Текст книги "Исследователи Гора"

Автор книги: Джон Норман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

48. У НАС ПОЯВЛЯЮТСЯ ТРОЕ НОВЫХ СПУТНИКОВ, В ТОМ ЧИСЛЕ – ДВЕ РАБЫНИ

Я пнул ее ногой.

– Я возьму вот эту.

Предводитель пигмеев распутал лодыжки светловолосой девушки и снял веревку, которая связывала ошейник с петлей на дереве.

– Встань, – приказал я.

Она повиновалась. Гордая предводительница талун стояла передо мной в ошейнике из лозы, со связанными руками и кляпом во рту. Кляп вынимали только для того, чтобы накормить и напоить девушку.

– Опусти голову, – велел я.

Она нагнула голову.

Я подошел к белому мужчине – бывшему пленнику талун. Пигмеи освободили его, прежде чем сжечь лагерь.

Он стоял на коленях, в ручных и ножных кандалах, соединенных цепями с грубым железным ошейником.

– Ты был с Шабой.

– Да. Я сидел на веслах.

– Кажется, я тебя знаю?

– Да, – ответил он. – Я – Тургус из Порт-Кара. Из-за тебя меня выгнали из города.

Я усмехнулся:

– По-моему, ты сам виноват. Это ведь была твоя идея – ограбить меня?

Именно этот человек со своей сообщницей по имени Саси напал на меня в Порт-Каре, у канала, ведущего к причалу Красного Урта.

Он пожал плечами.

– Я же не знал, что ты из касты воинов.

– Как ты оказался на реке?

– Мне было приказано покинуть Порт-Кар до рассвета. Я нанялся матросом на корабль и таким образом оказался в Бази. Оттуда перебрался в Шенди, а там повстречался с агентом Шабы, который тайно подыскивал гребцов для экспедиции в эти края. Он посулил хорошую плату, и я согласился.

– А где Шаба сейчас?

– Не знаю даже, жив ли он. От экспедиции остались жалкие крохи. На нас нападали бессчетное количество раз – и с реки и с берега. Туземцы устраивали засады в джунглях, уводили в плен наших людей. У нас кончились все запасы. Один корабль разбился о скалы. Болезни и несчастные случаи преследовали нас…

– И Шаба не повернул назад?

– Шаба – бесстрашный человек. И великий руководитель.

Я кивнул. С этим нельзя было не согласиться.

– Как получилось, что ты отделился от него?

– Когда Шаба слег от болезни, он объявил по лагерю, что все, кто хочет уйти, вольны это сделать.

– И ты ушел?

– Конечно. Было бы безумием продолжать путь по реке Я и еще несколько человек смастерили плоты, чтобы вернуться в Нгао и Ушинди.

– И что?

– В первую же ночь на нас напали. Все мои товарищи были убиты, один я спасся и пошел вдоль берега на запад. – Мужчина покосился на талун. Те по-прежнему рядком стояли на коленях, привязанные за ошейники к упавшему дереву. Руки и ноги их были туго связаны, шеи беспомощно вывернуты. – Эти женщины схватили меня и сделали своим рабом. – В подтверждение своих слов он потряс цепями.

– Наверное, они держали тебя не только для тяжкой работы, но и для собственных удовольствий?

– Да, время от времени они избивали меня и садились на меня верхом.

– Снимите с него цепи и кандалы, – приказал я. – Он – мужчина.

Обыскивая лагерь талун, пигмеи нашли мешочек с ключами. Одним из ключей Айари отомкнул кандалы Тургуса из Порт-Кара.

– Ты отпускаешь меня? – спросил он недоверчиво.

– Да, – кивнул я, – ты свободен. Можешь идти, куда хочешь.

– Я хотел бы остаться.

– Тогда ударь меня, – сказал я.

– Что?

– Ударь меня.

– Но ты же освободил меня!

– Бей! – приказал я.

Он бросился на меня с кулаками. Я блокировал удар и стукнул его в живот, затем в челюсть. Он захрипел и растянулся на земле. Как только он попытался встать, я очередным ударом сбил его с ног. Четыре раза он поднимался и бросался на меня, и четыре раза я опрокидывал его наземь. Наконец он упал и уже не смог подняться на ноги.

Я помог ему встать.

– Мы идем вверх по реке, – сказал я.

– Это безумие, – покачал головой Тургус.

– Ты можешь идти куда хочешь.

