Текст книги "Кукла Буйного (СИ)"

Автор книги: Джулия Ромуш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 26

Я лежу, вытянувшись на Буйном. Моя голова покоится на его плече, ладонь – напротив сердца.

Грудь мужчины размеренно колышется, убаюкивая меня. Во всём теле приятная усталость. Мне кажется, даже кончики волос дрожат. Так мне всё понравилось.

Я до сих пор не могу поверить в то, что мы делали в душе. Так развратно, но очень приятно. Я не ожидала, что когда-то решусь на подобное.

Но с Эмиром мне хочется большего. Пробовать новое, заходить чудь дальше. Постепенно. Со временем я решусь на то, чтобы пройти последнюю грань.

Лишиться невинности с этим мужчиной. То, что раньше порождало страх, сейчас вызывает улыбку.

Я очень благодарна Эмиру за то, что он делает. Говорит ужасные вещи. Пошлые, безнравственные, часто – непонятные.

Но я на поступки смотрю. Они намного больше показывают, чем слова. И то, что мужчина сдерживается, не берет меня силой…

Это о многом говорит. Показывает, что он за человек.

Такой, на котором мне очень нравится лежать. Выводить узоры на его мощных мускулах. Целовать загорелую кожу на шее.

Я веду пальчиком по татуировке мужчины. Повторяю чернильные узоры. Мне очень нравится то, что происходит сейчас.

Спокойно и тихо.

– Что она значит? – спрашиваю, указывая на тату.

– Без понятия, – отмахивается Буйный. – Сигареты подай.

– Расскажи. Это разве секрет?

– Кукла, ты наглеешь.

– Тебе жалко?

Я запрокидываю голову. Хмурюсь, смотрю жалобно. Мне хочется больше узнать об Эмире. Хоть что-то. А он как каменная глыба.

Не пробиться за броню, не добраться до чего-то, спрятанного глубже. А мне очень хочется.

Он ведь всё обо мне знает, я уверена. Его люди всю информацию собрали, следят за мной. Я открытая книга для мужчины.

Он для меня – темный лес.

Эмир молчит. Показательно вздергивает брови, мол, и что дальше делать будешь. Я вспыхиваю.

Резко поднимаюсь, внутри почему-то очень болит. Это просто отказ, но он сильно задевает. Как щелчок по носу, что мне нельзя ничего спрашивать. Только сексом заниматься.

– Назад вернулась, – Эмир дергает меня, укладывая обратно. Я почти падаю на него. – Ничего не значит. По малолетству набил. Глупость.

– Почему? Ты не похож на того, кто глупость делает.

Я прячу довольную улыбку на груди мужчины. Он рассказывает! Делится личным, а я это по крупицам собираю.

– В молодости много чудил. Да и бухой был тогда, – усмехается Эмир, его губы упираются в мой висок. – С Маратом, это дружбан мой, спор затеяли. Кому из нас слабо будет тату набить.

– Ну, это ведь не так страшно?

– Не страшно. Но должны были сами эскиз накатать, друг другу. И кто сольется, тот ссыкло.

– Он отказался?

– Нет. Первым поперся делать. В итоге мы вышли из салона с хреновыми татухами. И без понимания начерта мы это сделали.

Я стараюсь не рассмеяться, но получается плохо. Эмир шлепает меня по ягодицам, пытаясь усмирить, но я только сильнее смеюсь.

Внимательнее рассматриваю непонятные завитушки. Теперь понимаю, почему они такие кривые.

Я поддаюсь порыву, съезжаю чуть ниже, прикасаюсь губами к татуировке.

– Не там губы используешь, – хмыкает мужчина. – Ниже надо. В душе мне зашло, как ты старалась. Повтори.

– Ты снова целовать не будешь, – обиженно соплю. – Вот и я не буду тебя целовать. Там.

– Кукла, ты мне свои условия не задвигай.

– Не задвигаю. Это не условия. Это… Ладно, условия. Переговоры. Называй как хочешь. Не буду и всё.

