Текст книги "Психоз"

Автор книги: Джон Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 17

Адамс ждала их. Это не удивило ни Пита, ни Мэгги. Они знали, что именно так все и будет. Не поздоровавшись, они прошли мимо медсестры.

– Мисс Уолш, – окликнула Адамс Мэгги, – ужин будет подан в большом зале к восьми часам. Мы ждем, что вы присоединитесь к нам.

В комнате их ожидал маленький сюрприз: на кровати лежала их одежда, которую они сложили в сумки, – выстиранная и поглаженная. В камине горел огонь, наполняя комнату приятным теплом.

– Интересно, как они могли знать, что мы возвратимся?

– Все было предусмотрено заранее, – ответила Мэгги.

Страх больше не мучил ее. Ей казалось, что она находится на сцене, а вокруг нее разыгрывается спектакль.

Она понимала, что для нее отведена какая-то роль, и интуитивно чувствовала, что является центром интриги, что это ради нее все собрались в Равеншурсте.

В дверь постучали, и они удивленно переглянулись.

– Войдите! – громко сказал Пит.

– Привет!..

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула, а затем вошла Барбара Кирштенбург. На согнутой в локте руке она несла несколько платьев.

– Куда вы исчезли? – улыбаясь, спросила она.

– Совершили небольшую экскурсию на автомобиле… Гарри любезно предоставил нам на несколько часов «роллс», – не глядя на нее, ответил Пит.

Барбара вышла на середину комнаты.

– Ну разумеется… Окрестные пейзажи не могут оставить американцев равнодушными. Вокруг зелень, чистота…

Она говорила на правильном английском языке, но в произношении чувствовался французский акцент. Не переставая улыбаться, словно желая показать Мэгги свое к ней доброжелательное отношение, Барбара сказала:

– Я подумала, что раз уж у вас не в чем выйти к ужину, не согласитесь ли вы воспользоваться одним из моих платьев.

– Вы очень любезны… Большое спасибо.

Тронутая таким неожиданным проявлением заботы,

Мэгги подошла к женщине. Это был первый по-настоящему дружеский жест со стороны гостей этого дома с момента их появления здесь.

– Не стоит благодарностей, – сказала Барбара, аккуратно положив платья на кровать. – Выбирайте любое.

Она направилась к двери и, проходя мимо зеркала, не преминула коснуться пальцами локона волос.

– Барбара, – окликнул ее Пит, – не могли бы вы объяснить мне одну вещь?

Он пытался говорить с безразличным видом, но тон выдал его нервозность. Барбара посмотрела на него холодным расчетливым взглядом.

– Если смогу, – ответила она. – В чем заключается ваш вопрос?

– Мэгги рассказала мне о церемонии, которая имела место в комнате Мунтолива. Что это означает?

– Ах это! – она рассмеялась и снова посмотрелась в зеркало, словно ожидая оттуда подсказки. Растягивая слова, она задумчиво произнесла – Ответить на этот вопрос не так просто, Пит, – она замолчала, подыскивая точные слова, и продолжила – Те шестеро, которые носят этот перстень… находятся под покровительством Джейсона. Вот и все…

– Его покровительство меня не интересует, – реши тельным тоном ответила Мэгги, – я абсолютно от него не завишу.

– В таком случае, что вы здесь делаете? – спросила Барбара.

Мэгги недоуменно пожала плечами.

– Мы… Я получила телеграмму из Лондона с предложением оформить…

– От кого вы получили телеграмму? – прервала ее Барбара.

– От фирмы «Грандье»… Джейсон Мунтолив не имеет к ней никакого отношения.

Барбара иронично усмехнулась.

– Если бы Джейсон не имел к ней, как вы сказали, никакого отношения, Жак Грандье никогда бы не имел небоскреба-офиса в Лондоне, не говоря уже о мультинациональной компании, дорогуша. Это Джейсон вызвал вас в Англию, а не Жак.

– Что бы там ни было, но я оказался здесь не по воле Джейсона и тем более не по желанию Жака, – сказал Пит.

