Текст книги "Психоз"

Автор книги: Джон Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5

Мэгги шевельнулась в ванне Она задремала, а когда открыла глаза, вода была чуть теплая. Пора выбираться, скоро должен возвратиться Пит. Она услышала шаги в комнате и крикнула:

– Пит, я выхожу! Готовься!..

Она замотала мокрую голову полотенцем, а вторым начала вытираться. После ванны ей показалось холодно, она зябко передернула плечами и вспомнила, что в дорожной сумке лежит ее белый махровый халат.

– Эй! Дорогой! – крикнула она в полуоткрытую терь. – Подай мне мой банный халат. Я замерзаю.

Она слышала, как он передвигается по комнате, и удивлялась его молчанию. Отчаявшись ждать, она вышла из ванной комнаты.

– Пит, ты дашь мне халат? – требовательно попросила она.

В комнате было темно, и только языки пламени весело плясали в камине. У окна она увидела нечеткий силуэт.

– Огонь! Это великолепно!

Направляясь к камину, чтобы обогреться, Мэгги поняла, что фигура, стоящая у окна, – не Пит. Мужчина был коренастым и широкоплечим. Она не видела его лица, но чувствовала, что он рассматривает ее обнаженное тело. Страх парализовал ее: она не могла ни шевельнуться, ни произнести слово.

Мужчина что-то сказал, но настолько нечленораздельно, что она ничего не поняла. Он сделал шаг к ней.

– Нет, только не это! Пожалуйста! У меня есть деньги! Возьмите лучше деньги!

Продолжая приближаться, незнакомец вошел в сектор, освещаемый огнем камина. Он был сутулый, с изъеденным оспой лицом и маленькими глазками, скрытыми козырьком коричневой каскетки. Одет в старую рабочую спецовку, кожаный

грязный жилет и огромные

черные резиновые сапоги. В правой руке человек сжимал палку размером с полицейскую дубинку.

– Это я, миссис… – прохрипел он, обнажая в улыбке гнилые зубы.

– Нет, пожалуйста! Умоляю вас.

Она попятилась и уперлась спиной в холодные камни камина. Жар огня нестерпимо жег ей ноги. «Такого не может быть, – пронеслось у нее в голове. – Это что– то невероятное… мы путешествуем, мы в Англии! А где же Пит?»

– Это я, миссис. Чарли…

– Чарли?..

Дверь открылась, и Пит, собираясь войти в комнату, вдруг остолбенел. Он увидел у камина совершенно голую Мэгги, а в двух шагах от нее подсобного рабочего постоялого двора, которого направили к ним развести огонь в камине.

– Пит!

Мэгги, словно обретя крылья, бросилась к нему.

– Черт возьми, что здесь происходит? – возмущенно воскликнул Пит, заключая ее в свои объятия. Мужчина выронил полено, которое Мэгги приняла за дубинку, и поспешно проскочил в дверь.

– Господи, Пит! Он хотел… хотел меня изнасиловать. Я думала, что это ты, поэтому совершенно спокойно вышла из ванной. Он такой отвратительный…

Она разрыдалась и повисла у него на руках. Пит отнес ее на кровать и накрыл шерстяным одеялом.

– Мэгги, он не собирался делать ничего дурного… – Пит не сдержался и улыбнулся. Причин для волнения он не видел, произошло самое заурядное недоразумение. – Он работает здесь… Помнишь, хозяйка сказала, что придет Чарли и разожжет камин. Я нашел его и сказал, что он может подняться к нам в номер. Я не предполагал, что ты так испугаешься.

– Господи, – вздохнула Мэгги, – это невероятно! Мне показалось, что он собирается убить меня. Я подумала, что сейчас он ударит меня куском дерева и я умру.

– Только не в Англии, Мэгги. Здесь с тобой ничего не случится.

Она притянула его к себе. На душе у нее стало спокойно, но от пережитого она чувствовала себя раздавленной.

