Текст книги "Расскажи мне три истории (ЛП)"
Автор книги: Джулия Баксбаум
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
ГЛАВА 30
И снова в воздухе. На этот раз уже Чикаго стирается с горизонта, становясь все меньше и меньше до тех пор, пока совсем не исчезает из виду, скрывается мой дом и остаются только большие коричневые и зеленые полосы, будто лоскутное одеяло земли. И снова учебник по академическому тесту раскрыт на моих коленях, но я его все равно не читаю, а смотрю в окно, пытаясь решить, какой же полет я бы предпочла: на восток, назад к Скар, у которой теперь своя жизнь, где мне больше нет места, или же на запад, в дом Рейчел и к своему отрешенному отцу, где меня поджидают пугающие события. Свидание с Лиамом, и с НН, если он того не передумает. Что до отца, я игнорировала его звонки и сообщения всю прошлую неделю. Наше молчание стало слишком громким, а моя обида осязаемой, интенсивной и болезненной.
Жду, пока не погаснет значок «пристегните ремни» и достаю конверт, который вручила мне Скар перед отъездом. «Прощальный подарок», – сказала она. Я кручу его в руках, боясь открыть. Надеюсь, в нем мудрые слова, что-то вроде напутствия. У Скар всегда была способность открыто изъясняться. Когда умерла мама, мы со Скар сели на мою кровать, и прежде, чем она принялась проводить постоянную работу по отвлечению меня от боли, которую она делала просто изумительно и с таким мастерством, что я даже не замечала, сколько сил она в это вкладывала, Скарлетт сказала ту единственную вещь, в которой на тот момент был смысл, а может быть, единственное, в чем есть смысл до сих пор: «Просто, чтобы ты знала, я понимаю, что то произошедшее ни в коей мере не нормально, но, думаю, мы будем вести себя так, будто так оно и есть».
Потому что нормально не было и никогда не будет. Мы преодолеем это: я продолжу с этим справляться – с закостенелой, душесокрушающей болью, – но никогда не станет нормальным то, что мамы нет. Что она не будет присутствовать на моем выпускном; никогда не прочтет мне нотацию, а я не смогу разыграть смущение и ответить: «Да будет тебе, мам»; ее не будет рядом, когда я открою письма-приглашения из колледжа (или отказы); она не увидит, кем я стану, когда вырасту, – эта великая тайна, кто я и кем мне предназначено быть, наконец-то будет решена, и на нее будет дан ответ. Я буду идти вперед в великую неизвестность в одиночестве.
Я открываю конверт, и из него выпадает новая наклейка с татуировкой на ноутбук, больше чем те, которые Скар для меня делала ранее. Эта картинка черно-белая. Ниндзя, размахивающий самурайским мечом, с широко раскрытыми глазами и свирепым взглядом. К ней приложена маленькая записка:
«Мне бы хотелось , чтобы ты увидела себя так ой , какой вижу тебя я – борцом. Незаметной и сильной. Чертовски о балденной. Абсолют но и полностью дочерью своей матери . Люблю тебя, Скар » .
Я прижимаю наклейку к груди, принимая ее за знак, единственный путь вперед. Я перестану бояться всего и всех. Боли и страха быть отвергнутой. Противоречивого отношения отца ко мне. Того, что раню чувства Дри. Столкновения с Лиамом и с Джем. Встречи с НН в реальности, лицом к лицу. Смело пойду вперед, день за днем, не таясь и не прячась под этим ярким, ярким солнцем.
ГЛАВА 31
На Тео темно-серый костюм в тонкую полоску с подходящими шортами и водительская фуражка, он держит табличку с моим именем, написанным от руки. В который раз я задаюсь вопросом, как у него получается выбирать одежду на все случаи жизни. Подобрал ли он эти вещи из огромного количества шмоток в своем шкафу или же пошел в магазин с намерением создать идеальный образ а-ля забрать-Джесси-из-аэропорта? Так или иначе, я ценю его усилия, пусть даже он вырядился так не ради меня.
