Текст книги "Психоз"

Автор книги: Джон Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 13

Мэгги вошла в большой зал, подошла к бару и налила виски для Пита. Смерть Марии потрясла его, вряд ли виски поможет ему успокоиться. Она пожалела, что не взяла с собой немного наркотиков: они побоялись везти их через английскую границу. Но вот Клиф… Она была уверена, что у этого парня есть марихуана, и решила обратиться к нему позже.

На площадке второго этажа Мэгги столкнулась с Адамс.

– Вот вы где, мисс Уолш! Вас-то я и ищу!

Медсестра стояла неподвижно, перекрывая собой

вход в коридор.

– Я спустилась вниз за виски. Этот трагический случай сильно взвинтил нам нервы.

– Мисс Уолш, вас срочно хочет видеть мистер Мунтолив.

– Вот как! Мы пойдем к нему вместе с Питом.

Она хотела обойти Адамс, но та преградила ей путь и взяла из руки стакан.

– Он желает видеть только вас, мисс Уолш.

Адамс говорила спокойным голосом, но было ясно, что она не из тех, кому можно не подчиниться.

– Разве его не будет на ужине?

– Боюсь, что не будет, – ответила медсестра, не потрудившись дать более точное объяснение. – Вас долго не задержат. Стакан мы оставим здесь.

Они пошли через галерею портретов, погруженную в полумрак, и стали подниматься по лестнице, ведущей на третий этаж. От каменных стен исходила неприятная холодная сырость. Мэгги поежилась, отметив, что это, должно быть, была самая старая часть замка, самостоятельное крыло, возведенное раньше XVI века.

– Все ждут только вас, – сказала Адамс.

В конце коридора она остановилась перед дверью,

осторожно открыла ее и отступила в сторону, предлагая Мэгги войти первой.

Гости Джейсона Мунтолива дружно повернули головы в ее сторону – огонек нервозности трепетал в их глазах – и тут же отвели свои взгляды. Мэгги мгновенно ощутила напряженную атмосферу, царившую в комнате.

Она осмотрелась. Помещение было более просторным, чем остальные комнаты замка, но стены были обшиты теми же панелями из темного дерева. Стеклянная перегородка разделяла комнату на две части. Никакой другой мебели, кроме шести стульев, стоявших напротив стеклянной перегородки, не было.

Справа, на стальном кронштейне, обтянутом черной кожей, находилась сложная медицинская аппаратура.

– Что здесь происходит? – спросила Мэгги, показывая рукой на комплекс медицинского оборудования.

– Прошу всех сесть, – сказала Адамс.

– Где мистер Мунтолив? – Мэгги повернулась к Адамс, которая заняла место за своим столом медсестры. – Вы сказали, что он хочет меня видеть.

– Маргарет… Сядьте, пожалуйста… – раздался усталый и слабый голос Мунтолива из акустических колонок. Мэгги обернулась, ожидая увидеть его позади себя, но, кроме собственного отображения на поверхности темного стекла перегородки, никого не увидела.

– Джейсон!.. Мистер Мунтолив!.. – чуть недовольным тоном воскликнула она.

Неожиданно свет на их половине стал гаснуть. По мере того как его яркость уменьшалась, за перегородкой он становился ярче. Создавался эффект начала театрального представления. Через полупрозрачную стену Мэгги увидела кровать и смутные очертания человеческой фигуры, лежавшей на ней.

Тишину комнаты нарушал только автоматический стрекот металлического самописца, чертившего на разматывающейся из рулона бумаге таинственные зигзагообразные линии. И снова зазвучал голос Джейсона, напряженный и ослабевший, но все еще властный:

– С благополучным прибытием вас: Клиф, Карл, Жак и Барбара. Я знаю о трагической смерти Марии и разделяю вашу печаль. Особенно хочу поприветствовать вас, Маргарет. Долгие годы я ждал этой встречи.

Мэгги напряглась всем телом и неуверенным голосом спросила:

– Мистер Мунтолив, это вы?

Ей казалось, что она узнала голос человека, с которым разговаривала несколько часов тому назад, но полной уверенности в том, что голос действительно принадлежит Джейсону, у нее не было. Голос был очень старым и дребезжащим, это был голос очень больного человека.

