Текст книги "Мастера русского стихотворного перевода. Том 2"

Автор книги: Эдгар Аллан По

Д. Г. Бродский

716. Пьяный корабль

 
Те, что мной управляли, попали впросак:
Их индейская меткость избрала мишенью,
Той порою как я, без нужды в парусах,
Уходил, подчиняясь речному теченью.
 
 
Вслед за тем, как дала мне понять тишина,
Что уже экипажа не существовало,
Я, голландец, под грузом шелков и зерна
В океан был отброшен порывами шквала.
 
 
С быстротою планеты, возникшей едва,
То ныряя на дно, то над бездной воспрянув,
Я летел, обгоняя полуострова
По спиралям сменяющихся ураганов.
 
 
Черт возьми! Это было триумфом погонь!
Девять суток как девять кругов преисподней!
Я бы руганью встретил маячный огонь,
Если б он просиял мне во имя господне!
 
 
И как детям вкуснее всего в их года
Говорит кислота созревающих яблок,
В мой расшатанный трюм прососалась вода,
Руль со скрепов сорвав, заржавелых и дряблых.
 
 
С той поры я не чувствовал больше ветров —
Я всецело ушел, окунувшись, назло им,
В композицию великолепнейших строф,
Отдающих озоном и звездным настоем.
 
 
И вначале была мне поверхность видна,
Где утопленник – набожно подняты брови —
Меж блевотины, желчи и пленок вина
Проплывал, – иногда с ватерлинией вровень,
 
 
Где сливались, дробились, меняли места
Первозданные ритмы, где в толще прибоя
Ослепительные раздавались цвета,
Пробегая, как пальцы вдоль скважин гобоя.
 
 
Я знавал небеса гальванической мглы,
Случку моря и туч, и бурунов кипенье,
И я слушал, как солнцу возносит хвалы
Растревоженных зорь среброкрылое пенье.
 
 
На закате, завидевши солнце вблизи,
Я все пятна на нем сосчитал. Позавидуй!
Я сквозь волны, дрожавшие, как жалюзи,
Любовался прославленною Атлантидой.
 
 
С наступлением ночи, когда темнота
Становилась торжественнее и священней,
Я вникал в разбивавшиеся о борта
Предсказанья зеленых и желтых свечений.
 
 
Я следил, как с утесов, напрягших крестцы,
С окровавленных мысов под облачным тентом
В пароксизмах прибоя свисали сосцы,
Истекающие молоком и абсентом.
 
 
А вы знаете ли? Это я пролетал
Среди хищных цветов, где, как знамя Флориды,
Тяжесть радуги, образовавшей портал,
Выносили гигантские кариатиды.
 
 
Область крайних болот, тростниковый уют, —
В огуречном рассоле и вспышках метана
С незапамятных лет там лежат и гниют
Плавники баснословного Левиафана.
 
 
Приближенье спросонья целующих губ,
Ощущенье гипноза в коралловых рощах,
Где, добычу почуя, кидается вглубь
Перепончатых гадов дымящийся росчерк.
 
 
Я хочу, чтобы детям открылась душа,
Искушенная в глетчерах, рифах и мелях,
В этих дышащих пеньем, поющих дыша,
Плоскогубых и голубобоких макрелях.
 
 
Где Саргассы развертываются, храня
Сотни мощных каркасов в глубинах бесовских,
Как любимую женщину, брали меня
Воспаленные травы в когтях и присосках.
 
 
И всегда безутешные – кто их поймет? —
Острова под зевающими небесами,
И раздоры парламентские, и помет
Глупышей, болтунов с голубыми глазами.
 
 
Так я плавал. И разве не стоил он свеч,
Этот пьяный, безумный мой бег, за которым
Не поспеть – я клянусь! – если ветер чуть свеж,
Ни ганзейцам трехпарусным, ни мониторам.
 
 
Пусть хоть небо расскажет о дикой игре,
Как с налету я в нем пробивал амбразуры,
Что для добрых поэтов хранят винегрет
Из фурункулов солнца и сопель лазури.
 
 
Как со свитою черных коньков я вперед
Мчал тем временем, как под дубиной июлей
В огневые воронки стремглав небосвод
Рушил ультрамарин в грозном блеске и гуле.
 
 
Почему ж я тоскую? Иль берег мне мил?
Парапетов Европы фамильная дрема?
Я, что мог лишь томиться, за тысячу миль
Чуя течку слоновью и тягу Мальштрома.
 
