Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Брит Бильдёэн,Дженни Кир,Ли Тонгон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 127 (всего у книги 140 страниц)
Чон Хёсок поспешил сделать вид, что это пришел друг его отца, и Ку Вонджун ему подыграл. Спрашивал, как он все это время поживал, и хвалил и подбадривал Хёсока так же, как Ян Чэика и Юн Чихо: «Ты вырос отличным человеком, неустанно трудишься, молодец».
Но Чон Хёсок воспринял его слова по-другому: «Если стал учителем, значит, живет неплохо; квартиры нынче дорогие – видимо, деньги водятся».
«Дочка у тебя выросла красавица».
Для Чон Хёсока эта полная искренности фраза прозвучала самой страшной в мире угрозой.
– Я убил. Я… – произнес Чон Хёсок и рухнул на кровать.
Он предложил угостить Ку Вонджуна обедом и, усадив старика в машину, дал ему напиток, в который было подмешано снотворное. Когда Ку Вонджун проснулся, на шее у него уже была веревка.
– Вскрытие показало у него в крови небольшое количество снотворного. Но умер Ку Вонджун в сознании, верно? – спросил Сон Йохан.
– Да, я слышал, что можно установить, был ли человек в момент смерти в бессознательном состоянии. И чтобы это выглядело как самоубийство, нужно создать точно такую же ситуацию, поэтому я ждал, пока он проснется.
Чон Хёсок заткнул Ку Вонджуну рот кляпом и заставил нести складной стул. Держа конец веревки, которая в любой момент могла затянуться, Чон Хёсок повел его глубоко в горы.
Когда они добрались до места повешения, он отрегулировал длину веревки и велел Ку Вонджуну встать на стул. Теперь оставалось только выбить его у старика из-под ног. Но сначала нужно было вынуть кляп: люди не совершают самоубийство, заткнув себе рот. Это был последний шанс.
«Прости меня».
Захлебываясь кашлем, Ку Вонджун с трудом выдавил эти слова. Изначально Чон Хёсок решил не разговаривать с ним, но ответ вырвался сам собой:
«За что?»
«Я был отцом, не сумевшим защитить свою семью, и в тебе, ровеснике моего сына, увидел того, кто нуждался в защите. Я тогда думал: все равно я уже на дне, что изменится, если попаду в тюрьму? Решил, что это возможность спасти чью-то жизнь. Я просто хотел тебе помочь. Ты упал, поверженный мыслью, что для тебя все кончено, а мне хотелось тебя поднять. Но сейчас я жалею об этом».
Чон Хёсок приподнял голову, словно спрашивая, что это значит.
«Не из-за того, что ты солгал в суде. В зале был и отец Юн Сибёна, ты все на него посматривал, когда давал показания. Легко было догадаться, в чем дело».
Пробивающиеся сквозь листву лучи заката осветили лицо Ку Вонджуна.
«Я ведь сам изначально велел тебе соврать. Я жалею об этом. Не стоило так делать. Хоть это и привело бы к суровым последствиям, нужно было говорить правду, но не получилось. А теперь вижу, что не только я, но и ты все это время жил в невидимой тюрьме. Прости».
Ку Вонджун чувствовал, как Чон Хёсок содрогается всем телом у него за спиной. Его дыхание было прерывистым.
«Но даже если бы мне снова дали возможность рассказать о событиях того дня, я бы все равно не взвалил всю вину на тебя».
Подобно свидетелю, дающему перед судом клятву, старик выпрямил спину.
«Это не ты его зарезал».
Уверенные слова Ку Вонджуна заставили Чон Хёсока пошатнуться. Воспоминания всплыли перед глазами. Он совершенно точно направил нож на Юн Сибёна. Тот приблизился, как бы бросая Хёсоку вызов, и вмиг его одолел. В этот момент Чон Хёсок услышал голос:
«Ложь. Он пытается тебя обмануть и сбежать. Юн Сибёна убил ты. И старика тоже надо убить. Пни стул под его ногами. Тогда все закончится. Скорее!»