– Я остаюсь с вами.

– Перед тобой – Кису. – Я указал на бывшего мфалме Укунгу. – Мы оба, он и я, отдаем тебе приказы, а ты их выполняешь. Усердно и беспрекословно.

Кису потряс копьем.

Тургус потер челюсть и ухмыльнулся.

– Не беспокойтесь. Я буду выполнять ваши приказания.

– Неподчинение карается смертью, – добавил я.

– Понимаю.

– Мы – не такие благородные господа, как Шаба. Тургус улыбнулся

– На реке Шаба тоже вел себя не слишком благородно.

Как и мы, Тургус прекрасно понимал, что без железной дисциплины на реке не выжить.

– Мы прекрасно понимаем друг друга, не так ли?

– Точно так, капитан.

– Посмотри на этих женщин, – сказал я, махнув рукой в сторону талун. – Какая из них тебе по нраву?

– Вон та. – Тургус без колебаний указал на длинноногую темноволосую талуну, помощницу предводительницы. В голосе его звучала угроза.

– Должно быть, за время рабства ты близко познакомился с ней?

– Да уж, – скривился он. – Век не забуду.

– Она твоя, – сказал я.

По телу девушки пробежала дрожь.

– Нет! – вскрикнула она. – Не отдавайте меня ему! Пожалуйста!

– Ты принадлежишь ему, – отрезал я.

– Но он убьет меня!

– Если ему того захочется, – пожал я плечами.

– Пожалуйста, не убивай меня! – взмолилась она, обращаясь к Тургусу. – Я буду выполнять все, все, что ты пожелаешь!

Тургус и бровью не повел.

– Я буду самой нежной и преданной рабыней, какую только может пожелать мужчина! Дай мне шанс!

Он отвязал ее от дерева, снял путы с лодыжек, рывком поставил на ноги и жестко пригнул ей голову. Обе предводительницы талун, блондинка и брюнетка, стояли рядом, глядя в землю, со связанными за спиной руками.

Я извлек из трофейного мешка две пары ручных кандалов. Женщины-воительницы всегда имеют при себе подобные орудия на случай, если к ним в руки попадут рабыни. К рабыням талуны особенно жестоки и беспощадны. Они считают, что, отдавшись в рабство мужчине, женщина тем самым предает свой пол. Но я подозреваю, что дело здесь вовсе не в праведном гневе. Талуны отчаянно и злобно завидуют своим порабощенным сестрам, чья жизнь исполнена радости и смысла. Рабыня, с восторгом подчиняющаяся воле господина, являет собой вызов и угрозу хрупким иллюзиям талун. Почему талуны ненавидят рабынь? Да потому что в глубине души каждая талуна мечтает стать рабыней.

Я защелкнул на запястьях блондинки наручники и только тогда снял с нее путы. Затем я вынул у нее изо рта кляп. Он издавал омерзительный запах. Тем не менее я не выбросил его, а прикрепил к ошейнику. Девушка упала на колени, жадно хватая ртом воздух. Я утер ей губы горстью листьев.

– Ты хочешь быть рабыней?

– Нет! – выкрикнула она. – Ни за что!

– Что ж, – сказал я, – прекрасно. Я передал другую пару наручников Тургусу, и он защелкнул их на запястьях брюнетки. Она в испуге смотрела на него.

– Ты хочешь быть рабыней? – спросил Тургус.

– Нет, нет! Никогда!

– Отлично, – усмехнулся он.

Я сердечно пожал руку предводителю пигмеев.

– Удачи тебе!

– И тебе удачи.

Мы повернулись и пошли прочь – я, Кису, Айари, Тургус, Дженис, Элис, Тенде.

– Эй, а что делать с этими? – крикнул нам вдогонку предводитель пигмеев.

Мы обернулись. Он указывал на длинную шеренгу пленных талун.

– Что хотите! – махнул я рукой. – Они ваши.

– А эти? – Он показал на блондинку и брюнетку.

– Мы их отпустили. Пусть идут на все четыре стороны.

– Снимите с нас кандалы! – ныла бывшая предводительница талун.

Обе они, блондинка и брюнетка, плелись за нами до самой реки.

Мы с Кису и Айари вытащили каноэ из укрытия и поволокли к воде. Дженис, Элис и Тенде шли следом, навьюченные припасами.

– Ну, пожалуйста! – взмолилась блондинка и повернулась спиной, показывая кандалы.

