Текст книги "Дай мне шанс. История мальчика из дома ребенка"

Автор книги: Джон Лагутски

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Эпилог
Сентябрь 2009 года
Мальчик из Бетлехема

После моего приезда в Америку прошло десять лет. Мне достаточно было одного взгляда на фотографию, которую Алан в 1996 году сделал на территории психиатрического интерната, чтобы понять, какой большой путь я проделал. Чтобы скрыть мою остриженную наголо голову, он тогда надел на меня бейсболку, но я никогда не избавлюсь от стыда за то время. Бейсболка команды “Рэд Соке". В Америке много бейсбольных команд, но почему это оказался “Рэд Соке"? Я болею за команду “Янки”. Иногда поддерживаю команду “Филлиз”, и то только потому, что живу в Филадельфии, но болеть за “Рэд Соке” я не буду никогда. Я надеюсь, что жители Новой Англии простят мне это.

Сейчас я учусь в средней школе Фридом в городе Бетлехеме, штат Пенсильвания. Мой любимый предмет – история. Чтобы успеть на школьный автобус, я каждое утро встаю в 5.45, и, поверьте мне, это не большое удовольствие. Но как бы я ни уставал, я никогда не ложусь спать днем. В России я потратил впустую значительную часть своей жизни, находясь в кровати, и сейчас меня не покидает чувство, что мне еще очень много предстоит наверстать.

Мне было девять с половиной лет, когда мама привезла меня в Америку, но меня определили в первый класс. По-английски я не говорил, и мне нужно было его быстро выучить. Мне повезло, потому что в группе продленного дня я подружился с одним мальчиком. Его зовут Дэнни. Он был моего возраста, но учился уже в четвертом классе. Дэнни учил меня так же, как я когда-то в России учил Андрея. Андрей научился от меня говорить по-русски, а я научился говорить по-английски от Дэнни. За два года, что мы были вместе на продленке, мы разговаривали каждый день – до уроков и после уроков. Он был первым, кто пригласил меня к себе на день рождения и предложил остаться у него дома ночевать. С тех пор прошло много лет, но Дэнни и сегодня – мой лучший друг.

Мама говорит, что, когда я учил английский, моим самым любимым словом было "наш, наши”. У меня никогда не было ничего своего, и поэтому я любил говорить о “нашем автомобиле” и “нашем доме”. "Это все наше”, – часто повторял я, как бы стараясь убедить самого себя, что все это у меня больше не отнимут.

О том, что происходило в первые месяцы после моего приезда, моя мама может говорить часами. Она» например, дала мне ящик инструментов, который стал моим самым дорогим сокровищем. Теперь она понимает, что самыми счастливыми моментами в моей жизни в России были те редкие случаи, когда я играл с молотком и гвоздями. Она напоминает мне, что я любил играть со снегом и возвращался домой мокрый и грязный. В России мне никогда не позволяли делать ничего подобного. Очень скоро после моего приезда в Америку она повела меня в парк дикой природы. Вид клеток и животных за решеткой очень растревожил меня. Я не переставал спрашивать: “А почему это животное – за решеткой?" Но не все меня пугало или напоминало о том плохом, что я пережил в России. Мама часто вспоминает о том, что произошло при посещении Диснейленда. Тигра – персонаж из книжки про Винни-Пуха – перестала играть свою роль (что строжайше запрещено в Диснейленде), подошла к моей маме и прошептала ей на ухо: “Благослови его Господь!" Я думаю, Господь услышал молитву Тигры!

Однажды, в третьем классе, произошло вот что. В школе проводился сбор, на котором всех мальчиков призывали вступать в клуб скаутов “Львята". Я не очень хорошо представлял себе, что означает вступление в этот клуб, но, похоже, там должно было быть много интересного, например походы. В тот же день после школы я рассказал об этом маме и попросил разрешения вступить в клуб “Львята”. Она не была уверена, что участие в деятельности клуба будет мне по силам, учитывая мои ограниченные возможности, и, судя по всему, не хотела давать мне разрешение. Я сказал ей: “Мама, дай мне шанс” (я сказал по-английски, но построил фразу по-русски, который тогда еще немного помнил). После этого она не смогла мне отказать.

Когда я по возрасту перерос “Львят”, ребята в моей группе стали решать, к какому из взрослых отрядов бойскаутов присоединиться. Мы просмотрели по крайней мере четыре отряда, и один из них произвел на меня огромное впечатление. И, несмотря на то что большинство ребят решили все вместе вступать в один отряд, я выбрал другой. Это был отряд № 362, на мой взгляд, самый лучший из всех. Я сразу понял, что он очень хорошо организован и пребывание в нем может дать мне очень много.