– Не оставляй меня больше одну, хорошо? Я не чувствую себя в безопасности в этой стране. Ни к Англии, ни к графству Кент я не питаю никаких сентиментальных чувств. Я – американка! Не знаю почему, но с того момента, как мы ступили на эту землю, я постоянно ощущаю внутренний дискомфорт.

– Все будет хорошо, Мэгги… Все встанет на свои места. Здесь ничего плохого с тобой не случится, – покровительственным тоном сказал Пит, обнимая ее.

Старик немец стоял возле открытого окна и любовался огненным диском заходящего солнца. Его номер располагался на последнем этаже отеля «Хилтон». Он достал из позолоченного портсигара сигарету и закурил.

Вечер был великолепный. Зимние дожди вымыли Аддис-Абебу, и темно-красное солнце отражалось в цинковых крышах тысяч лачуг, карабкавшихся вверх по склону горы Энтотто.

Из окна город казался огромным складом железных каркасов, разбросанных среди роскошной зеленой растительности. Старик стоял у окна до тех пор, пока солнце не скрылось за вершиной горы. И буквально через несколько секунд началась стрельба. Вначале это были одиночные выстрелы. Затем развилась пулеметная очередь. А вскоре послышались пронзительные завывания сирен военной полиции. В Эфиопии военные действия всегда начинались с наступлением ночи.

Старик закрыл окно и задернул тяжелые шторы. Передвигался он медленно: давала знать больная нога, чувствительно реагировавшая на влажность воздуха. Его одолевала усталость, и он злился, не в силах смириться с временной слабостью. Старик прилетел из Германии в начале недели, и разреженный горный воздух быстро истощил его силы. Он был слишком стар, чтобы путешествовать в Африку. Но иногда возникала сверхсложная проблема, решить которую мог только он. Он умел просчитать риск, сделать заключение, стоит ли игра свеч, и определить, насколько значительны дивиденды, из-за которых придется кого-то убить… Обычно он высказывался «за».

Тот факт, что он никогда не пасовал перед убийством, давал ему в аналогичных ситуациях преимущество перед другими. Это был ключ к его успеху. Именно эта черта его характера когда-то привлекла внимание Джейсона. Джейсон сам сказал ему об этом, когда впервые спас его от беды – помог избежать тюремного заточения в Малайзии.

Старик налил в стакан виски из бутылки, которую привез с собой, – он не доверял ни пище, ни алкоголю, ни воде в африканских странах, – и приготовился ждать. Его люди разыщут эфиопа, вопрос только во времени.

Прожив не один десяток лет, он понял, что умение ждать – ценный талант. Главное – знать, когда не следует торопиться и когда нужно начать действовать. Джейсон научил его этому. Джейсон вложил в него больше сил, чем во всех остальных, вместе взятых. Правда, Карл Либкхнет знал Джейсона дольше, чем они.

Потягивая виски, он рассматривал отражение своего лица в зеркале. Комната была погружена в полумрак – именно в такой обстановке он хотел встретиться с Сейфу, но лицо, которое всегда приводило его в отчаяние, он видел достаточно четко. Он старел и ненавидел физические недомогания, появившиеся у него с возрастом. Его когда-то светлые волосы заметно посеребрила седина, а густая шевелюра сильно поредела. Но, несмотря на все, он был сильнее большинства мужчин, достигших половины его возраста. В Германии он прошел через все круги ада: две мировые войны, интернирование и нищенское существование в течение долгих лет в Восточном Берлине.

Собственных сил ему бы не хватило, но Джейсон, слава Богу, никогда не отказывался протянуть ему руку помощи. Его дорогой друг Джейсон… Старик вытер слезу умиления, скатившуюся по щеке, и выпрямился в кресле. Почему Джейсон не стареет? Долгие годы он остается все таким же: утонченным английским джентльменом, здоровым, сильным и энергичным. Однажды он спросил у Джейсона, как тому удается сохранить в себе

этот юношеский задор. Джейсон только улыбнулся и покачал головой. Это был еще один секрет, который принадлежал только Джейсону Мунтоливу.

Открылась дверь, положив конец его ожиданию. Двое его людей вошли в комнату, крепко держа под руки сопротивляющегося эфиопа. Они обращались с ним не как с компаньоном, а как с узником.

