Текст книги "Кейт, истребительница демонов"

Автор книги: Джулия Кеннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Я знаю. – Она громко всхлипнула. – Просто я очень по нему скучаю.

– Конечно, милая. Я тоже по нему скучаю.

Остаток дня ничем не отличался от обычного воскресенья, хотя, должна признать, мы с Элли были немного более внимательны к Стюарту, чем обычно. Вот что может сотворить с людьми чувство вины.

После обеда Тимми решил поиграть на своем ксилофоне, а Элли аккомпанировала ему на барабане. Мы со Стюартом тоже приняли участие в концерте, выбрав себе сильно замусоленные губные гармошки Тимми. (Поверьте, я бы с радостью обошлась без всего этого, но Тимми принялся вопить: «Мама, ты тоже играй», и я не смогла устоять.) После концерта, купания и чтения «Чика-чика бум-бум» (два раза), «Как динозавры говорят «спокойной ночи»» (один раз) и «Спокойной ночи, луна» (три раза) нам наконец удалось убедить Тимми, что он супермен Джемми и пришла пора ему и медвежонку Бу отправляться в постель, где они смогут сражаться за справедливость и правду – во сне.

Тишина отлично действует на наш дом.

Элли некоторое время побыла с нами, путешествуя между своей комнатой и гостиной и демонстрируя мне разные ансамбли одежды, по поводу которых я должна была выдать комментарии. Несмотря на то что она притащила домой кучу пакетов с новыми тряпками, в конце концов она остановилась на любимых джинсах, простой белой футболке и забавном маленьком свитерке розового цвета («Гэп», скидка 75 процентов) в качестве завершающего штриха. Внутренние метания, предшествовавшие этому важному решению, заняли два с половиной часа.

Когда она отправилась спать, неохотно пообещав не звонить в темноте Минди и не обсуждать с ней полночи предстоящий день в новой школе, мы со Стюартом открыли бутылку «Мерло», поставили «Паттона» в DVD-плеер и устроились на диване. (Он сам выбрал этот диск. А я согласилась из чувства вины. И влипла.)

Стюарт обнял меня, и я прижалась к нему, постепенно успокаиваясь.

– Мне жаль, что я в последнее время постоянно занят, – сказал Стюарт. – А будет еще хуже.

– Я знаю. Все в порядке.

Даже больше чем в порядке. На самом деле я рассчитывала, что Стюарт будет настолько занят, что не заметит, как его жена взяла на себя дополнительные обязанности. Я чуть-чуть сдвинулась и поцеловала его.

– Для тебя это важно, – сказала я.

Он погладил меня по волосам.

– Ты ведь знаешь, что ты самая лучшая в мире?

Я рассмеялась немного неискренне.

– Я не самая лучшая, но обещаю, что буду над собой работать. Я никогда не стану образцовой хозяйкой, но, если нам повезет, не уничтожу твои шансы победить на выборах.

– Это невозможно, – сказал Стюарт. – Один вечер – и Ларсон весь твой.

– Ну да, просто мы друг другу понравились.

– А кому ты можешь не понравиться?

Я не стала отвечать на его вопрос, сделав вид, что меня вдруг страшно заинтересовал Паттон, который вытащил пистолет и открыл огонь по немецкому самолету. Стюарт последовал моему примеру, и мы стали смотреть фильм.

Мне было уютно и хорошо, я даже начала получать от фильма удовольствие (представляете?), однако до конца расслабиться все-таки не сумела. В реальном мире происходили ужасные события, но словно за пределами видимости камеры. Вот если бы я могла повернуть голову и увидеть всю картину…

– Эй, ты где? – ласково спросил Стюарт и погладил меня по волосам.

– Извини. Немного отвлеклась. Элли. Новая школа. Моя девочка становится взрослой.

Еще одна ложь. И сколько их уже набралось? Я сбилась со счета, но не могла не спрашивать себя, сколько еще впереди.