– Приветствую вас, миледи. Карета подана, – произносит Тео и подхватывает мою спортивную сумку, перебрасывая ее через плечо. – Это все твои вещи? А обувь?
Я демонстрирую кеды на ногах.
– Ты безнадежна, – вздыхает он и выводит меня из свежего и прохладного помещения терминала в мягкий, теплый вечер Лос-Анджелеса.
– Я предложил забрать тебя, поскольку подумал, что услышу откровения. Поэтому… выкладывай.
– Ах, так это ты предложил? А мне казалось, папа тебя попросил.
– Не суть. Иногда я бываю милым. Только никому не проболтайся. Давай, выкладывай.
– Что выкладывать? Мне нечего сказать, – отвечаю я и избегаю его взгляда, хотя говорю правду. То, что Лиам расстался с Джем из-за меня, всего лишь нелепый слух. Лиам не звонил, не писал мне и не приглашал меня на свидание. Причины их расставания для меня остаются загадкой, как и то, почему они изначально стали встречаться. И не похоже, что у нас с Лиамом есть какие-то отношения помимо работы. Разве что он – НН. А это не так, вопреки раздутой теории Скар.
– Окей, тогда я расскажу тебе, что мне известно. По всей видимости, мистер Лиам втрескался в тебя по уши. Попахивает нешуточной страстью. Очевидно, он думает, будто бы ты «очень хороший слушатель», – говорит Тео, рисуя пальцами в воздухе кавычки. Он ведет меня по загруженной разделительной полосе к парковке и даже вытягивает руку, защищая от оживленного движения. Признаю это. Тео галантный.
– В этом нет никакого смысла, – бормочу я. – У него же была самая красивая девушка школы. Буквально. Я видела номинации десятиклассников. Джем выиграла титул самой красивой в прошлом ежегоднике. Там даже фото есть.
– Мир дивное и загадочное место. О вкусах не спорят. – Тео очередной раз бросает многозначительный взгляд на мои кеды. Я как бы невзначай почесываю подбородок средним пальцем.
– Не хочу, чтобы Лиам приглашал меня на свидание. – Тео подводит меня к своей машине и даже открывает для меня пассажирскую дверцу с легким поклоном. До конца играет свою роль, хотя и не усаживает на заднее сиденье. В салоне безупречная чистота, не то что в родительской «хонде» Скар, где постоянно разбросаны обертки от конфет и чеки на бензин. – Невзирая на то, что мне следует быть польщенной.
– Почему нет? Он классный парень. Может не самый заметный, но все-таки... – Тео выезжает с парковки и виртуозно выводит машину на шоссе. Он гораздо лучше меня управляется с автомобилем, перестраивается из полосы в полосу так, будто хозяин на дороге он, а другим машинам разрешает ездить только со своего позволения. – Вот черт, только не говори, что это из-за Итана.
– Это не из-за Итана. И он не такой, каким ты себе его представляешь, – отвечаю я, презирая себя за очевидную оборонительную интонацию.
– Тебя точно к нему влечет.
– Он мой друг.
– Тебя здесь не было. – Лицо Тео омрачается, и поначалу мне кажется, что он просто играет. Примеряет на себя новую роль обеспокоенного человека. – Поверь мне, ты не захочешь пойти на это.
– Что ты подразумеваешь под фразой «тебя здесь не было»?
– Тебя не было, когда умер Ксандер. Мы все знали, что он баловался наркотиками, но героин? Это чертовски опасно. Он был кем-то вроде бога в школе. Из-за «МегаО». – Тео подрезает мамочку на «минивэне», игнорируя ее гудки. – Они собирались давать настоящие концерты, типа на Сансет-стрип28. Все были в шоке, когда он скончался от передозировки. Хотя в действительности мы не были удивлены. Понимаешь, о чем я?
– И какое отношение это имеет к Итану? Конечно, понимаю, они были вместе в группе, но это еще не значит, что Итан тоже наркоман.