Не обращая внимания на Юн Чихо, Ку Вонджун продолжал:
«Ты всего лишь держал нож. И сейчас ты тоже стоишь и не можешь выбить стул у меня из-под ног. Не потому, что ты слабый. Просто ты не способен навредить другому. Как бы он тебя ни подстрекал, ты не мог позволить себе это сделать. Юн Сибён не умер бы, не толкни его брат, который и сейчас пытается управлять тобой за твоей спиной. Увидев тогда, как вы в одинаковой школьной форме деретесь с Юн Сибёном, я решил, что вы друзья. Это была моя ошибка. Хёсок, он тебе не друг. Не иди у него больше на поводу!»
Юн Чихо продолжал подталкивать Чон Хёсока в спину, но тот не двигался.
«Я не могу…»
«Не можешь? Думаешь, после этого все вдруг станет по-прежнему? Подумай о Хёджу!»
«Да, подумай о Хёджу».
Юн Чихо закричал на вмешавшегося в разговор Ку Вонджуна:
«Заткнись! Ты умрешь здесь и сегодня!»
«Если хочешь убить меня, делай это сам! Сам, говорю! Но у тебя кишка тонка, так ведь?»
Сердито посмотрев на старика, председатель перевел взгляд на Чон Хёсока:
«В конце концов кто-то все равно пострадает. Но кто это будет? Старик, которому нечего терять? Или ты? Или, может, я?»
Как это когда-то делал его брат, Юн Чихо схватил Чон Хёсока за руку и потащил за собой. Тот мотал головой и был готов разрыдаться, но его руки понемногу приближались к стулу, в который ногами упирался Ку Вонджун. В тот момент, когда пальцы изо всех сил сопротивляющегося Чон Хёсока дотронулись до стула, старик резко закричал:
«Юн Чихо, негодяй! Тебе не сделать из Хёсока убийцу! Я этого не позволю!»
Какое-то время Юн Чихо смотрел на него отрешенным взглядом, но потом его лицо исказилось, и он рассмеялся:
«Просто смирись, это твоя судьба!»
«Смириться со своей судьбой?»
Усмехнувшись, Ку Вонджун опустил взгляд на сидевшего на земле Чон Хёсока. Старик с улыбкой сказал:
«Хёсок, слушай меня внимательно. Я отправляюсь в объятия Господа».
«Что?»
«Запомни: я умираю не по твоей вине. Я иду к Господу».
«Что это значит?»
«У меня есть последнее желание».
Пытаясь отогнать дурное предчувствие, Чон Хёсок затряс головой.
«Скажи негодяю, который управлял тобой из-за спины, что вас больше ничего не связывает. Скажи, чтобы он больше к тебе не лез. Это мое желание. Запомни, Хёсок. Твоя жизнь не кончена. Ты можешь начать заново. Давай когда-нибудь снова встретимся на Небесах».
Ку Вонджун сам выбил из-под себя стул. Веревка туго натянулась, ноги старика повисли в воздухе. Чон Хёсок подскочил и попытался приподнять тело. Оторопев на мгновение, Юн Чихо приблизился к Хёсоку, напрягавшему все силы, и за шиворот оттащил его прочь. Тот отчаянно тянул руки к Ку Вонджуну, но дотянуться было невозможно.
Рука, покрытая синяками от уколов, упала на больничное одеяло.
– Это из-за меня… Все из-за меня, – произнес, плача, Чон Хёсок.
Ю Чинсин спросил:
– Сколько вы еще будете игнорировать его слова?
Чон Хёсок взглянул на него мокрыми от слез глазами. Пастор продолжил:
– Разве смертью можно искупить грехи? Вы всего-навсего хотели сбежать от чувства вины.
– Пастор.
Сон Йохан попытался остановить Ю Чинсина, но тот достал из кармана флешку и бросил ее на одеяло.
– Что это? – спросил Чон Хёсок.
– Последняя воля Ку Вонджуна. Вам решать, как поступить.
И пастор вышел из палаты.
11
По телевизору в холле показывали новости о преступлениях Юн Чихо. С лестничной площадки второго этажа, откуда открывался вид на холл, поглядывал вниз Ян Чэик, словно там разворачивалось какое-то забавное зрелище.
– Доктор.
Ян Чэик обернулся и увидел подошедшего Ю Чинсина.
– Дело раскрыто? – спросил он, улыбаясь.
– Полиция, похоже, свою работу выполнила.
– Вы молодцы. Мне пора идти.
– Но моя работа еще не закончена.
Слова Ю Чинсина заставили хирурга остановиться.