Барбара внимательно посмотрела на него.

– Вы правы, никто вас не ждал. – Затем она посмотрела на Мэгги и заговорила доверительным тоном – Я знакома с Джейсоном уже двадцать пять лет и очень люблю его. Более того, я полностью ему доверяю. Джейсон сделает вас богатой, исполнит все ваши капризы, все мечты и все безумства. Это необыкновенный человек, необыкновенный.

Барбара замолчала и некоторое время смотрела на Мэгги. Неожиданно она подошла к ней и легко провела ладонью по ее щеке.

– Вы очень красивая, Маргарет, – тихим, полным зависти и восторга голосом сказала она.

Мэгги протестующе покачала головой.

– Нет, нет, – остановила ее Барбара, – примите этот комплимент от человека, который умеет ценить редкую красоту.

Она повернулась и направилась к двери.

– Только поэтому я и была выбрана? – спросила Мэгги.

– Возможно. Он выбрал каждого из нас исходя из личных соображений, о которых мы ничего не знаем.

Она с трудом выговаривала каждое слово, словно что-то вспоминая.

– В моей жизни он оказался рядом в самый трудный для меня момент. Он сказал, что сделает меня княгиней. И он выполнил свое обещание. Он дал мне все, о чем я могла только мечтать. На протяжении всей моей жизни, если у меня возникала необходимость в защите, он всегда протягивал руку помощи. Для меня он – как отец, даже больше… Доверьтесь Джейсону, дорогая!

Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

– Довериться Джейсону? – пробормотал Пит. – Еще чего! Я не верю ни одному из них, включая и ее.

– Пит… – зашептала Мэгги.

У нее дрожали руки. Он обнял ее и прижал к себе.

– Пит… они хотят убить нас.

Неожиданно все для нее стало ясным и таким очевидным.

– Что ты хочешь этим сказать?

Он не хотел ее пугать, но эта мысль давно не давала ему покоя.

– То, что произошло с тобой… в душевой кабине… эта стрела… грузовик. Они хотят нас убить, как убили Марию.

– Но кто? Кто? Когда умерла Мария, она была одна. Мы все находились в тот момент в большом зале.

– Не все. Не было Клифа. Вспомни, когда мы возвратились из бассейна, он ушел переодеться, так сказал Карл. Но с таким же успехом он мог пойти в бассейн и убить Марию.

– Но тот, кто стрелял в меня из арбалета, не мог быть Клифом, согласись! И напротив, этим человеком вполне мог оказаться Карл. Он утверждает, что виновата кошка, но стрельнуть мог и он сам… и убить меня или Жака.

– Но почему?

– Из-за денег. Если Мунтолив решил поровну разделить наследство среди вас, уменьшение числа наследников автоматически увеличивает долю оставшихся… в живых, естественно.

– Джейсон сказал, что его состояние огромно и неизмеримо.

– Когда речь заходит о деньгах, их всегда бывает мало. Посмотри на этих людей! Благодаря Мунтоливу они жили как короли и королевы. Ты слышала, что сказала Барбара? Он собрал вокруг себя этих людей, руководствуясь какими-то личными мотивами, о которых никто не знает. Однажды Мунтолив поддержал этих людей, сделал их богатыми и знаменитыми, а сейчас умирает. Ты не задумывалась над тем, что это обстоятельство ужасно тревожит их. Подумай, нарушается весь уклад их жизни. Умирает Санта-Клаус… И что из того, что его состояние «огромно и неизмеримо»? Им плевать на это. Клиф – ничтожество. Без Джейсона он не стоит ничего. Ему нужно много-много денег. Вряд ли он имеет нужную сумму, чтобы в будущем чувствовать себя так же комфортно, как и сегодня. Что же касается Карла, я вообще не верю ему. Эти двое – каждый из них сам себе на уме… или оба вместе преследуют одну цель: избавиться от остальных, включая тебя.