Худой молодой человек невысокого роста был одет в европейскую одежду, настолько же поношенную, насколько вышедшую из моды. Сверкая белками испуганных глаз, он затравленным взглядом осмотрел комнату. Мужчины усадили его на деревянный стул, связали ему руки за спиной и привязали ноги к ножкам стула.

Старик спокойно ждал, когда его люди закончат свою работу. Он не торопился. Впереди была вся ночь, и он не надеялся, что эфиоп сообщит нечто важное. Один из мужчин включил настольную лампу и направил слепящий луч света прямо в лицо африканцу. Глаза парня лихорадочно забегали по комнате. Он знал, что Карл Либкхнет где-то рядом, но ослепительный свет не позволял ему видеть его.

Карл встал и подошел ближе. Его нога почти совсем не сгибалась. Острая боль пронзила бедро, и ему пришлось опереться о край кровати, чтобы устоять на ногах. Никто из его людей даже не шелохнулся, чтобы помочь ему: они знали, что малейшее внимание, проявленное к его слабостям, чревато непредсказуемыми последствиями. Он остановился на границе светлого круга и обратился к эфиопу на английском языке:

– Ато Сейфу, у меня складывается впечатление, что мы плохо поняли друг друга.

Это была обычная его манера начинать разговор. Он был вежлив и всем своим видом давал понять своему узнику, что верит в его невиновность, заранее зная, что его судьба предрешена.

Эфиоп отчаянно замотал головой и на плохом английском языке начал оправдываться, что-то отрицать, но старик с удивительным проворством сделал шаг вперед и ударил парня по щеке. Сильный удар отбросил голову эфиопа назад. Даже двое ассистентов немца удивленно заморгали, пораженные молниеносным развитием событий. «Фюрер», как они иногда называли Карла, предпочитал как можно дольше поиграть с жертвой в кошки-мышки.

– Хватит трепа, Сейфу!

Карл наклонился вперед, подставляя лицо свету.

– Мы подписали контракт в Берлине… Ты хотел оружие: танки, радиоуправляемые ракеты, пулеметы…

Он не кричал, а почти шептал, но его голос сводил эфиопа с ума.

– Вы, революционеры, вы все одинаковы! Вам нужно современное оружие, чтобы отстаивать идею, в которой вы ничего не смыслите. Но где деньги для финансирования вашей идеологии?

Эфиоп хотел что-то сказать, но Либкхнет снова ударил его и рассек ему губу.

– Я очень рисковал из-за твоего народа, – продолжил он. – Я нарушил немецкий закон, запрещающий продажу оружия. Я переправил это оружие в разобранном виде в Италию, затем по Красному морю оно было доставлено в Судан. Где мои деньги? Ты пообещал, что они будут переведены в швейцарские банки…

– Мы это сделали, сэр, – не поднимая головы, сказал Сейфу.

Кровь, стекавшая по его лицу, капала ему на рубашку. Поврежденная губа настолько распухла, что он едва мог произносить слова. Карл выпрямился, поправил узел галстука и провел ладонью по редким волосам.

– Несколько сотен тысяч швейцарских франков – это ничто, Сейфу, – вздохнул он.

– Скоро вы получите остальное. Арабы пообещали нам…

– Не говори мне об арабах, – прервал его Либкхнет. – Я не желаю ничего слышать об этих мудаках.

Карл считал, что иметь дело с этими людьми – это нагонять на себя тоску и терять деньги, но жажда наживы была сильнее здравого смысла. Он остро завидовал крупным корпорациям, которые не вели никаких дел с африканцами, полагая, что те достойны лишь одного оружия – копья.

– Обещания твоих приятелей, Сейфу, интересуют меня не больше, чем то, что вы называете марксистской

борьбой. Заказанное тобой оружие находится в Судане, и я хочу получить свои деньги, и именно ту сумму, о которой мы с тобой договорились в Берлине.

– Клянусь памятью своих родителей, что…

Неожиданно короткими, прерывистыми звонками

зазвонил телефон. Все вздрогнули, кроме Карла. Он сделал знак рукой, и один из мужчин поднял трубку.