– Ваши показания расходятся со словами Чон Хёсока. Вы сказали, что оказались на месте преступления уже после того, как Юн Сибён был ранен, а Чон Хёсок утверждает, что вы и Ку Вонджун пришли как раз перед этим.
– Ситуация была критическая, все произошло очень быстро. Может быть, я и допустил небольшую ошибку.
– Однако небольшая ошибка скрывает правду. – Впившись в собеседника пронизывающим взглядом, пастор продолжил: – Чон Хёсок очень постарался, чтобы в случае вскрытия не возникло подозрений в том, что это было убийство. Он сказал, вы научили его, что делать.
– Да, действительно… Ах вот зачем он спрашивал. Я-то думал, ему это нужно для рассказа. Невероятно, – наигранно ответил Ян Чэик.
– Юн Чихо приходил в палату к Чон Хёсоку со шприцом и раствором для инъекций. Мы думали, это яд, а оказалось, что обезболивающее. Неужели он так беспокоился за своего друга, что решил втайне от врача вот так облегчить его состояние?
– Понятия не имею. Откуда мне знать? – Хирург улыбнулся.
– От передозировки снотворным у Чон Хёсока развилась острая почечная недостаточность. Согласно медкарте, ему прописали новый препарат «Прорафа». А лекарство, которое ему собирался ввести Юн Чихо, – «Приуфа», нефротоксичный противовоспалительный анальгетик с похожим наименованием.
У пациентов с острой почечной недостаточностью «Приуфа» могла вызвать резкое ухудшение состояния.
– Если бы его не застали на месте преступления, то даже после вскрытия смерть списали бы на халатность медиков. Ведь нередки случаи, когда медсестры путают препараты с похожими названиями.
– Удивительно. Вы так хорошо осведомлены.
– Я учился на судмедэксперта.
– О, судмедэксперты нынче ходят со следователями? Занимательно. Если честно, я тоже весьма интересуюсь судебной медициной. – Ян Чэик улыбнулся так, будто встретил товарища по увлечению.
– Хотите сказать, вы не имели к этому отношения?
– Думаете, я был замешан? Для чего бы мне?
– Для развлечения.
Словно искусственная, улыбка хирурга слегка померкла. Ю Чинсин продолжал:
– Вы же говорили, что ожидали увидеть интересное зрелище, когда отводили Ку Вонджуна к Юн Сибёну. Мне кажется, для вас подобные зрелища представляют особый интерес.
Подобно кровавому пятну, расплывающемуся по белой рубашке, по застывшему было лицу Ян Чэика снова расползлась улыбка.
– Давайте предположим, что вы правы и я тоже преступник. Но как можно доказать мою вину?
– Никак. Если вы сами в этом не признаетесь.
– Получается, вам придется отпустить преступника, хотя он стоит прямо перед вами. Весьма прискорбно.
– Да, земного суда преступник может избежать. Но на Небесном суде все будет по-другому. Нет грехов, которые мы могли бы утаить от Господа.
На мгновение опешив, Ян Чэик расхохотался во все горло:
– Говорите прямо как пастор какой-то.
– Я и есть пастор.
Ю Чинсин достал визитку и протянул ее хирургу. На ней было написано: «Ю Чинсин. Главный пастор Церкви Тайны Христовой».
– Если захотите покаяться в грехах, звоните в любое время.
Он попрощался и пошел прочь. Наблюдая за удаляющейся фигурой, Ян Чэик пробормотал себе под нос:
– Забавно.
Глава 2. Заблудшая овца
1
– У вас других дел нет? – Сон Йохан нахмурился.
– В этом мире нужно помогать друг другу. Как вы собираетесь в одиночку обыскать такое большое пространство? Тем более понедельник у пастора – выходной. – У Ю Чинсина было такое лицо, будто он попал в огромный парк развлечений. – Кто бы мог подумать, что в центре Сеула есть подобное место! – добавил он, осматриваясь вокруг.
Перед Сон Йоханом и Ю Чинсином протянулась длинная улица. По обеим сторонам выстроились здания предприятий тяжелой промышленности – металлообрабатывающих, сталелитейных и так далее. Подобно улицам, на которых можно найти множество ресторанов, на этой собрались фирмы, специализирующиеся на создании металлических деталей для самой разнообразной техники.
С развитием отрасли предприятия близкого профиля нередко сосредотачивались в одном месте. Ю Чинсина удивило не их количество, а полное отсутствие людей, словно вся улица была огромной декорацией.