 
Да, я видел созвездия, чей небосклон
Для скитальцев распахнут, людей обойденных.
Мощь грядущего, птиц золотых миллион,
Здесь ли спишь ты, в ночах ли вот этих бездонных?
 
 
Впрочем, будет! По-прежнему солнца горьки,
Исступленны рассветы и луны свирепы, —
Пусть же бури мой кузов дробят на куски,
Распадаются с треском усталые скрепы.
 
 
Если в воды Европы я всё же войду,
Ведь они мне покажутся лужей простою, —
Я – бумажный кораблик, – со мной не в ладу
Мальчик, полный печали, на корточках стоя.
 
 
Заступитесь, о волны! Мне, в стольких морях
Побывавшему, – мне, пролетавшему в тучах, —
Плыть пристало ль сквозь флаги любительских яхт
Иль под страшными взорами тюрем плавучих?
 

1928

А. И. Гитович

717. В одиночестве

 
В синем небе кружит
Одинокая хищная птица,
 
 
А под нею – две чайки
Плывут по реке не спеша.
 
 
Хищник может легко
За добычею вниз устремиться,
 
 
Но не знает тревоги
Беспечная чаек душа.
 
 
Надвигается вечер,
Росой покрывается поле,
 
 
А паук на ветвях
Паутину плетет и плетет.
 
 
И законы природы
Близки человеческой доле —
 
 
Одиноко стою
Среди тысячи дел и забот.
 

1954

718. Отдаюсь своим мыслям

 
На мокрой ветке
Иволга щебечет,
 
 
И чайка плавает
У островка.
 
 
Цветы совсем поникли
В этот вечер,
 
 
И стала неспокойною
Река.
 
 
Седой старик —
Варю вино из проса.
 
 
Стучится дождь
У моего окна.
 
 
Я на судьбу
Не взглядываю косо:
 
 
В уединенье
Слава не нужна.
 

1954

719. Вечерний холодок

 
Туман укрыл
Деревья на равнине,
 
 
Вздымает ветер
Темных волн поток.
 
 
Поблекли краски,
Яркие доныне,
 
 
Свежее стал
Вечерний холодок.
 
 
Забили барабаны,
И поспешно
 
 
Смолк птичий гам
У крепостного рва.
 
 
Я вспомнил пир,
Когда по лютне нежной
 
 
Атласные
Скользили рукава.
 

1954

729. Думы тихой ночью

 
У самой моей постели
Легла от луны дорожка.
 
 
А может быть, это иней? —
Я сам хорошо не знаю.
 
 
Я голову поднимаю —
Гляжу на луну в окошко.
 
 
Я голову опускаю —
И родину вспоминаю.
 

1956

721. Провожу ночь с другом

 
Забыли мы
Про старые печали —
 
 
Сто чарок
Жажду утолят едва ли,
 
 
Ночь благосклонна
К дружеским беседам,
 
 
А при такой луне
И сон неведом,
 
 
Пока нам не покажутся,
Усталым,
 
 
Земля – постелью,
Небо – одеялом.
 

1956

722. С отшельником пью в горах

 
Мы выпиваем вместе —
Я и ты,
 
 
Нас окружают
Горные цветы.
 
 
Вторая чарка,
И восьмая чарка,
 
 
И так мы пьем
До самой темноты.
 
 
И, захмелев,
Уже хочу я спать,
 
 
А ты – иди.
Потом придешь опять:
 
 
Под утро
Лютню принесешь с собою,
 
 
А с лютнею —
Приятней выпивать.
 

1956

723. Летним днем в горах

 
Так жарко мне —
Лень веером взмахнуть.
 
 
Но дотяну до ночи
Как-нибудь.
 
 
Давно я сбросил
Все свои одежды —
 
 
Сосновый ветер
Льется мне на грудь.
 

1956

724. Белая цапля

 
Вижу белую цаплю
На тихой осенней реке;
 
 
Словно иней, слетела
И плавает там, вдалеке.
 
 
Загрустила душа моя,
Сердце – в глубокой тоске.
 
 
Одиноко стою
На песчаном пустом островке.
 

1956

725. Одиноко сижу в горах Цзинтиншань

 
Плывут облака
Отдыхать после знойного дня,
 
 
Стремительных птиц
Улетела последняя стая.
 
