Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Брит Бильдёэн,Дженни Кир,Ли Тонгон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 139 (всего у книги 140 страниц)

– Юн Чихо с Чон Хёсоком поступили, как вы и рассчитывали. Однако со стариком вы потерпели фиаско. Его действия совершенно противоречили тому, что должно было происходить в вашем мире, где все решается жребием. И вам, конечно же, не верилось, что такое возможно.

«Родители, наверное, гордятся вами. Такая честь – сын стал блестящим врачом!»

Так сказал Ку Вонджун, придя к нему в больницу. Ян Чэик молча бросил взгляд на стакан с тремя игральными кубиками, что стоял на столе.

«Что это?»

Ку Вонджун указал на игральные кости. Они заинтересовали его сразу, поскольку совершенно не походили на украшение интерьера. Подхватив кубики, профессор сказал:

«Они подарили мне жизнь и показали, как надо жить…»

«А-а… вот оно что!»

«Вы же сказали, что хотите встретиться также с Чихо и Хёсоком?»

«Да. Они, наверное, сильно удивятся…»

«Думаю, не только… скорее всего, они решат, что вы вернулись из желания отомстить».

«Да какая уж там месть… Им наверняка пришлось нелегко из-за чувства вины. Вот хочу пойти и хоть немного облегчить их муки…»

«Вы – великий человек! Но вот оценят ли ваши благие намерения Чихо с Хёсоком?»

«Не сразу, конечно, но, думаю, они поймут, что я искренен в своих намерениях».

«А хотите, бросим жребий?»

«Жребий?»

«Если вас смущает слово ”жребий“, можете считать это спором. В случае выигрыша я исполню ваше желание».

Ку Вонджун смущенно улыбался, не зная, что на это ответить.

«Все очень просто. Если Юн Чихо с Чон Хёсоком, как вы и сказали, поверят в вашу искренность, то вы выиграли!»

«А если меня выставят за дверь, выходит, я проиграл? И что тогда? С меня ведь и брать нечего».

«Ничего страшного. Ничего и не надо. Просто нужно будет смириться…»

Ян Чэик опрокинул стакан и, поднимая его, договорил:

«Я имею в виду, с вашей судьбой…»

– Вы наверняка ожидали, что старик умрет с горечью от предательства, дрожа в страхе. Однако ваша злонамеренность никоим образом не повлияла на него. Он ведь до самого конца остался на стороне прощения и любви. А вы проиграли.

Ян Чэик все еще улыбался, но уже не так радостно, как прежде.

– Говорите, пойдете с повинной, если я умру? Даже не думайте прятаться за смерть от своих грехов, когда все раскроется. И на этот раз не выйдет по-вашему.

Оставив Ян Чэика, пастор пошел прочь с детской площадки, на ходу включая телефон. На экране высветился пропущенный вызов от Ли Сэрок.

– Вы же просили меня узнать кое-что. Про конвоира Ли Сынчхиля…

– А, да!

– Я встретилась с его дочерью, по ее словам, ничего подозрительного не происходило. Говорит, что после увольнения они отправились в семейное путешествие, во время которого все и случилось. И до этого родные все время были с ним.

– Вот как? В любом случае спасибо!

– А что там со следователем Йоханом? – с беспокойством в голосе спросила Ли Сэрок.

– Он не убивал.

– Я тоже так думаю. Только в новостях его уже записали в преступники. Вы не знаете, где он сейчас?

– Нет.

Пастор не обманывал: ему было неизвестно местонахождение Йохана. Однако он догадывался, где бы следователь мог быть.

10

– Пастор, говорите? – Глаза Сон Ивона светились недоверием.

– Да. Я в самом деле пастор.

Чинсин с улыбкой протянул свою визитку.

Молитвенный дом «Пламя Святого Духа» славился своей строгостью. По прибытии сюда сотовые телефоны изымались, и использование других электронных устройств тоже было запрещено. Директор недоверчиво переводил взгляд с визитки на Чинсина.

– Служите пастором и держите кофейню? Что-то вроде рок-кафе? – уточнил Сон Ивон, окинув взглядом длинные волосы Чинсина.

– Нет, просто кафе. А волосы я отрастил, чтобы походить на Иисуса, – с улыбкой пояснил Чинсин. Он всегда так отшучивался на вопросы о своей шевелюре.