– Эта встреча венчает работу и поиски всей моей жизни, – снова заговорил Джейсон. – Я знаю, что вы удивлены, видя меня настолько ослабевшим после нашей последней встречи. Скоро это старое тело перестанет существовать, но я выживу, я продлюсь в вас… Мое наследство огромно и неизмеримо… Перстень, который носит каждый из вас, – символ могущества, могущества, которое связывает нас… Именно вам я передаю в наследство свою власть, свои знания, свое богатство… Оставшиеся в живых смогут разделить его поровну между собой после моей смерти.

Мэгги незаметно посмотрела на своих соседей: все сидели в напряженной позе с прямыми спинами, положив руки на колени. Только сейчас она заметила, что у каждого на пальце левой руки был перстень с изображением птицы в готическом стиле – тот же хищный ворон, выложенный мозаикой на дне бассейна.

– Маргарет, – приказным тоном произнес Джейсон, – подойдите и получите благословение на ношение перстня.

Она медленно встала со стула. То, что происходило с ней, было сном, а люди, находившиеся рядом, были сумасшедшими, которые относились к ней тоже как к сумасшедшей, потому что она не понимала происходившего. В сущности, ей нечего было возразить. Оставалось надеяться, что разговором она сможет оттянуть момент, когда нужно будет переступить порог и пройти за стеклянную перегородку.

– Понимаете, мистер Мунтолив… я надеюсь, что вы поймете, но мне совершенно не нужен этот перстень. Я пришла сюда лишь потому, что хочу поблагодарить вас за гостеприимство и попрощаться с вами. Пит пытается найти машину, и сегодня вечером, в крайнем случае завтра утром, мы уедем.

– Пожалуйста, Маргарет, пройдите к нему, – попросила Барбара.

Руки Мэгги дрожали. Она почти физически ощущала на себе давление биополя группы. А может, лучше подыграть им и быстрее возвратиться к Питу?

– Хорошо, – обреченно вздохнула она.

Мэгги открыла дверь и вошла в комнату, напоминав шую больничную палату. Не делая резких движении, она осторожно приблизилась к кровати, вокруг которой стояли металлические держатели с капельницами физиологических растворов, крови и другим медицинским оборудованием, обеспечивающим искусственное поддерживание жизни больного. Только сейчас она поняла причину присутствия Адамс в доме. Одного она не могла понять: как Джейсон смог оказаться сегодня рядом с ними, проколесив по отвратительным проселочным дорогам графства Кент не один десяток километров.

Мэгги обернулась в тот момент, когда Адамс закрывала дверь.

– Где вы? – спросил Джейсон из-за пластиковом шторы, закрывавшей кровать. Его голос, не усиленный микрофоном, прозвучал очень тихо.

Она увидела едва различимый силуэт, зашевелившийся на кровати.

– Вы рядом со мной? – спросил Джейсон.

– Да, я здесь, – торопливо ответила Мэгги, опасаясь вызвать у него раздражение.

Лавируя между многочисленными приборами, она подошла к изголовью кровати. Она не заметила, как из– под пластиковой шторы выскользнула рука умирающего и потянулась к ее руке. Рука была белой, худой, со сморщившейся кожей, покрытой гниющими ранами.

Эту омерзительную руку Мэгги увидела только тогда, когда она схватила ее за запястье, в то время как другая, не менее ужасная, появилась из-под шторы и надела перстень на палец Мэгги.

От этого прикосновения Мэгги потеряла сознание и рухнула на пол. Но Адамс была рядом и вовремя подхватила Мэгги под мышки.

Глава 14

Мэгги намылила руку и подставила под струю теплой воды, льющейся из крана.

– Я не могу его снять, Пит, – сквозь слезы проговорила она.

– О, это ужасно!

Она растопырила пальцы и посмотрела на руку. Перстень был слишком массивным и совершенно неуместным на ее тонком пальчике.

– Потерпи, дорогая! Завтра в мастерской тебе его распилят.

Мэгги еще несколько секунд рассматривала ворона с хищно раскрытым клювом и с тоской в голосе произнесла:

– Они все сумасшедшие, Пит.

– Именно поэтому нам нужно побыстрее убраться отсюда. Все они – банда обезумевших богачей. Сейчас сяду на телефон и обзвоню все графство Кент, но машину добуду. Даже если потребуется ее пригнать из Лондона, я не буду колебаться ни секунды. Я вырву тебя из их рук.

– Не торопись, не уходи так сразу. Побудь со мной еще немного… пожалуйста, Пит.

Она вытерла насухо руки, прошла в комнату и легла на кровать, натянув одеяло до подбородка.