 
Гляжу я на горы,
И горы глядят на меня,
 
 
И долго глядим мы,
Друг другу не надоедая.
 

720. Гора Лянфу у Тайшани

 
В любом краю
Свой климат и погода:
 
 
Дожди бывают
Чаще или реже.
 
 
Жалею я
Людей того народа,
 
 
Что на морском
Ютится побережье.
 
 
Там женщины и дети,
Словно звери,
 
 
Не знают,
Где им прочно
поселиться,
 
 
И в необжитой
Каменной пещере
 
 
Их навещают
Зайцы и лисицы.
 

1961

727. Братьям Ин

 
Я долго
На Лоян гляжу с холма —
 
 
Там всё теперь
И тихо и пустынно.
 
 
Там все дворцы
И бедные дома
 
 
Огнем войны
Превращены в руины.
 
 
И во дворах,
У сломанных оград,
 
 
Так разрослись
Кустарники и травы,
 
 
Как будто
Всё заполонить хотят,
 
 
Уверившись,
Что нет на них управы.
 
 
Да и поля,
Покрытые травой,
 
 
Не вспаханы
На всем своем пространстве.
 
 
Нет, братья не узнают
Край родной,
 
 
Сюда вернувшись
Из далеких странствий.
 
 
Когда-то здесь
Из труб вились дымки
 
 
Над суетою улиц,
Сердцу милых…
 
 
А ныне
Я немею от тоски,
 
 
Которую
И высказать не в силах.
 

728. Сосна

 
Растет в лесу
Спокойная сосна,
 
 
Ей десять лет —
Она еще ребенок,
 
 
И свежесть хвои
Нежно-зелена,
 
 
И стройный ствол
Еще и слаб и тонок,
 
 
Но дух ее
Окреп уже с пеленок:
 
 
Не подведет —
Всё выдержит она.
 

1961

729. Бросаю пить

 
Легко я бросал
Города и уезды,
 
 
И бросил бродить,
Промотавшись до нитки.
 
 
Теперь под зеленой сосной
Мое место, —
 
 
Я если хожу,
То не дальше калитки.
 
 
Я бросил
Беспечное непостоянство,
 
 
Я бросил пирушки
И радуюсь детям.
 
 
Но я никогда
Не бросал свое пьянство —
 
 
И мы это с вами
Особо отметим.
 
 
Коль к ночи не выпьешь —
Не будет покоя,
 
 
Не выпьешь с утра —
И подняться не в силах.
 
 
Я бросил бы днем
Свое пьянство святое,
 
 
Но кровь леденела бы
В старческих жилах.
 
 
Ну, брошу —
И радости больше не будет,
 
 
А будет ли, в сущности,
Выгода в этом?
 
 
А вот когда вечность
Мне годы присудят,
 
 
А птицы поздравят
С последним рассветом —
 
 
Тогда, равнодушно
И трезво, поверьте,
 
 
Я с плеч своих скину
Житейскую ношу
 
 
И с ясной душою
В обители смерти,
 
 
Быть может, действительно,
Пьянствовать брошу.
 

1961

О. Г. Савич

730.

 
«Что такое поэзия?» – Столько в глазах твоих
        недоумения, страха, мечты.
Что такое поэзия? Ты меня спрашиваешь?
        Поэзия – это ты.
 

<1966>

731. Заклинанье змей

 
Майóмбэ – бóмбэ – майомбэ!
Майомбэ – бомбэ – майомбэ!
Майомбэ – бомбэ – майомбэ!
 
 
У змеи глаза из стекла, из стекла;
змея обвивается вокруг ствола;
глаза из стекла, она у ствола,
глаза из стекла.
Змея передвигается без ног;
змея укрывается в траве;
идет, укрываясь в траве,
идет без ног.
 
 
Майомбэ – бомбэ – майомбэ!
Майомбэ – бомбэ – майомбэ!
Майомбэ – бомбэ – майомбэ!
 
 
Ты ударишь ее топором – и умрет:
бей скорей!
Но не бей ногой – ужалит она,
но не бей ногой – убежит!
 
 
Сенсемайя, змея,
сенсемайя.
Сенсемайя, с глазами ее,
сенсемайя.
Сенсемайя, с языком ее,
сенсемайя.
Сенсемайя, с зубами ее,
сенсемайя.
 
