Текст книги "Темный Луч. Часть 2 (ЛП)"

Автор книги: Эдриенн Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Это были виверны! – закричал Стэн, он учился на последнем курсе.

Я фыркнул. Этот парень был таким паинькой, который ни разу не переступил черту в Драконии. Теперь ему было что сказать.

Я встал между ним и Полом и схватил его за рубашку.

– Успокойся, черт возьми. Опасность миновала, идиот. – Я оттолкнул его назад, и он покатился по полу.

Профессор Милн выступил вперед. Я имел удовольствие провести с ним только первый год в Драконии. Он тоже был идиотом. Вечно лез в задницу мастеру Лонгвею.

– «Заксария» на вайвикском означает «Рубикон», Блейк.

– Ты навлек это на нас, – заорал Стэн. – Вероятно, они были здесь, чтобы оттащить его назад или что-то в этом роде.

– Не говори глупостей, – сказал Пол.

– Это он сказал, – сказал я Стэну.

Другие студенты начали вставать позади Стэна, крича, что я не могу нормально видеть, потому что меня затягивает тьма. Мне это не понравилось, хотя это была правда.

– Вы, должно быть, издеваетесь надо мной, черт возьми, – пробормотал Пол сквозь стиснутые зубы.

Какая-то часть меня испытывала к нему жалость. Он был очень похож на меня.

– Хватит! – прокричал Люциан сквозь толпу.

– Наконец-то, – сказал Стэн, выпятив грудь и скрестив руки на груди.

Купол погрузился в тишину и наблюдал, как Люциан приближается к Полу. Я не хотел драться с Люцианом. Он уже выглядел так, словно только что вышел из фильма о зомби.

Он был покрыт кишками и кровью, и от него воняло.

Я встал перед Полом и посмотрел на Люциана сверху вниз.

Он покачал головой, и я отступил в сторону.

Он подошел к Полу и протянул ему руку для рукопожатия. Пол просто уставился на нее. Между ними определенно что-то было, в этом не было никаких сомнений.

Что бы это ни было, оно давно ушло. Люциан полностью доверял этому парню.

– Он не один из них. Он пару раз спасал всем нам жизни, включая мою, сегодня вечером. Любой, кто может убивать себе подобных ради общего блага, заслуживает шанса.

Пол криво улыбнулся. Там, откуда он был родом, у него, вероятно, не было возможности часто улыбаться.

– Ты действительно достоин быть ее драконом. Это больше не имеет значения.

Я резко повернул голову в сторону Люциана.

Какого хрена? О ком говорил Люциан?

Я посмотрел на Пола, который все еще пялился на Люциана.

– Спасибо, это много для меня значит. И я обещаю, никаких шуток.

Люциан улыбнулся.

– Я убью тебя, если ты попытаешься что-нибудь сделать.

Пол рассмеялся.

Это поразило меня, но я не хотел выдавать этого. Я хлопнул его по спине.

Он утверждал, что он – дракон Елены. Почему?

Зверь внутри меня ликовал.

В конце концов, она может умереть, и это будет не от моей руки.

Это должно было быть легко. Все, что мне нужно было сделать, это сидеть сложа руки и наблюдать, как все разворачивается.

Это могло быть даже забавно.

И когда все закончится, был ли он кем-то, кто пытался стать хорошим, или был послан Гораном убить ее, меня это волновать не будет. Однако это обеспокоит Люциана. Он выследит Пола, и когда это произойдет, я помогу ему.

Я скажу ему, что я так же потрясен, как и он, и они никогда не узнают, что она была моей всадницей.

Правда умрет вместе с ней.

Я ухмыльнулся Полу.

Да начнутся игры.

Люциан ушел, и я тоже повернулся, чтобы не давать Полу повода заподозрить, что я знаю, что он что-то замышляет.

Он мог быть влюблен в Елену и выдумать историю о том, что она была его всадницей.

Или, возможно, у него действительно был скрытый замысел, и он знал больше. А это означало, что сегодня вечером он проделал лишнюю милю, чтобы завоевать доверие Люциана.

Ему понадобится Люциан, чтобы завоевать ее дружбу, стать ближе к ней.

Мое тело покалывало. Я все еще держал себя в руках. Пока ее жизни ничего не угрожало, высшая сила, свет – как бы она, блядь, ни называлась – ни хрена не могла сделать.