– С тобой все в порядке?

Что-то с ней произошло после встречи с Мунтоливом. Она вернулась обеспокоенная и скованная.

– Да, думаю, все хорошо. Но я очень устала. После всех сегодняшних приключений я умираю от страха, стоит мне только подумать, что может еще произойти.

– Ничего плохого с тобой не случится, обещаю тебе.

– Только не оставляй меня одну.

Она машинально провернула перстень вокруг пальца на руке.

– Каким образом могут служить эти перстни своим владельцам? Мунтолив сказал, что они объединяют нас… Но как ими можно пользоваться?

– Нечто подобное имело большинство известных английских семей. Такие перстни начали входить в моду в XV–XVI веках. Английские вельможи носили перстни с гравировкой своих инициалов…

Взяв руку Мэгги, он внимательно исследовал перстень.

– А знаешь, он достаточно красивый.

– Ненавижу его.

– В XVI веке, имея такой перстень, ты ходила бы с гордо поднятой головой. Это внешне непритязательное украшение означало богатство и власть.

– Мне это безразлично. Я хочу снять его, чтобы ничто больше не связывало меня с Мунтоливом. И еще – я очень хочу уехать отсюда.

Она выдернула свою руку из ладоней Пита и сунула ее под одеяло, чтобы не видеть перстень.

– А мне казалось, что тебе здесь нравится. Ты же сама говорила, что прекрасно себя здесь чувствуешь.

– Сейчас уже нет. Особенно после того, что произошло наверху. О Боже! Видел бы ты эту омерзительную, сморщенную руку! Какая гадость!

– Ты думаешь, что это был не Мунтолив?

Она покачала головой.

– Как могло с ним такое случиться? Сегодня утром мы видели его в добром здравии, а сейчас… Его руки была рукой совершенно больного человека, с длинными ногтями и дряблой кожей… Господи, у меня мурашки бегут по телу, когда я вспоминаю, как она держала меня за запястье.

– Постарайся не думать об этом.

Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Ты поспи, а я спущусь позвонить.

– Возвращайся быстрее, – прошептала она, закрывая глаза. – И не выключай, пожалуйста, свет.

Пит дождался, когда она уснет, задернул полог кровати и, выходя из комнаты, выключил свет. Комнату освещал лишь огонь камина.

В полутемном коридоре на третьем этаже, у двери комнаты Джейсона Мунтолива, Жак Грандье, держа медсестру за руку, настойчиво повторял:

– Но я должен знать! Почему он так быстро сдал? Еще месяц тому назад он как никогда выглядел здоровым и цветущим. А сейчас!.. О Господи! Я не могу даже узнать его!

Он хотел услышать ответ, хотя бы слово, хотя бы что-нибудь… Но Адамс с застывшим, как маска, лицом молча смотрела ему прямо в глаза. Он понимал, что она все знала: ничто не могло ускользнуть от Адамс в Равеншурсте, однако ему не удалось вырвать у нее ни слова. А так как Мунтолив был еще жив, он не мог ей ничем пригрозить. Все изменится после смерти Джейсона. Адамс будет первой его жертвой – Грандье поклялся себе в этом.

– Почему вы не хотите мне ничего сказать? – умоляющим голосом произнес он. – Это по меньшей мере глупо с вашей стороны, мы же давно знаем друг друга…

– Меня ждет работа, извините, – сказала она, высвобождая свою руку.

Но когда он сделал шаг в направлении комнаты, где лежал умирающий Мунтолив, она категорическим тоном остановила его:

– Вы не посмеете беспокоить его, не так ли?

Жак негодующе сверкнул глазами и пошел по коридору, что-то бормоча себе под нос.

Пит вошел в библиотеку, снял трубку телефона и набрал номер справочного бюро. «Все линии временно заняты», – услышал он записанный на магнитофонную ленту голос.

– Гадство! – зло сказал Пит и тут же снова набрал номер.

– Какие трудности, молодой человек?

Пит удивленно посмотрел туда, откуда раздался голос: оказывается, в библиотеке он не один. В противоположном углу комнаты седоволосый немец сидел и кресле, держа в руке книгу.

Пит снова услышал ответ автомата и положил трубку на рычаг.

– У вас проблемы? – снова спросил немец.

Он поднялся с кресла и медленно, с трудом переставляя негнущуюся ногу, подошел к Питу.

– Не могу дозвониться, – ответил Пит.