– Снимите! – вторила ей брюнетка. Кису и Айари спустили каноэ на воду. Рабыни погрузили наши припасы, заняли свои места и взялись за весла.

– Освободите нас! – зарыдала блондинка.

– Это всего-навсего наручники, – сказал я. – Снимите их сами.

– Мы не сможем! Нам не хватит сил. Мы всего лишь женщины.

Я равнодушно пожал плечами.

– Умоляю! – всхлипнула она.

– Послушай, гордая свободная женщина, – сказал я, – уж не собиралась ли ты всю жизнь безнаказанно творить, что тебе вздумается?

– Вы не можете оставить нас здесь! – Она в страхе обернулась на лес.

Мы с Тургусом запрыгнули в каноэ.

– Пожалуйста! Не бросайте нас! – отчаянно вскрикнула блондинка.

Я повернулся и посмотрел ей в глаза:

– Ты проиграла.

– Но ведь вы можете наказать нас по-другому!

– Даже не думай об этом! – притворно ужаснулся я. – Как ты можешь! Это так унизительно! Смерть в тысячу раз лучше.

– Но я молю тебя о таком наказании! – Она упала на колени в прибрежный ил.

– И я! – последовала ее примеру брюнетка.

– Говорите ясней. Я что-то плохо понимаю.

– Мы умоляем тебя взять нас в рабство! – воскликнула блондинка. – Мы хотим стать твоими рабынями!

– Так станьте ими.

– Я объявляю себя рабыней, – сказала блондинка, – и всецело подчиняюсь тебе, моему господину. – Она опустила голову в ил.

– Я объявляю себя рабыней, – сказала брюнетка, обращаясь к Тургусу, – и всецело подчиняюсь тебе, моему господину. – Она тоже низко склонила голову.

– Подними голову, – приказал я блондинке.

– Подними голову, – приказал Тургус брюнетке. Девушки в страхе посмотрели на нас.

– Теперь вы всего-навсего рабыни, – сообщил им я.

– Да, господин, – сказала блондинка.

– Да, господин, – сказала брюнетка.

С этого момента они стали рабынями. Женщина, объявившая себя рабыней, уже не может освободить себя сама. Отпустить ее на волю имеет право только тот, кому она принадлежит, – господин или, в редких случаях, госпожа. С точки зрения закона здесь имеется немало любопытных моментов. Например, в городе, взятом штурмом, рабыни автоматически получают свободу. Фактически, в соответствии с законом о торговле, который регулирует подобные вопросы, эти девушки на какое-то время становятся собственностью победителей. При этом тот же закон гласит, что освободитель не обязан давать девушке свободу, особенно если она хороша собой, – как говорят гориане: «слишком красива, чтобы быть свободной». Зачастую решение этих вопросов замешано на тщеславии. Завоеватели устраивают на улицах города процессию из обнаженных, закованных в ошейники рабынь, среди которых попадаются и женщины побежденного города, еще вчера бывшие свободными, и рабыни.

Кису и Айари тоже забрались в каноэ.

– Господа! – взмолились девушки, стоя на коленях на берегу. – Подождите!

– Вы – рабыни, – ухмыльнулся я. – Почему бы нам не бросить вас здесь?

Каноэ медленно разворачивалось.

– Не бросайте нас! – крикнула блондинка. Она вскочила на ноги и, увязая в иле, побежала за лодкой. За ней поспешила брюнетка.

Блондинка бросилась на борт каноэ. Вода доходила ей до пояса.

– Пожалуйста! Мы будем делать самую тяжелую работу!

– Клянемся, господа! – вторила брюнетка. Каноэ продолжало двигаться. Девушки все глубже погружались в воду.

– Мы будем делать все, что вы прикажете! Мы будем ублажать вас!

– А ты сумеешь? – усмехнулся я и за ошейник из лозы подтянул блондинку к себе.

– Да, господин!

Я втащил ее в лодку и поставил на колени, спиной к себе. Тургус поступил так же с брюнеткой.

– Откуда ты? – спросил я бывшую предводительницу талун.

– Мы обе из Турии, я и Фина. – Она указала на брюнетку. – Остальные девушки – тоже с юга, из разных городов.

– Это вы шпионили за нами ниже по течению?

– Да, – всхлипнула она. – Мы хотели захватить вас в рабство.

Я вспомнил, как Айари померещилось, будто он видел в лесу Дженис. Значит, это была талуна.