– Не прической надо, а сердцем походить…

– Совершенно с вами согласен, – почтительно склонил голову Чинсин.

– На какой срок вы хотите остановиться?

– А! Я приехал не молиться.

– Да ну? А зачем тогда вам молитвенный дом?

– Я ищу следователя Сон Йохана.

Лицо Сон Ивона враз окаменело.

– Я давно прервал все связи с этим балбесом. Так что вы не по адресу.

После исчезновения Сон Йохана в молитвенный дом хлынула не только полиция, но и представители СМИ. Однако Сон Ивон вместо того, чтобы выгораживать сына, спустил на него всех собак, возмущенно заявив, что их дороги с отпрыском давно разошлись. Смотревший с экрана Сон Ивон совершенно не походил на самоотверженную личность, способную укрывать сына.

– Вы же не считаете, что ваш сын убил пастора Соль Канхуна?

– …

– Ваш сын арестовал его за преступление. Если бы он действительно ненавидел пасторов, он не стал бы завсегдатаем моего кафе. В последнее время он даже на богослужения иногда приходит.

– …Правда? – изумленно переспросил Сон Ивон.

– Вы же сами сказали, не внешность важна, а сердце… Ведь следовать за Христом могут не только пастыри, разве нет? То, чем занимается следователь Сон Йохан…

– Хотите сказать, не отличается от пастырского служения? – откликнулся Сон Ивон, словно перебрасываясь с Чинсином паролями. Его тон уже заметно смягчился.

– …Он ведь здесь?

Сон Ивон не стал сразу отвечать, бросив взгляд на парня рядом с пастором.

– А это…

– А! Простите, я не представил, – глядя на Пан Урина, встрепенулся Ю Чинсин.

Как он и предположил, Пан Урин видел, как Ян Чэик проникает в дом через окно. Юноша успел укрыться в платяном шкафу, в тумбочке напротив которого профессор припрятал порошок.

После ухода профессора Пан Урин нашел спрятанное и, даже не зная, что это, догадался – сюрприз явно не обрадует хозяина дома. Поэтому, прихватив порошок, он решил какое-то время отсидеться в другом месте.

– Этот юноша, как и ваш сын, из-за ложных обвинений вынужден сейчас скрываться. Если бы не он, я тоже оказался бы в западне, как и ваш сын. Можете ему доверять.

Пан Урин замотал головой, собираясь возразить, но Чинсин стукнул его по колену. Сон Ивон поднялся с места, всем своим видом говоря, что понял.

– Хорошо. Cледуйте за мной.

Молитвенный дом прятался в горах. Общие богослужения проводились в главном зале, а небольшие одиночные кельи предназначались для тех, кто приехал помолиться в тишине. Полиция обыскала каждый уголок, но уехала не солоно хлебавши, так и не найдя Йохана.

– Наш молитвенный дом начинался как тайное молитвенное собрание за независимость во время японской оккупации. Японские полицаи могли нагрянуть в любой момент, вот и пришлось выкопать туннель.

Чинсин с Урином следовали за престарелым пастором по подземному переходу, который брал начало в кабинете директора. Достигнув конца коридора, они открыли дверь в молитвенную комнату, где могло поместиться около десятка человек. Но она оказалась пуста.

– Наверное, вышел проветриться.

Сон Ивон отодвинул шкаф, за которым обнаружился еще один проход.

– Он ведет наружу?

– Там тупик, но все же можно увидеть небо.

Отвечая на вопрос Чинсина, директор снова возглавил шествие. Вскоре их лиц коснулась струя свежего воздуха. А когда они наконец выбрались на поверхность, Чинсин от изумления не мог закрыть рот.

– Ого! Это же… – пораженно воскликнул он, глядя ввысь.

Ночной небосвод нависал прямо над их головами, напоминая кристальной чистоты море. Здесь возникало ощущение, что земля действительно круглая. Льющиеся с черного неба сверкающим водопадом звезды на миг заставляли забыть о безрадостной действительности. И Чинсин был не единственным, кого пленил ночной небосклон Канвондо.

– Вы, видимо, понимаете в этом? – спросил директор у Пан Урина.

– Да, мне всегда было интересно, – ответил парень, не отрывая глаз от звезд.