Я прошел мимо целующихся Елены и Люциана.

Она должна наслаждаться временем, проведенным с ним, потому что понятия не имела, что ждет ее за углом.

– Блейк, – сказал мастер Лонгвей у меня за спиной. – Мне нужно с тобой поговорить, пожалуйста.

Я подавил стон и кивнул, следуя за ним в его кабинет.

– Садитесь, пожалуйста. – Он указал на стул напротив своего стола и налил себе бренди. Я был шокирован, когда он предложил мне стакан.

– Не смотри на меня так. Я знаю, что происходит в твоей комнате по ночам. Ты этого заслуживаешь.

– Хорошо, – сказала я, забирая у него стакан.

Он сел и сделал глоток.

– Многие родители, включая короля Калеба, собираются сделать все, что в их силах, чтобы закрыть Академию Дракония.

– Я никуда не собираюсь уходить.

– Приятно слышать. – Он вздохнул. – Я так давно не убивал. Единственное, о чем мы должны спросить, – это не о том, сколько жизней мы можем забрать, а о том, скольких мы можем сохранить.

Я кивнул, но был не в настроении выслушивать его мумбо-юмбо. Я пришел сюда, чтобы спасти ее, и если убийство было единственным способом сделать это, то так тому и быть.

– Ты хорошо поработал сегодня вечером, сынок. Вот почему я пообещал королю Альберту сделать все, что в моих силах, чтобы сохранить тебе рассудок так долго, как я смогу.

Король Альберт, должно быть, знал, что Елена окажется здесь.

– Спасибо вам, мастер Лонгвей.

– Как тьма в тебе? – мягко спросил он.

Я криво улыбнулся.

– Уверен, вы слышали, что недавно пришлось сделать отцу.

– Я не большой поклонник этого, но если это поможет, он сделает все, что в его силах, чтобы сохранить тебе рассудок.

– Да, – сказал я и отхлебнул из своего бокала.

– Совет хочет видеть всех выживших во время миссии Король Лиона. Елена сейчас проснулась, но Люциан не хочет, чтобы она была рядом с советом на случай, если появятся Древние. Не после того, как они постановили, что ее имя не будет занесено на медную табличку. Даже после твоей речи ничто не заставит их передумать.

Я фыркнул.

– Жаль, это один из немногих моментов в ее жизни, когда она не ценила себя. Она этого заслуживает.

– Знаю, но они утверждали, что у нее было преимущество, что она была наполовину драконом, хотя Хранитель и не почувствовал этого в ней.

Я криво улыбнулся.

– Итак, ты хочешь сказать, что нам с Люцианом нужно кое-что объяснить.

– Она еще не готова к встрече с Древними или советом. Но будет. Мы увидим от нее великие свершения.

– И Пола, судя по тому, что я слышал.

Мастер Лонгвей внимательно изучал меня, заставляя чувствовать себя незащищенным.

– И Пола.

– И это все? – спросил я.

Я хотел убраться отсюда, пока он не сказал мне, что напал на мой след.

Он был одним из немногих профессоров, о которых Ирен предупреждала меня. Им просто нужна была причина или объяснение того, как, черт возьми, королю Альберту и королеве Катрине удалось переправить Елену на другую сторону. Тогда они выставили бы ее со мной на ринг.

– Ты можешь идти. – Он осушил свой бокал.

Я последовал его примеру и, поставив пустой стакан на стол, ушел, не сказав ни слова.

Я надеялся, что Пол проделает тщательную работу, а не будет халтурить, как Джордж в тот день в кафетерии.

***

На следующий день Люциан, Джордж и я отправились на встречу с советом.

Слава небесам, это были не Древние, поскольку они увидели бы меня насквозь и, вероятно, призвали бы Елену.

Мне бы точно пришел конец. Моя свобода исчезла бы.

То, что говорили Древние, было законом.

Во времена короля Альберта мы ими почти не пользовались.

Для него никогда не было слишком большой проблемы, которую он не мог бы решить.

Возможно, мне не следовало держать рот на замке. Возможно, она смогла бы решить все проблемы в нашем мире.

Я отогнал эту мысль. Альберт не воспитывал ее. Кроме внешнего сходства, она ничем не была похожа на него. И она совсем не была похожа на свою мать.