Мэгги присела на край кровати. Все, что сказал Пит, выглядело логично. Ее очень беспокоил перстень Джейсона, и она не могла без содрогания вспоминать о ритуале и белой руке умирающего, сжимавшей ее запястье. Но настоящая опасность заключалась не в этом. Онf должна опасаться других: Клифа и Карла, возможно, даже Жака и Барбары. Определив своих врагов, она ощутила некоторое облегчение.

– Что с тобой? – спросил Пит, садясь рядом с ней.

– О! Ничего особенного… Я попыталась кое в чем разобраться.

Пит почувствовал, что в мыслях она сейчас далеко от него. Мэгги прикоснулась к перстню, который так и не смогла снять с пальца, и вдруг, резко повернувшись к нему, спросила:

– Пит, ты не хочешь заняться любовью?

Желание, пронзившее ее как ток высокого напряжения, заставило дрожать ее руки, когда они прикасались к его груди и скользили вдоль его тела. Ей хотелось ласкать, целовать, утопить в наслаждении это тело. Это желание ослепило ее настолько, что она потеряла над собой контроль. В черных глазах Пита мелькнуло что– то похожее на страх, но он уже покорно отдавался ее ласкам.

Она приподнялась над ним, жадно покрывая поцелуями его стройное мускулистое тело. Он предпринял осторожную попытку обнять ее, но она недовольно потрясла головой, останавливая его порыв. На этот раз она испытывала эгоистическое удовольствие, доводя самца до исступленного желания. Она не хотела, чтобы он прикасался к ней. Когда его руки касались ее тела, она сбрасывала их. Она все сделает сама! И для него, и для себя.

Почувствовав себя готовой, она оседлала его и позволила любить себя. Их лица соприкасались. Она вдыхала запах его волос, его тела. Она любила этот запах, запах разгоряченного животного. Она стонала ему прямо в ухо, запустив свои пальцы в густую шевелюру его волос, и испытывала блаженство от острой, пронзающей боли, причиной которой был он. Она больше не противилась, подчиняясь его силе, позволила ему увлечь себя на морскую глубину страсти. Весь жар ее тела сконцентрировался внизу ее живота. Они взорвались одновременно…

Лежа друг подле друга, они улыбались. Мэгги продолжала его ласкать, скользя ладонью по его еще влажному телу. Она смотрела на него, вглядывалась в него, восхищалась им, как своей любимой игрушкой. Она ждала, когда он закроет глаза. Она обожала смотреть на него спящего. Но сама уснуть не решалась, боясь кошмарных сновидений. Но сон оказался сильнее, а вместе с ним пришли и сновидения.

Стены коридоров были зеркальными. Перебегая из комнаты в комнату, она бросала в них быстрые взгляды. Ее распущенные волосы ниспадали до талии. Она бежала босая, чувствуя подошвами ног холод каменного пола. В руках она держала младенца.

Что-то было не так, что-то уже произошло, но она не могла понять что. Через открытые окна до нее доносился запах смолы горящих факелов, от которых по стенам плясали причудливые тени. Нужно было бы закрыть

окна и двери, не дать им войти, но их было слишком много, а она – одна.

Мужчины взломали входную дверь. Она знала их. В свете факелов их лица были ужасны. Они искали ее. И вдруг они увидели ее на лестничной площадке в ослепительно белой ночной рубашке, разрывавшей мрак. Они зарычали, как разъяренные звери, и, грохоча тяжелыми сапогами по ступенькам лестницы, бросились наверх.

Она успела добежать до спальни и захлопнуть за собой дверь. Она дважды повернула ключ в замочной скважине. Это была их спальня. Она узнала камин и кровать с балдахином. Комната была освещена множеством свечей.

В кровати лежал мужчина, но это был не Пит, хотя у него были черные глаза и темные волосы. Она увидела на его лице страх, и это разозлило ее.

Преследователи ломились в дверь. Стоял такой грохот, что казалось, будто весь мир летит в тартарары. Прижимая маленького мальчика к груди, она подошла к окну. Внизу метались тени…

Она обернулась. Мужчина, лежавший в кровати, плакал. Она ненавидела его за трусость, ненавидела своих преследователей по причине их скудоумия и ревности Она поклялась, что они заплатят за все. Дверь не выдержала, и разъяренная толпа ворвалась в комнату.