 
Мертвая змея не может шипеть;
мертвая змея не может глотать;
не может ходить,
не может бежать!
Мертвая змея не может глядеть,
мертвая змея не может пить,
не может дышать,
не может кусать.
 
 
Майомбэ – бомбэ – майомбэ!
Сенсемайя, змея…
Майомбэ – бомбэ – майомбэ!
Сенсемайя, тиха…
Майомбэ – бомбэ – майомбэ!
Сенсемайя, змея…
Майомбэ – бомбэ – майомбэ!
Сенсемайя, умерла!
 

1956

732. Раковина

 
Я отыскал ее на берегу морском;
она из золота, покрыта жемчугами;
Европа влажными брала ее руками,
плывя наедине с божественным быком.
 
 
Я с силой дунул в щель, и, словно дальний гром,
раскат морской трубы возник над берегами,
и полился рассказ, немеркнущий веками,
пропитанный насквозь морями и песком.
 
 
Светилам по душе пришлась мечта Язона,
и ветры горькие ветрил вздували лоно
на Арго-корабле, вдыхая ту же соль,
 
 
я слышу голос бурь, и ропщущие волны,
и незнакомый звон, и ветер, тайны полный…
(Живого сердца стук, живого сердца боль.)
 

1958

733. Осенью

 
Я знаю, говорят: «Ужель она иссякла —
его гармонии безумная причуда?»
А время надо мной свершает труд Геракла,
меняет миг меня, а год являет чудо.
 
 
Тростник убогий, я свой нежный звон невнятный,
едва начав расти, рождал за ветром вслед.
Нет больше юности, улыбки невозвратны, —
пусть правит ураган судьбой грядущих лет!
 

1966

734. Качая колыбель

 
Море волн миллионы
      качает звонко.
Слыша ласку морей,
      качаю ребенка.
 
 
Ветер-путник пшеницу
      качает легонько.
Слыша ласку ветров,
      качаю ребенка.
 
 
Бог мильоны вселенных
      качает тихонько.
Слыша голос его,
      качаю ребенка.
 

1958

735. Николас

 
Сел на лавочку младший конюх
и с калитки не сводит глаз.
Говорит ему старший конюх:
«Не расстраивайся, Николас!»
 
 
«Если хочешь, чтоб был я весел,
мою просьбу исполни тотчас».
Говорит ему старший конюх:
«Что же нужно тебе, Николас?»
 
 
«Двадцать песо деньгами, шпоры,
одеяло и новый матрас».
Говорит ему старший конюх:
«Где же денег взять, Николас?»
 
 
«И с курносенькою вот этой
пусть сейчас обвенчают нас!»
Говорит ему старший конюх:
«Она замужем, Николас!»
 

1962

И. Г. Эренбург

736. Баллада поэтического состязания в Блуа

 
От жажды умираю над ручьем,
Смеюсь сквозь слезы и тружусь играя.
Куда бы ни пошел, везде мой дом,
Чужбина мне – страна моя родная.
Я знаю всё, я ничего не знаю.
Мне из людей всего понятней тот,
Кто лебедицу вороном зовет.
Я сомневаюсь в явном, верю чуду.
Нагой, как червь, пышнее всех господ.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.
 
 
Я скуп и расточителен во всем.
Я жду и ничего не ожидаю.
Я нищ, и я кичусь своим добром.
Трещит мороз – я вижу розы мая.
Долина слез мне радостнее рая.
Зажгут костер – и дрожь меня берет,
Мне сердце отогреет только лед.
Запомню шутку я и вдруг забуду,
И для меня презрение – почет.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.
 
 
Не вижу я, кто бродит под окном,
Но звезды в небе ясно различаю.
Я ночью бодр и засыпаю днем.
Я по земле с опаскою ступаю.
Не вехам, а туману доверяю.
Глухой меня услышит и поймет.
И для меня полыни горше мед.
Но как понять, где правда, где причуда?
И сколько истин? Потерял им счет.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.
 
 
       __________
 
 
Не знаю, что длиннее – час иль год,
Ручей иль море переходят вброд?
Из рая я уйду, в аду побуду.
Отчаянье мне веру придает.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.
 