Кто мог звонить? Никто не знал, что он улетел в Эфиопию. Возможно, местная служба безопасности выявила его в аэропорту? Прибытие в Эфиопию главного западногерманского торговца оружием не могло остаться незамеченным.

Но нет, ничего угрожающего в этом звонке не было: звонили из Англии. Он поспешно взял трубку, успев подумать о Равеншурсте. Они, естественно, знали, где искать его. Они всегда знали о его местонахождении.

– Мистер Либкхнет, это вы?

– Да, Адамс, что случилось?

Карл отвернулся к окну, чтобы его помощники не видели напряжения, появившегося у него на лице.

– Вы нужны Мунтоливу.

– Что-то случилось, Адамс? – повторил он.

– Нашелся «шестой», сэр. Вылетайте в Англию.

– Понимаю, – прошептал он и подумал, что наконец-то цепь замкнулась. – Спасибо, Адамс! Я приеду.

Он медленно положил трубку на рычаг, осмысливая новость, которую только что услышал от Адамс. Руки у него дрожали.

Один из ассистентов спросил на немецком, что делать дальше с Сейфу. Карл посмотрел на перепуганного, привязанного к стулу эфиопа. Наказать его? Требовать деньги? Все вдруг потеряло смысл. Этот телефонный звонок низвел его проблемы до значения песчинки.

– Поступайте как знаете, – рассеянно ответил он.

И все-таки он решил закрыть дело в свойственном

ему стиле.

– Убейте его и выбросьте крокодилам. Я вылетаю в Европу.

Глава 6

Они лежали в кровати, тесно переплетясь в объятиях.

– Что ты предпочла бы – заняться любовью или поужинать? – спросил Пит.

– Давай поужинаем. Я умираю с голоду, – ответила она.

– Согласен.

Он улыбнулся, хотя в глубине души ответ Мэгги разочаровал его. После отъезда из Калифорнии они ни разу не занимались этим, и он чувствовал, что и на этот раз ничего не получится. А ведь он сделал все так, как ей хотелось: нашел прелестную деревенскую гостиницу, кровать с балдахином, огонь в камине… Теперь ее очередь радовать его, и зависит это не от обстоятельств, а только от нее.

– Пит, я сама хочу заняться любовью, – словно угадав его мысли, сказала она. – Но если я отогреюсь, чего-нибудь выпью и чуть-чуть расслаблюсь, я уверена, что это пойдет только на пользу. Видишь ли, сейчас… после инцидента с Чарли я чувствую себя скованной.

– Хорошо. Я не настаиваю.

Он разжал свои объятия и встал с кровати.

– В таком случае наряжаемся к ужину.

– Наряжаемся? Но у меня с собой только джинсы и серые брюки. А разве здесь так необходим вечерний туалет?

– Совсем нет. Посмотрела бы ты на тех, кто сидит и пабе. Настоящие задрыги. В том, что у тебя имеется, ты будешь выглядеть великолепно. Ты всегда потрясающе смотришься, Мэгги Уолш!

Он обнял ее, и она ласково, как кошечка, прильнула к его груди.

– И почему только ты такой нежный со мной? – дурашливым тоном спросила она.

– Потому что люблю тебя.

Его ответ заставил ее замолчать. Каждый раз, когда она слышала эти слова, ее тело покрывалось пупырышками. Она знала, что он без ума от нее. А какими глазами он на нее смотрит! Его любовь пугала ее. Что станет

с ним, если однажды им придется расстаться? Мэгги частично уже разрушила его. А Пит, он любил ее, несмотря на боль, которую она ему причиняла, несмотря на все ее капризы.

Она нежно поцеловала его в губы и прошептала:

– Ужинаем внизу… сладкое здесь… – Она еще раз поцеловала его и решительным голосом сказала – Вперед, посмотри, на что похожа здешняя пища. Но одно можно сказать с уверенностью: Англия уже ничего не может нам приготовить хуже того, что было предложено до сегодняшнего дня.