Мэгги внезапно проснулась, вырвавшись из кульминационного момента сновидения. Она села, обливаясь потом, и осмотрела комнату, освещаемую мягким светом огня, полыхавшего в камине.

Она закрыла глаза, и перед ней поплыли эпизоды кошмарного сна. Почему ее преследуют странные и непонятные сны?

Глава 18

В дверях бильярдного зала стояла медсестра в безукоризненно белой униформе. Никого, кроме Клифа, там не было.

– Мистер Джексон?

– Вас хочет видеть мистер Мунтолив.

В ее голосе не слышалось ни просьбы, ни заискивания. В Равеншурсте всякое слово Адамс имело силу закона, и гости были вынуждены относиться к ней с уважением. Но Клиф Джексон ненавидел ее и прозвал Белой Колдуньей.

– Хорошо, лапочка, – ответил он.

Он медленно отошел от бильярдного стола и поставил кий в стойку. Находясь в другом конце зала, он почувствовал, как в Адамс зарождается раздражение. Она не терпела подобного рода фамильярностей. В конце концов, она – личная медсестра Мунтолива и именно она поддерживала в нем остатки жизненных сил, что выводило Клифа из себя. Пусть бы он сдох! Разделить бы быстрее его состояние и зажить в свое удовольствие, без этих неожиданных вызовов в Равеншурст и невероятно скучных уик-эндов.

– Как себя чувствует старик, Адамс?

Они поднимались по лестнице. Он предполагал, что она взорвется негодованием от его пренебрежительно-неуважительного тона и содержания вопроса, но Адамс ответила спокойным, безразличным голосом:

– Он хорошо себя чувствует, мистер Джексон.

– А как вы думаете, Адамс, он переживет этот уик-энд?

– Не знаю, сэр. – Помолчав секунду, она добавила – Возможно, он переживет еще всех нас.

Она открыла дверь и пропустила Клифа в комнату.

– Клиф?

Голос старика прозвучал слабо и хрипло.

– Да, сэр.

Клиф остановился перед стеклянной перегородкой, как сказала ему Адамс. Он не мог видеть Джейсона, да и не хотел… Мэгги Уолш потеряла сознание, увидев старика, а он не горел желанием доказать, что сильнее ее.

– Клиф?

Слова давались Мунтоливу с большим трудом, болезненно и натужно, словно его легкие были разорваны и он терял дыхание на каждом слоге. Руки Клифа начали дрожать. Нет, невозможно, чтобы старик знал о том,

что произошло в Кей-Уэст. Но с другой стороны, Джейсон всегда был в курсе его приключений чуть ли не раньше, чем они с ним случались.

– Я уже тебя предупреждал, чтобы ты умерил свой аппетит. Но тебе хочется многого, не так ли, Клиф?

В голосе умирающего чувствовалось разочарование Клиф понял, что его положение любимчика зашаталось.

– Извините меня, Джейсон.

Клиф стоял с опущенной головой, содрогаясь всем телом. Какое-то время тишину нарушало только тяжелое дыхание старика.

– Но я пригласил тебя не для того, чтобы читать мораль, – снова заговорил Джейсон. – Я хочу попрощаться с тобой, Клиф.

Клиф резко поднял голову, силясь рассмотреть расплывчатый силуэт за стеклянной перегородкой. Он понял, что его благодетель действительно умирает, и на его глазах выступили слезы. В Равеншурсте уже не будем больше Джейсона Мунтолива, который поддерживал и защищал его.

– До свидания, сэр.

Когда он выходил из комнаты, по его щекам текли слезы. Адамс выключила свет на половине Джейсона.

Как только за Джексоном закрылась дверь, Джейсон позвал Адамс и дал указания…

Длинный дубовый стол в большом зале был уставлен всевозможными яствами. Повара трудились с раннею утра, приготовив десятки блюд. Стол был украшен золотыми подсвечниками, лучшим фарфором и старинной серебряной посудой. Праздничное настроение создавали букеты изумительных цветов и корзиночки с великолепными фруктами.

