332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Эдгар Ричард Горацио Уоллес » Четвертый с Фринагара. Ад во мне. Дело вкуса. Пропавший Ромни. Охота за сокровищем. » Текст книги (страница 5)
Четвертый с Фринагара. Ад во мне. Дело вкуса. Пропавший Ромни. Охота за сокровищем.
  • Текст добавлен: 6 ноября 2017, 21:00

Текст книги "Четвертый с Фринагара. Ад во мне. Дело вкуса. Пропавший Ромни. Охота за сокровищем."


Автор книги: Эдгар Ричард Горацио Уоллес


Соавторы: Ричард Скотт Пратер,Дороти Сейерс,Эллери Куин,Джо Алекс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 8

«Фринагар» стоял на якоре на том же самом месте, что и ночью. Он выглядел легким и стройным и, казалось, был создан для беззаботной жизни, для смеха и танцев. Но мне почему-то не хотелось смеяться и танцевать.

На причале Грез-Бот я взял напрокат маленькую моторную лодку, сел в нее и направился к яхте. По пути проверил свой кольт и поудобнее устроил его в плечевой кобуре. Приблизившись к «Фринагару», я увидел человека, стоявшего у поручней и смотревшего в мою сторону.

Я выключил мотор, перебрался на причальный мостик яхты и надежно привязал лодку.

– Хелло! – сказал я. – Мистер Госс на борту?

– Угу… Только он никого не ждет. Ваше имя, приятель?

Этот парень не был похож на матроса. На нем была расстегнутая коричневая кожаная куртка, достаточно свободная, чтобы я смог заметить рукоятку пистолета, торчащую из плечевой кобуры. В углу толстых губ дымился короткий окурок сигареты.

– Шелл Скотт, – представился я. – И мне очень хотелось бы повидать мистера Госса.

– Вас он примет…

Я поднялся на палубу.

– Где мне найти его?

Большим толстым пальцем с коротким грязным ногтем он ткнул куда-то позади себя.

– Наверху, на мостике.

Меня несколько озадачила легкость, с которой я добился аудиенции, «о сейчас было некогда раздумывать над этим. Я прошел вперед, поднялся на мостик и зашел в рубку. Пол в ней был отполирован до блеска, стены отделаны черным деревом. Слева в углу стоял низенький диванчик, обтянутый красной кожей. А за столом, перед ним, сидел сам Роберт Госс, обнимая обеими руками высокий запотевший стакан.

На нем была капитанская фуражка, синий форменный китель со сверкающими пуговицами, белые габардиновые брюки и такого же цвета туфли.

– Хелло! – сказал я. – Вот мы и встретились снова.

– Добрый день, мистер Скотт! Что привело вас на борт?

Голос у него был вежливый и любезный. Он даже попытался изобразить на своем лице что-то вроде улыбки, но она больше смахивала на гримасу гориллы.

– Да так, разные мелочи, мистер Госс, – ответил я. – Ну, например, убийство…

– Убийство? Кто же он, этот несчастный?

Я ухмыльнулся. Блестящим мыслителем этого толстяка нельзя было назвать, но тем не менее, колесики в его голове со скрипом повернулись, и он понял, что допустил ошибку в первом раунде.

– Он? – переспросил я. – А почему не «она»? Какая-нибудь бедная маленькая старушка…

Наверное, Госсу пришлось призвать всю силу воли, чтобы не броситься на меня. Он продолжал сидеть на месте и улыбаться как человек, у которого болят зубы.

– Я, конечно, имею в виду Крейга Белдена, – продолжил я.

– Почему «конечно»?

– Потому что он был с вами, когда ночью я случайно наткнулся на вашу компанию.

– Вы ошибаетесь, Скотт!

– Я видел его в вашей каюте ночью и видел снова несколько часов назад. Он, правда, немного изменился, но, тем не менее, я его узнал!

Госс потянулся к дивану и взял с него какой-то пакет. Он хотел что-то сказать, но, бросив взгляд в сторону двери, промолчал.

Я обернулся. Тяжеловес, встретивший меня у трапа, стоял на пороге, засунув руки в карманы своей коричневой куртки.

– Все в порядке, Чан! – сказал ему Госс. – Можете идти.

Тот кивнул, неуклюже повернулся и исчез.