Королева Катрина пугала меня до чертиков.

Она была тихой, когда ей нечего было сказать, но она была злобной, когда думала, что кто-то использует короля в своих интересах.

Мне было интересно, какой бы она была матерью.

Она, вероятно, заперла бы Елену, и я бы все равно ее не узнал.

Я отогнал это на задний план, когда мы добрались до мэрии Элма, где нас ждал совет.

– Готов? – спросил Люциан.

– Давай просто покончим с этим.

Я вышел первым, Люциан и Джордж выстроились в шеренгу позади меня.

Кресло моего отца по-прежнему пустовало. Меня это не удивило. Он больше не чувствовал необходимости быть частью совета, точно так же, как не чувствовал необходимости в Лиге Драконов.

Король Калеб и отец Люциана, король Хельмут, возглавляли совет сегодня вечером.

Король Калеб прищурился, когда мы втроем заняли свои места.

Совет расселся подковой, все двести пятьдесят членов окружили нас.

– Сынок, – заговорил король Хельмут. – Я думал, мы ясно дали понять, что хотим видеть всех участников.

– Как принц Тита, я решал, кто будет иметь дело с советом, а кто нет.

– Люциан, нам нужно поговорить с Еленой.

– О чем? Почему она это сделала? Все кончено. Если бы не она, мы бы не узнали, что топоры королевы Катрины были оружием Короля Лиона. Ей не нужно быть здесь, папа. Она и так через многое прошла. – Он фыркнул. – Ты даже не смог дать ей того, чего она действительно заслуживала.

– Мы собирались рассказать ей о наших причинах этого сегодня вечером, Люциан. Она заслуживает того, чтобы услышать это из уст Совета.

– Нет, она услышит это от меня. Ответственность, верно? Это то, чему ты меня научил. Позволь мне хоть раз взять на себя ответственность. Я мог бы остановить ее в любое время, когда захотел, но я этого не сделал, потому что увидел в ней силу.

Король Хельмут ничего не сказал, он просто кивнул.

Хотел бы я видеть Елену его глазами. Может быть, тогда все было бы по-другому. Члены совета задали массу вопросов, и Люциан ни разу не сказал, что не знает.

Несмотря на то, что он знал ее совсем недолго, он знал Елену. У них не было секретов.

Я ответил на то, о чем меня спросили, и только на это. Ничего больше.

Джордж ответил на его вопросы, и не успел я опомниться, как встреча закончилась. Им это не понравилось, но они получили свои ответы.

– Нам все еще нужно поговорить с Еленой, чтобы выяснить, что находится внутри пещеры, – сказал король Калеб.

Мы трое уставились на него, не веря своим ушам.

– Она не скажет, – сказал Люциан. – Нет, даже если вы будете угрожать ей, как и остальным пятерым, которые выбрались из той пещеры, включая королеву Катрину. Все женщины, изображенные на этой медной табличке, так или иначе стали королевами этого мира, и Елена тоже станет королевой, когда придет время.

Король Калеб практически взревел от слов Люциана. Я упивался его идиотизмом.

Я знал, что Люциан имел в виду, но если бы он узнал правду, это разбило бы ему сердце. Она уже была королевой этого мира, они просто не знали. Ей не обязательно было выходить замуж за Люциана, чтобы получить этот титул.

Я не хотел думать, к чему это меня привело. Я знал, от чего отказываюсь. Быть правителем драконов. Альфой драконов.

Но я не мог этого допустить. Я не стану опускаться до того уровня, на котором был Джордж. Он был рабом Бекки.

Люциан и король Калеб поссорились, и когда король попытался использовать свою власть, Люциан превратился в демона.

Мне не понравилось, как он боролся за нее: не только своим сердцем, но и разумом и душой.

Если бы он так боролся за меня, я бы проиграл, и он заявил бы права на меня.

Зверь зарычал внутри.

– Не дави на меня, мальчик, – сказал король Калеб.

Король Хельмут сердито посмотрел на него.

– Калеб, хватит. Ты что, забыл, кто он такой? Если Люциан скажет «нет» только через свой труп, уверяю, Рубикон будет недалек от того, чтобы сказать тебе то же самое. Ты получил то, что хотел, дай Священной пещере отдохнуть. А еще лучше, займись этим сам, если ты действительно так отчаянно хочешь узнать, что там скрывается.