Стоял будний день, но ни одно предприятие не работало. Железные двери все до единой проржавели, а через щели в них можно было разглядеть, что обстановка внутри настолько же запущена. Неизвестно, когда в последний раз включали эти унылые бесхозные станки. Единственным живым существом здесь казалась бездомная кошка, присутствия же человека не ощущалось вовсе.
– Похоже на заброшенную деревню из вестерна, – шагая по улице, заметил Ю Чинсин.
– Говорят, в прежние времена в этом районе даже по ночам не выключался свет. А после кризиса тысяча девятьсот девяносто седьмого года производственная отрасль пришла в упадок, вот все и позакрывались, – с горечью объяснил Сон Йохан.
Пройдя еще немного, пастор указал пальцем на землю:
– Смотрите. Это металлическая пыль.
Сон Йохан взглянул туда, где на солнце действительно блестела серебристая пыль.
– В наше время у работников есть защитное снаряжение, а в былые годы люди заболевали и не понимали из-за чего. В итоге к врачу они обращались, когда им уже ничем нельзя было помочь.
– Из-за скверных условий жизни возникают не только болезни. Трущобы, как правило, рассадник преступности.
Сон Йохан поднял голову и осмотрел здания вокруг. Тут и там виднелись разбитые окна и брошенные вещи.
– Вы сказали, его зовут Чхансон? Пропавшего?
Следователь кивнул. Пэ Чхансону исполнилось двадцать девять лет, он был сыном владельца рыбного ресторана «Свежий улов» на рынке морепродуктов недалеко от полицейского участка. Ресторанчик выглядел обветшалым, но добросовестность хозяина привела сюда немало постоянных посетителей. Частыми гостями здесь были и сотрудники отдела особо тяжких преступлений.
В прошлую пятницу Сон Йохан столкнулся у участка с хозяином ресторана Пэ Тонхо. Завидев следователя, тот кинулся ему в ноги.
«Прошу, помогите мне, пожалуйста!»
«В чем дело? Встаньте же!»
«Умоляю, найдите моего сына! Никому нет до него дела!»
Растерянный Сон Йохан попытался его поднять, но Пэ Тонхо висел, вцепившись ему в штанину. Несчастный отец разразился слезами.
– Я не говорю, что нужно относиться к этому делу с особым рвением, потому что он ваш знакомый. Но как так вышло, что исчезновение его сына не расследуется, когда вы все частенько заглядываете в ресторан? – спросил Ю Чинсин.
– Пропавших людей так же много, как крестов на церквях. Конечно, бывают и криминальные случаи, но много и примеров, когда люди залегают на дно по личным причинам. Заявление о пропаже взрослого здорового мужчины идеально подходит для того, чтобы оказаться в долгом ящике. Хотя это и неправильно.
Все обстояло именно так, как сказал Сон Йохан. Ответственный за это дело Ли Тонги заверил хозяина ресторана, что сын его найдется и переживать не стоит, но к расследованию даже не приступил. Узнав об этом, Пэ Тонхо возмутился, на что получил ответ, который даже не мог себе представить:
«Послушайте, я вам честно скажу, мы таких случаев видим море. Здесь все и так понятно. Вы же сказали, ваш сын целых три раза провалил экзамен на полицейского [100] 100
Подразумевается государственный экзамен на службу в полиции.
[Закрыть] . И пропал не в какой-то другой день, а именно в день экзамена. Наверняка он переживает, что снова провалился, вот и залег на дно от стыда перед родителями».
За время управления рестораном Пэ Тонхо встречал многих скандалистов, но ни разу не вступал ни с кем в конфликт. Он просто вызывал полицию. Однако теперь, когда полицейский отнесся к нему как к скандальному посетителю, он не знал, к кому обратиться.
– Как думаете, Чхансон действительно пропал? Возможно, муки совести и правда заставили его залечь на дно?
– Мы с ним однажды разговаривали.
– С Чхансоном?
Следователь кивнул.
Это произошло около полугода назад, когда они с коллегами пришли после работы поужинать в рыбный ресторан. Непьющий Сон Йохан выждал подходящий момент и тихонько вышел на улицу. За спиной послышалось: «Здравствуйте». Обернувшись, он увидел Пэ Чхансона.