Интересно, каково было Итану наблюдать за тем, как его друг из группы медленно убивает себя. Чувствовал ли он себя таким же беспомощным, какой ощущала себя я, наблюдая, как мама ведет борьбу с невидимой армией распространяющихся раковых клеток.
– Ксандер был старшим братом Итана.
– Что? – переспрашиваю я, хотя, конечно же, все правильно расслышала с первого раза. Просто никогда не осознавала, что это выражение в глазах Итана является отражением моего собственного – то, как он смотрит в окно, его душевное состояние, бессонница. Горе.
– Брат Итана умер? От передозировки героином?
Я спрашиваю об этом вслух, и, просачиваясь, слова постепенно приобретают смысл. У меня зарождается мысль, и, если я права, это все изменит. Я ниндзя, я буду незаметной, медленной и острожной. Бороться за желаемое. Но я не ниндзя, я запуталась и в замешательстве. Все встает на свои места так быстро, что мое сердце едва бьется, так медленно. Достаю телефон, потому что прямо сейчас хочу спросить НН, не дожидаясь нашей большой встречи.
Два простых слова: «Ты Итан?»
Итан, Итан, Итан.
Новая мантра в голове успешно вытесняет шалавутолстуюуродливуюсучку.
Была ли ложь настолько проста? Сестра вместо брата? И почему я даже не рассматривала этот вариант? Насколько я была слепа ко всем и всему, что меня окружало?
Итан, Итан, Итан.
Я даже надеяться не смела. Да и сейчас навряд ли посмею.
Я убираю телефон прочь. Встряхиваю головой, пытаясь перенаправить мысли в другое русло. Я уже ошиблась однажды. Мне не следует торопиться с выводами. Поживем. Увидим.
Но. Итан.
– Все в порядке? – спрашивает меня Тео. – Ты слегка позеленела.
– Да, – отвечаю я. – В порядке.
НН: знала тебе известно, что во всей Калифорнии нет вафельной? нам нужно поехать в Аризону.
Я: И с чего бы нам нужно туда поехать?
НН: ВАФЛИ. твое любимое слово. моя любимая еда. это судьба. мне показалось, свидание в таком месте привнесла бы в нашу встречу некоторую долю поэтического шарма.
Я: Оценила эту картину, но я не поеду с тобой в Аризону.
НН: ладно. тогда давай встретимся в блинной. ведь блины – те же вафли, только в другой форме?
Я: Ты из тех странных людей?
НН: подожди, увидишь.
Я: Я и так уже долго жду. Между прочим, у меня появились догадки на твой счет. Новые догадки.
Ты Итан? Пожалуйста. Будь. Итаном.
Но я молчу. Когда я на самом деле думаю об этом, то понимаю, что мы в совершенстве овладели искусством ходить вокруг да около, никогда не подходя к сути. Вспоминаю, как я занималась с Итаном, наши разговоры в «Старбаксе», дал ли он тогда мне хоть малейшую подсказку. Нет, ничего такого не припоминаю, даже хорошо покопавшись в деталях.
Пролистываю старые сообщения Итана. Черт. Он использует правильную пунктуацию. Каждое предложение пишет с заглавной буквы.
Я ложусь на кровать и закрываю глаза. Посылаю желание во Вселенную. Не Богу, ведь если б он существовал, то не игнорировал бы меня постоянно.
НН: да? надеюсь, ты не разочарована.
Я: Ха. Я тоже на это надеюсь.
НН: ты всегда говорила, это нечестно: то, что я знаю кто ты, а не наоборот. но когда мы встретимся, не знаю. думаю, все может внезапно поменяться местами.
Я: Так, когда мы поменяем все местами? И даже не думай провафлить.
НН: Завтра после школы?
Мое сердце замирает. У меня уже запланирована встреча с Итаном для работы над «Бесплодной землей». Это что? Какая-то подстава? Проверка, какую версию его я выберу? Хотя, быть может, я все неправильно поняла. Может, Итан и не НН, в конце концов. Разочарование медленно расцветает во мне.