Он поднял руку и стал обводить ею контуры созвездий, когда вдруг обнаружил необычайно крупную и ярко сияющую звезду. Его рука на мгновение застыла. Директор, наблюдавший со стороны, заметил:

– Это, скорее всего, не звезда.

Пан Урин оглянулся на него, и директор пояснил:

– Слух о местных звездах разошелся далеко, поэтому среди наших гостей встречаются и специалисты по небесным светилам. Один раз даже профессор астрономии приезжал, так вот он сказал, что не все светящиеся объекты – звезды.

– Правда?

– Это искусственный спутник. В наши дни их много запущено в космос, вот и немудрено перепутать их со звездами.

В этот самый момент из темноты вынырнул Сон Йохан.

– Вот это сюрприз! Ты? – воскликнул Йохан, глядя на Пан Урина.

Чтобы отвлечься от мрачных дум, он действительно вышел наружу, но, увидев чужаков, выходящих вместе с отцом из тайного хода, решил затаиться. Ю Чинсина он сразу узнал, а вот субъекта в капюшоне идентифицировать никак не мог и продолжал присматриваться из засады.

– Простите меня!

При виде следователя Урин бросился на землю. Растерявшийся директор попытался поднять его с колен.

– Это все из-за меня. Хотя вы и говорили только что, будто я помог, на самом деле все случилось по моей вине… – проговорил Урин сквозь слезы.

Глядя на него, Сон Ивон тоже опустился на колени и посмотрел ему в глаза.

– Я не знаю, как было дело, но вижу, что вам можно верить, как и сказал пастор!

– Нет. Я преступник. Из-за меня следователя Сона ложно обвинили, – покачал головой Урин.

Из его глаз бежали слезы. Сон Ивон взял его за плечи.

– Знаете, когда человек по-настоящему искренен? Когда признается в своих преступлениях. И нет более верного человека, чем кающийся грешник.

Директор поднял молодого человека с земли и, мельком бросив взгляд на Йохана, добавил:

– К тому же, не случись ничего, этот балбес так никогда бы и не подумал приехать к отцу. Так что не вините себя!

– Что-что?

Йохан нахмурился, но отец, пропустив его реплику мимо ушей, обратился к Чинсину:

– Я пойду, а то мало ли, вдруг еще кто-нибудь нагрянет. А вы поговорите.

– Отец, постой!

Директор, оставив сына без ответа, скрылся в туннеле.

– С чужими он вон как ласков, а ко мне вечно ноль внимания…

Чинсин, улыбнувшись на ворчание Йохана, спросил:

– Ну как, мученик?

– Да какие там мучения, живу горя не знаю, питание трехразовое. Беда, что всю жизнь так не проживешь…

Йохан с тоской посмотрел на небо. Пан Урин несмело подал голос:

– А нельзя, чтобы я засвидетельствовал, как тот субъект подложил пастору порошок?

– Что еще за новости? Ян Чэик спрятал порошок в квартире пастора? – ошарашенно воскликнул Йохан.

– Так и есть. Ян Чэик сам признался, что провернул это он, а после информировал ассистента депутата Ли Чони.

Несмотря на заверения Чинсина, Йохан по-прежнему выглядел шокированным.

– Тогда выходит, что Ян Чэик не связан с Ли Чони?

– Ну сами посудите: ни с того ни с сего дать наводку полиции, чтобы обыскали ваш дом, – это могло вызвать подозрения. Проще было попросить депутата Ли, у которой и без того рыльце в пушку.

– Это-то да, но слишком уж быстро они прореагировали. Ли Чони была полностью осведомлена о произошедшем еще до прибытия на место происшествия. А меня дома уже ждал Ли Тонги.

Чинсин сообразил, что настораживает следователя.

– Хочешь сказать, она знала, что профессор убьет Соль Канхуна?

Йохан кивнул.

– Да. Хотя выходит какая-то ерунда: раз эти двое не в связке…

– Да уж, как-то странно… Кстати, Ян Чэик тоже признался, что его удивила мгновенная реакция со стороны Ли Чони.

Чинсин с Йоханом призадумались, и тут осмелился вставить слово Пан Урин:

– Тот человек… он и вправду признался, что убил пастора Соль Канхуна?

– Ты же сам сказал, что Ян Чэик подбросил в дом пастора порошок? – оторопел Йохан.