В восемь вечера в зал зашла Адамс и проверила, все ли готово для торжественного ужина. Подозвав Артура, она выразила свое удовлетворение и попросила пригласить гостей.

– Хорошо, мисс.

Артур натянул белые перчатки и направился в библиотеку, где трое пили аперитив.

– Я не понимаю! – раздраженно воскликнула Барбара.

Она посмотрела на Жака, потом на Карла, сидевшего отдельно от них на диване.

– Долгое время мы были одни, и вдруг нам представляют новичка и говорят, что он принадлежит к нам.

Она залпом допила шампанское и резко поставила бокал на стол.

– Но, Барбара, ты же знаешь, что нас должно быть шестеро, – напомнил Жак. – Что поддерживало в Джейсоне жизнь все эти годы? Поиск «шестого».

– Но нас уже не шестеро! – выкрикнула она. – Ты забыл о Марии?

– Шестеро одновременно присутствовали в Равеншурсте, – ответил Жак. – Так требовала того книга. Секунду, сейчас я освежу твою память.

Он отставил свой стакан и подошел к стеллажам с книгами. Просмотрев ряды кожаных переплетов, он с недоумением воскликнул:

– Ее здесь больше нет!

– Не это ли ты ищешь? – спросил Карл, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака потрепанный томик небольшого формата.

Протянув его Жаку, он смущенно посмотрел ему в глаза.

– Ты был прав, Жак, – сказал он. – Мне давно следовало бы прочитать это. Я был бы лучше подготовлен к… как бы это лучше сказать… к этому предначертанному уик-энду.

– Я читала это, – завила Барбара. – Какая-то легенда! История о призраках.

– Мы составляем часть этой истории, Барбара, – сказал Жак тихим голосом, осторожно переворачивая страницы.

Слишком взвинченная, чтобы спокойно сидеть, Барбара безостановочно мерила комнату шагами.

– В любом случае я не фигурирую в вашей сказке, от которой можно уснуть стоя.

Карл удивленно посмотрел на нее.

– Не фигурируешь? Тогда скажи, какое соглашение ты заключила с Джейсоном?

– Это тебя не касается, – сухо ответила Барбара, сардонически улыбнувшись.

– Мы все заключили персональные соглашения с Джейсоном, подруга. Мы все связаны одной веревочкой: один за всех, и все за одного.

– А что ты скажешь о Марии? Разве она не была одной из нас?

– Да, – склонив голову, ответил он, думая о чем-то своем. – Да, конечно, конечно…

В его застывшем взгляде, устремленном в другой ко нец библиотеки, стоял страх, вызванный воспоминанием об этой неожиданной и необъяснимой смерти.

– Послушайте вот это, – сказал Жак, поднимая глаза от книги. – «Когда соберутся вместе шестеро обладателей перстня, один из них будет выбран, чтобы продолжить…»

– И что это может означать, по вашему мнению? – нетерпеливо прервала его Барбара, которую злили эти странные истории соглашений и клятвенных обещаний.

Когда Джейсон вытащил ее из нищенского существования, в котором она прозябала в Латвии, она дала клятву во всем подчиняться ему. Но это она сделала добровольно. Она была обязана ему всем: жизнью, богатством, телом и душой. Но какого-то секретного пакта между ними не существовало.

Карл встал, молча взял книгу из рук Жака и сунул ее на прежнее место, в карман. Затем повернулся к Барбаре.

– Означает это, милая фройляйн, следующее: из нас будет выбран кто-то, кто заменит Джейсона и передаст наследство следующему поколению, как это было со времен самой Маргарет.

– Но прошлой ночью Джейсон сказал, что каждый из нас получит равную долю его состояния.