Король Хельмут встал.

– Заседание закрыто. Спасибо, что пришли.

Он повернулся и ушел. Эммануэль нашел мой взгляд и прищурился, прежде чем последовать за ним.

Неужели все, блядь, знали, что я скрывал правду?

Мы втроем вышли на улицу, и Люциан с Джорджем забрались в экипаж.

Я остался за дверью кареты и свирепо посмотрел на Люциана.

– В следующий раз оставь меня в стороне от своих угроз. У меня и так хватает своего дерьма, с которым нужно разбираться.

Я закрыл дверь, сбросил одежду и поднялся в небо.

– 11~

Люциан уже был в своей постели, когда я вошел в комнату.

Противоречиво. Именно так я теперь чувствовал себя большую часть времени.

Я плюхнулся на кровать и увидел, что мои сумки аккуратно сложены в углу.

Должно быть, их оставила мама.

Я встал и открыл первую, и мое сердце подпрыгнуло, когда я увидел внутри пакетик с Каиновым Огнем.

Некоторые возненавидели бы мою мать за то, что она подпитывала мою зависимость, но она была нежным созданием, которое хотело помочь мне подавить тьму.

На глаза навернулись слезы. Моя бы воля, она была бы последним человеком, который узнал об этом.

Ее жест застал меня врасплох, и я всхлипнул.

Я бы сделал для нее все, что угодно. Что угодно, только не рассказывая о Елене.

***

Будильник Люциана разбудил меня на следующий день. Он уже был в душе. Я потер рукой затуманенные глаза.

Одна из причин, по которой я держал рот на замке, заключалась в том, что я не хотел снова причинять Люциану душевную боль. Он любил Елену, и я не мог снова отнять это у него. Просто еще одна причина в растущем списке.

Я встал с кровати, слегка поморщившись, размял спину. Избиение сделало свое дело. Я больше был самим собой, и тьма отступила. Но я знал, это продлится всего пару дней, прежде чем снова наступит тьма.

Люциан вышел из ванной как раз в тот момент, когда я натягивал рубашку через голову.

Я оглянулся через плечо и увидел жалость в его глазах, когда его взгляд скользнул по моей спине.

Шрамы все еще были в основном видны, но с моей способностью к заживлению, которая улучшалась с каждым днем, они исчезнут через пару дней.

– Ты говорил со отцом о том, что мы обсуждали?

– Нет, Люциан. Он только что устроил мне адскую взбучку. У меня не было времени поговорить с ним о твоей драгоценной дате, – огрызнулся я, проходя мимо него.

– Это не моя драгоценная дата, Блейк. Она твоя. Ты изменишься 23 августа. Мне нужно найти то, что видела Ирен, что может укротить тебя.

– Люциан, просто оставь это. Меня нельзя приручить. Никто не достаточно силен…

– Прекрати. Я знаю, что ты намного сильнее меня, Блейк. Но пока я чувствую, что могу это делать, я буду это делать.

– Нам было по тринадцать, когда ты дал это гребаное обещание. Я не буду ненавидеть тебя, если ты его нарушишь. Брось это.

– Блейк, я должен попробовать.

– Ты хочешь, чтобы тебя убили, Люциан. Я доктор Джекилл и мистер Хайд. Не забывай об этом.

Я закрыл за собой дверь. Смерть Люциана стала бы моим концом. Если бы он умер от моих рук, я сомневался, что смог бы выбраться из тьмы.

Мне было все равно, что кто-то скажет – раньше были заявления, которые шли не так, – но для меня это будет убийством. Я заберу жизнь парня, который практически мой брат.

Он постучал в дверь, и я выплюнул зубную пасту, пробормотав, чтобы он вошел. Игнорировать его не помогло бы, потому что он был таким настойчивым засранцем, когда хотел.

– Давай поговорим с моими родителями, пожалуйста. Уверен, что они, по крайней мере, смогут указать нам правильное направление.

Я кивнул.

Все, что угодно, лишь бы заставить его заткнуться.

Дверь за ним со щелчком захлопнулась. Я всем сердцем желал, чтобы Люциан мог забыть об этом.

Я не хотел нести ответственность за его смерть.