Госс обратился ко мне, все еще пытаясь сохранить любезную улыбку.

– Послушайте, Скотт, это наверняка ошибка. Я уже слышал об этом ужасном убийстве, о нем трубят все газеты и радио, и не сомневаюсь, что вы видели Белдена в морге. Но этой ночью на борту «Фринагара» его не было.

– Так, так…

– Я помню, как вы ворвались в каюту. Мы сидели в ней с Хозе Наварро за стаканчиком грога…

– Наверное, я был чертовски пьян! Мне показалось, что там было не двое, а четверо!

Он ухмыльнулся, возможно, предположив, что я помогаю ему найти выход из положения, и как эхо подхватил мои слова.

– Разумеется, вы были пьяны, Скотт, и у вас двоилось в глазах. Ха-ха-ха! Вот, держите!

Он подтолкнул ко мне пакет, который держал в руках. Я поймал его и спросил с иронией:

– А кто был тот четвертый, что мне померещился? Высокий такой и седой. Спрашиваю об этом просто так, любопытства ради.

Госс покачал головой.

– В каюте были только двое – я и Наварро.

Я взглянул на пакет. На нем были написаны мои имя и адрес.

– Это – вам. Я не ожидал вашего визита и поэтому собирался переслать по почте.

Я вскрыл пакет. В нем был красивый кожаный бумажник, а в бумажнике – новенькие хрустящие стодолларовые купюры. Я развернул их веером и наскоро пересчитал. Кажется, ровно пятьдесят.

Госс подтвердил, что я в арифметике не так уж слаб.

– Пять тысяч… И только за то, что вы мне нравитесь, Скотт!

Я вложил деньги обратно в бумажник и аккуратно положил его на стол.

– Простите, капитан, но я никогда не бываю до такой степени пьян!

Это было последней каплей. Маска любезности исчезла с его лица, приветливую улыбку словно водой смыло, и капитан Роберт Госс предстал передо мной таким, каким был на самом деле.

Он не повысил голоса, и ни один мускул не дрогнул на его лице, но на меня обрушился поток отборнейшей уличной брани.

– Нынешний день станет днем твоей смерти, Скотт! – закончил он. – Или одумайся и забирай это! Другого шанса не будет!

Я умышленно долго не отвечал, ожидая, пока зловещее молчание достигнет своего апогея, а потом сказал:

– Теперь я понял, чего вам не хватает, капитан! Вы просто-напросто нуждаетесь в хорошей клизме!

Сперва я подумал, что его хватит апоплексический удар. Челюсть отвисла, глаза готовы были выскочить из орбит, а сам он весь затрясся. Потом издал какой-то хрипящий звук, скривил лицо и втянул щеки.

Этот бешеный гиппопотам собирался плюнуть мне в лицо!

Если он это и сделал, то попал в мой кулак. Потому что я тут же врезал ему по физиономии, вложив в удар всю свою злость. Такой удар мог бы свалить и быка.

Госс отлетел к стене, стукнулся об нее и сполз на кожаный диванчик. Удар не вышиб из него духа окончательно, но этого духа у него осталось очень немного. Я подошел к нему и ударил ребром ладони по челюсти. Удар попал в цель, и он, свалившись с дивана, растянулся на полу. Его шикарная капитанская фуражка улеглась рядом.

Я вышел из рубки и осмотрелся. Чан по-прежнему стоял на своем посту у трапа. Двое или трое таких же здоровенных парней прогуливались по палубе, но, судя по всему, никто из них не был очевидцем только что закончившегося инцидента. Я вытер пот со лба, спустился на палубу и пошел к трапу.

Вдруг меня словно током пронзило: почему Госс с такой настойчивостью утверждал, будто Этой ночью на яхте не было никакого седовласого джентльмена? Я мог еще понять, что он пытался скрыть присутствие Белдена, но зачем было превращать в плод моего пьяного воображения четвертого члена той милой компании, которую я невольно потревожил?

И у меня опять появилось непреодолимое желание узнать, кто же тот человек, и что он здесь делал этой ночью. Вероятность увидеться с ним на яхте сейчас – была ничтожной; но следы его пребывания могли сохраниться. Коробка спичек, окурок сигареты особого сорта, может быть, даже стакан с отпечатками его пальцев. Всегда лучше самому все проверить.