Солнце. Ослепительное солнце. Пылающее. Как только он пытался открыть глаза, свет буквально выжигал глазное дно. Он отвернул голову, чтобы избавиться от солнца, и ощутил режущую боль в затылке.

– О Господи!

Он перевернулся на бок и почувствовал свежесть морского бриза. С опаской открыл глаза и отметил, что лежит на полу, щекой на толстом ковре, зажатый между опрокинутым креслом и ножкой кровати.

Он находился в номере отеля. В углу стоял его чемодан с разбросанной по полу одеждой. Как он сюда попал? И что это за отель?

Поток прохладного морского воздуха, проникая через открытую балконную дверь, влажной салфеткой касался его лица. Лежа на спине, он мог видеть только голубое небо, напоминавшее ему Мексиканский залив. Он все еще не понимал, где находится, но эта неизвестность совершенно не волновала его и не вызывала чувства беспокойства. Уже не первый раз он просыпался с ужасной головной болью, затуманенным сознанием, не и силах вспомнить, где он и как здесь оказался. Он приподнялся, прислонился спиной к кровати и посмотрел в сторону балконной двери. Кей-Уэст! Да, это Кей-Уэст. Вчера они прилетели сюда на самолете Билли из Майами. Пить начали в «Чэйт Рум», затем перешли в «Слонни Джо», продолжили в «Кэптен Тони» и так, не пропуская ни одного питейного заведения, прошли всю Джоувал-стрит, которая пересекала остров из конца в конец. Только что он проснулся в отеле «Пир-Хоуз»,

выходившем фасадом на Мексиканский залив. А его зовут Клиф Джексон.

Если ему удалось вспомнить свое имя, значит, не так уж все и плохо и вчера они выпили в меру.

Заскрипела кровать. Кто-то хотел встать. Избегая резкого движения, чтобы не вызвать боли в затылке, Клиф медленно повернул голову вправо. В нескольких сантиметрах от своих глаз он увидел женскую ногу, опускавшуюся на пол.

– Клиф, где ты? – раздался детский голос.

– Здесь я, моя лапочка.

Он не мог себе представить, кто это и откуда. Девушка спрыгнула с кровати и, совершенно обнаженная, вышла на террасу, где потянулась навстречу солнцу, высоко подняв вверх руки. Он видел ее со спины: миниатюрная блондинка с длинными, до талии, волосами, совсем еще ребенок.

– Привет, – как можно дружелюбнее сказал он.

Она повернулась на носочках в пол-оборота к нему и

улыбнулась.

– О, Клиф! – сказала она. – Это высший пилотаж!

У нее были голубые глаза, лет ей было не больше четырнадцати, и она называла его по имени. Его ждут НЕПРИЯТНОСТИ!

– Как ты себя чувствуешь, Клиф? Терпимо? – спросила девчушка.

Она разговаривает с ним как со своим отцом. Черт-те что! В конце концов, ему только двадцать четыре года. Но для четырнадцатилетней девчонки он, естественно, уже старик.

– Как тебя зовут, лапочка?

– Ты уже забыл? Муффи.

Она села рядом с ним, загорелая от пяток до макушки, без единой светлой полоски на теле. Типичное светловолосое, с золотистым телом создание, которое можно без особых проблем снять на любом тропическом пляже.

– Вчера вечером ты сказал, что тебе нравится мое имя. Ты даже сказал, что у тебя нет знакомых подружек по имени Муффи.

– Это правда, лапочка.

Он напрягся, пытаясь вникнуть в ситуацию.

– Нет, ты выглядишь очень плохо, – с выражением отвращения на лице сказала она.

Клиф почувствовал, что еще минута – и он возненавидит эту маленькую стерву.

– Где Билли? – спросил он.

К горлу неожиданно подкатила тошнота, и он сделал сверхусилие, чтобы его не стошнило.

– Твой друг Билли?

– Да, мой друг Билли. Этот сумасшедший янки.

– Он с Шерри.

– Кто эта Шерри?