– Он сказал, что его кое-что беспокоит, и спросил, не могу ли я его выслушать.
Это был их единственный разговор, но забыть его следователь не мог.
2
– Что случилось?
Сон Йохан и Пэ Чхансон разговаривали по дороге к автобусной остановке.
– В прошлом году я хорошо написал письменный экзамен, но на практической части травмировал ногу. Близкие утешали, мол, просто не повезло, в следующий раз точно сдашь. Честно сказать, я и сам уверен, что в этот раз все пройдет хорошо.
– Так в чем же проблема?
– Когда думаю о том, что в этом году все наконец получится, у меня возникают сомнения, верный ли я выбрал путь. – Пэ Чхансон замер на месте и, глядя на следователя, продолжил: – Если честно, я не собирался становиться полицейским. Мне хотелось пойти на госслужбу, чтобы обеспечить себе стабильную жизнь, но подойдет ли мне работа в полиции? Я боюсь, что, даже если сдам экзамен, полицейский из меня выйдет никудышный.
Сон Йохан закивал:
– Хм, понимаю, что ты имеешь в виду, но много ли найдется полицейских, которые пришли в профессию по великому призванию?
Пэ Чхансон ничего не ответил.
– Твое беспокойство не пустое. Думать об этом необходимо. Однако вместе с тем решения для него нет. Ведь не все мы рождаемся героями с призванием. Что такого, если это будет всего лишь профессия? Разве недостаточно добросовестно выполнять свою работу, пусть ты и будешь обыкновенным следователем?
Такой ответ нельзя было назвать особенно глубокомысленным, и все равно Сон Йохан задавался вопросом: «Есть ли у меня право так говорить?» Но его слова принесли Пэ Чхансону успокоение.
– Хорошо звучит. «Обыкновенный следователь»… И почему мне так нравится это выражение? – с облегчением улыбнулся он.
Сон Йохан смутился и, стараясь избежать его взгляда, заметил баннер у перекрестка.
– До сих пор висит, оказывается.
– Что?
Следователь указал пальцем на баннер с информацией о пропавших без вести детях.
– Поверишь, если скажу, что он там уже целых десять лет?
– Десять? Он не кажется таким старым.
Как и отметил Пэ Чхансон, баннер выглядел довольно чистым.
– Его постоянно обновляют родители этих детей. Не сдаются даже спустя десятилетие.
– Но поможет ли баннер их найти?
– Ты же видел объявления о пропавших детях на обратной стороне снеков? Бывает, что находят даже благодаря им.
– Серьезно? Я на своих чипсах такие объявления тоже видел… Но ни одного лица не припоминаю, – сказал Пэ Чхансон, почесывая голову.
– Если мы часто видим чье-то лицо, пусть даже и на секунду, оно остается где-то у нас в памяти. И если мы потом встречаем этого ребенка, то понимаем, что это он.
– Удивительно.
– Однажды мы нашли ребенка именно так, вскоре после того как я стал полицейским. Человек сомневался, но на всякий случай сообщил в полицию, и это действительно оказался тот самый ребенок. Наверное, мы бы так его и не нашли, если бы тот человек просто прошел мимо.
– Я теперь тоже буду внимательно смотреть по сторонам. Снеки-то я часто ем.
Сон Йохан до сих пор помнил лицо Пэ Чхансона, с улыбкой пожимающего ему руку.
– В день экзамена Чхансон вышел утром из дома и не вернулся. Камеры видеонаблюдения зафиксировали, как он зашел в ближайший супермаркет и потом направился к станции метро, чтобы поехать в школу – на место проведения экзамена.
Но в метро он не спустился. Остановившись у станции, он посмотрел на ручные часы и прошел мимо. Экзамен проводился утром воскресенья, и Пэ Чхансон вышел из дома с достаточным запасом времени.
Ранним утром на улице было тихо. Впереди Пэ Чхансона шли девочка в платье, одетый в куртку мужчина средних лет, солдат – видимо, в увольнительной, – старушка в домашней одежде – судя по всему, местная жительница – и молодая женщина с мальчиком, должно быть сыном. В одиночку или по двое прохожие разбрелись каждый своей дорогой.
Пройдя до конца улицы, Пэ Чхансон остановился у поворота на улочку поменьше и снова взглянул на часы. После недолгого замешательства он скрылся в переулке. На той же улице сейчас стояли Сон Йохан и Ю Чинсин. Камер здесь, где редко можно было увидеть даже тень человека, конечно, не имелось.