Одной-двух минут мне будет достаточно, и я направился к другому трапу, ведущему на нижнюю палубу.

Дверь каюты оказалась незапертой, но сама каюта была пуста. И не просто пуста! Кто-то тщательно прошелся по ней с мылом, щеткой и губкой и буквально вылизал каждый дюйм. Что ж, это тоже говорило кое о чем!

Я вышел в коридор и поднялся на верхнюю палубу. Еще несколько метров, и можно считать себя в безопасности. Спуститься вниз по сходням, прыгнуть в моторку и – прощай, «Фринагар»!

Но как раз в тот момент, когда я уже уверился в благополучном исходе своего путешествия, мышеловка захлопнулась. Позади меня вдруг раздался хорошо знакомый голос:

– Вот он! Хватайте его! И не церемоньтесь…

Я быстро оглянулся и увидел Госса, стоявшего ярдах в двадцати от меня.

Лицо его опухло и было все в крови, но, тем не менее, он уже был на ногах.

Я рванулся вперед и почти достиг края танцевальной площадки, когда на меня бросились двое здоровенных парней. Мой кольт недвусмысленно подмигнул им своим черным дулом. Они остановились в нерешительности. Я перебежал танцевальную площадку и помчался к сходням. Чана не было видно, и, с облегчением подумав, что мне все-таки удастся улизнуть, я бросился к поручням и тут увидел его. В руке он держал пистолет, а на подмогу ему мчались еще трое головорезов. Стрелять было бесполезно, но и они вряд ли станут открывать здесь перестрелку. Выстрелы на яхте наверняка привлекли бы внимание множества людей на побережье, в том числе и полицейских.

Я решил рискнуть, повернулся и, сломя голову, скатился вниз по сходням. Но уже на полдороге понял, что попал в западню. Моей моторной лодки не было. Она размеренно постукивала мотором, направляясь к берегу с каким-то парнем за рулем.

И тогда я совершил единственно правильный в моем положении поступок – оттолкнувшись от ступеней трапа, перелетел через перила и бросился за борт.

Глава 9

Шлепнулся я в воду с большим шумом и, лишь погрузившись в нее футов на десять, ясно понял, что значит плавать в одежде и с пистолетом в руке. Мокрая одежда прилипла к телу и тянула вниз. Извиваясь, я резкими движениями сорвал с себя пиджак, схватился за ремень брюк… Легкие готовы были разорваться, сердце молотком стучало в груди.

В последующие секунды мне удалось отделаться и от брюк, и, наконец, вынырнуть на поверхность.

Сначала я ничего не видел из-за залившей мне глаза воды и только фыркал, как средних размеров кит, но через несколько мгновений уже смог сориентироваться в окружающей обстановке.

Я находился всего в каких-нибудь пятнадцати футах от «Фринагара». Несколько парней уже стояли на поручнях, а Чан – на причальном мостике.

Пистолет все еще был зажат в моей руке. Я поднял его над водой, пару раз встряхнул и направил прямо на Чана.

Я не знал, выстрелит он или нет, но, когда нажал на спусковой крючок, пистолет громыхнул и дернулся у меня в руке. Пуля ударилась в металлический борт яхты, взвизгнула и рикошетом ушла в воду. Чан тоже взвизгнул и взлетел по сходням на палубу.

Содрав ногами ботинки, я отплыл немного подальше от «Фринагара», сунул пистолет в плечевую кобуру и снова нырнул. Плыть без ботинок, брюк и пиджака было довольно легко, и к тому времени, когда я вновь появился на поверхности, между мной и яхтой был уже добрый десяток ярдов. Я хорошо видел людей на ней, но, судя по всему, никто не собирался меня преследовать. Вероятно, они сейчас заключают пари, на каком расстоянии от «Фринагара» я пойду ко дну.

Но этого не случилось. Размеренно плывя саженками и время от времени отдыхая, я постепенно приближался к маленькому пляжу. У меня даже было время поразмыслить кое о чем. Но чем больше я думал, тем злее становился. Проплыв половину пути, я уже весь кипел от ярости, а к тому моменту, когда находился ярдах в десяти от пляжа, был в таком состоянии, что если бы у меня имелась торпеда, и я бы знал, как с ней обращаться, «Фринагар» стал бы первым судном, взорванным и потопленным в гавани Нью-Порта. И только сейчас я заметил людей на берегу.