1938

737. Баллада примет

 
Я знаю, кто по-щегольски одет,
Я знаю, весел кто и кто не в духе,
Я знаю тьму кромешную и свет,
Я знаю – у монаха крест на брюхе,
Я знаю, как трезвонят завирухи,
Я знаю, врут они, в трубу трубя,
Я знаю, свахи кто, кто повитухи,
Я знаю всё, но только не себя.
 
 
Я знаю летопись далеких лет,
Я знаю, сколько крох в сухой краюхе,
Я знаю, что у принца на обед,
Я знаю – богачи в тепле и в сухе,
Я знаю, что они бывают глухи,
Я знаю – нет им дела до тебя,
Я знаю все затрещины, все плюхи,
Я знаю всё, но только не себя.
 
 
Я знаю, кто работает, кто нет,
Я знаю, как румянятся старухи,
Я знаю много всяческих примет,
Я знаю, как смеются потаскухи,
Я знаю – проведут тебя простухи,
Я знаю – пропадешь с такой, любя,
Я знаю – пропадают с голодухи,
Я знаю всё, но только не себя.
 
 
       _________
 
 
Я знаю, как на мед садятся мухи,
Я знаю Смерть, что рыщет, всё губя,
Я знаю книги, истины и слухи,
Я знаю всё, но только не себя.
 

1938

738.

 
Счастлив, кто, уподобясь Одиссею,
Исколесит полсвета, а потом,
В чужих порядках сведущ, зрел умом,
На землю ступит, что зовет своею.
 
 
Когда ж узрю Луару, что лелею,
Мою Луару, мой убогий дом
И дым над крышей в небе голубом?
Я не хочу величья Колизея.
 
 
Не мил мне мрамор. Как ни дивен Рим,
Он не сравнится с домиком моим.
На что бы ни глядел и ни был где бы,
 
 
Передо мной не боги на горе,
Не быстрый Тибр, а милая Лире
И Франции единственное небо.
 

<1958>

В. А. Луговской

789. О смысле поражения

 
Есть высший смысл и в самом пораженье.
И даже в нем победа может быть:
Найти, оплакав мертвых, просветленье,
Позор в благоговенье превратить;
 
 
Когда народ, поставив под сомненье
Всё, чем он жил, найдет, чем дальше жить, —
Как тяжесть гирь, всё истины значенье
Он на весы сумеет положить;
 
 
Тогда ошибки наши мы оценим,
Былых соблазнов отметая путь,
И проигрыш сумеем окупить,
Детей лелеять и сады растить.
 
 
Так пораженье станет нам спасеньем:
Вот пораженья праведная суть!
 

1955

740. Сквозь полночь

 
Сквозь гибких веток переплетенье,
Светил мерцанье, планет роенье,
Утихомирься, сердцебиенье,
И глубже в гущу, в стеблей сплетенье.
 
 
Ручей, бегущий полночной далью,
Здесь, в этих кущах, любви свиданье,
Здесь, где с растеньем сплелось растенье,
И глубже в гущу, в стеблей сплетенье.
 
 
Моя душа тобой согрета,
Меня растопит до рассвета,
Сметет, как снега наважденье, —
И глубже в гущу, в стеблей сплетенье!
 

Примечания

Сборник «Мастера стихотворного перевода» не претендует на полноту. Составитель руководствовался двумя принципами, которые иногда приходили в противоречие друг с другом: 1) представить читателю шедевры русской переводной поэзии; 2) дать образцы переводного творчества, характерные для разных эпох, стилей и методов в истории русской литературы. В отдельных случаях шедевры опережали свое время и были оценены лишь позднее, другими поколениями; бывало, с другой стороны, и так, что характерные для того или иного времени произведения не отличались высоким художественным совершенством. Все же оба эти принципа следовало выдержать на протяжении всей книги. Желая дать читателю возможность получить отчетливое представление об эволюции переводческого искусства, составитель включил в сборник несколько стихотворений в разных переводах («Рыбак» и «Лесной царь» Гете, лирические миниатюры Гейне, элегии Мильвуа и Шенье, сонеты Мицкевича, некоторые из «Еврейских мелодий» Байрона и т. д.). Подчиняясь требованиям ограниченного объема, пришлось довольствоваться включением в сборник преимущественно небольших стихотворений и лишь в исключительных случаях дать отрывки из поэм («Илиада» Гомера, «Освобожденный Иерусалим» Тассо, «Неистовый Роланд» Ариосто, «Божественная комедия» Данте, «Песнь о Гайавате» Лонгфелло, «Дон Жуан» и «Паломничество Чайльд-Гарольда» Байрона), а также отдельные монологи и эпизоды из нескольких стихотворных драм – Ж. Расина, И. В. Гете и Э. Ростана. Составитель счел возможным в меньшей степени представить авторов, изданных отдельными книгами в «Библиотеке поэта» (Большая серия) и вообще доступных читателю по многочисленным собраниям сочинений и новейшим публикациям (К. Батюшков, В. Жуковский, А. Пушкин, Ф. Тютчев, В. Курочкин, В. Брюсов, И. Анненский, А. Блок, И. Бунин и др.), и дать несколько шире поэтов-переводчиков, не собранных или не переиздававшихся в последнее время, особенно таких, которые имеют большое значение для развития русского переводческого искусства (В. Туманский, Э. Губер, Ф. Миллер, Н. Берг, И. Ф. и А. А. Тхоржевские, Вяч. Иванов, К. Бальмонт, М. Лозинский, Б. Лившиц и др.).