Но маму это обеспокоило. Она думала, что один я там буду чувствовать себя не очень комфортно. “Разве ты не хочешь пойти в один отряд со всеми своими друзьями?” – спросила она.

Но я стоял на своем: “Мама, даже и не думай меня отговаривать!”

Было это пять лет тому назад. Теперь мама часто говорит мне: “Джон, я должна признать, что ты был прав, когда выбрал отряд № 362”. В этом отряде я приобрел очень много друзей, мы вместе обследовали окрестности нашего города, я получил массу полезных для жизни навыков. Что мне нравится больше всего – мои новые друзья никогда не обращали особого внимания на то, что я человек с ограниченными возможностями. За те пять лет, что я в этом отряде бойскаутов, я здорово повзрослел и приобрел навыки лидерства.

В 2006 году, чтобы подняться до уровня “испытанных бойцов” и присоединиться к “Ордену стрелы” – это нечто вроде почетного общества бойскаутов, – мне нужно было пройти через “испытание”. Испытание состояло в том, что я должен был совершенно один провести ночь в лесу. С собой нельзя брать ни телефон, ни фонарик. Для передвижения мне нужны ходунки или костыли, но во всем остальном требования ко мне были точно такими же, как ко всем. Единственное, что мне позволили взять с собой, – это спальник и брезент, чтобы я не промок и не замерз. На завтрак мне выдали яйцо и апельсин. Маму я уговаривал целую вечность, но в конце концов она согласилась, и я с другими скаутами ушел в ночь. Когда мы прибыли на место, было около 11 часов вечера, шел дождь и уже стемнело. Один старший скаут отвел меня в лес и ушел. И вот я очутился один посреди леса, в полной темноте. Там не было ни одного сухого места, чтобы лечь спать, и даже брезент не спасал от дождя. К утру всю мою одежду можно было выжимать – так я промок, – и я почти не сомкнул глаз. Мама клянется, что в ту ночь, беспокоясь обо мне, она тоже не сомкнула глаз. Когда взошло солнце, я съел яйцо и апельсин и стал ждать, когда за мной придут. Я выдержал испытание, прошел проверку на прочность и стал членом “Ордена стрелы”. С того времени я участвовал во многих мероприятиях ордена и гожусь тем, что я член особого братства “Ордена стрелы”.

Мы с мамой принадлежим к приходу православной церкви Святого Павла в Эммаусе, штат Пенсильвания. Эта церковь – одна из самых прочных нитей, связывающих меня с моим прошлым. Среди тех немногих вещей, которые я привез с собой из России и которые имеют значение и в Америке, было мое свидетельство о крещении, подписанное священником, приходившим в дом ребенка № 10. Я посещаю воскресную школу при храме, а раньше прислуживал у алтаря. Церковь эта маленькая, но туда ходят прекрасные люди. Я всегда могу рассчитывать, что они купят у меня кукурузные хлопья, когда я занимаюсь ежегодным сбором средств в пользу движения бойскаутов.

Кроме церкви, школы и отряда бойскаутов мой переезд в Америку дал мне возможность увидеть то, чего я никогда не увидел бы в России, и увлечься кучей интересных вещей, включая старые телевизионные передачи и фильмы. Я пересмотрел все фильмы о Джеймсе Бонде, и, когда в 2003 году мне надо было прийти на школьный праздник в костюме какого-нибудь героя, я выбрал агента 007 и нарядился в сшитый дома смокинг. Мне нравится вся серия Дж. Роулинг о Гарри Поттере, я люблю смотреть спортивные соревнования: американский футбол, когда играют “Филадельфия Иглз” или “Пенн Стэйт”, матчи по бейсболу и гольфу. Я самый страстный болельщик Тайгера Вудса.

Моя семья для меня – это большое счастье. Когда моя мама привезла меня в Америку, я стал частью большой прекрасной семьи. Члены нашей семьи живут и здесь недалеко – в Пенсильвании, – и очень далеко – в Техасе и в Калифорнии. Для меня понятие “семья” включает также и группу маминых друзей, которые меня любят и очень ко мне добры. Я еще должен сказать, что моя семья в Америке была бы неполной, если бы не моя собака Джэмбо, которую назвали так потому, что она появилась как раз перед джэмбэри – слетом бойскаутов. И тем не менее моя семья простирается за границы Соединенных Штатов. Я никогда не забуду тот день, когда я лежал в ванне, и мама вдруг громко крикнула мне, что Алан нашел мою сестру Ольгу. Я не видел ее с тех пор, когда мне был год, а ей – пять лет, нас тогда разлучили и отправили в разные государственные учреждения. Когда я, наконец, услышал ее голос, я заплакал. Похоже, что все части моей большой семьи снова собираются вместе.