– Как вы оказались в джунглях?

– Мы ушли от своих мужчин – Фина, я и все остальные.

– А теперь превратились в рабынь.

– Да, господин.

– Для вашей шайки это лучшая участь, о которой только можно мечтать.

– Да, господин. – Она вздрогнула. – Теперь мы все принадлежим мужчинам.

– Да, – кивнул я.

– Вы оставили на нас ошейники. Выходит, вы знали, что мы будем молить о порабощении?

– Конечно, – улыбнулся я.

– За это тебя ждет суровое наказание.

– Да, господин, – пролепетала она.

– Или смерть, – добавил я.

– Да, господин.

Мы были уже на середине реки. Внезапно предводительница талун разрыдалась.

– Я не знаю, что значит быть рабыней! Я не умею…

– Для начала ты научишься покорности и смирению. – Я отвесил ей подзатыльник, затем резко дернул за волосы, затолкал в рот кляп и снова властно пригнул ее голову. – И еще тебе предстоит научиться понимать, хочет ли твой господин в данный момент слышать твой голос. А пока ты должна спрашивать разрешения открыть рот. Господин может позволить тебе это или запретить, как пожелает.

Она жалобно закивала.

Мы продолжали путь на восток.

Девушку вдруг начала бить крупная дрожь; из глаз ее градом хлынули слезы. Я бережно уложил ее на живот. Вскоре она уснула, измученная выпавшими на ее долю испытаниями.

Мы дали новым рабыням немного поспать. Примерно через ан мы растолкали их и, держа за волосы и скованные запястья, окунули в реку, чтобы как следует разбудить. Затем привязали их за лодыжки к стойкам каноэ, сняли кандалы и сунули в руки по веслу.

Дженис, Элис и Тенде без сил повалились на дно лодки и мгновенно уснули. Свежеиспеченные рабыни налегли на весла.

49. НА РЕКЕ ВОТ-ВОТ РАЗРАЗИТСЯ ВОЙНА. ТЕНДЕ НЕ СВЯЗЫВАЮТ НА НОЧЬ

– Айари! Кису! Вы понимаете язык барабанов?

– Нет, – ответил Айари.

– Нет, – ответил Кису.

– Эти барабаны бьют совсем не так, как в Ушинди и Укунгу, – добавил Айари.

Два дня назад мы покинули страну пигмеев, где познакомились с Тургусом и приобрели двух рабынь.

Прошел ан, а мы все еще слышали барабанный бой. Он доносился и спереди и сзади.

– Греби как следует, – прикрикнул я на Дженис.

– Хорошо, господин.

За эти дни мы вырезали из дерева новые весла. Теперь у каждого было свое весло – на случай, если вдруг придется сильно ускорить ход нашего каноэ. Обычно же на веслах одновременно сидело не более пяти человек – двое мужчин и две-три женщины. Остальные в это время отдыхали. Таким образом мы могли двигаться без перерывов. Кису подогнал новые весла по весу и по руке для Тургуса и бывших талун. Вдобавок мы смастерили еще одно запасное весло. Я уже говорил, что в речных путешествиях запасные весла никогда не бывают лишними.

Айари огляделся, вслушиваясь в бой барабанов.

– Лес оживился, – заметил он.

– Смотрите! – воскликнула Элис. На дереве прямо над водой раскачивалось тело висельника. Остатки синего платья выдавали в нем писца.

– Да.

Галера сильно обгорела; на бортах виднелись следы от мечей и копий, днище было изрезано пангами и изрублено топорами. Рядом валялись расколотые в щепки весла.

– Вряд ли Шаба продолжил путь по реке, – сказал Тургус.

Две новые рабыни оставались в каноэ; их лодыжки были привязаны к стойкам. Девушки бросили весла на дно и согнулись в изнеможении.

– Но у Шабы было три галеры, – напомнил я.

– Не нравятся мне эти барабаны, – покачал головой Айари.

– Верно, – задумчиво проговорил Тургус. – У него было три галеры.

– Обломки первой мы видели раньше, – сказал я. – Это – вторая…

– Наверняка Шаба не пошел дальше, – повторил Тургус. – Слышите барабаны?

– Остается третья галера, – прищурился я.

– Да, – нехотя согласился Тургус.

– Ты полагаешь, что Шаба повернул назад?

– Он был болен, – уклончиво ответил Тургус. – И потерял почти всех людей. Что ему оставалось делать?