Ее лицо сделалось бордовым от внезапно возникшей у нее мысли, что ее богатство и власть могут исчезнуть вместе со смертью Джейсона. Она смотрела на Карла, словно ожидала дальнейших объяснений, но ответил ей Жак:

– Да, Барбара, но… Наконец-то в Равеншурсте собралась вся «шестерка», шесть обладателей перстня.

Сейчас нас осталось пятеро. Не может ли случится так, что завтра нас останется только четверо, чтобы разделить наследство. И если это так, кто эти четверо? Решает ли это только Джейсон? Выбрал ли он уже кого-то среди нас? Станешь ли этим человеком ты, Карл? Сегодня ты выглядишь очень озабоченным. Не будоражит ли тебя перспектива обладания всем этим несметным богатством и этой безграничной властью? – Жак посмотрел на Барбару и улыбнулся. – А может быть, избранником станешь ты? В книге Маргарет сказано, что женщина – приманка дьявола.

– Ваши инсинуации оставьте при себе, – отрезала Барбара.

– Возможно, этим счастливчиком окажешься ты, Жак, – сказал Карл, прикуривая сигарету.

– Возможно, – согласился Жак. – Или Клиф, которого Джейсон рассматривает как родного сына.

В этот момент в библиотеку вошел Артур и объявил, что все приглашаются в большой зал.

Все вышли из библиотеки. Жак первым увидел Мэгги. Он шепотом предложил всем посмотреть наверх. На лестничной площадке второго этажа стояла американка и смотрела на них. На ней было очень элегантное черное платье с декольте прямоугольной формы. Взбитые волосы образовали на ее голове подобие короны. И никакой косметики на лице. Мэгги выглядела как наследница королевского трона.

От неожиданного шока Карл побледнел и воскликнул:

– Это – Маргарет… Маргарет Уолшингхейм!

– Божественна! – прошептал Жак, но быстро справился с волнением и холодным тоном произнес – А теперь скажите, дорогие друзья, кто, по вашему мнению, настоящий наследник?

Карл вцепился в руку француза и пробормотал:

– Я не позволю ей… Это же смешно… Состояние и власть… перейдут к этой молоденькой вертихвостке?

К Мэгги подошел Пит, одетый в джинсы, заправленные в сапоги.

– Очень приятная пара, вы не находите? – спросил Жак саркастическим тоном, обращаясь к Карлу.

– Посмотрите, как она спускается! – вмешалась Барбара.

Сопровождаемая Питом, Мэгги медленно шла вниз по лестнице, доброжелательно улыбаясь двум мужчинам и женщине, смотревшим на нее. Она решила никоим образом не показывать, что знает о чьем-то намерении убить ее.

– Боже, до чего вы прекрасны! – воскликнула Барбара, подходя к Мэгги и беря ее под руку. – Вы неотразимы в этом платье, дорогая.

Она улыбалась, но ее глаза были холодны и лишены всякой сентиментальности, когда она спросила у Пита:

– Скажите, почему вы не женитесь на этой девушке?

– Она еще не сделала мне предложения, – отшутился Пит.

Он взял Барбару под руку и повел ее к большому залу.

– Вы позволите? – спросил Жак у Мэгги, подойдя к ней вместе с Карлом.

– С удовольствием, – мило улыбнулась она.

Ощущение собственной красоты придавало ей уверенности. Она взяла мужчин под руки, и они пошли к распахнутым дверям большого зала.

– Когда вы уезжаете? – естественным голосом спросила она.

– Завтра. Рано утром, – ответил Карл.

– Вертолетом?

– Конечно.

– Очень впечатляюще!

– Да, это очень впечатляет, но именно так привык действовать Карл. Он умеет производить впечатление на людей. Впрочем, вы тоже, Маргарет.

Он говорил в непринужденной манере, но его голос звучал твердо.

– Как красиво! – воскликнула Мэгги, увидев празднично накрытый стол.

– Что здесь такое? – вбежав в зал, спросил Клиф.

Он был в рубашке и белом жилете, но без пиджака и

галстука.

– Добрый вечер, лапочка, – Клиф рассеянно поприветствовал Мэгги, поглощенный изучением того, что находилось на столе. Никогда в жизни ему еще не хотелось так есть. Он надеялся, что пища отвлечет его от мрачных воспоминаний, оставшихся после встречи с Джейсоном.