– Да, в эту пору года такое случается часто.

Карл сделал медленную затяжку.

– Много неприятностей приходится на эту пору года, – саркастическим тоном сказал Пит. – Не могут починить мой мотоцикл, потому что нет нужных запасных частей; нельзя взять машину напрокат, потому что еще не начался туристический сезон; нельзя дозвониться в справочное бюро…

– Что же вы хотите? Здесь нет того сервиса, к которому вы привыкли дома.

– Вы смеетесь надо мной? Мы находимся в графстве Кент, в Англии, а не в какой-то развивающейся стране…

Пит снова снял трубку и набрал номер. Ожидая ответа, он поднял глаза и машинально прошелся взглядом по картинам, висевшим на стенах. По ошеломленному выражению его лица Карл мгновенно понял, что Пит увидел портрет молодой женщины в темном платье. Она была поразительно похожа на Мэгги: те же большие черные глаза, те же высокие скулы, тот же рот и та же светлая кожа.

– Странно, не так ли? – заметил Карл.

Пит положил трубку и промолчал.

– Опять не повезло?

– Попробую дозвониться завтра утром, – сказал Пит, посмотрев на часы. – Сегодня уже поздно.

Он хотел спросить Карла, что тот знает о портрете, но передумал, решив, что излишняя информация может только навредить им, ему и Мэгги.

– А где мисс Уолш? – спросил Карл. – Легла спать?

– Она наверху, – уклончиво ответил Пит.

Он снял трубку, чтобы в последний раз попытать счастья. Надо во что бы то ни стало покинуть этот дом.

– Не желаете ли чего-нибудь выпить, молодой человек? – спросил Карл, в то время как Пит набирал номер. – Хотите коньяку?

Пит покачал головой, не сводя глаз с Карла. Что-то беспокоило немца.

Его нервозность проступила капельками пота на верхней губе.

В трубке снова зазвучал голос автоответчика, и Пит положил ее.

– Все, сдались?

Карл улыбался, но его улыбка была неестественной.

– На сегодня – да, – Пит улыбнулся немцу и добавил – Спокойной ночи.

– Молодой человек, я хотел… – он пошел следом за Питом, который направился к выходу из библиотеки.

Пит резко обернулся и ткнул пальцем в сторону старика.

– Послушайте! Моя фамилия Даннер, Пит Даннер! Прекратите называть меня «молодой человек»!

– Извините, я совсем не хотел вас обидеть.

– Не будем больше об этом.

В конце концов, какое это имеет значение? Завтра утром он навсегда распрощается с этой командой. Пит вышел из библиотеки.

Карл Либкхнет остался стоять на месте, широко расставив ноги и грустно поникнув головой. Он перенес всю тяжесть своего мощного тела на здоровую ногу и, делая затяжку за затяжкой, прокручивал в голове то, что знал…

Как Мунтолив решит проблему этого парня? В любом случае, он ни за что не позволит уехать Маргарет, затратив столько времени на ее поиски. Но что он предпримет, чтобы задержать ее? Конечно, Мунтолив найдет решение, он всегда умел сделать единственно правильный ход.

Карл раздавил окурок в пепельнице и направился в большой зал: он испытывал острую необходимость вы-

пить стаканчик после всего, что произошло в течение вечера. Больше всего его тревожила странная и неожидан ная смерть Марии. Почему она должна была умереть, когда «шестерка» наконец собралась вместе? Почему? Он прекрасно понимал, что Мария Габриэлли не могла утонуть, а следовательно, ее смерть нельзя рассматривать как несчастный случай. Ее жажда жизни не позволила бы ей утонуть в бассейне. Если это не несчастный случай, тогда кто убил ее?

Когда он вошел в большой зал, Жак наливал себе виски.

– Рад видеть вас здесь, – сказал Карл. – Умираю от жажды, но ненавижу пить в одиночестве.

– А я только что вспоминал вас, Карл, – сказан Жак.

Он придвинул к себе ведерко со льдом и захватил два кубика серебряными щипчиками.

Карл плеснул коньяка в большой стакан.

– Выпьем за нас. Особенно за Маргарет.

Он произнес ее имя тихо, подозрительно осматривая

комнату, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает.

– Маргарет… О да! Думаю, что она занимает сознание каждого из нас.

Они сели на диван, близко придвинулись друг к другу, как два заговорщика, не желавшие быть услышанными другими.