Мои миры столкнулись, и я хотела сохранить в целости тот, в котором был Стюарт, хотела сделать все, чтобы ему ничто не угрожало. Чтобы его мир спрятался в маленькую коробочку, словно любимое украшение на рождественскую елку. Но моя прежняя жизнь то и дело выглядывала наружу, и я боялась, что однажды Стюарт посмотрит на меня и поймет, что я что-то от него скрываю. Или – что еще хуже – проснется как-нибудь утром и увидит демона.

Я повернулась в его объятиях и стала целовать его, сначала крепко, потом все нежнее, пока не почувствовала, что он успокаивается. Он крепче сжал меня в объятиях и притянул к себе. Мне хотелось оказаться еще ближе, свернуться калачиком, потеряться в этом мужчине. Чтобы он обо мне заботился, а я могла забыть о своих обязательствах, обещаниях и прошлом.

– И чему я обязан такой удачей? – спросил он, и его тон сказал мне, что он готов к продолжению.

– Неужели я не могу соблазнить собственного мужа?

– В любое время и в любом месте.

– Здесь, – сказала я. – И сейчас.

У него в глазах заплясали хорошо знакомые искорки, те самые, которые появляются у каждого мужчины, когда он понимает, что ему улыбнулась удача. Стюарт притянул меня к себе, забыв про «Паттона».

Я совсем не дура. Я понимала, что это не решит моих проблем, не прогонит мои тревоги и страшилу вместе с ними. Даже не сотрет мыслей об Эрике.

Однако я этого хотела. Хотела Стюарта. Этого мужа. Эту жизнь.

Я хотела почувствовать, что мое настоящее со мной, что оно согревает меня, точно теплое и мягкое одеяло. Потому что отдельные куски моего прошлого продолжали выглядывать в самых неожиданных местах, и я боялась, что, если не буду осторожна, идеальная жизнь со Стюартом, которую мы выстроили вместе, будет в одночасье разрушена.

И тогда, спрашивала себя я, где я окажусь?

Точнее, кем я буду?

Глава 9

Хороший секс лишает женщину способности здраво мыслить. Теперь я это понимаю. Но когда утром Стюарт спросил меня, не смогу ли я организовать еще один прием с коктейлями, я была поглощена своими переживаниями. Кажется, кто-то из среднего юридического персонала должен был сегодня устроить вечеринку, но у этого человека что-то случилось. Я пробормотала «да» и зарылась с головой под одеяло, счастливая, довольная и исполненная уверенности в себе, навеянной оргазмом.

Сигнал тревоги сработал только через пять минут, и я поняла, что натворила.

Стюарт уже отъезжал от нашего дома, обдумывая по дороге в спортивный зал на утреннюю тренировку, что он будет говорить на вечеринке. Некоторое время я размышляла, не позвонить ли ему на мобильный телефон и сказать, что я не могу, но потом отказалась от этой мысли. Мне предстояло организовать совсем небольшой прием. Всего пять пар. Кроме того, это ведь моя обязанность – помогать мужу, поддерживать его в трудную минуту, быть хорошей женой и матерью. Да, он повел себя не слишком честно, задав свой вопрос, когда я за себя не отвечала, но я дала согласие, и пути назад не было. А учитывая, что мне предстояло поднять двоих детей и отвезти Элли и еще трех девочек в школу до звонка в 7.45, у меня уже не оставалось времени на то, чтобы сидеть и сожалеть о содеянном.

Я натянула спортивные штаны и футболку и завязала волосы в хвост, не расчесывая. Разбудить Элли до семи почти невозможно, поэтому я направилась сначала в ее комнату, постучала в дверь и крикнула:

– Пора вставать!

Я услышала из-за двери ее приглушенный голос и, хотя слов не разобрала, все равно поняла: «Уходи, мама, ты мне мешаешь».

– Первый день занятий, Элли, ты что, забыла? Давай. Мы уже опаздываем.

Вранье, рассчитанное на то, что она зашевелится.

Затем я поспешила к Тимми. Он просыпался примерно в шесть пятнадцать, и я услышала, как он что-то тихонько бормочет. Я распахнула дверь и радостно возвестила:

– Доброе утро, мистер Тим.

– МАМА, МАМА, МАМА!