– Так и было… но неужели он действительно пошел на убийство?..

– Да ты что, в самом деле! Он же и тебя подвел под монастырь!

– Знаю! И при встрече хочу спросить, почему он так поступил со мной… Просто в пору, когда он меня оперировал, казалось, он гордится тем, что спасает жизни. Вот и не укладывается в голове, что такой человек мог убить… – удрученно проговорил Урин.

Чинсин сочувственно похлопал его по спине. В омраченном недугом сердце юноши профессор был подобен ярко сияющей звезде. И теперь ему было трудно смириться с тем, что подарившая мечту звезда, за которой он следовал изо дня в день, оказалась всего лишь искусственным спутником.

– Вспомни слова моего отца, который только и умеет симпатизировать чужим сыновьям. Он же сказал, что человек по-настоящему искренен в момент признания своих грехов. Ян Чэик сам признался, что это его рук дело… Кто, по-твоему, будет признаваться в преступлениях, которые не совершал?

– Есть такой человек, – сказал Чинсин с печальной улыбкой.

– Да ну?

– Ку Вонджун.

Глядя на сияющие звезды в ночном небе, Чинсин подумал о старике. Хотя в миру он слыл неудачником и преступником, пожертвовав собой ради спасения другой души, он, конечно же, попал на Небеса благородным праведником.

– А ведь и вправду он пошел на это. Надо же, оказывается, есть такие люди! – Почесав затылок, Йохан добавил: – Но ведь Ян Чэик не из них. Этот тип свои преступления на других вешает!

На возмущенный протест Йохана Чинсин улыбнулся.

– Это точно. Если Ян Чэик признается в чужом преступлении, то…

Внезапно пастор переменился в лице, улыбка пропала.

– …То что? – переспросил Йохан, но пастор лишь молча смотрел в небо.

Среди настоящих звезд, мерцающих ровным светом, одна блестящая точка излучала особенно яркое сияние. Теперь-то он понял, как отличить правду от лжи.

– Почему он так безропотно признался в своем преступлении? – спросил Чинсин, оборачиваясь к Йохану.

– А?

– До этого не было случая, чтобы Ян Чэик признался в совершенном. Почему же на этот раз он так легко раскрыл карты?

Пока Йохан не мог понять, к чему клонит Чинсин, ответ прозвучал из уст Урина.

– …Потому что он этого не делал? – предположил юноша, едва ли понимая, что это может означать.

– В яблочко! Ян Чэик не убивал Соль Канхуна. Убийца – кто-то другой, – просиял улыбкой Чинсин.

– Но ведь в промежутке между Ян Чэиком и мной никто не заходил в приемную. И не похоже, чтобы там был тайный ход…

– Настоящий преступник скрылся не благодаря потайному ходу, а потому, что в промежутке примешалась чья-то ложь.

Наконец Йохана осенило:

– Выходит, когда Ян Чэик пришел, Соль Канхун уже был мертв!

Войдя в приемную, Ян Чэик обнаружил мертвого Соль Канхуна. Он собирался позвонить в полицию, когда увидел рядом со стаканом следы белого порошка. Заподозрив неладное, он осмотрелся и нашел закатившуюся под диван капсулу. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, что произошло с Соль Канхуном.

– Верно! Из-за лжи Ян Чэика настоящий преступник оказался вне зоны поисков. Конечно же, профессор заботился не о преступнике. Ему захотелось повесить вину на вас – ведь вы были следующим, кто посетил приемную.

– Получается, преступник – один из тех, кто был там до Ян Чэика. У кого есть явный мотив…

Йохан не договорил.

11

Похороны Соль Канхуна прошли с большим размахом. Всю процедуру взяла на себя депутат Ли Чони. СМИ оплакивали его, представляя активистом, боровшимся за права людей с ограниченными возможностями. Депутат Национального собрания Ли Чони лично появилась в новостях и дала интервью.

– Даже сейчас, когда пастора Соль Канхуна не стало, есть силы, которые пытаются его оклеветать. Конечно же, в руководстве организацией неизбежны некоторые промахи и недочеты. Но разве можно порицать покойного за ошибки, которые мог бы совершить любой?