Конечно же самое большое счастье в моей жизни – это моя мама. Без нее я не стал бы тем, кто я есть. Все то время, что я жил в России, единственное, что я делал, – это плакал. Все мои разговоры были одним непрекращающимся плачем. Мама дала мне шанс. У нас с ней самые лучшие в мире отношения. Она любит меня, ободряет и направляет. Она любит меня такого, какой я есть, и гордится мной. Когда у меня возникает проблема, я иду с ней к маме. Я и представить себе не могу, какой была бы моя жизнь без нее. А она мне говорит, что не может представить себе свою жизнь без меня. Мы оба знаем, что это Господь свел нас вместе, и мы каждый день благодарим Его за это.

Мне повезло. У меня отличная жизнь, но я не забыл своего прошлого. Для меня это невозможно. Я очень благодарен тем, кто помогал спасти меня в России. Некоторых имен в этой книге нет. Если бы мы включили сюда их все, книга заняла бы несколько томов. Я надеюсь, что всем им достанет сил и смелости и они продолжат свои труды, направленные на то, чтобы дети в России не страдали больше так, как страдал я.

У меня есть надежда, и я молюсь за это, чтобы эта книга положила конец злой системе, запирающей детей за высокими стенами в нечеловеческих условиях. У меня есть мечта, что однажды все эти учреждения закроются. Все дети должны жить в семьях. Я хочу, чтобы у всех у них был шанс.

Послесловие
Как была написана эта книга

Эта книга берет начало от интервью, которое Пола и Джон дали местной газете в мае 2006 года. Когда Алан и Сэра прочли его, они поняли, как мало знает Джон о невероятной истории ранних лет своей жизни. Это побудило Алана и Сэру начать рыться в коробках с беспорядочно сложенными бумагами, блокнотами, фотографиями, относящимися ко времени их жизни в Москве. Найденной информации оказалось достаточно, чтобы восстановить последовательность основных событий жизни Джона в России. За два года эта линейная последовательность переросла в большую таблицу с 310 строго датированными событиями. Фотографии, которые в то время делала Сэра, придали этой таблице живость. Но сначала фотографии нужно было отсортировать, так как они уже давно хранились отдельно от негативов. К концу работы оказалось, что было сосканировано 1000 негативов. Подсказки на фотографиях, например количество свечек на праздничном торте, указывали на год, когда были сделаны эти фотографии. Как человек, который по своей природе не любит ничего выбрасывать, Сэра хранила все блокноты с записями и дневники, которые она вела. И когда все это было поднято со дна пластмассовых ящиков, история из плоской превратилась в объемную. Там были записи разговоров с Джоном, стенограммы тревожных споров о том, что делать после провала усыновления в Англию, которые вели между собой люди, заботившиеся о Джоне. Дневник Алана, который он вел в теперь уже устаревшей электронной записной книжке, был полностью уничтожен из-за полной разрядки аккумулятора. Но копия, найденная на старом компьютере, вернула дневник к жизни, что позволило подтвердить даты многих событий и записей разговоров с Аделью, Викой и другими людьми, о которых говорится в этой книге.

Несколько пленок домашнего видео с Джоном, которые были отсняты в 1998 году с целью найти для него приемную семью, но так и не использованы для этой цели, обеспечили достоверный рассказ о его последних днях в доме ребенка. На этих материалах основана большая часть главы 20, включая его комментарии, которые были настолько мучительны, что сами собой стерлись из человеческой памяти. Электронный почтовый ящик компании “Компьюсерв", которым уже давно никто не пользовался, к счастью, сохранил целый клад электронных писем, охватывающих 1998–1999 годы и проливающих свет на тот период, который иначе было бы очень трудно восстановить. Среди общедоступных материалов оказался документальный фильм Манон Луазо (Manon Loizeau) “Взросление в смирительной рубашке" (Growing Up in a Strait Jacket), который воскресил в памяти события в интернате для психически больных в Филимонках. Камера даже на какую-то секунду поймала в объектив Джона, которому тогда было шесть лет, и зафиксировала, как он подпрыгивает в своей кроватке, чтобы на него обратили внимание.

Период до 1996 года в воспоминаниях Джона практически отсутствует. Но начиная с этого времени воспоминания становятся все яснее и полнее, так что к 1999 году – времени, когда его усыновляли, они обретают не только выпуклость, но и делаются крайне болезненными. У Полы еще живы воспоминания о решении усыновить Джона, которое изменило ее жизнь, как и о той почти невероятной цепи событий, которые произошли после ее приезда в Москву.