– Ты считаешь, он повернул назад? – настаивал я.

– Нет, – признался Тургус.

– Значит, и мы пойдем вперед.

Мы столкнули каноэ на воду и продолжили путь по мутной, илистой воде Уа.

За следующий ан мы увидели на берегу более шестидесяти висельников. Шабы среди них не было. Над телами вились стервятники – маленькие желтокрылые джарды. Один из трупов терзали изогнутыми оранжевыми клювами птицы покрупней – тропические цады. Они не так агрессивны, как их пустынные собратья, но имеют такую же отвратительную привычку – выклевывать покойникам глаза. Надо сказать, что цады – заботливые родители. Вырывая из жертвы куски мяса, цады в клювах относят их в гнездо и кормят неоперившихся птенцов.

– По-моему, этот барабанный бой не имеет к нам отношения, – сказал я.

– Почему ты так думаешь? – удивился Айари.

– Мы услышали его далеко впереди, а потом уже весть понеслась вниз по течению.

– Что же это за весть?

– Возможно, – предположил Тургус, – о том, что Шаба наголову разбит.

– А ты что скажешь, Кису? – спросил я.

– Я думаю, ты прав: барабаны сообщают не о нас. Но и не о разгроме Шабы, иначе бой раздался бы несколькими днями раньше, когда была уничтожена вторая галера.

– Может быть, Шаба жив, – сказал я.

– Может быть, – пожал плечами Кису. – Кто знает…

– О чем все-таки говорят барабаны? – не унимался Айари.

– Кажется, я догадываюсь, – хмыкнул я.

– Я тоже, – угрюмо сказал Кису.

– Слушайте! – сдавленным шепотом произнес Айари. Мы бросили грести.

– Да, – сказал я.

– Да, – сказал Кису.

Откуда-то сверху доносилось пение.

– Быстро налево, – скомандовал я, – вон к тому островку!

Мы причалили к узенькому речному острову.

Едва мы успели спрятать каноэ в зарослях, как показались первые лодки. Они огибали наш островок с южной стороны.

– Невероятно… – прошептал Айари.

– На живот, – приказал я новым рабыням, привязанным за лодыжки к стойкам. Они испуганно распластались на дне каноэ, не смея даже приподнять головы. Все остальные залегли в траве и наблюдали затаив дыхание.

– Сколько их там? – шепнул Айари.

– Нет числа, – откликнулся я.

– На это я и рассчитывал, – сказал Кису.

Сотни длинных боевых каноэ проплывали мимо островка, и в каждом сидело по полтора-два десятка гребцов. В полной боевой раскраске, украшенные яркими перьями, воины пели бодрую песню в такт ударам весел.

– Предводитель пигмеев говорил мне, – вспомнил я, – что все народы, живущие на реке, собираются для великой битвы.

Каноэ шли и шли, а барабанный бой становился все тревожней и настойчивей.

Наконец через пол-ана последние суда скрылись за изгибом реки.

Мы с Кису поднялись на ноги. Тенде тоже встала.

– Ну что ж, Кису, – сказал я, – ты оказался прав. Тебе действительно удалось заманить Билу Хуруму в ловушку. На каждого его человека приходится десять туземных воинов, а это – верная гибель. Твой план сработал. Кажется, ты выиграл битву с великим убаром.

Кису посмотрел вниз по течению и вдруг обнял Тенде за плечи.

– Пожалуй, сегодня я не стану связывать тебя на ночь.

50. ОЗЕРО. ДРЕВНИЙ ГОРОД

– Какое огромное! – воскликнул Айари. – Просто дух захватывает.

– Больше, чем Ушинди и Нгао, – заметил Тургус.

Каноэ легко скользило по сверкающей гладкой поверхности бескрайнего озера.

– Это – исток Уа, – уверенно сказал я.

– В него, должно быть, впадают сотни ручьев, – проговорил Кису.

Две недели назад мы подошли к водопаду, куда более высокому, чем тот, с вершины которого мы видели флот Билы Хурумы. Мы находились на высоте нескольких тысяч горианских футов над уровнем моря, над теми местами к западу от Нгао и Ушинди, где коричневые воды Камбы и Ниоки впадают в зеленые воды Тассы. С вершины водопада на краю безымянного озера открывался вид на много па-сангов вокруг. Река была пустынна.