В такую чудесную солнечную погоду многие отдыхали на пляже и у аттракционов. И похоже было, что все они сейчас собрались на крохотном пятачке песчаного пляжа, чтобы посмотреть на нечто необычное и даже сверхъестественное. Некоторые смеялись, а один указывал пальцем в мою сторону.

Я как ни в чем не бывало продолжал плыть, пока не почувствовал руками дно. Публика, казалось, была в восторге от моего появления. Да и как же иначе! В длинной белой рубахе с коричневым галстуком, в трусах и с плечевой кобурой под мышкой я, должно быть, являл собой живописное зрелище, но старался об этом не думать.

Один толстяк уселся на песок и захлебывался от хохота. Кажется, я спросил, понравится ли ему, если я зашвырну его в океан, или что-то в этом роде, точно не помню. Но затем взял себя в руки и начал проталкиваться сквозь толпу, стараясь сохранять достоинство, насколько это было возможно в моем положении.

Добравшись до «кадиллака», я попытался сунуть руку в карман, чтобы достать ключи от машины. Это, пожалуй, было самое остроумное, что я мог придумать. В таком случае мне следовало бы вернуться и поискать брюки на дне залива. Правда, дело обстояло совсем не так плохо, как могло показаться на первый взгляд. Под задним бампером у меня всегда имелись ключи, приклеенные пластырем.

Я достал их и открыл багажник. Там у меня на четыреста долларов всякого барахла – кое-какая электроника, очки для ночного видения, моток проволоки, оружейная аптечка, запасные патроны к кольту и портативный армейский передатчик.

Но мне нужна была сейчас только оружейная аптечка. Я взял ее, сел в машину и, разобрав кольт, тщательно протер его и смазал. Затем я вложил в обойму шесть новых блестящих сухих патронов.

Пока я ехал домой, у меня было достаточно времени, чтобы обдумать все, что произошло со вчерашнего вечера. У меня не осталось ни капли сомнения, что убийство Белдена и ночной визит наемных убийц ко мне не были случайным совпадением. Госс, Наварро и тот, четвертый с «Фринагара», несомненно имели отношение к этим двум событиям.

Возможно, в преступление втянуто гораздо больше людей, но я был почти уверен, что основным звеном являлись именно эти трое.

Я остановил машину у входа в Спартанский отель и некоторое время продолжал сидеть за рулем. Поскольку экипировка моя оставалась довольно странной, мне нужно было проскочить в отель как можно быстрее и незаметнее. И тут, когда я ничего не желал так страстно, как полного отсутствия людей, раздался пронзительный женский крик, а потом выстрел. Пуля не попала в меня, но просвистела в одном-двух дюймах от затылка. Почти в тот же миг я увидел женщину, которая кричала. Она показывала на что-то. Это была Элейн!

Мой мозг мгновенно сработал, и я бросился на тротуар. Еще в падении я повернул голову налево, куда показывала Элейн, и в ярдах двадцати от себя увидел черный седан.

Первый выстрел успеха им не принес, и, когда я упал, раздался второй. Пуля врезалась в асфальт в нескольких дюймах от моего лица.

Но кольт уже был у меня в руке, и обретя более устойчивое положение, я выпустил в седан три пули. Винтовка, торчащая из машины, дернулась и свесилась из окна. Седан рванулся с места. Ствол винтовки свисал из окна почти перпендикулярно дороге. Я уже подумал, что она вот-вот вывалится на мостовую, но в последний момент кто-то втащил ее в машину.

Итак, я все-таки в кого-то попал!

Я слышал, как каблуки Элейн простучали по тротуару, а когда она подбежала ко мне, уже был на ногах.

На Элейн были надеты темная юбка и белая блузка. Лицо бледное и испуганное, а огромные черные глаза выражали тревогу и… кое-что еще.

Сначала я не мог понять ни слова из того потока междометий и восклицаний, которыми она забросала меня.

– Они не… Шелл, с вами все в порядке? Вы не… – с трудом разобрал я.

– Все в порядке, – ответил я. – Но почему вы вдруг очутились здесь? И где вы пропадали все утро?

– Я… – она промолчала и провела языком по губам. На лице вновь заиграл румянец.