Буйный дергает меня на себя, впивается злым поцелуем. Держит меня за затылок, не давая отстраниться.

Конечно, сейчас целовать можно. Когда я зубы почистила и даже кофе выпила.

Я не брезговала прикасаться языком к его члену. А он брезгует поцеловать просто? Чурбан.

Эмир прикусывает мою губу, кожа пульсировать начинает. Он словно читает мысли и наказывает сразу.

Я охаю, запуская влажный язык внутрь. Медленно таю от настойчивых прикосновений. Целую в ответ.

– Довольна? – закатывает глаза. – Твой черед.

– Нет, мы так не договаривались, – я мотаю головой. – Мы разговариваем, Эмир.

– Лучше бы ты с моим членом так лясы точила.

– Разговоры это важно. Так все делают.

Узнают друг друга ближе, знакомятся. А не сразу раздевают.

– Ну, девки тоже мужиков не травят, но ты это дело любишь.

– Эй! Случайно же. Что ещё?

– Что ещё любишь? С огнем баловаться, хуйню молотить…

– Я не про это! Что ещё делал в молодости глупого?

Всего раз ресторан сожгла. Подумаешь. Уверена, Буйный уже даже не вспоминает об этом. Разобрался со всеми проблемами.

Но меня подкалывает каждый раз.

– Много всякого, – мужчина ведет пальцами по моей спине. – Перепутал дом и вломился к прокурору, на чужую территорию лез, не оценив риски, женился, сбежал из ментовки, хотя меня через час отпустить должны были…

– Женился?! – от этого факта неожиданно в сердце колит. Что кто-то настолько моему мужчине понравился, что он решил в ЗАГС отправиться. – Ты… Любил её?

– Сказал же, по тупости.

– А развелся почему? Понял, что ошибку совершил?

– А кто сказал, кукла, что я развелся?

Его слова как будто иголками кожу колют. Внутри ядовитый ком застряёт. Дышать не дает. Отравляет тело секунда за секундой. Хватаю ртом кислород. Информация медленно поступает в мозг.

Кто тебе сказал, что я развелся? Кто сказал? Молоточками в голове стучит.

Он женат. Женат. ЖЕНАТ!!!

Резко дергаюсь, как будто он меня ужалил только что. Хочу как можно дальше от него отстраниться. Убежать. Закрыться.

У него жена есть? Женщина, которая на него официальные права имеет? А он тут... со мной... Господи, я что же... любовница выходит? Та, что семьи разрушает? Яблоко раздора?

Мне еще хуже становится. Любовницам в лицо кислотой брызгают. Ужас. Это он меня такой сделал! Превратил в... в...

– Куда собралась? – Эмир рявкает, железная хватка на руке. Не отпускает. А меня его пальцы обжигают. Ожоги оставляют.

– Пусти! – Дергаюсь с силой. Еще и еще раз.

– Сюда иди, – конечно у Буйного силы больше, он раз на себя дергает, и я снова на плечо его заваливаюсь. Вот только былой расслабленности нет. Теперь это все выглядит ужасно.

– Отпусти меня, Эмир, – хриплю, – тебя жена ждет. Или вообще скоро сюда приедет? Я не хочу, слышишь?! Я не такая! Это противно! Это ужасно!

Начинаю биться в истерике. Кулачками по его груди бью. Хочу, чтобы отпустил, а он как будто сильнее к себе прижимает.

– Принципиальная, кукла? – Он смеется. А мне совершенно не смешно. Это непозволительно! Это нечестно с его стороны меня в такое втягивать! Стоит только себя на месте этой несчастной женщины представить и уже тошно становится.

– Не трогай! Ты должен был сказать с самого начала. Я бы никогда, ни за что... Пусти, а то и квартиру твою спалю до угольков!

Использую последний аргумент. Буйный громче смеяться начинает. Притягивает меня так, что я на него заваливаюсь. Верхом оказываюсь. Он продолжает веселиться. А я на полном серьезе по сторонам оглядываюсь и ищу чем бы его ударить, чтобы сбежать.