В соответствии с правилами «Библиотеки поэта», в сборнике даны произведения лишь тех авторов, которые завершили свой творческий путь.

Материал группируется по поэтам-переводчикам. Внутри каждого такого раздела собраны вместе стихи оригинальных авторов (группируемых по странам), отдельные же стихотворения располагаются в соответствии с хронологией переводов. Даты указаны под текстом; при отсутствии точной даты создания перевода в угловых скобках указывается дата первой публикации или год, не позднее которого могло быть написано данное произведение. Даты приблизительные сопровождаются вопросительным знаком в скобках.

Эпиграфы, принадлежащие поэтам-переводчикам, перенесены в комментарии. Если же эпиграфы представляют собой, как это часто бывает, первую строку подлинника, они не сохраняются. В неприкосновенности оставлены лишь те эпиграфы, которые имеются в тексте оригинала.

В комментариях даются: 1) указание на первую публикацию данного переводного стихотворения; 2) на иностранном языке – название и первый стих оригинала и далее дата его создания, иногда вместе с наименованием сборника или цикла; 3) в нужных случаях – замечания о расхождении перевода и подлинника (объем, метр, строфика и т. п.); 4) список (не претендующий на полноту) других русских поэтов, также переводивших данное стихотворение (фамилии переводчиков располагаются в хронологическом порядке; курсивом выделено имя того автора, перевод которого читатель найдет на страницах нашего сборника); 5) разъяснение исторических событий, некоторых собственных имен и реалий.

Мифологические имена и названия, имена литературных персонажей, а также малоупотребительные и устаревшие слова, нуждающиеся в пояснении, вынесены в Словарь, прилагаемый к сборнику. Отсутствие специальной ссылки на источник текста («Печ. по…») означает, что источником послужила названная в начале примечания первая публикация. Как правило, тексты печатаются по современной орфографии, но с сохранением таких особенностей, которые имеют стилистическое значение, или таких, устранение которых может нарушить правильное произнесение стиха. Первый стих оригинала дается в комментарии для того, чтобы облегчить читателю поиски иноязычного стихотворения и одновременно дать ему возможность даже без дополнительных разысканий установить метрическое соотношение перевода и подлинника.

Составитель считает своим долгом выразить благодарность за советы и помощь И. Б. Комаровой, Ю. Д. Левину, Ю. П. Суздальскому, А. В. Федорову, О. Л. Фишман.

При ссылке на журналы и альманахи приняты следующие сокращения:

БдЧ – «Библиотека для чтения»

BE – «Вестник Европы»

ДВ – «Драматический вестник»

МВ – «Московский вестник»

МЖ – «Московский журнал»

МЗ – «Московский зритель»

МН – «Московский наблюдатель»

МТ – «Московский телеграф»

НА – «Невский альманах»

НЗ – «Невский зритель»

ОЗ – «Отечественные записки»

ПЗ – «Полярная звезда»

РВ – «Русский вестник»

РМ – «Русская мысль»

PC – «Русское слово»

СВ – «Северный вестник»

СЛ – «Северная лира»

СО – «Сын отечества» «Соревнователь» – «Соревнователь просвещения и благотворения»

СЦ – «Северные цветы»

УЗ – «Утренняя заря»

М. В. Ломоносов (1711–1765)