Вот это настоящее приветствие! Я поспешила к кроватке, и меня согрела радостная улыбка малыша. Сын показал мне медвежонка Бу и сообщил:

– Он сонный.

– Я тоже. – Взяв медвежонка, я крепко поцеловала его и с самым серьезным видом сказала: – Медвежонок Бу, Тимми пора вставать. Как ты думаешь, нам нужно поменять подгузник?

Не давая медведю – и сыну – времени на ответ, я быстро отнесла их на пеленальный столик. Меньше чем через две минуты (ведь я занималась этим уже не первый год) Тимми оказался в чистом подгузнике и одежде, и мы с ним направились в гостиную. Я посадила его на диван, включила «Цирк Жожо» и пошла на кухню, чтобы налить ему молока.

Через сорок пять секунд Тимми уже держал в руках чашку, а я, прижимая к уху трубку телефона, спешила вверх по лестнице, чтобы снова постучать в дверь Элли.

– Сумасшедший дом Дюпона, – ответила Лора, очевидно предварительно проверив, кто звонит.

– Как у вас там дела?

– Клиенты находятся в состоянии крайнего возбуждения, – сказала она.

– Ну, по крайней мере, твоя уже встала. – Я принялась колотить в дверь Элли. – Так, Элли, если к семи двадцати ты не будешь одета, я уеду без тебя.

Первый день развозки всегда самый трудный, а Карен и Эмили я совсем не знала. Если они копуши – то есть ты сидишь в машине на улице, двигатель работает, и ты постоянно сигналишь, – я хотела бы иметь некоторое время для маневра.

Я снова переключилась на телефон.

– Что ты собираешься делать утром?

– Стирать, – сказала Лора, и я уловила в ее голосе примерно столько же радости, как если бы ей предстояло идти к дантисту. – Карла отказалась. – Карла приходила дважды в неделю и делала у Лоры генеральную уборку. Это предмет моей черной зависти. Надеюсь, наступит день, когда Карлу можно будет клонировать. – А еще счета. Но я готова все это отложить, если у тебя есть предложение получше, – добавила она.

– Не совсем, – сказала я, спускаясь вниз по лестнице. – Мне нужна услуга.

– О господи!

– Теперь, когда Минди уже выросла, ты не скучаешь по топоту маленьких ножек по дому?

– Ты меня убиваешь, – ответила она, но я услышала в ее голосе интерес и безмолвно возблагодарила всех святых за то, что дали мне такую подругу. – Выкладывай.

– Мне нужна нянька.

– Правда? – Интерес в ее голосе стал еще более заметным. – И каким сказочным порокам ты собираешься предаться?

– Ничего сказочного.

Я коротко доложила ей, упустив, разумеется, кое-какие подробности, что собираюсь поработать в церкви. Лора фыркнула, но вопросов задавать не стала, а я больше ничего не сказала. Как только она согласилась присмотреть за моим жевуном, я поклялась выполнять все ее просьбы до конца своих дней.

– Можешь угостить меня десертом, чтобы расплатиться, – предложила Лора, потом немного помолчала и спросила: – Или кризисная ситуация продлится дольше, чем один день?

– Надеюсь, один или два дня, – ответила я и изобразила на лице «я виновата, но помоги мне, пожалуйста», хотя она не могла увидеть меня в телефонной трубке. – Может быть, мне удастся найти садик.

– Да ну! – Ее удивление было вполне объяснимым, поскольку я множество раз говорила ей, что мне нравится сидеть дома и быть просто мамой (чистая правда). – Два дня, два десерта, – заявила она строгим тоном няни, не терпящей возражений.

– Годится. Я завезу его после того, как сгружу девчонок.

Мы повесили трубки, и я несколько мгновений молча стояла, прислушиваясь к звукам, доносящимся из комнаты Элли. В душе лилась вода. Хороший знак. Значит, мне не придется снова мчаться вверх по лестнице и волоком тащить ее в ванну.

– Еще молока, – потребовал Тимми, когда я влетела в кухню. – Шоколадное молоко, мамочка. Шоколадка.

– Не выйдет, милый.