– Шерри – моя подружка. Ты уже не помнишь? У нее такие же, как у меня, волосы, только покороче. Нас часто принимают за близняшек, но мы даже не сестры. Шерри – моя лучшая школьная подруга.

– Школьная подруга? А где твоя школа, Муффи?

Ему было чертовски трудно поддерживать разговор,

сон буквально валил его с ног, но этого делать нельзя было ни в коем случае. Стоит ему отрубиться, и она очистит все его карманы. Шесть лет тому назад он начал работать в качестве импресарио с поп-группами и быстро понял, что нельзя доверять фанаткам в целом и особенно таким холеным блондинкам, как эта. При первом удобном случае они вмиг опустошат ваш кошелек.

– Я не хочу об этом говорить, – сказала она, отворачивая от него голову.

– В таком случае, не скажешь ли ты, где Билли и Шерри?

– Знать бы! Мы оставили их на пляже. Они вбили себе в голову, что должны дождаться восхода солнца.

– А мы? Что сделали мы?

Он вел себя как любопытный мальчишка, которому не терпится узнать конец истории.

– Приволоклись сюда.

– Трахались?

Она кивнула головой.

– Понравилось? – спросил он напряженным голосом в ожидании приговора.

– Ничего особенного… Ты оказался слабаком… Сразу же кончил…

– Вот как?! Тогда я хочу исправиться… – он потянулся к ней, но она отпрянула от него.

– Не пройдет! У меня нет никакого желания. И от тебя к тому же неприятно пахнет. Принял хотя бы ванну… для начала.

– Кого ты из себя строишь? Девственницу?

Она сделала неприличный жест рукой и начала собирать свою одежду, разбросанную по всей комнате.

Клиф с трудом встал на ноги и направился в ванную комнату. Он ужасно хотел выпить стаканчик, но еще больше – избавиться от этой шавки. Винить он мог только себя! Какого хрена он трахался с этой несовершеннолетней пигалицей? Что может быть легче, чем схлопотать неприятности от такого рода приключений? Ведь Джейсон уже предупреждал его по этому поводу!

– Клиф, ты должен обуздать свою страсть к девушкам, пьянке и наркотикам, – говорил он. – Я многократно вытаскивал тебя из всяких грязных историй, но не могу заниматься этим до бесконечности.

И тем не менее, Джейсон всегда протягивал руку помощи, и в глубине души Клиф искренне верил в то, что он всегда может рассчитывать на Джейсона. Он встал под душ и открыл кран с горячей водой. Обжигающие струи прогнали сон, и он вспомнил, что привело его в Кей-Уэст.

Инициатива поездки принадлежала Билли. Билли где-то услышал о новой группе под названием «Коралловые рифы». Они с Билли пошли послушать эти рифы в «Миллер Бэк Ярд». Муффи была среди фанов, заполнивших клуб. Она поверила ему, что он может ввести ее в мир шоу-бизнеса. Это была единственная правда, которую он сказал ей за весь вечер. Действительно, он обладал достаточной властью, чтобы сделать из нее звезду, если бы того захотел.

– Ты помнишь, что обещал мне вчера вечером? спросила Муффи, входя в ванную комнату.

– И что я тебе обещал, лапочка? – выкрикнул Кли перекрывая голосом шум льющейся воды.

– Ты сказал, что вертишься в шоу-бизнесе или что-то в этом роде и что мог бы найти мне хорошо оплачиваемую работу. В чем заключается твоя работа?

Клиф закрыл кран и отдернул пластиковую штору. Он мгновенно почувствовал запах марихуаны. Она стояла, прислонившись к косяку двери, и курила. На ней были мини-шорты, облегавшие ее, как вторая кожа, и маечка с короткими рукавами и с надписью на груди: ТРАХАЙТЕСЬ!

– Ты дашь мне разочек затянуться, лапочка?

– Прекрати называть меня лапочкой, – она протянула ему сигарету. – Вы, англичане, разговариваете как педерасты.

Клиф сделал несколько небольших затяжек и возвратил ее.

– Так как – ты можешь помочь мне с работой или трепался?

Она прошла мимо него и села на унитаз.