Пастор огляделся по сторонам. Позади заброшенных зданий виднелись недавно отстроенные многоэтажки.
– Это похоже на необитаемый остров посреди города.
– А около станции метро совсем другой мир. Довольно крупный транспортный узел, следовательно – развитый и оживленный коммерческий район. Стоит только покинуть это место – и повсюду будут висеть камеры.
– Настораживает, что нет видеозаписи того, как он отсюда выходит.
Осматриваясь, Ю Чинсин покачал головой.
– Пройдемте в ту сторону, – предложил следователь.
Там, где прямая улица заканчивалась, они свернули в переулок. Обстановка не особенно изменилась, разве что среди закрытых предприятий показалась закусочная. Вероятно, в прошлом сюда любили заходить люди, работавшие в этом районе.
– Кажется, она тоже закрыта, – сказал Ю Чинсин, заглядывая внутрь через стеклянную дверь.
– Потому что все посетители уехали отсюда.
Проговорив это, Сон Йохан внезапно посмотрел по сторонам. Пастор недоуменно спросил:
– В чем дело?
– Вы ничего не слышите? Похоже на музыку.
Словно пытаясь уловить звуковую волну, следователь двинулся к ее источнику. Последовавший за ним Ю Чинсин вдруг воскликнул:
– О!
– Слышите? Это оттуда!
Они завернули за угол, и все стало понятно: музыка доносилась из кофейни, расположенной посреди безлюдной улицы.
– Кто бы мог подумать, что в таком месте может быть кофейня, – с изумленным лицом произнес пастор.
Сон Йохан ничего не сказал, но был удивлен не меньше.
– Напоминает бар в захолустном городке из вестерна.
– А вы любите вестерны, как я погляжу.
Улыбнувшись в ответ на насмешку следователя, Ю Чинсин предложил зайти внутрь и первым шагнул через порог.
– О, а тут здорово, – восхитился пастор, оглядывая обстановку.
Ключевой темой интерьера служил металл. В отличие от ржавых железяк, брошенных на улице, блестящая мебель и детали интерьера придавали кофейне ощущение свежести.
– Пришли разнюхать, как другие ведут свой бизнес? – Мимоходом поддев Ю Чинсина, Сон Йохан подошел к работнику за стойкой и показал телефон. – Скажите, пожалуйста, вы не видели этого человека?
На экране были открыты фотография Пэ Чхансона на документы и кадр с записи видеонаблюдения, на которой он был запечатлен в день исчезновения.
– Не знаю, что-то не припомню, – ответил бариста.
– Разве это не единственное работающее заведение в этом районе? Даже если он к вам и не заходил, вы наверняка бы заметили, как он идет по улице.
– Прохожих здесь больше, чем вам кажется. Дальше по улице есть дома, где еще живут люди, а по вечерам к нам заходят поработать студенты художественного училища.
– Студенты?
– Да, слышал, в основном сюда приходят те, кто создает скульптуры из металла.
Ю Чинсин оглядел посетителей. Среди компаний и парочек, составлявших большинство, был и одинокий длинноволосый парень. Судя по всему, он что-то рисовал на планшете.
– Думаю, если он ходил здесь днем, стоит поспрашивать у местных детей, – предложил работник кофейни.
– Детей?
– Да, сюда часто приходят играть дети из соседних многоэтажек. Атмосфера тут своеобразная, вот их и тянет. Вон, кстати, один из них.
Бариста указал на мальчика, проезжавшего мимо на велосипеде.
– Спасибо, – поблагодарил Сон Йохан и вышел на улицу. Следуя за ребенком, он выкрикнул: – Эй, погоди-ка минутку!
Оглянувшись мимоходом на следователя, юный велосипедист с мороженым в руке внезапно ускорился.
– Вот черт! Стой, сказал!
Сон Йохан пустился бегом. Схватив мороженое в зубы, ребенок жал на педали, как пьяный водитель, удирающий от погони.
Знакомый, видимо, с этим районом, мальчишка юркнул в лабиринт переулков. Несколько раз свернув за угол, он нашел себе укрытие и спрятался. Сон Йохан вскоре его нагнал, однако, не заметив, где скрылся беглец, забежал в другой закоулок. Но в тот момент, когда мальчик с улыбкой на лице откусывал мороженое, за спиной раздалось:
– Вкусно?