Я взяла у него из рук чашку и налила в нее скучное белое молоко, затем разорвала пакетик с овсяной кашей, высыпала в миску с водой, решив, что этого количества будет достаточно, поставила в микроволновку и включила таймер. Не хватало еще, чтобы Лоре пришлось кормить малыша завтраком.

Через две минуты Тимми со счастливой улыбкой устроился на своем высоком стульчике и принялся ковырять ложкой теплую скользкую кашу. Я надеялась, что пара ложек все-таки сумеет попасть ему в рот.

Еще через несколько минут Элли скатилась вниз по лестнице и влетела на кухню. Она посмотрела на пакет с овсянкой, стоящий на столе, и наградила меня возмущенным взглядом.

– Я буду только кофе, – заявила она.

– Ты съешь нормальный завтрак, – сказала я и крепче вцепилась в свою кружку с кофе.

В середине лета мы договорились, что она может пить кофе (когда она заявила, что перешла из младшей школы в старшую). Не такая уж большая уступка с моей стороны, тем более когда я обнаружила, что моя дочь добавляет в свое молоко совсем немного кофе, а не наоборот. Однако по вопросу завтрака я не собиралась сдавать своих позиций.

– Хорошо. Как скажешь.

Элли схватила из Коробки, стоящей на холодильнике, плитку «Нутри-грейн» и умчалась в свою комнату, чтобы завершить ритуал одевания.

– Косметика? – крикнула она сверху.

– Тушь для ресниц и блеск для губ, – ответила я.

– Ма-а-ама!

– Я не собираюсь больше это обсуждать, Элли. Я глуха ко всем твоим возражениям до тех пор, пока тебе не исполнится шестнадцать.

Как же! Я прекрасно знала, что она будет продолжать меня терзать и в конце концов я сдамся. Мне нужно было продержаться хотя бы месяц.

Ответа не последовало, но я услышала, как Элли бегает по комнате.

– Косметика, мама! – взвыл Тимми. – Мне косметику.

– Не выйдет, приятель. Даже когда тебе исполнится шестнадцать.

В ответ он швырнул комок каши в противоположный угол кухни. Я проследила взглядом, как каша шлепнулась рядом с разбитым окном, и подумала, что неплохо бы ее убрать. А также позвонить стекольщику, чтобы наконец вставил стекло. Вместо этого я допила кофе и налила себе еще одну чашку. Зачем делать сегодня то, что можно сделать завтра, правильно, Кейт?

Элли спустилась вниз за мгновение до того, как Минди постучалась в заднюю дверь. И я повела всю компанию к фургону. Девочки держали в руках свои новые рюкзаки, а я – малыша, сумку и мешок с подгузниками.

Нам повезло: Карен и Эмили были уже готовы, когда я посигналила перед их домами. Эмили значилась последней в моем списке, и, когда она забралась в машину, я помчалась к школе и заняла очередь в хвосте дюжины других машин, в которых сидели мамаши, а кое-где и папаши. Судя по всему, я оказалась единственной среди них, кто не успел принять душ: волосы кое-как зачесаны назад, футболка, в которой я спала, заправлена в не слишком чистые да к тому же старые спортивные штаны. Я сползла пониже, прячась за рулем, и дала себе слово вставать на пятнадцать минут раньше в те дни, когда мне нужно везти детей в школу.

Наконец очередь из машин достаточно продвинулась и мы оказались на подъездной дороге. Эмили открыла дверь, и девчонки начали выбираться наружу. Я напомнила им, что сегодня их забирает мама Карен, и собралась отправиться восвояси, не в силах дождаться этого счастливого мига.

– Нас с Минди не забирает, – сказала Элли, положив руку на дверцу. – Ты не забыла? Мы остаемся после уроков поговорить с мисс Карлсон про группу поддержки.

– Да, я помню, – ответила я.

Естественно, я ничего не помнила. (Интересно, с какой это радости они решили устроить сбор группы поддержки в первый день занятий?) Я попыталась мысленно реорганизовать свое расписание на сегодня и поняла, что это совершенно невозможно, но решила, что справлюсь.