Пак Саён, щелкнув пультом, выключила телевизор в холле центра помощи инвалидам, куда она перевела свою дочь из Seolcare. Возить ее туда-обратно было хлопотно, но с работой Пак Саён по-другому не получалось. Всякий раз, как становилось невмоготу, она привычно хваталась за аптечку; так вышло и сейчас, когда она с лекарством в руках вошла в больничную палату, где спала ее дочь. Перед кроватью стоял незнакомый мужчина.

– Здравствуйте!

От неожиданности Пак Саён выронила бутылек. Она торопливо попыталась подобрать его, но он укатился под ноги незнакомцу. Подняв пузырек с пола, мужчина мельком взглянул на лекарство и вернул женщине.

– Спасибо, – растерянно поблагодарила Пак Саён. – А вы к кому?

Пробежав глазами протянутую визитку, она напряглась.

– Вы пастор?

Чтобы успокоить ее, он мягко пояснил:

– Я заведую маленьким кафе и служу пастором. К Sеоlcare я не имею никакого отношения. И, как человек той же профессии, хочу принести вам свои извинения.

У дочери Пак Саён были нарушения интеллекта и координации. Муж, которого она полюбила за свободомыслие, бросил их. Ей пришлось поднимать дочь в одиночку, и тут она узнала об организации под названием «Sеоlcare».

– Путь был неблизкий, и меня подкупило, что они обещали уход на дому. К тому же пастор Соль был личностью известной и вызывал доверие.

Пак Саён поправила волосы спящей дочери.

– На деле же все оказалось неправдой. Соль Канхун был мошенником, который, якобы ратуя за права инвалидов, набивал карманы правительственными дотациями и спонсорской помощью, тратил их направо и налево. Пострадала не только моя дочь, таких много. – Пак Саён не могла скрыть негодования.

– Мне это известно. Среди моих знакомых тоже есть потерпевший, вы его даже знаете.

– Да? И кто же это? – живо заинтересовалась женщина: как-никак она представляла пострадавшие семьи.

– Следователь Сон Йохан.

Пак Саён опустила глаза.

– Вы наверняка слышали о нем. Именно он, настояв на повторном расследовании, раскрыл преступление пастора, в убийстве которого его теперь обвиняют.

– …Я ничего об этом не знаю… – проговорила Пак Саён, отворачиваясь от пастора, чтобы избежать его взгляда.

– Мне знаком препарат, который вы только что выронили.

Потрясенная женщина подняла испуганные глаза на Ю Чинсина.

– Больницы не выписывают это лекарство. Я даже примерно догадываюсь, как вы его достали… и наверняка вы слышали, что он используется для эвтаназии.

Пак Саён сотрясла дрожь, и, сев, она уткнулась лицом в колени.

– Этот препарат… его нельзя использовать. Он применяется при эвтаназии, но он не безболезненный. Даже в странах, где эвтаназия узаконена, его применяют в комплексе с другим средством.

– …Значит, тот человек тоже испытал мучения перед смертью? – вырвалось у нее вместе с рыданиями, которые все это время она пыталась сдержать.

– Да, мучения и страх. Он умер, ощущая всю бессмысленность своей жизни, когда в один миг лишаешься всего, что незаконно копил долгие годы. А сейчас его преследуют еще более страшные муки.

Из глаз Пак Саён закапали слезы. Соль Канхун в пекле ада, возможно, и жаждал испить хотя бы их, но не подлежало сомнению, что слезы высохнут прежде, чем достигнут лживого языка пастора.

– Мне так стыдно… – всхлипывая, прошептала Пак Саён.

Депутат Ли Чони заручилась ее доверием, тайно передав материалы, которые убедительно доказывали, что Sеоlcare деградировала полностью по вине Соль Канхуна. А когда пастор надавил на депутата, та решила убрать его руками Пак Саён.

– Она сказала, что у пастора Соля в последнее время пошаливает сердце и можно будет все списать на инфаркт.

Изначально в планы не входило сваливать вину на следователя. Однако Ян Чэик анонимно передал информацию, дескать, убийца – Сон Йохан и нужно провести обыск в его квартире.

Ли Чони растерялась. Дело, которое должно было благополучно закончиться сердечным приступом, обернулось делом об убийстве с участием действующего полицейского. Откуда ноги растут, Ли Чони понятия не имела, но ей ничего не оставалось, кроме как плыть по течению. Понятно, что Пак Саён вообще не была в курсе этих рокировок.