Испугавшись, парнишка выронил лакомство.
– Ой-ой-ой! А ведь оставалось еще так много, – сказал Ю Чинсин, глядя на лежащее на земле мороженое.
Мальчишка заплакал.
3
– Ваш заказ готов.
Из сомнительного переулка следователь и пастор вместе с мальчиком направились в кафе-мороженое «Баскин Роббинс» недалеко от станции метро. Как только Сон Йохан принес мятное мороженое с шоколадом, паренек принялся уплетать его с такой радостной улыбкой, будто и не плакал совсем недавно.
– А почему мятное с шоколадом? Больше ничего нет? – поинтересовался Ю Чинсин.
– Оно лучше всего помогает, когда нужно успокоиться. Я так испугался, когда вы вдруг за мной побежали!
– Ну так зачем же ты убегал?
– Я подумал, вы страшные люди.
– Там много страшных людей? – улыбаясь, поинтересовался пастор.
– Днем почти не бывает. Я слышал, они появляются ночью и пьют в заброшенных зданиях.
– Если ты так боишься, то зачем пошел туда? – спросил Сон Йохан.
– Понимаете, я искатель приключений. Даже если страшно, бросить приключения я не могу.
– Да что вы говорите! – сказал следователь.
Умиленный Ю Чинсин лишь улыбнулся. Засунув в рот ложку мороженого, мальчик продолжил:
– Но такие люди – это не самое страшное.
– А что тогда самое? – с той же улыбкой на лице спросил пастор.
Ребенок вдруг со стуком опустил ложку на столик и задрожал всем телом.
– Меня трясет даже от одной мысли об этом.
– Да ты просто наелся холодного, вот и дрожишь, – ответил Сон Йохан.
– Нет! Увидь вы это, убежали бы в слезах!
– А что ты видел? – поинтересовался Ю Чинсин.
– Колдуна.
– Колдуна?
– У меня дел много, так что быстрее доедай и иди.
Словно устав слушать детские выдумки, Сон Йохан посуровел.
– Это правда! Я видел, как колдун в железной маске запер ребенка!
– Ребенка запер? – В этот раз интерес проявил не пастор. Сон Йохан, еще минуту назад не веривший мальчику, придвинулся ближе. – Расскажи-ка поподробнее.
С важным видом парнишка указал на меню:
– Расскажу, если купите мне еще мороженое с собой.
Следователь нахмурился, но достал бумажник и положил его на стол. Увидев это, ребенок торжествующе продолжил свой рассказ:
– Я однажды разведывал переулки и увидел дом с открытым окном, а там внутри были колдун в железной маске и какой-то мальчик.
– Почему ты называешь его колдуном? – спросил Ю Чинсин.
Будто бы рассказывая огромный секрет, ребенок огляделся вокруг и прошептал:
– Колдун в железной маске взмахнул рукой, как Доктор Стрэндж, и дверь с искрами закрылась. Ну, дверь той комнаты, в которой был мальчик.
Пастор и Сон Йохан озадаченно переглянулись, и следователь спросил:
– Где это?
Дом, к которому провел их парнишка, оказался в самой глубине похожего на лабиринт переулка. В ветхом одноэтажном здании, казалось, вряд ли кто-то жил. Однако дверь была заварена железной пластиной.
– Здесь было окно… – сказал мальчик, глядя на то, что раньше было небольшим окошком в задней стене.
Окно, на котором раньше висела решетка, сейчас тоже было закрыто металлическим листом.
– О чем вы разговаривали с тем ребенком? – спросил Ю Чинсин.
– Он сказал зайти в дом, и я подошел. Там было что-то похожее на дверь, но она не открывалась. Поэтому я предложил:
«Ты ведь можешь открыть ее изнутри».
«Извини», – ответил он.
– Изнутри она не открывалась? Он сказал, что дверь можно открыть только снаружи?
– Да, он плакал и извинялся и говорил, что если выйдет на улицу, то умрет.
«В смысле? Почему умрешь? Я сегодня весь день был на улице. Ты в порядке?»
На вопросы перепуганного мальчика за окном запертый в доме ребенок угрюмо повесил голову.
В этот момент раздался звук открывающейся железной двери. Ребенок внутри в спешке отскочил от окна, мальчик снаружи тоже непроизвольно спустился на землю.