– Позвони мне на мобильный телефон, когда начнется ваша встреча, и скажи, сколько времени она продлится. К нам сегодня придут на коктейль политические приятели Стюарта, так что, скорее всего, вас заберет миссис Дюпон.

– Мне по барабану, – ответила Элли.

Это несправедливо. Я скоро заработаю себе язву, пытаясь составить расписание, кто кого и когда будет забирать, а все, что она может сказать, это что ей по барабану.

Я вздохнула. Ладно, мне тоже по барабану.

Через десять минут, крепко сжимая в руке чашку с горячим кофе, я устроилась за столом на кухне Лоры. Я кивком показала на жевуна, который сидел напротив меня, причем его нос оказался примерно на одном уровне со столешницей, потому что Лора давно убрала детский стульчик Минди.

– Тебе правда нетрудно с ним посидеть?

– Правда. Все в порядке.

Лора уже оделась и привела себя в порядок, и я еще больше помрачнела. Я показала на ее платье.

– Похоже, у тебя были другие планы.

Она отмахнулась от меня.

– Да нет же. Никаких планов. Пол сегодня опять допоздна работает, и я подумала, что было бы неплохо выглядеть для него как-то по-особенному.

Я подумала о том, как я выглядела сегодня утром, когда Стюарт умчался на работу, и как выгляжу сейчас, и пожала плечами.

– Уверена, что он это оценил, – сказала я.

Я ожидала, что она скажет что-нибудь легкомысленное, но у нее почему-то сделался смущенный вид, и она начала разгружать посудомоечную машину. Я решила сменить тему.

– Если возникнут какие-нибудь проблемы, звони на мобильник. Спать положи на середину вашей кровати, а вокруг набросай подушек, тогда он не свалится. – Я задумалась, что еще ей сказать. – В сумке его чашка и подгузники, но если тебе понадобится…

Лора со смехом подняла руку.

– Кейт, ты же не в Австралию собралась. У меня есть ключ от твоего дома. У нас все будет в порядке.

Я посмотрела на Тима, который с невероятно счастливым видом рвал салфетку на мелкие кусочки.

– Останешься с тетей Лорой? Мамочке нужно кое-что сделать.

Он даже не поднял головы от своего занятия.

– Пока, мамочка. Пока-пока.

Мы с Лорой обменялись взглядами, и я увидела, что она с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться. А я еще переживала, что оставляю его!

Когда я подошла к двери, Тимми завел другую песню. Это была не полноценная истерика, но вполне достаточная для умасливания моего материнского эго. Я быстро обняла сына, несколько раз поцеловала и обещала скоро вернуться.

Мой фургон стоял у дома Лоры, и, когда она увела Тимми в дом, я уселась за руль и мысленно пробежалась по списку дел на сегодня. Душ, детский сад, продукты, договориться, кто заберет девочек из школы, заправить машину – в общем, ничего особенного. Если не считать двух вещей – записаться на занятия по кикбоксингу и просмотреть церковные архивы, чтобы понять, что пытается найти злобный демон, – мой список ничем не отличался от обычного. Мне всегда удавалось справиться со всеми делами, и я решила, что сегодняшний день не будет исключением. Я же все-таки супермама. Никаких проблем.

Я посмотрела на часы. Восемь пятьдесят. Всего девять с половиной часов до того мгновения, когда орды жаждущих коктейля политиков атакуют мой дом.

Я включила двигатель. Все, хватит расслабляться. Пора за дело. Может, Горамеш и заявился в Сан-Диабло, но ему придется об этом жестоко пожалеть. Я Кейт Коннор, истребительница демонов и супермама. И я его прикончу.

Два часа спустя я превратилась в расстроенную мамашу маленького ребенка. Очевидно, чтобы устроить одного малыша в ясли, требуется специальный акт Конгресса. Три садика поблизости от нашего дома оказались переполнены. В «Кид спейс», ужасно неудобно расположенном на другом конце города, имелось место на целый день в группе для двухлеток с полной программой обучения, от стоимости которой мне стало нехорошо. Я хотела найти что-нибудь на полдня и потому отклонила их предложение. Женщина в офисе принялась щелкать языком и, видимо, качать головой и даже предложила подержать для меня место на случай, если я передумаю. Но я должна внести аванс в размере пятидесяти долларов, который будет снят с моего счета по телефону. Очень удобно.