***

В тот день я полетел в Тит, в то время как Люциан предпочел воспользоваться лифтом. Лифты, может быть, и быстрые – Люциан прибыл за два часа до того, как я приземлился в саду, где они ждали, – но я ни за что на свете не сяду ни в одну из этих штуковин.

Королева Мэгги поднялась со стула, как только я оделся, и поцеловала меня в щеку.

– Я так рада видеть тебя, Блейк. Ты вырос.

Я пожал плечами, улыбаясь ей, и сел рядом с Люцианом.

– В чем дело? – спросил король Хельмут.

– Это насчет предсказания, которое я получил от Ирен, папа. Мы считаем, что это как-то связано с заявлением прав на Блейка.

Король Хельмут нахмурился.

– В каком смысле, Люциан? – обеспокоенно спросила королева Мэгги.

– Согласно предсказанию, Блейк станет темным 23 августа.

Королева Мэгги ахнула, но король Хельмут лишь приподнял одну из бровей.

– Это не все, что она сказала. Она сказала, что я должен что-то найти. Что-то, что имеет большую ценность для Блейка. Думаю, есть что-то, что может ослабить дракона Блейка, чтобы я мог заявить на него права.

– Люциан, что-то подобное на ринге запрещено. Я знаю, ты хочешь приручить Блейка, но…

– Я не хочу его приручать! Я хочу спасти его, папа.

Король Хельмут сложил пальцы домиком, постукивая указательными друг о друга. Он задумчиво посмотрел на Люциана, потом на меня.

– И ты не против этого?

Я пожал плечами.

– Я бы согласился на все, что угодно, лишь бы его не убить. Он не хочет слушать меня о том, чтобы отказаться от заявления прав.

– Чего ты от нас хочешь? – спросила королева Мэгги едва слышным шепотом.

– Ты хорошо знала короля Альберта и королеву Катрину, мама. Знаешь ли ты там что-нибудь похожее на то, что я описал? Или, может быть, можешь указать на кого-нибудь, кто что-то знает об этом?

Я опустил взгляд на ноги, когда король Хельмут снова перевел взгляд на меня.

Мы все знали, кто-то, кроме меня, конечно, мог сказать всем правду, но мы держали рот на замке.

– Это не так, милый. По крайней мере, я ничего об этом не знаю. Ты уверен, что это было настоящее…

– Да, – отрезал Люциан. – Глаза Ирен загорелись, и она сделала жуткую вещь.

– Люциан… – Голос королевы Мэгги был хриплым от эмоций, и она обратила умоляющий взгляд на своего мужа, но он не посмотрел на нее.

– Мне жаль, что мы не можем тебе помочь, милый. Кейт была в таком беспорядке в последний год своей жизни. Она отказывалась кого-либо видеть. Альберту было ненамного лучше. Если бы там было что-то подобное тому, о чем ты упомянул, они бы хорошо это спрятали, и никто из нас бы не узнал.

Я чуть не рассмеялся над этим. Она понятия не имела.

– Ты спрашивал об этом отца, Блейк? – спросил король Хельмут.

– Мы с отцом в данный момент не разговариваем, – сказал я как ни в чем не бывало.

– Мы должны попытаться. Я поговорю с ним, – сказал Люциан, вставая.

– О, а вы двое не останетесь на ланч? – спросила королева Мэгги с улыбкой.

– Извини, мы не можем. У меня тренировка в пять, так что мне нужно возвращаться.

Она кивнула и похлопала его по спине, когда он наклонился и обнял ее.

– Спасибо, что выслушала.

– Ты мой сын. Я всегда буду слушать, милый. Надеюсь, вы получите от Роберта больше, чем от нас. Если бы что-то подобное существовало, уверена, Роберт знал бы.

Люциан кивнул.

– Думаю, это прощание, – сказал я, вставая. Не дожидаясь, пока кто-нибудь из них скажет хоть слово, я принял свою драконью форму.

– Он впадает в отчаяние, не так ли?

– Я тоже, мам. У нас назначена дата, и до нее осталось меньше года.

– Тогда тренируйся так усердно, как только можешь.

Я прислушался к их разговору. Она легко могла бы рассказать ему о Тане, но не сделала этого. Никто этого не сделал.