В 2007 году, когда Сэра и Алан снова встретились с Джоном в Бетлехеме, он задал такие вопросы, для ответа на которые потребовалось трижды съездить в Москву. Вика отнеслась к раскопкам прошлого со своим обычным энтузиазмом. Очень много времени уделили этому Мария Терновская и ее сотрудники, включая Ирину Шипилову и Марию Калинину. Историю семьи рассказала Ольга, сестра Джона, а также их бывшие соседи. Почти все, кто знал Джона в России, увидев фотографию Джона и преодолев шок от того, как он выглядит сейчас, охотно делились впечатлениями о мальчике, который ни за что не хотел сдаваться. Массу сведений, помогающих понять функционирование детских учреждений в России, предоставили бывшие сотрудники дома ребенка № 10.

Объяснить скрытый механизм работы советской системы здравоохранения и социального обеспечения детей, со всеми этими домами ребенка, детскими домами и интернатами, помогали много людей. Это президент ассоциации “Даун-синдром" Сергей Колосков, директор благотворительной организации “Права ребенка” Борис Альтшулер, сотрудники Центра лечебной педагогики Анна Битова и Роман Дименштейн, детский невролог Святослав Довбня, психолог-консультант Татьяна Морозова, ушедший на пенсию нью-йоркский педиатр Рональд Свангер (Ronald Swanger), профессор Стюарт Бриттен (Stewart Britten) из организации “Хэлфпром” (HealthProm). Список благодарностей будет неполным без упоминания имени Каролины Кокс (Caroline Сох), чья книга “Пути отчаяния” (Trajectories of Despair) предала огласке распространенную практику ошибочных диагнозов, какие ставили детям в России, а деятельность по сбору средств дала возможность появления патронатной программы “Наша семья” Марии Терновской. Эта книга никогда не была бы написана без воспоминаний живших тогда в Москве Энн Китсон (Ann Kitson), Фэй Робертс (Fay Roberts) и Рейчел Смит (Rachel Smith), которые позволили со всей отчетливостью представить себе, на что походила жизнь Джона и других детей, находящихся под опекой государства. Воспоминания Эмили Спрай (Emily Spry) оживили время, проведенное с Ваней в больнице. Кадры видеосъемок, сделанных Вив Фрост (Viv Frost) в доме ребенка № 10, оказались совершенно бесценным материалом для воссоздания обстановки во второй и в шестой группах.

Авторы выражают свою глубокую благодарность Наталье Водяновой за поддержку русского издания этой книги. Авторы благодарят также многих других специалистов за их ценные советы при переводе книги на русский язык.

Все события, о которых рассказано в этой книге, происходили именно так, как это описано, а даты приведены настолько точно, насколько их можно было подтвердить. Что касается диалогов, они основаны на интервью с основными действующими лицами, а также на остальных доступных источниках информации. Эти диалоги, конечно, были реконструированы, и авторы не претендуют, что привели их дословно.

Для защиты частной жизни участников этой истории имена некоторых действующих лиц изменены. Для того чтобы не утомлять читателя, некоторые переговоры, которые продолжались на протяжении нескольких дней, были сжаты до одного дня.

История спасения Джона – это сложная история с большим числом участников. Это была не спринтерская гонка, а эстафета. Для того чтобы не усложнять повествование, много заслуживающих упоминания людей упомянуто не было. В некоторых случаях действующие лица совмещают в себе образ нескольких реальных лиц – например, мальчик Алеша из интерната в Филимонках, который продемонстрировал необычную доброту к находившемуся в ужасных условиях Джону, представляет собой совмещенный образ трех реальных мальчиков, переведенных в этот интернат в наказание за совершенные побеги из детских домов.

Почти все события, описанные в книге, основываются либо на рассказах самих участников, либо на рассказах свидетелей этих событий. Но для некоторых событий, которые определенно имели место, свидетелей не нашлось. Одним из таких событий бы» освидетельствование Джона психолого-педагогической медицинской комиссией больницы № 4 описанное в главе 3. Информацию о том, как проведете подобные освидетельствовании, предоставили многие люди, включая психолога, логопеда и воспитателя детского дома. На основе своего личного опыта подробно о процессе освидетельствования рассказала Ольга. Картинки, которые Джона просили назвать, были взяты из советских книжек для дошкольников. Как и всегда, когда речь идет о человеческой памяти, воспоминания разных людей не всегда совпадали. Иногда они даже противоречили друг другу. Решение о том, какую версию выбрать, принимали исключительно авторы. Никто из людей, любезно согласившихся участвовать в написании этой книги, не несет за это никакой ответственности.

Целью книги было не поделить людей на добрых и злых, а внести другую шкалу измерения человечности – от равнодушия до заботы. Как сказала Вика, Ваня был лакмусовой бумагой. В судьбе Вани принимали участие очень многие люди. Их было намного больше, чем упомянуто в этой книге. Приношу извинения тем, чьи усилия не нашли здесь отражения. Но если эта книга хоть немного уменьшит ряды равнодушных, авторы будут считать, что достигли поставленной цели.