Я отказалась.

Примерно через дюжину звонков я поняла, какую крупную ошибку совершила. Наверное, легче было бы зачислить моего сына в Гарвард. И я поняла, что единственный способ пристроить Тимми в детский сад – это согласиться на любой вариант, вне зависимости от его стоимости и расположения садика. До сих пор этим условиям отвечало только одно место, будучи одновременно очень дорогим и неудобным. Я чуть не сломала пальцы, когда набирала номер «Кид спейс».

Место еще свободно? Да, свободно, хотя им уже позвонили три человека. Мамаши хотят приехать и посмотреть на садик. Но они еще не заплатили аванс, поэтому она может придержать место для меня…

Я с радостью согласилась. Если бы Стюарт видел, с какой скоростью я выхватила из сумочки кредитную карточку, у него бы закружилась голова. Ну не посмотрела я, как там у них все устроено. Свободных мест нет, а желающих много. Это же важно, верно? Кроме того, если мне там не понравится, они могут оставить себе пятьдесят долларов. Невысокая цена за то, чтобы попасть в Список, как я это называла теперь.

Я сказала Надин (заместителю директора садика, с которой у меня внезапно возникла очень тесная, почти родственная связь), что мы с Тим-ми приедем завтра, чтобы посмотреть садик и познакомиться с воспитателями, и что Тимми начнет ходить в среду. Она ответила, что мы можем приезжать в любое время, и я сочла это хорошим знаком: плохое заведение для маленьких детей вряд ли с радостью будет приглашать посетителей «в любое время».

Уже близился ланч, а значит, я истратила половину дня только на звонки. Однако, несмотря на длинный список еще не завершенных дел, я чувствовала себя победительницей. Глупо, конечно, учитывая, что я всего лишь сидела и звонила по телефону да еще истратила пятьдесят долларов, пообещав добавлять к ним восемьсот двадцать пять долларов каждый месяц.

Стюарт меня прикончит.

Вместо того чтобы думать об этом, я решила перейти к следующему, более важному делу – одеться. Я еще не ела и, открыв холодильник, вытащила оттуда прошлогоднюю коробку вафель «Тин минтс». Поскольку завтрак и ланч прошли мимо меня, я достала целый блок вафель и прихватила с собой в ванную вместе с бутылкой диетической колы.

Вафли немного растаяли, пока я была в душе, и я быстро проглотила шесть штук, запивая их колой. Я не стала тратить время на волосы, просто причесалась и нанесла немного геля, чтобы они не торчали в разные стороны, когда я их высушу. (Если не считать хвоста, который я завязываю время от времени, я вообще ничего не делаю с волосами. Это бессмысленно. Они у меня скучного светлого цвета и свисают до плеч. Я могу завивать их, поливать самыми разными средствами, делать укладки, но через два часа они снова становятся такими, как были. Если мне нужно что-нибудь из них изобразить, я поднимаю их наверх и закалываю заколкой, украшенной горным хрусталем. Не слишком роскошно, но мне подходит.)

Я натянула джинсы, свитер без рукавов и жакет ему под цвет, а затем сунула ноги в мокасины. Подумав немного, сняла туфли и надела кроссовки «Рибок». Вероятность того, что я сегодня случайно наткнусь на демона, была ничтожно мала, учитывая, что я собиралась провести большую часть времени в архиве собора, но я хотела быть готовой ко всему. Если я все-таки встречусь еще с одним дружком Горамеша, мне потребуется сила и хороший удар.

Спускаясь вниз по лестнице, я вдруг вспомнила про окно (зияющая дыра в кухонной стене ловко ускользнула из моей памяти). Я посмотрела на часы, застонала и снова уселась за кухонный стол, на котором остался лежать телефонный справочник, все еще открытый на странице «Детские сады».