Я должен был поблагодарить их за это, но часть меня испытывала отвращение к тому, как легко они лгали Люциану.

Я не мог смотреть, как мой отец тоже солжет ему.

Я подпрыгнул в воздух и направился обратно в Драконию.

Я должен был оставить все как есть.

***

Я не удивился, когда Люциан сказал, что отец сказал то же самое, что и король Хельмут и королева Маргарет. Все в Пейе делали вид, что Тани никогда не существовало.

Я все еще гадал, как, черт возьми, она перенесла Елену по другую сторону Стены.

Должно быть, он дал Елене Зелье Труса.

Зелье Труса останавливает у выпившего его человека сердце. На короткое время он кажется мертвым. Это подтвердило бы мою теорию о том, что Стена пропускает только драконов, но не людей. Сердцебиение дракона настолько слабое, что мое даже нельзя услышать без аппарата ЭКГ. Человеческие сердца бьются так сильно и громко. Но она была всего лишь младенцем, так как же это могло быть зелье Труса?

Что вернуло меня к исходной точке.

Голос мастера Лонгвея прозвучал по громкой связи в кафетерии, когда Табита поставила свой поднос с едой рядом со мной.

Она схватила меня за руку и запечатлела поцелуй на костяшках пальцев.

– В четверг состоится заявление прав в Колизее в Итане. Принц Тита заявит права на Рубикона в два часа.

По кафетерию прокатились радостные возгласы. Студенты свистели и подбадривали Люциана, который, как обычно, сидел прямо рядом с Еленой.

Я покачал головой, сжав кулаки, встал и бросился прочь.

В кафетерии воцарилась тишина, когда я поспешил к выходу. Мне нужно было уйти, пока Табита не последовал за мной.

Я хотел побыть один.

***

Казалось, Люциан избегал меня после объявления, потому что он почти не проводил времени в нашей комнате, но я знал, он тренировался изо всех сил. Почему он не мог забыть об этом?

Его усилий никогда не будет достаточно.

Обычно я ходил и смотрел на его движения, но на этот раз мне было неинтересно, даже когда я услышал, что к нему приезжают лучшие тренеры в Пейе.

Я хотел Ирен, но было слишком рискованно снова сближаться с ней. Самая незначительная вещь могла вызвать воспоминание, которое заставило меня применить к ней принуждение в первый раз.

Бывали моменты, когда мастер Лонгвей вызывал меня в свой кабинет, и я ожидал увидеть там сидящую Ирен, вспомнившую, что я сделал с ней той ночью.

Принуждение было чрезвычайно хрупким, и вызвать воспоминания могло что угодно. И я все еще был молодым драконом, поэтому не был уверен, насколько сильным было мое принуждение.

Когда наступил четверг, я взял пакетик с Каиновым Огнем с собой в Колизей.

Я не собирался убивать Люциана, ни сейчас, ни когда-либо еще. Если бы я взял немного Каиново Огня, чтобы ослабить зверя, у Люциана было бы больше шансов заявить на меня права.

Любой был лучше Елены, и именно так все и должно было быть.

Я все еще буду самим собой и в некотором роде свободен.

Люциан достоин этого.

Я расхаживал по залу ожидания. Табита хотела присоединиться ко мне, чтобы успокоить мои мысли, но я сказал ей, что мне нужно побыть одному.

Единственным человеком, которого я хотел видеть рядом с собой в этот момент, была Ирен, а Табита даже близко не подходила к этому.

Я подошел к столу и разложил Каинов Огонь, наклонившись, чтобы снюхать его.

«Что ты делаешь, мальчик?»

– Все, что в моих силах, чтобы помешать тебе убить его, – пробормотал я.

«Это противоречит драконьему закону, и ты это знаешь».

– Неужели это выглядит так, будто мне, блядь, не все равно? Ты – причина всего этого.

Образы меня и темного Блейка всплыли в сознании. Темный Блейк пытался задушить меня. Он рычал и тяжело дышал через ноздри. Но Каинов Огонь ослабил его, и я начал смеяться.

Он исчез, продолжая драться и рычать.

Наконец-то я снова взял себя в руки. И, возможно, на этот раз Люциан унесет с собой нечто большее, чем свою жизнь.

Собственного дракона.