Но тут я заметил, что на нас с любопытством поглядывают из окон и вспомнил о кое-каких деталях своей одежды, вернее, их отсутствии.

– Давайте, лучше пройдем ко мне, – сказал я Элейн. – Не можем же мы стоять здесь и…

В вестибюле никого не было, кроме Дежурного Джимми.

– Я уж думал, что наступил конец света, – сказал он.

– Ты почти угадал… Давай ключ! Быстро!

Он не оборачиваясь протянул руку назад к доске с ключами.

– А что там все-таки произошло?

– Кое-кто стрелял в меня.

– Опять?

– Да, опять.

В меня уже не раз стреляли.

Джимми посмотрел на меня и начал было ухмыляться, но в следующий момент уже проглотил свою улыбку.

А мы с Элейн быстро поднялись наверх по лестнице в мою квартиру. Захлопнув за собой дверь, я запер ее на ключ и прислонился к ней спиной, переводя дух.

Элейн стояла, глядя на меня своими огромными глазами. Никогда еще она не казалась мне такой красивой как сейчас.

Она медленно заговорила, и голос ее был трепещущим и нежным:

– Не знаю, что со мной, Шелл… Но когда они стреляли в тебя… Когда я подумала, что тебя могут убить, мне показалось, что сердце мое остановилось.

– Элейн…

Она подняла руку и приложила палец к моим губам. Наверное, собиралась что-то сказать, но потом передумала. Палец соскользнул с губ, и рука ее неожиданно нежно погладила мне щеку.

Я крепко обнял Элейн, и она прильнула ко мне, а губы наши слились в долгом и страстном поцелуе.

Возможно, при иных обстоятельствах мы не устремились бы друг к другу с такой бешеной страстью, но волнения, стрельба и близость смерти, видимо, сделали свое дело. И когда губы наши разъединились, я поднял ее на руки и понес через всю комнату в спальню…

Я протянул Элейн зажженную сигарету. Она глубоко затянулась, выпустила дым и снова затянулась.

Мы лениво беседовали, и пепельница на ночном столике была почти полная. Элейн лежала, закинув руку за голову, и смотрела на меня.

– Я уже говорила, – сказала она с улыбкой, – когда подумала, что тебя могут убить…

Я усмехнулся и отбросил прядь волос с ее лба. Элейн уже рассказала мне, где была весь остаток ночи и все утро, после того как отвезла домой Банни. Оказывается, она включила радио в машине и поймала передачу последних известий, где говорилось об убийстве Белдена. Как я и предполагал, главный упор был сделан на «женщину в белом», которую видел один из свидетелей. А поскольку я ее предостерег, она побоялась оставаться одна в квартире и, захватив с собой небольшой чемоданчик, перебралась в отель «Стью-Везент», откуда и пыталась дозвониться до меня.

– Когда же ты пришла сюда, в Спартанский отель? – задумчиво спросил я ее.

– Вскоре после полудня. Телефон твой не отвечал, а я просто не могла сидеть и ждать. Поэтому и приехала к тебе. Я знала, что ты периодически наведываешься домой. Несколько часов просидела в машине, потом прошла в вестибюль и стала ждать там.

Она лениво потянулась и продолжала:

– Вскоре подъехала эта машина, седан. В ней сидели двое. Но я не обратила на них внимания. А когда подъехал ты, выскочила на улицу и вдруг заметила, как из седана высунулась винтовка… Тогда я закричала…

– Угу. И разбудила, наверное, всех птиц на Биверли-хиллс. Впрочем, ты мне очень помогла.

– Послушай, Шелл…

– Да?

– А что случилось с… с твоей одеждой?

Этот вопрос застал меня врасплох. По каким-то непонятным причинам я так и не рассказал ей об этом.

– Видишь ли, ты, конечно, можешь не верить, но мне пришлось немного пополоскаться в воде…

– Пополоскаться в воде? В одежде?

– Ну да! Правда, не по своему желанию. И, откровенно говоря, мне не хочется вспоминать об этом.

Но поскольку Элейн продолжала настаивать, мне пришлось в общих чертах рассказать обо всем. Когда я закончил, она спокойно сказала:

– Ладно, если это так, то тогда все в порядке, – и потеряла всякий интерес к этой теме.