Перевернув несколько страниц, я нашла нужную и стала водить по ней пальцем, пока не обнаружила рекламу, которая мне понравилась, да к тому же они брали не слишком дорого. Не самый ответственный способ искать мастера, но я спешила. Оператор ответила после первого звонка, у нее был приятный голос, и, похоже, она сразу поняла, что я имею в виду, когда я описала наше большое кухонное окно. На меня произвел впечатление такой профессионализм, и я спросила, не могут ли они прислать кого-нибудь сегодня.

Я услышала, как она начала печатать, а через пару секунд вынесла свой приговор: они пришлют мастера сегодня, если я буду дома в четыре и готова заплатить за срочность. Конечно, я была готова. Мы договорились, и только после этого мне пришло в голову спросить, сколько примерно придется выложить за работу.

Оператор сообщила мне, что окончательная цена будет ясна на месте, затем назвала цифру, от которой внутри у меня все похолодело. Целых две секунды я раздумывала, не повесить ли трубку, чтобы еще немного понажимать кнопки телефона. Впрочем, я довольно быстро прогнала все сомнения. У меня не было времени на подобные развлечения, а Стюарт хотел, чтобы окно приобрело пристойный вид к вечеринке (иными словами, к шести тридцати, судя по записке, которую он оставил возле кофеварки). Если он скажет что-нибудь по поводу стоимости ремонта, я сделаю виноватый вид. Зато стекло будет вставлено.

Я сообщила оператору всю необходимую информацию, пообещала быть дома к четырем и повесила трубку, мысленно поздравив себя с выполнением еще одного задания.

С такой скоростью я выявлю Горамеша и одержу над ним верх еще до того, как придут первые гости. Похоже, мне сегодня везет.

Я явилась в собор, полная оптимизма и желания действовать. Отец Бен оказался в своем кабинете, где просматривал записи для вечерней проповеди. Мы обменялись с ним обычными фразами о погоде, о моей семье, о том, как продвигаются реставрационные работы, а потом направились в собор.

Я ненадолго задержалась, чтобы снова наполнить святой водой свой флакончик, и последовала за святым отцом в ризницу и дальше к лестнице, ведущей в подвал, где хранились архивы. Снаружи собор кажется старым, но хорошо сохранившимся. Здесь же становилось видно, как на самом деле здание пострадало от времени.

Святой отец достал большой ключ, и старый замок протестующе заскрипел. Дверной ручки не было, и отец Бен просто толкнул деревянную дверь, за многие века отполированную до блеска руками людей, которые так же точно ее открывали. Она распахнулась внутрь под возмущенные стоны резных петель.

– Осторожно, – предупредил меня отец Бен, перешагивая через порог.

Он протянул руку куда-то вбок и включил свет. Пять не слишком ярких лампочек вспыхнули, чтобы показать нам дорогу. Лампочки висели на очень старом проводе, закрепленном на каменной стене, идущей вдоль лестницы с одной стороны. Я взглянула наверх и увидела черную полосу на низком потолке у себя над головой. Святой отец обернулся посмотреть, иду ли я за ним, и проследил за направлением моего взгляда.

– Дым, – объяснил он. – До эры электричества монахи спускались вниз по лестнице, освещая себе путь факелами.

– Круто! – сказала я и сразу подумала, что точно так же отреагировала бы моя дочь.

Впрочем, я получала от происходящего огромное удовольствие. Мне вдруг вспомнились славные времена, когда мы с Эриком бродили по церквям и криптам.

Лестница резко повернула направо, и мне показалось, что температура воздуха упала по меньшей мере на десять градусов. Я неожиданно подумала про землетрясения и искренне понадеялась, что Калифорнии не взбредет в голову немного потрястись именно в этот момент.

– У меня нет слов, чтобы выразить, как церковь ценит работу добровольцев. Разумеется, мы платим архивариусу за то, что он составляет каталоги и вносит в них наиболее ценные документы, но с помощью добровольцев нам удается систематизировать и правильно организовать материалы без дополнительной нагрузки на бюджет.

– Собор славится своими священными реликвиями, – сказала я. – Наверняка часть из них внесена в каталог и значится в документации архива?