***

Я вышел за ворота на ринг. Солнце слепило глаза, а аплодисменты зрителей были оглушительными.

Я не был выставочным пони, поэтому сохранял нейтральное выражение лица, рассматривая толпу.

Король Хельмут свирепо посмотрел в мою сторону, предупреждая, чтобы я не убивал его сына. Глаза королевы Мэгги, казалось, молили о том же. Там были даже король Калеб и королева Жизель.

Камеры засверкали в мою сторону, но я не улыбнулся им так, как они хотели.

Толпа разразилась еще более громкими аплодисментами, когда Люциан вышел на ринг.

Он был всеобщим любимцем.

Он подошел и встал передо мной, и я принял форму дракона, вызвав одобрительные возгласы толпы. Я вырос за последние пару месяцев… на днях я линял на горе; для меня в этом не было ничего нового.

Люциан выгнул шею, когда посмотрел на меня, и на долю секунды в его глазах промелькнул страх.

– Ты и я, давай покажем им такое шоу, которое они никогда не забудут.

– Нет никаких нас с тобой. Ты не настоящий член королевской семьи.

Заиграла песня AC/DC «Thunderstruck». Толпа подпевала, и мои усы вибрировали в такт.

Холодок пробежал вниз от главного рога на моей шее к самому маленькому на хвосте.

Зверь был подавлен – все еще рычал, все еще злился, но уже не в себе.

Люциан бросился в атаку, и я задвинул эффекты музыки на задворки сознания.

Я не собирался сдаваться. Этого не было во мне.

Он выскользнул из моих лап. Он не был так быстр, когда мы в последний раз встречались на арене.

Я хотел причинить ему боль – не убить – напомнить ему, какой глупой была эта затея с заявлением прав. Если бы я вышиб воздух из его легких, все это фиаско прекратилось бы.

К моему раздражению, он уклонялся от каждого моего движения.

Как Люциан умудрился стать таким быстрым?

Мне хотелось пнуть себя за то, что я не смотрел, как он тренируется.

Я огляделся в поисках Люциана, но не увидел его. Внезапно я почувствовал, как он пробежал по моей спине.

Я почувствовал, как он обвязал веревку, с которой всегда дрался, вокруг моего главного рога, а потом снова исчез.

Он хотел запутать меня в веревке, чтобы я потерял равновесие.

Прямо сейчас это может сработать.

Когда он замахнулся с противоположной от меня стороны, я выпустил в его сторону несколько шариков с кислотой.

Толпа ахнула и снова зааплодировала.

Он был скользким и быстрым, и доказал, что достоин быть моим всадником.

Он несколько раз обмотал веревку вокруг моих передних лап, прежде чем снова отступить. Он потянул за веревку, и она затянулась вокруг меня, сильно вдавливаясь в чешую.

«Дерись, сукин ты сын!»

– Нет, – прошипел я. На этот раз мне пришлось упасть. Это был Люциан или тьма.

Зверь снова зарычал, когда я приземлился с глухим стуком, вибрация пробежала по земле, заставив толпу прижаться к твердому дерну.

«Сражайся, или я убью его».

– Нет, ты этого не сделаешь, – пробормотал я.

Люциан посмотрел на меня, нахмурив брови.

– Блейк, сдавайся!

Я хотел этого, но что-то меня удерживало. Это был не зверь… он был подавлен. Это была высшая сила.

Нет, Елена не была в опасности. Это не могло помешать.

– Никогда, – сказала за меня высшая сила.

Мое тело – больше не подвластное мне – прижалось к веревке Люциана. Рев сорвался с моих губ.

Веревки порвались, и я был свободен.

Зверь рассмеялся.

«В конце концов, он собирается укусить нас обоих, мой мальчик. Либо она, либо никто.»

Я снова зарычал.

Я бы никогда не уступил этому драконьему отродью.

Но существо сражалось с силой, более сильной, чем у зверя.

Если Люциан и умрет сегодня, то не от моей руки и не из-за моей тьмы. Именно эта большая сила защитила Елену.

Люциан не смог удержать равновесие, когда мои лапы сильно затопали по земле. Вибрация сотрясла мои чешуйки, и я был уверен, что сломаюсь от ее силы.

Люциан продолжал сражаться.

Молния метнулась к нему, но промахнулась.