Я: Не могу. Уже есть планы по учебе. Во вторник работаю. Среда?
НН: а ты занятая женщина, но я-то знаю, что ты стоишь ожидания.
Я: Да уж, точно. А ты?
И опять же. Этот странный кокетливый тон, которым я пользовалась раньше, когда мы только начинали общаться. В последнее время он практически исчез. Такая манера общения у меня только тогда, когда я отчаиваюсь. Возможно, мы уже потеряли нашу комфортную взаимосвязь, потому что я слишком нервничаю рядом с парнем, который мне на самом деле нравится? Нет. Я потираю пальцем ниндзя, который теперь приклеен в задней крышке ноутбука. Я не испугаюсь. Это НН. Ради него, кем бы он не был – Итан-а-вполне-вероятно-что-не-он – я готова побороться.
ГЛАВА 32
– Что? – спрашивает Итан, протягивая мне латте, а я даже не предложила заплатить, как репетировала в голове.
Мы устроились в уютных креслах в «Старбаксе», Итан сидит прямо напротив меня. Я слишком увлечена мыслями о решении собственных проблем, что у меня возникают проблемы с выражением мыслей. Чувствую себя так глупо, когда предполагала, что НН это Калеб. Не хочу наступать дважды на одни и те же грабли.
– Что-что? Я ничего не говорила.
– Ты так забавно на меня смотришь. У меня что-то на лице?
Итан похлопывает по губам, на которых остались крошки от его черничного маффина, но я пялюсь не поэтому.
– Прости… Сегодня немного витаю в облаках. – Я стискиваю стакан, вцепившись в него обеими руками, словно это что-то хрупкое: раненый птенец. – Наверное, устала после выходных.
– И как все прошло? – спрашивает Итан с улыбкой, будто ему действительно интересно. Отчего в голову закрадывается мысль, что он НН, ведь НН всегда всем интересуется. И это, конечно же, также приводит меня к выводу, что он определенно не НН, поскольку тому уже известно, как прошли мои выходные.
Хотя, по большей части, думаю, Итан не может быть НН, потому что я хочу, чтобы он был им, а это самый верный признак того, что этому не бывать: ведь я мечтаю об этом так сильно.
– Круто. Хотя сначала были небольшие трудности. Длинная история. А потом все стало круто. Тяжело было уезжать, – отвечаю я и правду, и неправду одновременно.
Тяжело было уезжать, но также тяжело было бы и остаться. Я не чувствую своей принадлежности ни к одному месту и постоянно ощущаю потребность в движении; мне кажется рискованным стоять на месте, будто бы я напрашиваюсь быть мишенью. А если подумать, быть может, у Итана именно поэтому бессонница. Опасно восемь часов находиться на одном месте.
– Да уж, могу представить. Эта наклейка новая? – Итан указывает на ниндзя, и я понимаю, что он первый заметил ее, она была на моем компьютере в школе весь день. Даже Джем не увидела, единственным камнем в мой огород сегодня был момент, когда она назвала меня «потной». Не особо креативно, учитывая, что на дворе ноябрь и температура чуть больше тридцати градусов.
– Да. Моя лучшая подруга из дома, Скарлетт, сделала ее для меня. Они должны напоминать тату. Я вроде бы влюблена в них.
– Они все крутые, правда. Ей следует продавать их в интернете или где-то еще.
– Я так и сказала!
Я поднимаю глаза, но когда встречаюсь с ним взглядом, снова туплю взор. Это уж все слишком. Нужно побыстрее перемотать дни до среды, встретиться с НН и двинуться дальше. Если им будет не Итан, тогда я выкину из головы свою глупую влюбленность. Тео в чем-то прав: это как игра с огнем. Мне слишком нравится быть с ним рядом.