То здесь, то там из озерной глади выступали громадные каменные фигуры – торсы и головы воинов со щитами и копьями, зеленовато-бурые, покрытые патиной веков, поросшие мхом и лишайником, увитые лианами. На головах и плечах каменных исполинов вили гнезда птицы. На подножиях скульптур грелись под солнышком тарларионы и водные черепахи.

Я не сводил глаз с огромных изваяний. Они возвышались над водой футов на сорок. Наше каноэ казалось щепкой в сравнении с ними.

– Эти люди были твоей расы, Кису. Или очень похожей, – сказал я, вглядываясь в каменные лица.

– Возможно, – откликнулся он. – На свете много чернокожих народов.

– Что же случилось с теми, кто изваял эти фигуры? – спросил Айари.

– Не знаю, – ответил я.

– Вперед, – решительно сказал Кису и ударил веслом по безмятежной озерной глади.

– Здесь так красиво! – зачарованно прошептала Дженис.

– Глядите! – указал Айари. – Вон пристань, а к ней пришвартована галера.

– Третья, – сказал Тургус. – Последняя галера Шабы.

У восточного берега огромного озера показался массивный каменный причал. На нем высились колонны с железными кольцами для швартовки судов, в глубь берега вела лестница с широкими площадками. На ее далекой вершине виднелось прекрасное каменное здание с белыми колоннами, перед которым застыли исполинские статуи воинов. А дальше… до самого горизонта простирались развалины огромного города.

При нашем приближении с увитой лианами пристани плюхнулся в воду небольшой тарларион.

– Шаба должен быть там, – предположил Тургус.

– Он первым вышел к верховьям Уа, – сказал Кису.

– Швартуемся рядом с галерой.

– Сдается мне, друг мой Тэрл, – улыбнулся Кису, – что твои долгие поиски подходят к концу.

Я шагнул на пристань с копьем в руке и пангой за поясом.

– Зачем ты ищешь Шабу? – встрепенулся Тургус. – Не нравится мне, как блестят твои глаза – глаза воина за миг до схватки.

– Тебя это не касается, – отмахнулся я.

– Ты хочешь причинить Шабе зло? – не отставал Тургус.

– Зло? Вряд ли. Думаю, мне придется его убить.

– Не позволю! – вспыхнул Тургус. – Я служил ему!

– Сейчас ты служишь нам, – напомнил я. – Мне и Кису.

– Шаба хорошо обращался со мной. Он позволил мне и остальным уйти.

– Что это на тебя нашло? – усмехнулся я. – Уж не хочешь ли ты сказать, что у тебя, разбойника, есть честь и достоинство?

– Называй это как хочешь, – буркнул Тургус.

Кису без лишних слов ткнул Тургуса между лопаток торцом копья, и тот упал как подкошенный. Мы выволокли его на причал и уложили лицом вниз. Кису связал ему руки за спиной, заткнул рот кляпом и захлестнул шею петлей.

– На пристань, живо, – скомандовал я рабыням. – Лечь на живот!

Одна за другой все пять рабынь выбрались из каноэ и покорно вытянулись на каменном причале. Мы быстро спутали им руки, затем взяли длинную веревку и, накинув каждой на шею петлю, связали их караваном. Темноволосой рабыне Тургуса я в придачу заткнул рот кляпом. Она устремила на меня взгляд, полный мольбы и отчаяния, но я только усмехнулся. Цель моя была проста – уберечь девушку от искушения подать знак Шабе ради того, чтобы заслужить милость Тургуса. От моих глаз не ускользнуло то, как сладострастно извивалась она в его объятиях. Преданная рабыня зачастую рискует собой, лишь бы угодить хозяину. Я еще раз мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Не исключено, что кляп спасет девчонке жизнь. Вздумай она пикнуть, Кису или я мигом перерезали бы ей глотку.

– Вставай, Тургус! – Айари дернул за веревку. Тургус, пошатываясь, поднялся на ноги.

Я двинулся вверх по лестнице, Кису – за мной. Следом шагали Айари и Тургус, а за ними гуськом тянулись девушки: Тенде – старшая рабыня, Дженис и Элис, потом блондинка и, наконец, рабыня Тургуса. Бывшая гордая предводительница талун делала большие успехи на стезе рабской покорности, чувственность ее расцветала на глазах. А чудовищно разбухший кляп пригодился для ее длинноногой темноволосой подруги, понуро замыкавшей шествие.