– В случае осложнений она обещала помочь, сказала, что обо всем позаботится сама. Однако и это оказалось ложью. И если бы я действительно пошла на это, она бы сдала не следователя, а меня…

– Это правда?

– Да, правда. Я не убивала пастора Соль Канхуна, – с неподдельной искренностью в глазах промолвила Пак Саён.

Адвокат Ким Сигван после обеда вышел прогуляться в ближайший парк. Его глаза ничего не видели, но по благоуханию он догадался, что скамейка утопает в зелени деревьев и цветов.

– Здравствуйте, господин адвокат! – послышался незнакомый мужской голос.

– Вы ко мне?

– Я обратился в офис, но мне сказали, что вы должны быть здесь.

– А с кем я говорю?

– Я пастор Ю Чинсин. Друг следователя Сон Йохана.

Ким Сигван поднял невидящие глаза к небу.

– …Я опоздал…

Встретившись с пастором Солем, Пак Саён оцепенела. Да и неудивительно, ведь она намеревалась лишить его жизни. Пастор Соль меж тем вел себя по-прежнему бесстыдно и не выказывал ни грамма раскаяния.

– Знаете, Соль Канхун абсолютно не испытывал мук совести. Диалог с ним не имел никакого смысла… – проговорил Ким Сигван. – Закончив наш разговор, он с телефоном в руках отошел вглубь приемной, в гримерную. Все думают, если человек не видит – значит, ничего не знает, но я улавливал, как дрожит рядом со мной председатель Пак. Сначала я подумал, ее трясет из-за того, что пришлось встретиться лицом к лицу с ненавистным врагом. Однако дело было не в этом.

Послышалось, как открывается дамская сумочка Пак Саён. Дыхание ее стало прерывистым. Она достала бутылек и сняла крышку.

– Считается, что этот препарат непахучий, но едва слышный запах был ощутим – дух смерти.

Ким Сигван, специалист по делам инвалидов, сталкивался в своей практике со случаями самоубийства с помощью лекарственных препаратов и потому сразу догадался, что она собирается сделать.

– В той ситуации незачем было глотать порошок. До меня донесся аромат кофе с места, где сидел пастор. В тот миг мелькнула мысль: может, следует, вставая с места, нечаянно смахнуть стакан со стола…

Вместо этого Ким Сигван взял Пак Саён за руку, и она от неожиданности выронила пузырек. Торопливым движением женщина подхватила его с пола, но одна капсула закатилась под диван. Ким Сигван тоже наклонился, будто хотел ей помочь, и незаметно подобрал выпавшую капсулу.

– Я сказал, что мне нужно еще кое о чем переговорить с пастором Солем, и остался, а Пак Саён вышла.

Соль Канхун продолжал разговаривать по телефону. Ким Сигван протянул руку к стакану с еще теплым кофе и высыпал туда порошок. Немного просыпалось на пол, но оставшегося оказалось достаточно.

– Когда я услышал новость о том, что основным подозреваемым стал детектив, то растерялся, совершенно не понимая, что происходит. А узнав, что в доме детектива был найден порошок, засомневался: а вдруг и вправду не я, а следователь сделал это. Я должен был сразу исправить ситуацию, но вместо того навлек беду на другого.

Ю Чинсин взглянул на адвоката с состраданием.

– Почему вы пошли на это?

– Было видно…

– Что?

– …как они, избавившись от разоблачителя внутри организации, клеймят всю критику извне, обвиняя недовольных в нарушении прав инвалидов. И если раньше Seolcare играла роль святого места, то на сегодняшний момент все прогнило донельзя. И в будущем ничего не изменится.

Повернувшись к пастору, адвокат продолжил:

– В Seolcare постоянно будут появляться новые пострадавшие. Как человек, который стоял у ее истоков, я чувствовал, что должен положить конец этому беспределу.

– Но вы и так упорно сражались все это время!

– Да уж… сражался. Но никто этого не замечал. Знаете, так странно. Что бы ни сказал Соль Канхун, это сразу становилось новостью и политики начинали проявлять интерес, однако, сколько мы ни пытались рассказать всю правду, сколько бы ни обращались за помощью, никто не обращал на нас внимания, газеты молчали… Несмотря на то, что люди умирали.