Теперь Итан тоже вцепился в свой стакан с кофе. Я где-то прочла, когда кто-то копирует язык твоего тела, то это означает, будто ты ему нравишься. Но ведь если бы это было правдой, то я б сидела, скрестив ноги, и давным-давно переняла бы нервную привычку Итана почесывать голову. Вместо того чтобы копировать его позу и жесты, я бы просто предпочла забраться к нему на колени. Склонить голову ему на грудь.
– Великие умы, чувак.
– Великие умы.
Ты НН?
Почему ты каждый день носишь футболку с Бэтменом?
Почему ты не спишь?
– Почему ты не спишь? – спрашиваю я. Кажется, это самый безобидный из всех моих вопросов. Наименее назойливый, хотя, возможно, мы уже миновали эту стадию. Хотелось бы мне, чтобы все разговоры шли по четкому сигналу светофора, тогда ты будешь знать: стоит ли сейчас остановиться или же можно осторожно продолжить.
– Не знаю. Я всегда страдал бессонницей, но за последний год сон, как быстро движущийся поезд, который проезжает мимо лишь дважды за ночь, ну или вроде того, и если я не потороплюсь сесть в него, то не засну. Знаю. Я странный.
Итан переводит взгляд на пейзаж за окном. «Странный» было произнесено так непринужденно, что это могло бы послужить отсылкой к нашей переписке или же вполне возможно, что он просто употребил слово «странный». Это расхожее слово. Ничего не значит.
– Это очень поэтично. Метафора с поездом. Может, тебе стоит что-то принимать. Понимаешь, для сна.
Итан снова смотрит на меня, в его глазах стоит вопрос, а, быть может, ответ. Или то и другое.
– Неа, мне не нравится что-нибудь принимать.
– Ты действительно запомнил всю поэму?
– Ага, первую часть. Мне нравится, что в ней столько разных голосов. Будто что-то громкое, понимаешь?
Я представляю Итана, репетирующего с «МегаО». Он играет на гитаре и громко напевает. Растворяется в шуме. Я каждый день слушаю их на повторе в наушниках после занятий. Пытаюсь различить голос Итана, как школьница, помешанная на мальчиковой группе. Его голос сильнее, грубее, чем у Лиама. Более хриплый. В какие-то моменты гневный и смирившийся.
– Сожалею о твоем брате, – вырывается у меня, и он выглядит таким же удивленным, как я от того, что осмелилась поднять эту тему. – Знаю, «сожалею» – это бесполезное слово, но я только недавно узнала об этом, кажется, я года на полтора отстаю от событий в Вуд-Вэлли. и, как ты сказал пару недель назад, мне не хотелось быть одним из тех, кто промолчал лишь потому, что ему некомфортно. Так или иначе, это отстой, и что бы я ни сказала, лучше не станет. Но, да, я сожалею.
Я замолкаю, хотя мне есть что сказать. Мне хочется сказать, что он снова будет спать по ночам, станет легче, или вроде того, не внимая тому факту, что никогда не станет все нормальным. Все эти открытки «время лечит» становятся более правдоподобными, а вместе с этим и нет. Хочу сказать ему, что я понимаю. Но, уверена, Итану это уже известно.
– Спасибо, – отвечает он, снова поворачиваясь к окну.
Этот мальчик так далек от меня сейчас, что, кажется, если бы я дала волю своей потребности к нему прикасаться – рука к руке, пробежалась бы пальцами по его волосам, положила бы ладонь на его щеку – он бы даже этого не почувствовал.
– Ты единственная, кто не знал меня прежде. Все остальные полагают, будто я как он, или спрашивают, почему я не могу стать таким, каким был до этого. Но я не он и уже не такой, как раньше, понимаешь?
– Итан – это Итан это Итан. Кем бы он сейчас ни был, – говорю я.
Голова Итана резко поворачивается, будто бы он спустился с небес на землю и окно позабыто. Вместо этого он пристально смотрит на меня, его глаза впиваются в мои, практически умоляя, хотя я не понимаю, о чем.
Боже, как же мне хочется прикоснуться к нему, но я даже не знаю, с чего начать. А если он этого не хочет? Если ему лишь нужны редкие встречи за кофе с человеком, который не знал его прежним? Возможно, для него я именно такой человек.