– Ты не видел, кто это был? – спросил Сон Йохан.
– Видел только то, что он в железной маске.
– А голос? Ты не слышал, о чем они разговаривали?
– Нет, но немного позже раздался громкий звук, и, когда я мельком заглянул внутрь, колдун в железной маске колдовством загородил дверь комнаты.
Человек в железной маске запер ребенка и заварил дверь. Мальчику, который до сих пор верит в Санта-Клауса, он, несомненно, показался колдуном.
– Взгляните.
Ю Чинсин указал на верхнюю часть стены. Подобно силуэту купальника на загоревшем под летним солнцем теле, на стене отчетливо виднелся след от чего-то, что раньше на ней висело.
– Видимо, здесь тоже была камера. – Осматривая стену, Сон Йохан продолжал: – Камеры у двери и окна, и никакого другого входа нет…
– К тому же взрослому через это окошко пролезть трудно. И мальчик сказал, что изначально на нем висела решетка.
– Кажется, это была тюрьма, – заключил Сон Йохан, глядя на крохотный участок неба над узким переулком. – Придется проникнуть внутрь.
4
В темноте сверкнула искра. Вскоре дверь отошла, и во тьму пролился свет. Сварщик прошел внутрь и снял маску.
– Запах тут невыносимый, – отметил он.
– Спасибо. Не могли бы вы открыть еще и то окно? – попросил последовавший за ним Сон Йохан, светя фонариком телефона.
Прикрывая нос платком, в дом зашел и Ю Чинсин.
Прямо посередине было что-то вроде гостиной, совмещенной с кухней, с обеих сторон от нее располагались комнаты. Следователь приступил к обыску, но почти сразу обнаружил кого-то и замер. В глубине кухни неподвижно заcтыл мужчина в железной маске. Казалось, он окаменел, сидя на стуле.
– Что это? – спросил подошедший сзади пастор.
– Похоже на статую.
И действительно, мужчина в маске был не человеком, а глиняной статуей.
– Довольно тяжелая, – сказал Сон Йохан, слегка ее приподняв.
– Каркас, вероятно, сделан из металла. Уже он один весит прилично, – объяснил сварщик, закончив с окном. Когда следователь и пастор обернулись к нему, он добавил: – Лист я снял, но оконная рама вся изрезана.
– Изрезана?
Сварщик вручил Сон Йохану железную решетку на каркасе.
– Смотрите. Обычно это должно быть прикреплено к раме. Но кто-то распилил место соединения чем-то вроде ножовки. Думаю, она тут неподалеку найдется, если поискать… В этом районе полно таких штуковин, – сказал сварщик, осматриваясь вокруг.
– Значит, если вынуть раму, решетка снимется вместе с ней?
– Верно. Думаю, срезать ее было не так уж сложно: помимо того, что она проржавела, сваркой занимался непрофессионал.
– Непрофессионал?
Сварщик уверенно кивнул:
– Да. Что дверь, что окно – заварено абы как, это не работа мастера.
– Вот оно что. Скажите, вы это видели? – спросил Сон Йохан, указывая на статую.
– Похоже, это дело рук ребят, которые занимаются скульптурой. Тут в последнее время много таких.
– Вы сказали, что каркас, вероятно, металлический. Скульпторы изготавливают его сами?
– Конечно. Работы посложнее, конечно, заказывают у нас, но они ребята рукастые, подобное им и самим под силу.
Кивнув, следователь осмотрел щиколотку статуи: там виднелось что-то вроде подписи в форме звезды.
– Это место больше похоже на гробницу, чем на тюрьму, – заметил подошедший Ю Чинсин.
– Какую еще гробницу? – спросил, нахмурившись, Сон Йохан.
– В Древнем Израиле тело усопшего помещали в пещеру и закрывали вход огромным валуном. Тут, конечно, закрыли металлической пластиной, но все равно довольно похоже.
– Хватит уже с вашими пасторскими разговорами!
– Пусть не так. Но взгляните, здесь как будто бы остановилось время: календарь – и тот за тысяча девятьсот девяносто первый год. – Оглядываясь, Ю Чинсин продолжал: – Разве эта статуя не напоминает терракотовых воинов, охраняющих мавзолей Цинь Шихуанди? Словно покровитель этого района, оберегающий его даже после смерти.