– Чем ты занимаешься? Ты из тех, кто ищет таланты, да? Знаешь, Шерри и я, мы приготовили миленький номер: поем один из хитов «Коралловых рифов». Он называется «Гамбургер в раю». Исполняя песню, мы даже танцуем в стиле «диско». Получается очень клево.

– Танцуете в стиле «диско», – пробормотал Клиф, выдавливая на помазок крем для бритья.

– Ты не хочешь, чтобы я сходила за Шерри? Мы могли бы показать тебе наш номер… Спеть только для тебя… и все остальное…

Клиф внимательно посмотрел на девчонку. Она бурлила энергией и одновременно готова была услужить чем угодно.

– Видишь ли, я не искатель талантов, – признался он. – Я продюсер театрализованных зрелищ. А Билли – мой филиал в Соединенных Штатах. Он ищет таланты, а я их раскручиваю… устраиваю концерты и прочее… Работаю я только в Европе.

– В Европе? Это меня не интересует. А я-то думала, что твоя работа имеет какое-то отношение к музыкальной жизни Нейшнвилла.

– Все люди, которые заняты в шоу-бизнесе, в той или иной степени связаны с Нейшнвиллом, лапо… гм… Муффи. Я работаю и в Восточной Европе… Болгария, Румыния. Этим летом я организую концерт под открытым небом в Белграде.

– Болгария? Я даже не знаю, где находится эта деревня! – воскликнула Муффи разочарованным голосом.

– Я открыл тебе все свои карты.

Он закончил бриться и прошел в комнату. Теперь наконец она отстанет от него и прекратит требовать от него исполнения пьяных обещаний. Он правильно сделал, что не рассказал ей о тех английских группах, которые он финансировал, и тех американских, выступающих в стиле «панк», которых он раскрутил и дал им путевку в жизнь. Через несколько минут она поднимет паруса, и на этом все закончится. Он тут же поклялся себе – в который уже раз? – никогда больше не попадать в подобную западню.

– Почему бы тебе не позвонить своей подружке Шерри и не узнать, чем она занимается.

– Прекрасная мысль!

Но телефон зазвонил раньше, чем она успела снять трубку.

– Это Билли, – сказал он, делая выпроваживающий жест рукой. – Попутного ветра, лапочка.

Она вышла из комнаты, медленно закрыв за собой дверь, и он снял трубку.

– Привет, старина! – сказал он.

Но это был не Билли. Звонили из-за границы, из старого средневекового замка, затерявшегося на территории Великобритании.

Адамс сказала ему, что пора возвращаться на родину.

В огромном безмолвном замке Адамс положила трубку на рычаг. Она вышла из библиотеки, быстро прошла через анфиладу безлюдных залов, поднялась по лестнице и вошла в комнату, которую специально приготовила для своего хозяина. Быстрым взглядом скользнула по сложной аппаратуре, экранам мониторов, убеждаясь, что все в порядке… Затем зашла за стеклянную перегородку и приблизилась к кровати. Лежавший на ней мужчина тяжело дышал. Улучшения Адамс и не ожидала.

– Они все предупреждены, сэр.

– Прекрасно! Браво, Адамс, – медленно прошептал он хриплым голосом. – Все готово?

– Да, сэр.

– Спокойной ночи, Адамс. Завтра начнем…

– Хорошо.

Секунду она колебалась, но все-таки спросила:

– Вы чувствуете, что сможете? Не лучше ли отправить на «роллсе» одного Гарри?

– Нет, – раздраженно произнес он. – Именно я должен привезти ее в Равеншурст.

– Хорошо, сэр. У меня есть необходимые лекарства, но они дадут вам облегчение всего лишь на несколько часов.

– Этого будет достаточно, Адамс.

Адамс выключила свет, вышла из комнаты и возвратилась в нежилую часть замка.

Теперь во всем замке не спала только белая кошка. Она бесшумно пробежала по залам и коридорам и проскользнула в библиотеку. Улеглась перед камином, согреваясь теплом тлеющих углей, вытянулась, затем свернулась в клубок и уснула.