– Конечно, – подтвердил отец Бен. – Но до окончания реставрационных работ большая часть реликвий находится в специальном хранилище в подвале.

– Правда? По-моему, это ужасно.

Мне стало любопытно, а еще я чувствовала себя невероятно умной. Я получу список реликвий и поищу в нем что-нибудь похожее на «кости» или какое-нибудь упоминание о предметах, прибывших из мест, о которых говорил Ларсон. Легче легкого!

– Да, это позор, – согласился отец Бен, не глядя на меня.

Узкая каменная лестница, по которой мы спускались, была в не очень хорошем состоянии, и приходилось ставить ноги осторожно, всякий раз выбирая место понадежнее, чтобы не оступиться и не оказаться внизу, превратившись в безжизненную кучу костей и всего прочего.

– Разумеется, некоторые реликвии находятся в своих витринах и доступны для просмотра в ограниченные часы. Мы просто перенесли витрины в подвал, чтобы они не пострадали во время работ. – Отец Бен покачал головой. – Наше собрание реликвий много лет стояло в вестибюле собора, и все могли на них посмотреть. Я пробыл здесь совсем недолго к тому моменту, когда реликвии убрали в подвал, но даже мне это показалось концом целой эры.

Я почувствовала, что меня начала покидать уверенность в собственных выдающихся умственных способностях.

– А как долго они были выставлены на всеобщее обозрение?

Если известно, что кости, которые хочет получить Горамеш, давно находятся в Сан-Диабло, вряд ли имело смысл искать их в Италии, на Кипре или в Мексике.

– У каждой определенной реликвии свой «стаж», – ответил святой отец. – Некоторые прибыли сюда с отцом Асеведой много веков назад. Другие являются дарами, поступавшими к нам в течение последних нескольких веков. Епископ сделал все возможное, чтобы временное отсутствие реликвий чувствовалось не слишком остро. Как только реставрационные работы будут завершены, реликвии вернутся на свои места наверху. А пока в епископском зале каждую неделю выставляется несколько предметов, и всю коллекцию можно увидеть в Интернете.

Теперь я была уверена, что не найду ничего представляющего интерес для Горамеша среди уже внесенных в каталог предметов, но проверить все равно не мешало. Если честно, я считала, что кости, о которых идет речь, являются одним из недавних поступлений. В этом случае становится понятен неожиданный интерес Горамеша к Сан-Диабло. Что-то прибыло в собор в качестве дара из Мексики, Кипра или Италии. Или из всех трех мест одновременно.

Отец Бен добрался наконец до последней ступени и шагнул на выцветший от времени деревянный пол, дожидаясь, когда я к нему присоединюсь. Я сразу же разглядела тускло освещенные витрины, стоящие вдоль двух стен похожей на пещеру комнаты, подошла к одной из них и сквозь запыленное стекло увидела шесть лежащих в ряд полотняных мешочков, каждый размером с упаковку кофе в полфунта. На них имелись надписи, выполненные каллиграфическим почерком, но с таким невероятным количеством самых разных завитушек, что я не смогла их расшифровать. В следующей витрине я увидела два золотых креста и Библию, которая выглядела так, словно рассыплется в прах, если кто-нибудь чихнет рядом с ней. Рядом лежали другие реликвии и артефакты, и я повернулась к отцу Бену, завороженная этим зрелищем.

– Поразительно, не так ли? – спросил он.

Я не стала с ним спорить.

– Даже подвал производит сильное впечатление.

В стенах из грубого камня торчали металлические держатели, в которые когда-то вставлялись факелы; сейчас же с них свисали тусклые электрические лампочки, наполняя помещение призрачным светом, которому было не под силу победить тени.

Отец Бен улыбнулся.

– Да, здесь действительно особая атмосфера. – Он показал рукой на другую деревянную дверь с надежным на вид запором. – Все наши реликвии представляют огромную ценность, но самые значимые хранятся в специальном помещении за этой дверью.

Я нахмурилась при мысли, что древняя дверь и ржавый замок вряд ли удержат вора, решившего тут поживиться.