В половине девятого мы сидели за столом в моей гостиной. Передо мной стоял высокий стакан с бурбоном, перед Элейн – такой же стакан с шотландским виски. Она рассказала все, что смогла вспомнить о брате, но ее рассказ ничем мне не помог. О своих махинациях Белден не говорил ей ни слова.

– Ну, что ж, – сказал я через некоторое время. – Мне пора идти.

– Куда же это, разрешите узнать?

– В клуб «Красный петух». Надо переговорить с Банни… и с ее партнером. Интересно, как он будет реагировать на мое появление.

– Я через минуту буду готова.

– Нет, мадам, туда я пойду один. Там всякое может случиться.

– Не будем спорить, Шелл… Я поеду с тобой.

– А я говорю, нет! Там может быть опасно…

– Мы же обсудили с тобой тему «женщина в белом», и у нас нет причин подозревать, что кому-нибудь известно, что эта женщина – я.

– Но Джо Наварро может…

– У него нет никаких оснований желать мне зла.

– Но он может догадаться, когда увидит тебя со мной!

– Почему? Я просто твоя клиентка. Поручила тебе расследовать дело об убийстве моего брата. Кроме того, не могу же я оставаться здесь, у тебя? Кто знает, может быть, сюда снова заявятся незваные визитеры.

– Ну что ж, пусть будет по-твоему. Только не хочу, чтобы ты была рядом со мной, если я сцеплюсь с Наварро.

– Рядом с тобой я буду в большей безопасности. И перестань спорить!

– А кто спорит? Я просто…

– Вот и хорошо! Попудрить нос я смогу в машине. Поехали!

И мы поехали.

Глава 10

Клуб «Красный петух» находился на Ла-Сьенега сразу за Вест-амаунт-драйв. Это было длинное низкое деревянное здание, и над входом в него сверкал медный барельеф с изображением петуха.

Перед отъездом я позвонил управляющему клубом и заказал столик. Место оказалось очень удобным, выступающие в представлении нас видеть не могли, а сами мы видели сцену превосходно.

– А здесь уютно, не правда ли? – спросила Элейн.

– Угу.

Боюсь, что ответ мой прозвучал не очень убедительно, но она тем не менее улыбнулась.

Свет начал гаснуть. Меня не интересовали выступления артистов в первой половине представления, и я с любопытством осматривал зал. Он действительно был довольно уютен, выдержан в спокойных розовых и бежевых тонах. Я был немного сердит на себя за то, что поддался на уговоры Элейн и взял ее с собой, но не мог не согласиться в душе, что даже при существующей ситуации здесь было чертовски приятно сидеть за высоким бокалом с коктейлем в обществе очаровательной мисс Эмерсон.

Какая-то девица пела о давно прошедшей любви, и, судя по ее голосу, она должна была быть хорошенькой. Я посмотрел на сцену. Так и есть. Вскоре певица раскланялась, уступив место комикам, которых в свою очередь сменили чечеточники и вокальная группа.

Затем конферансье с неестественным восторгом объявил, что мы достигли кульминационного пункта нашей программы и сейчас Бернайс Уэйд и Джон Наварро исполнят знаменитый и непревзойденный танец «Петушиный бой».

Сцену залил красный свет софитов, и на площадке появились Уэйд и Наварро.

Костюмы и впрямь были потрясающими! На голове у Наварро был ярко-красный петушиный гребень, на руках – рукавички с длинной бахромой из желтых, красных и синих перьев. Точно такие же перья были привязаны к его коленям. Банни тоже была украшена перьями, а сзади у обоих было прикреплено по большому петушиному хвосту. Наряд довершали короткие красные сапожки с длинными изогнутыми шпорами.

Постояв некоторое время на разных концах сцены, они подождали, пока стихнут аплодисменты, а затем принялись кружить по сцене, пригнувшись и приподняв «крылья», и наконец остановились друг перед другом, почти соприкасаясь носами.

Оркестр, безмолвствующий до сих пор, взорвался вдруг каскадами пронзительных звуков, и оба танцора взлетели в воздух, размахивая «крыльями». Потом снова начали кружиться друг возле друга, наскакивать один на другого, отскакивать в стороны.

Танец и впрямь был великолепен! И темп его все усиливался, пока в конце концов на сцене не стало видно ничего, кроме стремительного мелькания красок.