– …

– Я не буду оправдывать свой поступок. Но все же я должен был остановить этого негодяя Соль Канхуна!

Ким Сигван снова поднял глаза к невидимым небесам, словно старался оправдать себя перед ними…

12

Спустя неделю после этого разговора Ли Сэрок с Лим Борой появились в кафе.

– О, проходите! И Бора пришла! – с радостной улыбкой поприветствовал их пастор.

– Зашла попрощаться. Скоро улетаю в Мьянму, – сказала Бора.

– Откроете там кафе?

– Еще не решила, для начала на разведку слетаю.

– Правильно! Душою буду радеть за вас!

– Спасибо, – улыбнулась Бора. – У следователя Йохана все хорошо?

– А как же! Правда, в последнее время он сильно занят и давно не заходил.

Перед тем как сдаться полиции, Ким Сигван организовал пресс-конференцию с пострадавшими от центра Seolcare. Услышав, что будет раскрыто имя настоящего убийцы Соль Канхуна, репортеры устроили настоящий ажиотаж, как во время турне мировой звезды. Ким Сигван в присутствии журналистов обвинил Seolcare в коррупции и признался, что убийство совершил он сам. Его признание достигло общественности через первые полосы газет и заголовки новостей.

– Говорят, человек, пытавшийся подставить следователя, сбежал?

Ю Чинсин не знал, что ответить. Ведь в деле ложного обвинения Сон Йохана не только сбежавший Ли Тонги, но даже депутат Ли Чони были всего лишь пешками в игре Ян Чэика.

– Вероятно, привлечь Ян Чэика к ответственности будет нелегко? – осторожно спросила Бора.

– Да.

Подсыпав порошок, Ким Сигван вышел из приемной. Установить точное время смерти Соль Канхуна не представлялось возможным, поэтому Ян Чэику, заявившему, что при нем пастор был еще жив, предъявить было нечего.

Бора не скрывала разочарования. Однако Ли Сэрок с воодушевлением заметила:

– Но если ваши догадки верны, то еще рано ставить точку?

– Да, если нам пойдут навстречу.

– Директор обещал сразу же связаться. Думаю, он посодействует, – с уверенностью откликнулась Ли Сэрок.

В диалог снова вклинилась Бора:

– Что вы имеете в виду? Могу я тоже узнать?

После минутного раздумья пастор заговорил:

– Пока точно неизвестно, и я не тороплюсь с выводами, но, возможно, удастся хотя бы частично реабилитировать вашего брата Лим Чхису.

Бора не знала, что имеет в виду пастор, но в ее глазах блеснули слезы.

Глубокой ночью на детской площадке жилого комплекса некто качался на качелях. Из темноты к нему приблизился мужчина.

– Пришли? – спросил человек на качелях.

– Что за фокусы? – вопросом на вопрос ответил стоящий перед ним Ян Чэик.

Ю Чинсин посмотрел в ночное небо.

– Надо же, а здесь звезд не видать! – заметил пастор, показывая рукой на темный небосвод. Там мерцала лишь одна светящаяся точка. – Говорят, в Сеуле звезд не видно из-за атмосферного загрязнения. Так что это, скорее всего, искусственный спутник.

– Вы об этом хотели поговорить? Как отличать звезды от спутников?

– В библии есть такие слова: сатана принимает вид Ангела света и вводит людей в заблуждение. Как и искусственный спутник, затесавшийся среди небесных светил.

Перестав качаться, Чинсин продолжил:

– Вы постоянно вклиниваетесь меж людей и всех обманываете. Из-за вашего вмешательства доказательства не выстраиваются в стройную линию. Расследование заходит в тупик, в результате страдают невинные. Больше я не позволю вам этого.

Ян Чэик с ухмылкой помахал головой.

– Вы же знаете, что не в ваших силах что-либо предпринять…

– Когда вы подкидывали мне порошок, дома был человек.

– Неужто там пряталась невеста-улитка?[110] 110
  «Невеста-улитка» (кор. 우렁이 각) – корейская народная сказка про невесту-улитку и бедного крестьянина, который на ней женился. Аналогична русской народной сказке «Царевна-лягушка», где главная героиня превращается в человека втайне от своего жениха.


[Закрыть] – хмыкнул Ян Чэик, мол, меня не проведешь.