Я могу его понять. Мысль о том, чтобы покинуть Чикаго и постоянное окружение, которое всегда меня знало и ожидало, что я буду той же Джесси, какую они знают, поначалу казалась мне единственной верной, пока оказалось, что это не так.
– Вот именно. Ты понимаешь. Я тот, кто есть, кем бы сейчас ни был.
– Хотела бы я процитировать сейчас «Бесплодную землю», в этот момент было бы уместно.
На моем лице расплывается улыбка, а в груди такое же чувство, как при ощущении близости его руки с моей кожей, но все же немного по-другому.
– Лиам собирается пригласить тебя на свидание. Думаю, тебе стоит об этом знать.
– Что? – Конечно же, я правильно все расслышала, но не знаю, что на это ответить. Лиам не имеет никакого отношения к происходящему здесь. Я все еще не уверена в том, что Итан это НН, но я также не уверена и в том, насколько все это важно. Итан настоящий, и прямо сейчас он сидит напротив меня, а не тщательно подбирает слова в смсках.
Я ошиблась. Я не смогу просто взять и выкинуть из головы свою глупую влюбленность в Итана, ведь она вовсе не глупая. Даже на самую малость. Может, моя влюбленность в НН смехотворна. Он может быть кем угодно. Писать сообщения легко. А разговаривать вот так? Это очень сложно.
Итан пожимает плечами. Он прекрасно понимает, что я все правильно расслышала с первого взгляда.
– Я… Я не хочу, чтоб он это делал, – мямлю я.
Теперь мои глаза умоляют, хоть я и не знаю, о чем. Чтобы он прикоснулся ко мне? Пожалуйста, прикоснись ко мне. Своей рукой прямо здесь.
Итана снова заинтересовал стакан, он делает глоток. Не прикасается ко мне.
– Тогда, думаю, тебе стоит ему отказать.
Позже я лежу на кровати и проигрываю наш разговор снова и снова. Тогда, думаю, тебе стоит ему отказать. Я прикидываю расстояние, которое было между нами – не больше шага, а, может, и меньше – и задаюсь вопросом: преодолеем ли мы его когда-нибудь.
НН: всего через сорок восемь часов. я нервничаю.
Я: Я тоже. Хотя, думаю, если это такая катастрофа, то мы можем все вернуть назад. Быть друзьями в виртуальности.
НН: думаешь? не знаю.
Скарлетт: А ты знала, что можно заказать противозачаточные в интернете?
Я: НЕ заказывай противозачаточные в интернете. Если хочешь их купить, то СХОДИ К ГИНЕКОЛОГУ.
Скарлетт: Фу. Ненавижу эти кресла. Все так унизительно. Столько личных вопросов…
Я: Ну же, повзрослей. ТЫ МОЖЕШЬ ЭТО СДЕЛАТЬ. Может мне пора начать делать тебе вдохновляющие наклейки с татуировками, потому что внезапно в наших отношениях мы поменялись местами.
Скарлетт: Так-с, я послушала «МегаО».
Я: И?
Скарлетт: НЯМ.
Итан: Думаю, нам пора начинать писать работу. А не просто обсуждать.
Я: Думаешь?
Итан: Ага. Знаю, срок сдачи только весной. Но поэма длинная, и нам пора приступить к работе. Может, нам стоит встречаться чаще раза в неделю.
Пустилась ли я в пляс по комнате, отрываясь от души с улыбкой до ушей?
Возможно.
Может, я так и делаю.
Я: Да. Конечно.
Итан: Оки.
Я: Оки-доки.
• • •
НН: интересный факт дня: во времена телеграфа люди тоже пользовались кодировкой в написании. как мы сегодня используем аббревиатуры. например, тчк.
Я: Понятия не имела.
НН: не знаю почему, но мне показалось, ты бы заценила эту хаотичность.
Я: Классно, что существует столько способов общения.
НН: ИМЕННО.