– А теперь что? Не нравлюсь больше? – Я даже рот распахиваю от такой наглости.

– А если у меня парень появится, пока ты в камере сидеть будешь, как ты...

Договорить не успеваю. Буйный моментально меня переворачивает. К полу своим телом прижимает. Глаза сверкают опасными огоньками. Губы в оскале кривятся.

– Не советую тебе судьбу испытывать, кукла. Я не прощаю. И тебе не повезет.

От его тона холодок по коже бежит. Никаких сомнений. Такой, как он, не простит. Никогда. Скорее убьет.

– У тебя жена есть, не прикасайся! – Все равно угрожающе рычу.

– Нет жены, реакцию твою увидеть хотел. Развелся я.

Улыбается. А я руку пытаюсь из од него высунуть, чтобы пощечину залепить. За шутка такие дурацкие.

– Отпусти! – Визжу. Бьюсь под ним. Кричу. А он снова смеется и коленом ноги мои в стороны раздвигает.

– Смотри какая ревнивая. Мне нравится.

– Это не смешно! Понял?! У тебя проблемы с чувством юмора, как и у бугаев твоих!

Пыхчу, пытаюсь из-под него выбраться, а Буйный как будто только раззадоривается. Снова щупать меня начинает. Дурак! Темы серьезные. Я ему должна взбучку за такое устроить, а он все в шутку да интим переводит. Значит с той девушкой из тюрьмы ему ревность моя не нравилась. А как с женой, так прям загорелся. И где логика в его реакции? Нет ее!

– Опять парни мои не угодили? Может мне их в школу хороших манер отправить? – Смеется. Снова шуточки эти, а между прочим, им бы не помешало! И ему тоже!

– И сам запишись, – шиплю в ответ, – тебя там научат, что шутки про жену – это плохо!

Буйный смеется еще громче, и на спину переворачивается. Отпускает меня. Перестает бессовестно лапать.

Я даже теряюсь на несколько секунд. Никак не ожидала, что так быстро отстанет. С чего бы это? Но на всякий случай немного от него отползаю. Надежда на побег во мне еще живет.

– Резвая? – Его рука снова на моей, сильно сжимает и к себе притягивает.

– Я обиделась! – Выдаю в ответ, поджимаю губы.

– Не устаю поражаться твоей наивности, кукла. Обычно такое никого не смущает. Бабло и власть перекрывает все минусы.

– Как такое может перекрыть измену? – Поражаюсь его словам. Разве совесть купишь за деньги? Как после сам с собой договариваться станешь?

– Уникальная ты кукла, – притягивает вплотную, так, чтобы моя голова ему на грудь легла, – тем и цепляешь.

Глава 27

– Я всё равно обиделась, – тихонько шепчу, боясь потревожить мужчину. Его подбородок давит на мое темечко.

– С шутками у тебя плохо, я понял уже, – хмыкает Буйный.

– У тебя с юмором тоже. Нельзя так шутить, Эмир. Мне же неприятно. Знаешь как обидно?

Мужчина тяжело вздыхает, протяжно, с предупреждением. Чтобы я тормозила и заканчивала эту тему тревожить. А я не могу.

Как представлю, что у него где-то жена могла быть… И он её любит, с ней будет. А я просто развлечение…

Так сильно в груди горит, аж до слёз!

– Я тоже могу про женихов шутить? – продолжаю бодаться.

– Кукла, – а вот ревнивое рычание. Почему ему тогда можно? – Я тебя услышал. Эту тему свернули, не повториться. Всё?

– Я не знаю. Ты сначала говоришь. А потом другое всплывает.

– Не понял предъявы. Ну-ка, Злата, на меня посмотрела.

Я качаю головой, но взгляд всё равно поднимаю. Медленно, с опаской. Боюсь сама не знаю чего. Увидеть насмешку?

Я чувствую себя обнаженной перед мужчиной. Душа нараспашку, дверца в сердце открыта. Он ведь всё видит, понимает. И от этого неловко. Чувствую себя очень уязвимой.