Когда в зале вспыхнул свет, публика неистово зааплодировала. Банни и Наварро подбежали к рампе, держась за руки.

– Впечатляющее зрелище, не правда ли? – сказала Элейн.

– Угу.

Представление закончилось, и я собирался отправиться за кулисы побеседовать с Наварро.

Танцоры продолжали кланяться рукоплещущей публике. Наварро, потный, но довольный, повернулся влево и… увидел меня.

Он словно окаменел. Какое-то мгновение на лице его была еще видна счастливая улыбка, а потом на нем нельзя было прочесть ничего, кроме страха и удивления. Джо даже сделал два шага в моем направлении, но вовремя вспомнил, где находится.

Этого мне было вполне достаточно!

Такая бурная реакция на меня не могла быть вызвана лишь нашей вчерашней стычкой. Причина неожиданного потрясения объяснялась очень просто – он был абсолютно уверен, что я мертв. Значит, знал о готовившемся покушении на мою жизнь.

Наварро автоматически кивнул зрителям и, схватив партнершу за руку, скрылся за кулисами. Через пару секунду Банни снова вышла на сцену уже одна. Она выглядела несколько растерянной, но продолжала улыбаться и раскланиваться.

Я быстро поднялся и начал торопливо пробираться между столиками к задрапированному проходу за сцену. Элейн что-то прокричала мне вслед, но я не обернулся.

В маленьком коридорчике меня встретила Банни.

– О, Шелл! – воскликнула она. – Ты видел наш номер?

– Да. Великолепный номер! Но я тороплюсь, Банни. Где Наварро?

– И он тоже торопился куда-то…

– Так где же все-таки он? Я должен видеть его немедленно!

– Он какой-то странный сегодня. Схватил меня за руку, притащил сюда и бросил. Пришлось одной раскланиваться перед публикой. Думаю, что он пошел в свою уборную.

– Как ее найти?

– Направо за угол. Номер три.

– И еще один вопрос, Банни. Как он себя вел, когда вы встретились перед представлением?

– Так же, как и обычно. Даже не упрекнул меня, что я уехала с яхты, не дождавшись его. Я, конечно, тоже не касалась этой темы.

– Правильно сделала!

– Он, казалось, был чем-то очень доволен.

– Угу… И мне известно, чем!

Я свернул за угол, пробежал по коридору и распахнул дверь уборной Наварро. Там никого не было. Лишь длинные пестрые перья петушиного хвоста лежали на полу. Рядом валялась шапочка с петушиным гребнем.

Я выскочил обратно в коридор. В конце его по правую руку увидел приоткрытую дверь, подбежал к ней, распахнул и сразу услышал, как взревел мотор автомобиля. За дверью находилась стоянка, и я заметил, как с нее на улицу выехал бежевый «сандербэрд».

В центре площадки стоял человек из обслуживающего персонала. Он проводил машину взглядом.

– Это был Наварро? – спросил я.

– Угадали, приятель! Торопился куда-то как ошалелый. Выскочил сюда полуодетый, натягивая на ходу рубашку и с ботинком в руке…

Но я уже не слушал его. Кратчайший путь к моему «кадиллаку» лежал обратно через клуб. Я промчался по коридору, миновал зал и устремился к входным дверям.

Уголком глаза заметил Элейн, стоявшую у столика. Увидев меня, она бросилась следом.

Я добежал до «кадиллака», вскочил в него и уже положил руку на ключ зажигания, когда Элейн распахнула правую дверцу и забралась в машину.

– Выходи сию же секунду! – рявкнул я на нее.

– Нет!

Я выругался сквозь зубы, но спорить с ней не стал, не было времени, покрепче сжал руль и изо всех сил нажал на педаль. «Кадиллак» словно прыгнул вперед, задев задний бампер стоявшей впереди машины, и через мгновение мы уже мчались по улице. Затормозив на перекрестке, я поехал направо и опять выжал газ до отказа. Вылетев на Роузвуд-авеню, обогнул сквер, и так резко свернул на узкую Вестиолл-драйв, что взвизгнули покрышки. Если Наварро не изменил направления, то он должен был проехать здесь несколько секунд назад.

Элейн молчала, но краем глаза я увидел, как ее нога инстинктивно нажала на пол, когда нужно было притормозить. Так я и сделал и у бульвара Санта Моника увидел «сандербэрд».

