене был на вкус соленым, горьким, похожим на испорченную рыбу, а когда она стала сосать энергичнее, ее нос почувствовал явное свидетельство того, что дневная смена сегодня не удосужилась помыть Президента.

Убей меня, Боже, – умоляла она. – Просто убей меня сейчас.

Президентский оргазм неоднократно пронзил ее горло тонкими горячими струйками.

Это напоминало ей суп с сырыми яйцами: жидкий, соленый, с многочисленными слизистыми комочками.

– Гули-гули, – воскликнул Президент. – Это ради Гиппера^[42].

Зубы Карен лязгнули друг о друга. Легче было проглотить.

* * *

Часы тикали, словно ее жизнь: без каких-либо событий. Так оно и было. Переключать каналы, вытирать задницу, готовить еду, ебаться и отсасывать всякий раз, когда электоральный кран поднимался.

Изредка, когда она просто отказывалась от последнего, предупреждение Гаранда начинало походить на правду. Президент Рэймонд впадал в приступы маниакального безумия, извергая из себя тайные коды ЦРУ, имена директоров, которых он ненавидел, и такие перлы, как: "На хуй Конгресс, мы будем продавать противотанковые ракеты Ирану", "Ну и что насчет аэропорта Мена! В этом участвует Билл, также, как и Джордж!^[43]" и "Я отъебал Джейн^[44] до усрачки! Когда я кончил, эта блондинистая сучка потеряла сознание!". И прочие клоунские альцгеймеровские тирады.

Легче было отсасывать и ебаться с ним.

Но, что насчет ее жизни?

В жизни должно быть что-то большее, чем это, – размышляла она.

Когда она посмотрела на него, Президент одной рукой ковырял в носу, другой – скреб свою промежность.

Да, послать все к черту, – серьезно подумала она. – Начать заново. Сделать что-то для себя.

– Александр Хейг^[45] был как «Глубокая Глоткa»^[46], – бормотал Рэймонд. – Роджерс заверял меня, что мы можем спрятать все наши ядерные фугасы и атомные снаряды W-79 от исполнения по договору ОСВ-2 так, что русские никогда ни о чем не узнают.

– Что, господин Президент?

Еще несколько пузырьков слюны.

– Я говорил, что однажды занимался сексом с Фэй Рэй?^[47] СПИД был изобретен в форте Дитрик^[48] в 1976 году. Его создатели заявляли, что через пять лет он вычистит все «гетто».

Боже!

Время от времени она проваливалась и ловила куски шикарных сновидений. Про то, как она лежит на пляже в Канкуне. Путешествует по Европе. Занимается любовью и растит детей.

– Вы знаете протокол. Мне нужен командующий Стратегическими Силами, чтобы подтвердить подлинность враждебного намерения. Меня не волнует, что наше воздушное пространство еще не нарушено. Что, я должен ждать? Подать мне дискриминаторы! Я – Президент!

Глаза Карен открылись, и она застонала. Теперь он лихорадочно нажимал кнопки на пульте, переключаясь с Тома Селлека^[49] на Джея Лено^[50], затем на Джерри Спрингера^[51], после чего на Бивиса.^[52]

– Проклятый Андропов! Я похороню его! Пусть взглянет на меня! Посмотрим, не умрет ли он от сердечного приступа!

Да. Настоящая жизнь вместо этого фарса. Хороший дом, гараж на две машины. Белый забор и собака во дворе. Муженек, косящий траву по субботам, пока она печет печенье... Она снова начала проваливаться, несмотря на слова, мешающие сладким снам.

–...премия в миллион долларов была предложена в прошлом году, но на данный момент победителей нет.

Миллион долларов тоже был бы кстати, чтобы воплотить мечту в идеальную реальность.

–...неопровержимые доказательства. Как можно доказать что-то подобное?

Симпатичный муж, который никогда ей не изменяет... Привлекательные воспитанные дети, получающие хорошие оценки и не попадающие в передряги...

Да, это было бы так мило...

Сон трансформировался в лицо важного ведущего игрового шоу и яркий фон, похожий на обстановку телевизионной новостной студии. Сон растворился. Она снова проснулась...

–...oт бразильской Убатубы до Розуэлла в штате Нью-Мексико, тайна может никогда не быть разгаданной, несмотря на бесчисленные свидетельства очевидцев. Что же на самом деле там происходит? И что же правительство пытается скрыть от общественности?

Отлично. Теперь у нас трёп про НЛО. Одно пустозвонство за другим. По крайней мере, Магнум был красавчиком с офигительными ягодицами и великолепными грудными мышцами. А эти глаза!

Но, когда она повернула голову, чтобы проверить своего подопечного...

– Боже мой, нет!!!

Президент исчез.

Не могу в это поверить! Я уснула! Как я могла быть такой растяпой!

Она бросилась на кухню, затем в студию, затем в южную залу. Никого, и все они были заперты. Если он забрел в фойе, кто-нибудь из смены портье сразу бы его увидел. И также, как она, нажал бы на кнопку тревоги...

щелк-щелк-щелк...

Странный звук доносился слева от нее. Откуда-то из спальни. Может быть, Президент, наконец, решил посрать самостоятельно. Из телевизора продолжался бубнеж:

–...cиндром склонности к фантазиям, систематизированный галлюциноз, общие иллюзорные идеи и, конечно же, первичный человеческий инстинкт верить, что мы не одиноки во Bселенной. То же самое можно сказать о любой религии, которая когда-либо существовала. Это функциональная мифология...

Карен вздрогнула, когда от ее туфли отлетел каблук, после того, как она резко повернулась к спальне, а затем внезапная судорога напомнила ей, что у нее начались месячные, и она чувствовала себя чрезвычайно раздраженной.

Это был не ее день. Но, затем она опять услышала тот звук, снова...

щелк-щелк-щелк...

...сопровождаемый чем-то более странным – мокрым, потрескивающим шелестом.

Хромая, она устремилась в спальню и, войдя туда, остановилась и нахмурилась.

– Что вы делаете!

– Телевизор. Ты что, не слышала?

Рэймонд стоял на коленях, облизывая языком уголок рта, и одновременно ковыряя пол перочинным ножом. Он отдирал плитку с пола!