– Я тебе врал? – спрашивает серьезно, даже оскорбленно. – Пиздел о чём-то?

– Эм… Нет, наверное.

– Так чего ты мне задвигаешь дальше? Я отчитываться не должен. И не буду. Сказал, что нет жены, значит нет.

– И с той помощницей адвоката… С ней видеться не будешь больше?

– Не буду. Скажу, чтобы другого кого-то прислали. Одна баба, а столько проблем.

– Эй!

– Не про тебя. Про Ирину ту.

Я радостно улыбаюсь. Тянусь к мужчине, целую его в колючую щеку. Стараюсь хоть как-то благодарность выразить.

Буйный перехватывает меня, ловит губы. Заставляет по-взрослому благодарить. Жарко, развратно, с полной отдачей.

И я отдаюсь. Позволяюсь. Растворяюсь в этом жгучем тепле, невыносимом желании. Доверяюсь мужчине.

Он прав. Он меня не обманывал. Шутил на грани фола, стебался. Но открыто не врал ни разу. И я должна ему верить. Ведь на доверии все отношения строятся.

– Куда? – недовольно рычит, когда я поднимаюсь. – Назад вернулась, кукла.

– Мой телефон, – вздыхаю, трель становится громче. – Это мама, наверное. Надо ответить, а то она волноваться будет. Я быстро.

Я нахожу свой телефон на зарядке. Буйный лично поставил, отвесив шлепок по заднице. Чтобы отныне всегда была на связи.

Бросил на меня многозначительный взгляд, когда на экране высветился процент зарядки. Но никак не прокомментировал, что я его обманула.

Я выдыхаю, когда понимаю, что звонит не мама. Это Галина, администратор с работы. Что ей понадобилось в такую рань? За окном светает, не могу поверить, что мы с Эмиром всю ночь проговорили.

– Златочка, прости, что так рано, – извиняется женщина. – Я не побеспокоила?

– Ммм, нет, всё в порядке, – я прислоняюсь к кухонной тумбе. – Что-то случилось?

– Да. Мне неловко тебя напрягать, но ты бы не могла сегодня на смену выйти? У нас некому, официантки поболели, грипп ходит. Очень надо.

– Сегодня?

Я прикусываю губу, на кухню следом пробирается Эмир. На нем только боксеры, всем телом можно любоваться.

Мужчина достает из холодильника бутылку воды. Откручивает крышку, жадно пьет. А я залипаю на том, как его кадык дергается.

Одна капелька срывается, разбивается о каменную грудь. Брызгами летит вниз. Я слежу как завороженная.

– Злата? – повторно зовет Галина. – Связь пропала?

– Ага, – я прихожу в себя, как от наваждения избавляюсь. – Извините, но я не смогу. У меня семейные обстоятельства.

– Точно? Если ты всё-таки из-за кого-то конкретного поменяла свой график работы, то скажи. Мы что-то придумаем.

– Нет, всё в порядке. Просто не могу.

– Вот же ж напасть. Те болеют, Лёня вообще в больницу попал. А где замену брать?

– В больницу?

Я переспрашиваю, взгляд автоматом возвращается на Эмира. Всё тело застывает, в голове плохие догадки.

Лёна приставал ко мне ведь. Гадости говорил. Но я всё сама решила, поменяла смены, не видела его больше. И Буйному я ничего не рассказывала.

Мог он узнать?

– Да, – сокрушается Галина. – Какие-то гопники на него напали вечером.

Ограбили, чуть в реанимацию не отправили. Лечится.

– Я поняла, – в горле сухо, меня тошнить начинает. – Очень жаль. Но я не могу. Простите. Хорошего дня.

Я сбрасываю звонок, не выслушав ответ администратора. Пальцы дрожат, едва не роняю телефон на пол. Меня начинает колотить от эмоций.

Я не хочу верить, что к этому причастен Буйный. Мало ли какие преступники по ночам гуляют.

Необязательно, что в этом Сабуров виновен. Он вообще в колонии, ему не до этого. Да и не такой сильный конфликт у нас с Лёней, чтобы избивать его.

Это простое совпадение.

Но внутри просыпается маленькая искра логики, подсказывает правильный ответ.

– Официант из ресторана в реанимации, – шепчу, боясь поверить в это. – Это ты сделал? Ты?!

– В реанимации? – хмыкает Эмир. – Бляха, ошиблись мои бойцы. Должны были сразу в морг отправить.

– Это не смешно! Ты мог его убить! Как ты мог?!

Я начинаю кричать. Направляюсь на выход из кухни. Не знаю куда иду, просто… Нужно уйти. Сбежать.

Я знала, что Эмир не безгрешен. Он плохой, преступник и бандит. Он и меня похитил, и приставал с первой встречи. И слухи про него ужасные ходят.

Но я про это не думала, не замечала. Всё скрывала пелена того, как мужчина ведет себя со мной. Какую нежность проявляет, ни разу больно мне не сделал.

А теперь реальность обрушивается плитой.

Буйный не позволяет уйти, перехватывает. Я пытаюсь его оттолкнуть, но не получается. Мужчина лишь крепче к себе прижимает.

– Не смешно, кукла, когда тебя какой-то уебок лапает, – крепко сжимает мои плечи, нависая. – Не хотел эту тему ворошить. Решил на тормозах спустить. Но теперь вернемся. Какого хрена ты мне не сказала ничего?

– Я разобралась, – отвечаю ему зло. – Я сама всё решила!

– Ты нихуя решать не должна. Ты со мной. Всё, что касается тебя, мой головняк. Я разбираться буду.

– Разобрался? Ты его чуть не убил! Ты слышишь себя? Ты… Ты ужасный!

– Ужасный, – хищно скалится мужчина. От его холодного тона мурашки ползут. – Привыкай, кукла, ко мне такому ужасному. Потому что ты никуда от меня не денешься.

Ну? А дальше что было?

Алиса подается вперед, желая узнать больше. А я начинаю смущаться, прячу взгляд.

Я очень рада тому, что Алиса та подруга, с котором можно поделиться всем-всем. Может, конечно, раскритиковать справедливо или трепки задать. Но никогда не осудит.

– Он тебе сказал, что ты никуда не уйдешь и… – Алиса подталкивает, желая знать.

– И мы целовались.

Скорее, целовал Эмир. Дико, необузданно, чуточку жестко. Будто присваивал меня, заявлял права. Прогибал так, что никаких аргументов против не оставалось.

Стоит вспомнить, как краска тут же приливает к лицу. А губы начинают пульсировать, будто сохранили прикосновение Буйного.

Вот уж точно – буйный.

Так неистово целовал.

– О, да ты поплыла, подруга, – Алиса хихикает, обхватывая кружку с чаем. – Прям видно, как вокруг тебя сердечки витают. Значит, всё хорошо.

– Почти.

– Что уже случилось?

– Ну он сказал… В общем, Буйный заявил, что это его последняя поблажка. И когда мы снова окажемся наедине, то мне не отвертеться. Представляешь?! Так и сказал. Мол, кукла, будешь подо мной.

– Нет, не представляю. Чтобы мужик так долго терпел. Видно, ты сильно его зацепила. Раз так держится. Поверить не могу. Сабуров и ты!

– А почему это? – я мгновенно напрягаюсь, желая себя защитить. – Что не так?

– Да всё так. Просто я думала, что он тебя скорее грохнет за ресторан, а не будет цветочки дарить. Но я очень рада за тебя, это классно. Правда.

Алиса тянется через стол, сжимает мою ладонь. Я вижу, что она не притворяется, а говорит то, что думает. И от этого становится тепло внутри.

Как только Эмир завез меня домой, закончив наше свидание, я тут же набрала подругу. Меня распирало от эмоций и впечатлений, срочно нужно было с кем-то поделится.

Алиса оказалась на моей кухне спустя десять минут. Я только успела заварить чай и найти какие-то сладости. Метеор.

Постепенно разговор уходит на тему подруги. Она жалуется на отца, рассказывает про свою новую работу. Там должна быть зарплата получше и, возможно, у подруги получится съехать от отца.

– Что у тебя на выходных по планам? – уточняет Алиса. – Я хочу хоть куда-то выбраться. Поняла, что почти всё время у меня бег по кругу. Работа, дом, вытащить отца из пьяной компании. Хочу хоть что-то поменять. Иначе свихнусь скоро.

– Прости, – я чувствую себя ужасной подругой. – Я не могу. Давай в другой день? Хоть сегодня! Или на неделе, когда тебе удобно? Выбирай любой подходящий день. Даже если у меня будет смена, то я поменяюсь.

Несмотря на нехватку персонала сейчас, я знаю, что смогу договориться. Администраторша ведь реально классная у нас, понимающая.

Я говорю об этом подруге, а она начинает смеяться. Почему?

– Злата, я тебя обожаю, – Алиса прикрывает рот ладошкой. – Правда. Ты уникальная. Ты разве не понимаешь, почему к тебе так на работе относятся?

– Потому что хороший ресторан? – хмурюсь, выдавая главное предположение.

– Кто тебя туда устроил?

– Буйный.

– Ага. А кто парня в реанимацию отправил, потому что он тебя обидел? Понимаешь?

– Мне теперь побоятся что-то сказать, да? После Лёни.

– Виноградова! Тебе и так боялись сказать. Я уверена, что это Буйный обо всём договорился. И сделал всё, чтобы к тебе хорошо относились. Ты изначально была на особых условиях.

Я качаю головой. Это не так. Ко всем же относились хорошо. Ну, может, ко мне чуточку лучше. Не намного.

Или сильно большая разница была?

Я хмурюсь, во мне две эмоции борются. Злость, что за моей спиной всё решили. И, неожиданно, благодарность к Эмиру.

У нас ещё ничего тогда не было, но он позаботился о моем комфорте. Помог с работой так, что у меня были идеальные условия.

– А по поводу Лёни, – подруга закатывает глаза. – То всё правильно он сделал. Зря ты на мужика наехала. Этот официантишка обнаглел, раз к тебе приставал! И получил по заслугам.

– Ну убивать его нельзя за такое.

– Злат, если бы Сабуров хотел – он бы точно убил. А так преподал урок. Зато Лёня больше ни к кому лезть не будет.

Я вздыхаю. В чём-то Алиса права. И сейчас, успокоившись, я сама это понимаю. И жалею, что отреагировала слишком остро.

Это немного смазало остаток наших выходных. Былую легкость вернуть не получилось.

Я тянусь к телефону. Зависнув на несколько секунд, всё-таки набираю сообщение. Хочется сделать мужчине приятно.

«Я скучаю».

Всё, на что хватает моей фантазии. А после с трепетом жду, когда мужчина что-то ответит. Это происходит неожиданно быстро. Появляются три точки, я неотрывно слежу за ними.

«Включи камеру, кукла. И покажи как сильно».

Внутри кипяток разливается. Кожу покалывает от мысли, что мы созвонимся и будем…

– Всё, ты пропала, – Алиса по-доброму подкалывает. – Хоть расскажи, куда он тебя везёт.

– Ммм? – не отвлекаюсь от телефона, придумываю ответ. – В смысле везёт?

– Или ты просто к нему на все выходные поедешь?

– Нет. Я к нему на неделе поеду, – смущаюсь, ведь это значит, что у нас будет близость. Самый настоящий секс.

– Тогда почему ты в выходные занята?

– А, я не знаю. Эмир просто сказал, чтобы я была готова и освободила эти дни. Его люди меня заберут, а дальше – не знаю.

Может, Буйный узнал про мою ситуацию с сестрой? Узнал про Катюшу? И захотел помочь. Отправит со мной своих амбалов, чтобы мне не помешали увидеться с сестрой.

Только этот вариант в голове крутится. Других нет.

Или что ещё мог придумать Буйный?