Движение здесь было поспокойнее, и я проскочил перекресток на красный свет, сразу сократив расстояние между собой и Джо. Сейчас можно было немного и отдохнуть. С хвоста он меня уже не сбросит.

– Элейн, – сказал я, – какого черта ты не сидишь дома и не вяжешь чулки, как это делают все порядочные…

– Не смей ругаться при мне!

Я повернулся к ней и посмотрел с таким выражением, с каким обычно на женщин не смотрят.

– Именно сейчас я чувствую в этом необходимость!

– Не надо так, Шелл!

– Но я не могу таскать тебя с собой всю ночь!

Она, казалось, обиделась, но сказала:

– Я только хотела… Только хотела быть рядом с тобой.

Я ответил ей уже более спокойным тоном:

– Ты просто не представляешь себе, в какую авантюру ввязываешься. Тот человек, которого я преследую, задал тягу только потому, что увидел меня в клубе живым! Он отлично знал, что те бандиты у Спартанского отеля собирались сделать со мной, и думал, что им это удалось… Сейчас я совсем не знаю, куда еду, но не могу спокойно действовать, чувствуя постоянную тревогу за тебя.

«Сандербэрд» свернул направо. Я немного сбавил скорость и последовал за ним. Потом сказал Элейн:

– Мне очень хочется, чтобы ты не бегала за мной. По крайней мере, до тех пор, пока все это не кончится. – Я немного помолчал. – И вообще, зачем ты впутываешься в это дело?

– Просто я хотела быть вместе с тобой, ты… обезьяна! – сердито ответила она.

Я промолчал, но мысленно схватился руками за голову. Видимо, она считает, что мне недостаточно тех бандитов, которые жаждут застрелить меня, проломить голову кастетом или утопить в заливе, вот и фокусничает! Впрочем, я, кажется, сам напросился.

В конце концов я достал сигареты, сунул одну в рот и протянул пачку Элейн.

– Будешь?

Она молча взяла сигарету.

На Фейерверк-авеню Наварро свернул на стоянку, расположенную возле маленького ночного клуба. Я убедился, что он действительно ставит машину, свернул за угол и остановился у обочины.

– Послушай, Элейн, – начал я, – не обижайся на меня, но в настоящее время я действительно не могу рассеивать свое внимание. Как раз сейчас человек, за которым я слежу, юркнул в ночной клуб, и я намерен последовать за ним.

– Шелл, возьми меня с собой! Ну, пожалуйста!

– Зачем? Сиди здесь и…

– Я не могу просто так сидеть и ждать, не зная, что происходит. К твоему сведению, я не из трусливых. Возможно, даже смогу тебе каким-то образом помочь. И не хочу, чтобы ты шел туда без меня…

– Ты выбрала чертовски удачное время для…

– Пожалуйста, Шелл! Прошу тебя!

Диспут затягивался, и вдруг меня пронзила неожиданная мысль, от которой мурашки побежали по коже: почему она старается быть все время подле меня? Почему лезет со мной в любое пекло? И как она могла оказаться там, рядом с машиной, из которой стреляли в меня?

Я спросил:

– Элейн, скажи мне откровенно: может быть, действительно имеется какая-нибудь веская причина, по которой ты все время следуешь за мной? Какая-нибудь причина, связанная со смертью твоего брата или с тем, чем он занимался?

Она посмотрела на меня своими милыми черными глазами, и я, увидев в них глубокую боль, подумал, что вообще не дождусь ответа. Но Элейн пересилила себя и, отвернувшись, чтобы я не заметил слез, тихо ответила:

– Нет…

Только одно слово, но голос ее прозвучал так тихо, сдавленно и печально, что я внезапно почувствовал отвращение к себе за свой вопрос.

Она сделала вид, что заинтересовалась чем-то на улице, а когда снова повернулась ко мне, я опять увидел спокойную и уравновешенную Элейн.

Это было выше моих сил.

– Ну что ж, пошли! – сказал я. – Говорят, что этот ночной клуб – любопытное местечко.

Мы вышли из машины, но прежде чем направиться в клуб, я открыл багажник и принялся копаться в нем.

– Что ты ищешь? – спросила Элейн.

А я искал коробку, в которой хранил три или четыре головных убора, темные очки, сигары, трубку и другую мелочь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю