Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Брит Бильдёэн,Дженни Кир,Ли Тонгон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 124 (всего у книги 140 страниц)

Часть 9
Участь борца

«Можете и не мечтать об оправдательном приговоре. Даже если вы попадете под амнистию и вас отпустят, я сам вас убью, не переживайте».

Стояла обыкновенная осенняя ночь. Не было слышно ни зловещего карканья ворона, ни стука мрачного дождя. Ли Ёнхван в сопровождении охраны шел в комнату для свиданий. Если к нему пришел адвокат, он, естественно, не мог с ним встретиться. Но его ждал прокурор Чан Тонхун. Раз он приехал в такой поздний час, у него были на это веские причины. Ли Ёнхван пытался предположить, зачем пожаловал прокурор. Но чем больше он рассуждал, тем мрачнее становились его мысли.

Ли Ёнхван открыл дверь и вошел внутрь. Чан Тонхун сидел там, где обычно располагался его адвокат. Сам он, как обычно, сел напротив. Прокурор надел новый черный костюм и аккуратно уложил волосы. На столе лежали пачки сигарет. Чан Тонхун, как обычно, хмурился, но атмосфера была иная. Время пришло.

Они молча впились друг в друга взглядами. Даже не поздоровались. Атмосфера была накалена до предела. Прокурор открыл одну из пачек, взял сигарету и тяжело вздохнул.

– И почему люди пытались вас спасти? – спросил он.

– Может, потому что я очень важен для них? Все боятся заболеть в старости, смотреть, как страдают дети и родители. Я единственный, кто спасет их от этой боли. Поэтому мне нельзя умирать, – произнес Ли Ёнхван и улыбнулся.

Прокурор прикурил сигарету дешевой зажигалкой и выпустил облако дыма. Вновь наступила тишина. Ли Ёнхван продолжал улыбаться, а Чан Тонхун – курить. Он с самого начала верил в его способности. Но всегда считал, что убийца должен умереть. И продолжает так считать…

– Господин прокурор, однажды я выйду на свободу и раскрою всем мой метод. А семьи тех двухсот двадцати трех человек, что я убил, в будущем могут заболеть, но благодаря мне снова станут здоровыми. Как вам план? Получается, их погибший родственник спасет их. Разве они не должны быть благодарны? – закончил Ли Ёнхван и ухмыльнулся.

Прокурор нахмурился. Он почти докурил.

– Сволочи, подобные вам, должны умереть. Такие не чувствуют отвращения к содеянному, поэтому должны заплатить за это. Я всегда думал: что мне, борцу за правду, делать, если ваше племя может избежать наказания?

Чан Тонхун замолчал, последний раз затянулся и уставился на собеседника – тот молчал и улыбался. Прокурор выбросил окурок и прикурил новую сигарету.

– Я не испытываю к вам отвращения как к человеку, – продолжил он. – И не презираю как преступника, отнявшего жизни стольких людей. Я не пострадал от ваших рук. Но как себя будут чувствовать родственники жертв, видя, что их убийца будет жить долго и счастливо? Что к нему будут относиться как к герою? Наверное, им захочется умереть. Как они смогут смотреть на этого мерзавца… на подонка, проводившего опыты на людях, которого назовут спасителем человечества?

Стиснув зубы, Чан Тонхун вытащил нож и положил его на стол. Ли Ёнхван глубоко вздохнул и расхохотался. Все как он и предполагал.

– А чем вы будете лучше, если убьете меня? Нет, ваш поступок будет хуже моего. Еще больше людей умрут от горя. Они будут думать так: если бы не тот прокурор, наши дети и родители были бы живы. Вас возненавидят.

Чан Тонхун положил наполовину выкуренную сигарету на стол. Он взял в руку нож и внимательно рассматривал его. Ли Ёнхван спокойно сидел и ничего не собирался делать. Он принял свою судьбу.

– Говорите, я стану еще большим мерзавцем, чем вы? – задумчиво протянул прокурор. – Знаю. Поэтому я тоже умру.

Ли Ёнхван внимательно посмотрел на собеседника. Впервые за все время тот не хмурился. Чан Тонхун дал преступнику немного времени, перед тем как завершить начатое.

– Господин Ли, вы курите? – спросил он.

Тот улыбнулся и отрицательно покачал головой.

Прокурор Чан Тонхун медленно приблизился и остановился прямо возле жертвы. Конец лезвия уже касался шеи Ли Ёнхвана. Тот смиренно закрыл глаза. Как можно исцелить и спасти человечество, если даже человек, который изначально не сомневался в его даре, собирался убить его из ненависти?

– Господин прокурор, мне нужно было родиться в другое время? – спросил он.

– Нет, нужно было достичь цели другим способом, – ответил Чан Тонхун.

Ли Ёнхван рассмеялся и запрокинул голову, чтобы шея оказалась совсем открытой. Он не настоящий бог и не сможет предотвратить свою смерть.

– Господин прокурор, если, убив меня, вы останетесь живы, идите на… 00.1° – 00.2°.

Лезвие пронзило его плоть и вошло глубоко в шею. Чан Тонхун понимал, что его действия были плохим решением. Но он без раздумий вытащил нож и снова ударил им в шею. Все его лицо залило кровью.

Ли Ёнхван схватился за горло и медленно начал сползать со стула. Прокурор перехватил рукоять и продолжил наносить удары до последнего движения, до последнего вздоха, пока Ли Ёнхван не умер. Повсюду разлетались брызги крови и характерный запах. Но даже после этого он не остановился: казалось, еще немного, и голова жертвы оторвется от тела. Прокурор ударил его еще трижды.

Чан Тонхун тяжело дышал. Кровь Ли Ёнхвана, как слезы, медленно стекала по его лицу. Перед ним лежало бездыханное тело. Все кончено. История, которая могла бы изменить судьбу человечества, завершилась, не успев начаться.

Чан Тонхун вздохнул. Он убил бога. Прокурор бросил нож, подошел к столу и закурил сигарету. Он верил в то, что Ли Ёнхван может вылечить любой недуг, что он нужен миру.

Прокурор приговорил многих преступников к смерти, но никогда не чувствовал ни вины, ни сожаления. И сейчас был убит тот, кто должен был умереть. Но правильный ли это выбор? Нет, сомнений не было – Чан Тонхун поступил верно. Прислушался к себе. Этот поступок стал местью за страдания семей погибших. Такова участь борца.

Прокурор выкурил сигарету, бросил окурок на стол, вновь взял нож и прислонил лезвие к своей шее. Он закрыл глаза и надавил на гортань.

«Я отомстил. Я обязательно должен умереть».

Неужели мерзавец Ли Ёнхван должен был жить?

Часть 10
Парадокс спасения

Убив Ли Ёнхвана, я не смог довести дело до конца, то есть не перерезал себе шею.

Я знал, как много людей впадут в отчаяние после смерти преступника и будут ненавидеть меня до конца жизни. Поэтому я должен был умереть. Но не смог, как никчемный идиот. Не смог нанести рану. Мое тело охватил страх смерти.

Одни говорят, правительство хранит тело Ли Ёнхвана в секретном месте, другие – что его кремировали и похоронили прах. Но никто не верил, что он мертв. Сложно было осознать, что прокурор, который вел дело, заявился к обвиняемому и убил его.

Люди стали подозревать, что слова сумасшедшего эксперта несколько недель назад в шоу о том, что Ли Ёнхван – агент разведки, правдивы. Протестантская секта продолжила существовать и расширяться, а верующие стали отправляться в экспедиции по стране на поиски метода Ли Ёнхвана.

А я… а что я? Меня осудили за убийство. Впервые в жизни я стоял по другую сторону баррикад. В начале заседания я крикнул судье, чтобы меня приговорили к смертной казни, – раз не смог умереть сам, пускай меня убьет закон. Я хотел, чтобы появился такой же прокурор-борец и покарал меня. Но чуда не случилось – мне дали сорок три года.

В тюрьме тоже сидело много людей, которые были больны сами, или кто-то в их семьях страдал от недуга. Скрыться от них можно только в пустыне. Они были приговорены к смерти с первого дня в колонии. Они избивали меня, кричали, что если бы Ли Ёнхван остался жив, то спас бы их жен, детей и родителей.

Это продолжалось каждый день, но я не сопротивлялся – думал, лучше умереть так, чем жить, поэтому специально подставлял по удары голову и грудь. Но в тюрьме нельзя рассчитывать на легкую смерть. После двух недель избиений мой левый глаз начал мертветь – в нем скапливалась кровь, но меня никто не лечил. Я подумал, что, может, хоть так умру, если заражение пойдет дальше. Но, к моему счастью или несчастью, я всего лишь ослеп на левый глаз. С тех пор меня никто не бил. Всем стало все равно, и я стал приспосабливаться к новой жизни.

Я разрушил жизни и надежды тысяч людей, но продолжаю существовать, как те подонки, которых я так сильно жаждал убить. Из-за этого я много лет не смотрел в зеркало. Там, на свободе, тысячи людей умирают. По моей вине. Теряют детей, провожают на тот свет родителей. И беспомощно ждут смерти. Тратят огромные суммы, чтобы продлить жизнь. Инвалиды проклинают меня. Я должен умереть.