– Что вы о ней думаете? – спросил Карл, глядя на француза поверх оправы своих очков.

– Трудно ответить… Прежде всего мне хотелось бы узнать, кто она.

– Она прилетела из Америки, – сказал Карл, пожимая плечами.

Жак снисходительно кивнул и улыбнулся. Другого ответа он не ожидал – каждый из них опасался другого. Никто не знал, насколько другой знал больше его самого. Такова была политика Джейсона: не раскрывать карты относительно наследства, допуская иногда маленькие откровения, которые касались незначительных деталей…

– У меня складывается впечатление, что эта женщина оказалась здесь не по своей воле. Вы помните, как она вела себя у Джейсона? Она совершенно ничего не знает о нас.

– Так было до того, пока не утонула Мария.

Карл медленно покачал головой.

– Возможно, но сейчас у Маргарет есть перстень. Это все меняет. Мы все прошли через это испытание…

Жак молчал, и его молчание, как и пронзительный взгляд, раздражал Карла. Неужели он не понимает, что они все связаны одной веревочкой и стоит сорваться одному, как он потянет за собой остальных. Карл не успел ничего добавить, как Жак ответил на вопрос, который он боялся произнести вслух:

– Вполне возможно, Карл, что все достанется кому– то одному.

Он наблюдал за немцем и не удивился его реакции: Карл вскочил на ноги и едва членораздельно пробормотал:

– Это невозможно! Не может один из шести унаследовать все

– Вы читали его книгу, дорогой друг? Я-то читал, – сказал Жак, потягивая спиртное.

Спрятавшись в лоджии, Адамс наблюдала сверху за мужчинами. Они разговаривали негромко, но не настолько тихо, чтобы она не слышала, о чем идет речь.

– Где эта книга? – спросил Карл.

Даже находясь на таком расстоянии, Адамс видела, как сильно дрожит немец, едва не расплескивая коньяк из стакана.

– В библиотеке, – безразличным голосом ответил Жак, продолжая сидеть на диване.

– Она находилась там все эти годы?

– Да, все эти годы…

– И о чем же он там повествует?

– Это история ее жизни, Карл, жизни Маргарет.

– Но я знаю ее наизусть. Мы все ее знаем. Джейсон сам нам рассказывал.

Жак презрительно хохотнул и прервал его:

– Вы думаете только о власти и деньгах, Карл. Но есть кое-что значительнее, намного значительнее… Прочтите эту книгу, и многое станет для вас ясным.

– Почему вы мне это говорите? Немец недоверчиво посмотрел на француза. Жак никогда не распространялся относительно своего прошлого и никогда не рассказывал, каким образом встретился с Джейсоном. Все остальные были известны публичными скандалами, чего нельзя было сказать о Жаке Грандье. О его прегрешениях никто не знал, кроме Джейсона.

– Потому что сейчас, – заговорил Жак, – мы особенно нуждаемся в поддержке друг друга. Шестеро собрались, но один из нас мертв. Если мы не будем доверять друг другу, мы рискуем повторить судьбу Марии Гарбиэлли.

Он сделал глоток виски и загадочно посмотрел на Карла.

– Вы думаете… вы считаете, что это сделала она? Уолш и ее друг?

Грандье пожал плечами.

– Утверждать не берусь… Но почему вы так дрожите? Вам страшно? Может, это вы убили Марию? В конце концов, как сказал Джейсон, мы разделим все его состояние между собой. Одним претендентом стало меньше.

– Жак, вы не поверите в это! Вы думаете, что я дряхлый старикашка, слишком старый для Марии. Но несколько лет тому назад, когда Джейсон откопал ее в Неаполе, мы были любовниками. Я не смог бы убить ее!

– О, Карл! Оставьте свое германское благородство. Мы все переспали с Марией. Сначала, естественно, Джейсон, затем Клиф, далее я и даже Барбара. Мария подкладывалась под всех нас, потому что поняла, что может произойти после смерти Джейсона, и хотела иметь союзников. Она знала! Она прочитала книгу Маргарет. И это я дал ей книгу.

– Что она знала? – спросил Карл, со страхом ожидая ответ.

Жак несколько секунд молчал, давая Карлу время прийти в себя.

– Она знала то, что должны были знать все мы: Джейсон был единственным ее защитником, а смерть к ней придет от одного из нас. Это написано черным ни белому, Карл: от Маргарет Равеншурст.