– Вы его тоже знаете. Это Пан Урин.

– …Вот это сюрприз! – Взгляд Ян Чэика едва заметно дрогнул.

– Я всячески пытался его отговорить, но сейчас он в полиции. Рассказывает, как вы заставляли его следить за мной и следователем и как подкинули в мой дом порошок.

Улыбка Ян Чэика уже не казалась такой самоуверенной.

– И это все? Я-то было подумал, что вскроется крупный козырь, а тут всего лишь мелкая сошка? Этот парень с самого начала часто делал то, о чем его не просили. Думал помочь мне. В итоге докатился до того, что стал подозреваемым в деле об убийстве. Так кто же ему поверит?

Пастор встал с качелей и подошел вплотную к профессору.

– Это да. Дай-то бог, чтобы его сразу не арестовали. К тому же он избавился от того порошка, что вы оставили у меня в квартире…

Сначала Пан Урин собирался скрыться вместе с порошком и сориентироваться в ситуации, однако запаниковал, побоявшись, что его могут схватить с поличным и повесить еще одно преступление.

– Вот ведь… Спустил в унитаз, решив, что это наркотики.

– Да уж, доказательства уплыли, а в наличии лишь свидетельство, не имеющее достоверности… – повеселел профессор.

– Да, та улика пропала, зато появилась новая…

Пастор достал из кармана маленький футляр с медицинским скальпелем.

– Такой же, каким вы убили полицейского. А этот я, между прочим, в бюро судмедэкспертизы одолжил – один в один с вашим.

– Я же уже говорил, что полицейского убил Лим Чхису. Тем самым скальпелем, который он прихватил из медкабинета СИЗО.

– С этим-то и была проблема. Уж если сотрудники на входе и выходе подвергаются строгому досмотру, каким образом мог проскользнуть заключенный со скальпелем…

Пастор покачал скальпель в воздухе.

– Вы упоминали в прошлый раз, что попробовали посмотреть с моей точки зрения. Я решил проделать то же самое. И представляете, тогда меня вдруг осенило! Вы всегда действуете по одной схеме: вмешиваетесь и извращаете правду.

Когда Ян Чэик приехал в СИЗО для проведения лечебных процедур, дежурный терапевт освободил кабинет.

«Наверное, будет удобнее оставить вас наедине с пациентом?»

«Да, можете пока пойти отдохнуть».

Оглядывая кабинет, Ян Чэик заметил аккуратно разложенные скальпели. Линейные, со сплошной рукояткой, сейчас такие – редкость. Он взял один в руки.

«Да просто для проформы держим. Какие тут операции… Но правила требуют иметь в наличии»,

– пояснил терапевт, и Ян Чэик понимающе кивнул.

– Вы ввели в заблуждение Чхису и подкупили конвоира. Однако для вашего спектакля требовалось орудие. И вы прямо там обнаружили подходящее – вот оно!

Ю Чинсин показал скальпель.

– Вы же думали, он там лишь для вида и никто сразу не хватится. Все равно они лежали там без дела.

– Ну и как я, по-вашему, вынес его наружу? Вы же сами отметили, что даже сотрудники ежедневно подвергаются строгому обыску на входе и выходе.

– А не было необходимости его выносить. Требовалось только убедить всех в том, что украденный скальпель и стал орудием убийства, а для этого просто вынуть его из набора скальпелей в медкабинете.

– …

– В мусорную корзину не выбросишь – опасно. Куда ни спрячь, оставалась вероятность, что его обнаружат. И ведь действительно, когда выяснилось, что пропал скальпель, обыскали все здание. Нельзя же, чтобы он попал в руки заключенных. Было лишь одно место, где его не нашли бы…

После приема Ян Чэик прихватил скальпель и направился в туалет. Убедившись, что никого нет, он зашел в последнюю кабинку и, бросив скальпель в унитаз, спустил воду.

– Когда вы его выбрасывали, в соседней кабинке был человек. Оборудованная под подсобку, она осталась вами незамеченной. Трудно поверить, но там в это время отдыхал уборщик. Как это ни прискорбно…

– …

– На беду, в той кабинке, где вы избавились от скальпеля, унитаз и без того часто забивался. Мало того что старый, так ведь хватает бессовестных людей, которые с остатками рамёна смывают и палочки.