– Положите мне несколько кусочков ветчины, лапочка, – попросил он Мэгги, протягивая ей свою тарелку.

Мэгги подцепила два кусочка ветчины и положила в тарелку Клифа.

Она продвигалась вдоль стола, накладывая себе в тарелку артишоки, салат, печеный картофель, тонкие ломтики телятины…

– Не хотите ли курятины, мисс? – спросил мажордом, когда Мэгги оказалась рядом с ним.

– Нет, Артур, спасибо. Видите, у меня уже полная тарелка.

Она рассмеялась, посмотрев на гору пищи в своей тарелке. Целый день она ничего не ела, и от такого изобилия в ней проснулась жадность.

– А вы, мистер Джексон, вы не хотите курятины? – спросил Артур у Клифа.

– Нет, Артур… Спасибо, старина. Дайте справиться с этим, – он кивнул на переполненную тарелку.

Мэгги подошла к софе и села рядом с Жаком, который жадно ел сразу из двух тарелок. Он явно страдал обжорством, и смотреть, как он поглощает пищу, было неприятно, но Мэгги хотела задать ему несколько вопросов. Пит предупредил ее, что их жизнь во многом зависит от того, что ей удастся узнать во время ужина.

Она поковыряла вилкой в тарелке, затем наклонилась к Жаку и заговорщическим голосом сказала:

– Вы помните, о чем мы говорили с вами вчера вечером, до того, как Мария…

– Конечно.

Жак прекратил есть, аккуратно положив вилку и нож на край тарелки. Его лицо раскраснелось, губы жирно блестели.

Бросив быстрый взгляд на остальных гостей, Мэгги убедилась, что услышать их никто не может.

– Мы можем продолжить?

– Естественно, – ответил он, вытирая рот салфеткой. Мне хотелось бы узнать, – нервничая, заговорила она, – не занимаетесь ли вы… не занимаетесь ли вы черной магией? Понимаете, о чем я говорю? Оккультизм и тому подобное…

Жак улыбнулся.

– Если вам так хочется… что-то такое есть…

– Вы тоже причастны к этой чертовщине, лапочка, – раздался голос Клифа.

Мэгги вздрогнула. Клиф незаметно подошел сзади и подслушал их разговор. Такое бесцеремонное вмешательство в их беседу взбесило Мэгги.

– Не злитесь, – примирительным тоном сказал он. – Вы просто должны рассматривать некоторые странности как другой стиль жизни, – он рассмеялся и вдруг закашлял. – Я хочу сказать, что мы не пользуемся, например, общественным транспортом… В нашем распоряжении имеются вертолеты, «роллс-ройсы». И это совсем неплохо.

Он снова закашлялся и поставил свою тарелку на низкий столик. Жак бросил на Клифа уничтожающий взгляд и спокойным голосом сказал, обращаясь к Мэгги:

– Клиф все пропускает через решето своего легковесного юмора. Но я обязан вам сказать, что в данном случае речь идет о серьезных вещах. Власть не может быть передана первому встречному.

– А в чем, собственно, выражается эта власть? – не отступала Мэгги.

– О! Жак такой… такой высо… высокопарный, – задыхаясь от кашля, Клиф с трудом мог говорить. – Забудьте о природе этой власти и пользуйтесь ею.

Теперь он уже кашлял не переставая. Его лицо покраснело от напряжения, на верхней губе появились капельки пота. Он напрягся и свистящим голосом добавил:

– Главное в том, что старик скоро умрет, – очередной сильный приступ кашля заставил его замолчать. – А мы… мы приехали сюда, чтобы похоронить его.

Неожиданно он судорожно глотнул воздух широко открытым ртом, схватился руками за горло, прогнулся назад и упал на пол.

Мэгги вскочила на ноги, опрокинув свою тарелку.

– Пит! – закричала она.

Пит подбежал к Клифу и опустился рядом с ним на колени.