Адамс вышла из лоджии в коридор второго этажа. Идти прямо сейчас к Мунтоливу, беспокоить старого человека в столь позднее время она не хотела. Сегодняшний день был не из легких, а завтрашний будет намного труднее.

Неслышно ступая по толстому ковру, Адамс неторопливо шла мимо закрытых дверей гостевых комнат. Дверь в одну комнату была приоткрыта, и Адамс заглянула внутрь. Одетая в шелковое кимоно, Барбара сидела перед трюмо и накладывала на лицо крем. Адамс молча наблюдала за ней до тех пор, пока Барбара не почувствовала ее взгляд и не увидела отражение медсестры в зеркале. Она встала и подошла к двери.

– Спокойной ночи, Адамс, – холодно сказала Барбара и закрыла дверь.

Адамс продолжила свой путь. На этот раз она остановилась перед закрытой дверью. Прижалась к ней ухом и, не уловив никаких звуков, осторожно открыла. Комната освещалась только отсветом раскаленных углей в камине. Через полупрозрачный полог кровати она увидела их силуэты. На ближнем к ней краю кровати, повернувшись в Питу спиной, лежала Мэгги. Она спала, но сон у нее был беспокойным. Стоя в проеме двери, Адамс наблюдала, как тело Мэгги содрогалось от кошмарных сновидений.

Она блуждала по какому-то дому, переходя из одной комнаты в другую. Комнаты были пустынны и мрачны. Она искала что-то очень важное, но не знала что.

Она слышала голоса. Голоса бубнили молитву, кричали, что-то требовали… Она не могла разобрать ни слова и не могла найти место, откуда они доносились. Она переходила из комнаты в комнату, открывая двери – бесконечное множество дверей – одну за другой, им не было конца. Тогда она побежала… Она задыхалась, жадно хватая воздух широко открытым ртом, но его ей не хватало.

Наконец она выбежала на свежий воздух. Ее глаза привыкли к чернильной темноте ночи, и она обнаружила, что находится на крыше гигантского здания. Земля была очень далеко внизу. Голоса смешались со звериным ревом, и она поняла, что звери угрожают ей, что вот-вот настигнут ее.

Мэгги села в кровати, содрогаясь от пережитою ужаса, пытаясь успокоить дыхание. Она помнила, что кричала, но ей потребовалось две-три минуты, чтобы понять, что все это было кошмарным сновидением. Она подтянула ноги к груди и положила голову на ко лени.

Пит пробормотал что-то во сне и прижался к нем Мэгги захотелось, чтобы он проснулся. Ей было очень страшно. То, что она увидела во сне, было таким реальным, таким жутким! Она подняла голову, убрала с лица прядь волос и только тогда увидела сквозь плотную ткань полога чей-то силуэт в проеме двери.

– Кто там? – спросила она.

Новая волна страха накатила на нее. Силуэт качнулся в прямоугольнике двери и исчез.

Мэгги вцепилась в плечо Пита и затормошила его, пытаясь разбудить.

– Здесь кто-то есть, – прошептала она дрожащим голосом.

Он рывком выпрыгнул из кровати и бросился к двери.

В коридоре, в круге света, отбрасываемого плафоном, сидела только белая кошка. Пит сделал шаг вперед, но кошка зашипела, обнажив мелкие острые зубки.

– Извини, Пит, – сказала Мэгги, выбравшись из кровати.

Она взяла кошку на руки, и та, замурлыкав, прижалась к ней.

– Мне приснился ужасный сон, – сказала Мэгги, ложась в кровать вместе с кошкой. – Я бежала по какому-то темному дому… Интересно, как бы Фрейд расшифровал это сновидение?

Она поудобнее устроилась на подушках, прижимая к себе кошку. Кошка громко замурлыкала. Пит закрыл дверь и забрался под одеяло.

– После того что произошло, любому может присниться кошмар, – сказал он, собираясь обнять Мэгги Но кошка злобно зашипела и выпустила коготки, им бросив лапки к глазам Пита.

– Выбрось это чертово животное! – резко сказал он,

– Нет, Пит. Она просто тебя боится.

Мэгги нежно поцеловала кошку в лоб.

– Нет, вы только послушайте… Кошка меня не любит.

– Пусть она еще немного побудет со мной, – сказала Мэгги, укрываясь шерстяным одеялом. – С ней я чувствую себя спокойнее.

– Как хочешь, – сухо ответил он, закрывая глаза.