Сущность, контролирующая меня, пришла в ярость. Оно хотело, чтобы этот фарс поскорее закончился, потому что Люциану не суждено было стать моим всадником.

Мне никогда не следовало просить Табиту научить меня магии.

Магия на ринге была запрещена, но это правило было строго для Драконианцев.

Мой телекинез вдавил тело Люциана в землю, затем прижал его к стене, прежде чем снова вдавить в землю.

Окаменевшая толпа смотрела в ужасе.

Люциан лежал на земле без сознания.

Рычание вырвалось из моего рта, когда другие драконы заполнили ринг. Они пытались подчинить себе большую силу, но она все еще все контролировала, все еще сражалась.

Подавленный зверь внутри смеялся, радуясь совершенной нами ошибке.

И вот так просто я снова взял себя в руки.

Все было кончено.

– 12~

Люциан пролежал в лазарете почти неделю.

Я никогда не ожидал, что свет возьмет верх. Это было тяжелее, чем борьба с тьмой, и это давало мало надежды на то, что я когда-нибудь одержу победу.

Я был не из тех драконов, которые кладут все яйца в одну корзину, но теперь мне пришлось это сделать. Пол был моей последней надеждой. Ему нужно было добиться успеха, и единственный способ добиться этого – если я буду слишком занят, чтобы спасать ее.

Единственное, что могло приглушить свет, – это выпивка, и мне пришлось использовать больше Каиново Огня, чтобы усмирить зверя.

Я буду настолько не в себе, что он не сможет использовать меня для выполнения своих приказов.

Вот в чем была фишка паразитов. Хозяин должен быть достаточно здоров, чтобы паразит мог процветать.

Моя единственная надежда была в лапах врага – Виверны.

Я все еще не знал, представлял ли он опасность, но сейчас это не имело значения.

Я постараюсь поближе познакомиться с ним за выходные и выяснить его истинные намерения… хотел ли он такой жизни, или его послал Горан.

Но я был уверен, что не являюсь частью его планов. Он был здесь не для того, чтобы следить за мной для Горана.

Когда я услышал, что Люциан поедет домой на выходные восстанавливать силы, я пригласил Пола к себе в комнату выпить.

Он рассказал о том, что Елена была его всадницей, и о том, как они собирались изменить мир, но была одна проблема.

Я нахмурился.

– Эта проблема – принц?

Пол рассмеялся.

– Что-то в этом роде.

– Да, с тем, как ты относишься к Елене, он определенно будет проблемой, чувак.

Пол рассмеялся.

– Тогда, наверное, мне просто нужно завоевать ее обычным способом. Есть какие-нибудь идеи?

– Я не настолько хорошо знаю Елену. На мой вкус, она немного плоскогрудая.

Я сделал еще один глоток пива, и Пол последовал моему примеру.

Казалось, он действительно хотел измениться.

Он показал мне, на что способен.

У него горело зеленое пламя, и он гордился этим. Это было совсем не похоже на розовый поцелуй, но было интересно посмотреть… причудливо и немного порочно.

– Это еще не все, не так ли?

Он улыбнулся.

– Нет, но другой подарок немного испорчен.

– Чувак, я совсем запутался.

Пол рассмеялся.

– Давай, покажи мне. Теперь мне стало любопытно.

– При условии, что ты пообещаешь показать мне свой.

– Договорились.

– Это работа разума, на которую способны все Вороноголовые или Черные Ткачи.

– Нет, – рассмеялся я. – Они даже перепутали ваши породы?

– Да, расскажи мне об этом. – Пол закатил глаза.

– Хотя Черный Ткач – такое классное название.

– Не такое уж плохое.

– Итак… насчет разума?

– Это своего рода способность отслеживания, смешанная с устройством смешивания.

Я приподнял бровь.

– Поверь мне, я бы не сказал тебе, если бы был здесь по другому делу. Виверны не хотят, чтобы драконы знали.

– Ладно, так как же тебе удается сливаться с толпой?

– Я не умею читать мысли, но я могу вкладывать что-то в умы людей.

– Вау, серьезно?

Пол больше не улыбался.

– Я знаю, это ужасно. В руках не того Виверна… – Он глубоко вздохнул. – Ты не захочешь знать о том, что я видел. Это извращение. Ты не единственное страшное существо на свете, мой друг.