Поэтический перевод был частью просветительской деятельности Ломоносова: он ему был важен как для создания русской просодии, так и для приобщения русской литературы к мировой поэзии, В трактате под названием «Краткое руководство к красноречию, книга первая, в которой содержится Риторика, показующая общие правила обоего красноречия, то есть оратории и поэзии…» (1748) приведены отрывки и образцы из произведений Гомера, Анакреона, Вергилия, Горация, Овидия, Ювенала, Марциала, Лафонтена и др. Ломоносову принадлежат также переводы нескольких од, написанных современными ему немецкими авторами – Боком, Штелином, Юнкером – в честь императрицы Елизаветы Петровны, стихотворные переложения восьми псалмов, переводы знаменитых в его время од Фенелона «Об одиночестве» и Ж.-Б. Руссо «На счастье». Он стремился доказать, что «сильное красноречие Цицероново, великолепная Вергилиева важность, Овидиево приятное витийство не теряют своего достоинства на российском языке» («Российская грамматика», 1755).

Печ. по изд.: М. В. Ломоносов, Полное собрание сочинений, т. 8, М.—Л., 1959.

1. М. В. Ломоносов, Риторика, СПб., 1748, с. 292. Приведено как пример анакреонтического стихотворения. Анакреон, ’Άλλο – Μεσονυχτίοις ποθ’ ώραις… (VI в. до н. э.). Также перев.: И. Виноградов, Г. Державин, И. Мартынов, Г. Церетели.

2. «Российский Парнас», ч. 1, СПб., 1771, с. 26. Εις χιθάραν τοϋ αϋτοΰ – Θέλω λέγειν 'Ατρείδας… Перевод оды, ошибочно приписанной Анакреону, но, как позднее установлено, принадлежащей одному из его подражателей эпохи эллинизма. Как и два нижеследующих, входит в состав «Разговора с Анакреонтом», где Ломоносов чередует переводы од псевдо-Анакреона с собственными стихотворениями, озаглавленными «Ломоносова ответ»; в них он, в противоположность Анакреону, выдвигает требование героической поэзии. Также перев.: Г. Державин (подражание), Н. Львов, И. Мартынов, Е. Кульман, Л. Мей, А. Баженов, Г. Церетели.

3. Там же, с. 28. 'Άλλο εις έατον – Αέγουσιν αί γυναΐχες… Также перев.: И. Виноградов, Г. Державин, Н. Львов, И. Мартынов, Е. Кульман, А. Пушкин, Н. Щербина, Л. Мей, А. Баженов, В. Водовозов, Г. Церетели.

4. Там же, с. 31. Του αύτου εις χόρην – ’Άγε ξωγράρων άριστε… Также перев.: И. Виноградов, Н. Львов, И. Мартынов, Е. Кульман, Л. Мей, А. Баженов, В. Водовозов, Г. Церетели. Мастер в живопистве первый. Имеется в виду древнегреческий живописец Апеллес, родом с острова Кос, неподалеку от Родоса.

5. Риторика, с. 128. Сенека, отрывок из трагедии «Медея» (I в.) – ст. 910–961 с пропусками.

6—8. Там же, с. 141, 142, 144. Марциал, Эпиграммы (I в. н. э.): Ad Theodorum – «Non donem tibi cur meos libellos…» (V, 73); De formica succino inclusa – «Dum Phaetonthea formica vagatur in umbra…» (VI, 15); Ad Priscum – «Uxorem quare locupletem ducere nolim…» (VIII, 12).

9. Там же, с. 241. Гораций, «Exegi monumentum aere perennius…» (Оды, III, 30). Также перев.: Г. Державин (подражание), B. Капнист (дважды), А. Пушкин (подражание), А. Востоков, C. Тучков, Н. Фокков, А. Фет, Б. Никольский, П. Порфиров, В. Брюсов (трижды), В. Крачковский, А. Семенов-Тян-Шанский, Н. Шатерников, Я. Голосовкер. Авфид – река в южной Италии, на родине Горация. Стихи эольски – эолийские, т. е. греческие. Алцейская лира – лира Алцея (Алкея), древнегреческого лирика VII в. до н. э., писавшего на эолийском диалекте.

10. Там же, с. 291. Лафонтен, La Femme noyée – «Je ne suis pas de ceux qui disent:,Ce n'est rien…‘» (Fables, III, 16). Вольный перевод басни. Также перев.: А. Измайлов («Утопленница»).