– Я… не могу… дышать… – просипел Клиф.

Пит посмотрел на Артура и крикнул:

– Найдите Адамс… Шевелитесь! Вы можете глотать?

Клиф молчал. Пит глубоко ввел два пальца в рот англичанина, ища кусок пищи, который мог застрять в горле.

Лицо Клифа стало лиловым, глаза вылезли из орбит, и он с ужасом смотрел на Пита.

В зал быстрым шагом вошла Адамс, и все расступились, освобождая проход к Клифу.

– Освободите стол, – приказала она. – Его нужно положить, – она посмотрела на Пита. – Помогите мне.

Когда они положили Клифа на стол, Адамс взяла вилку и ручкой придавила ему язык.

– Как давно это случилось? – спросила она.

– Не могу точно сказать… тридцать секунд тому назад… минуту… Но произошло это только что. Он вдруг начал кашлять… Вначале никто не обратил на это внимания, но он стал задыхаться и…

– Хорошо, – спокойно сказала она. – У нас есть еще время спасти его. Три-четыре минуты, не больше. Я более чем уверена, что у него в горле застряла кость. Необходимо сделать рассечение дыхательного пути.

– О нет! – запротестовал Пит. – Вы убьете его!

– Если я ничего не предприму, он умрет. Вы этого хотите? – Адамс повернулась к Жаку. – Подайте мне вон тот нож, пожалуйста.

Жак взял длинный острый нож для резки мяса и, не глядя на окружающих, протянул медсестре.

Мэгги попятилась от стола, не сводя глаз с лица Клифа. Его грудь судорожно вздымалась мелкими толчками, губы посинели.

– Я сделаю самое необходимое, – заявила Адамс. – Небольшой разрез над адамовым яблоком. Это даст возможность воздуху напрямую дойти до легких, – она повернулась к Питу и приказала – Крепко держите его за руки.

Когда она начала резать ему горло, Клиф зарычал от боли.

Неожиданно раздался длинный, отчаянный вопль:

– Нет, не-е-ет…

Закрыв лицо руками, Мэгги выбежала из зала.

– Адамс, прекратите! Умоляю вас! – закричала Барбара.

Не обращая ни на кого внимания, медсестра продолжала резать живую плоть.

Кровь брызгала тонкими фонтанчиками на униформу Адамс, заливала горло Клифа, стекала на пол.

Тело Клифа выгнулось дугой, словно он хотел помешать Адамс продолжать это жуткое насилие. Но Пит держал его изо всех сил. Кровь буквально хлынула из разрезанного горла. Ноги Клифа судорожно застучали по столу, тело снова выгнулось дугой, на секунду замерло и безжизненно рухнуло на стол.

– Он мертв, – заключила Барбара, потрясенная таким финалом.

Пит отпустил руки Клифа и сделал шаг назад. Он недоуменно смотрел несколько секунд на мертвое тело, затем взял салфетку и начал вытирать теплую кровь со своих рук и рубашки.

– Вызовите полицию, – приказным тоном сказал он Адамс.

– Именно это я и собиралась сделать, мистер Даннер.

Адамс положила испачканный кровью нож рядом с

трупом.

– Но на этот раз я хочу видеть ее здесь, – повысим тон, сказал Пит.

Адамс внимательно исследовала разрез на горле Клифа. Широко раздвинув края зияющей раны, она сунула пальцы в трахею и извлекла оттуда окровавленный кусок куриной кости.

– Вот что засело у него в горле, – произнесла она.

– Так вы собираетесь вызвать полицию или мне самому это сделать? – завопил разъяренный Пит.

Адамс посмотрела на Пита и спокойно сказала:

– Мистер Даннер, почему бы вам не подняться в свою комнату. У вас совершенно сдали нервы. Не волнуйтесь, я сделаю все сама.

– Вы много чего уже сделали! – закричал Пит.

Он нагнулся, поднял с пола белую скатерть и укрыл ею тело Клифа Джексона. Второй из «шестерки» умер в замке Джейсона Мунтолива.