Меня навестил Пёнчжон. Сейчас все уже забыли о Ли Ёнхване – общество быстро меняется. Люди не могут цепляться за прошлое. Его лишь изредка упоминают на вечеринках, когда все прилично выпьют, и на конспирологических сайтах. Еще Пёнчжон рассказал о результатах вскрытия отца Ли Ёнхвана. Выяснилось, что он проводил опыты уже после его смерти. Оказалось, его отец отказался от лечения и вернулся домой, где вскоре умер. Тогда Ли Ёнхван решил воспользоваться его телом. Получается, это единственная жертва, которой не был нанесен ущерб при жизни. А впрочем, эта история была мне не особо интересна. Все равно теперь все кончено.

Я атеист, но каждый день перед сном молился, чтобы завтра умереть. На двести четырнадцатый день в тюрьме я впервые пытался совершить самоубийство, но не смог. На пятьсот тридцать четвертый день я порезал вены лезвием, но выжил – это оказалось сложнее, чем предполагал. После этого меня перевели в одиночную камеру. Но я каждый день продолжал молить о смерти…

Прошло четырнадцать лет. Я провел в тюрьме пять тысяч двести тринадцать дней, или сто двадцать пять тысяч сто тринадцать часов. И остался жить. Сейчас я дома. Как мне это удалось? Условно-досрочное. Его можно получить за разное, но в моем случае это терминальная стадия рака легких – и связи. Парламентарий Пэк, он меня вытащил.

Четырнадцать лет… немалый срок, но за это время так и не научились справляться с метастазами. Наконец-то я точно должен был умереть. Но мне было страшно. Я хотел жить и не знал, что делать. Я действительно хотел жить. Одновременно с этим я вспомнил всех преступников, которых казнили или посадили в тюрьму. Они должны умереть. А я теперь один из них, значит, тоже должен…

Когда я вышел на свободу, то ничего не почувствовал. Мне казалось, я должен ощутить счастье, но внутри была лишь пустота. Я вышел из тюрьмы, но общество даже не заметило этого. Я боялся, что меня кто-нибудь узнает, но зря. Теперь я всего лишь бывший заключенный.

Я не был дома четырнадцать лет. Внутри было чисто – мой брат вчера вызвал уборщиков. Впервые за четырнадцать лет я почувствовал запах дома. Я принял душ и вытер короткие волосы полотенцем – они сразу высохли, – нанес на лицо просроченный крем и зашел в комнату. На стуле висел костюм, который я обычно надевал на заседания. Его тоже достал брат по моей просьбе.

Я стоял перед зеркалом, надевая брюки и белую рубашку с коротким рукавом. Застегнул пуговицы, надел пиджак и расправил воротник. Говорят, больные раком худеют, но на мне костюм сидел как влитой. Больше меня волновало то, что даже такие простые движения заставили меня задыхаться. Я сел на стул и закашлялся так, будто из меня выходила душа. Мне было тяжело даже просто стоять. Придя в себя, я открыл ящик стола, достал свое удостоверение прокурора и положил в нагрудный карман.

Перед смертью Ли Ёнхван произнес: «00.1° – 00.2°». Я никогда не забывал эти цифры. Они намертво отпечатались в памяти.

Я сразу понял, что это значило. Координаты. Но чего? И почему Ли Ёнхван назвал их прямо перед смертью? Может, если бы я добрался в то место, я бы передумал убивать его? Эти вопросы терзали меня долгие четырнадцать лет. И наконец я найду на них ответы.

Я подошел к входной двери и обулся. Это тяжело. Даже дышать было тяжело. Я хочу жить. Нет, я хочу умереть. Я покачал головой и отбросил все мысли. Это сейчас не важно. Я поискал на телефоне координаты, которые назвал Ли Ёнхван. Они указывали на место где-то в Южной Корее.

До пункта назначения я ехал примерно шесть часов, а потом пробирался сквозь заросли в лес. С собой у меня была карта, несколько бутылок воды, упаковки с батончиками и одноместная палатка. Рюкзак получился довольно тяжелым, хотя раньше я бы и не заметил этого. Начались поиски. Сначала я шел через кусты и поля, потом показались горы. Каждые три шага вверх я садился и отдыхал.

Спустя некоторое время ноги стали ватными, а руки больше походили на ледышки. Я закашлялся кровью. Но это меня не остановило – я продолжал подниматься в гору. На мне все так же был надет костюм и туфли, что усложняло движение. Солнце садилось, но я не прекращал идти.

Я оказался на земле. Как? Отдыхал? Нет, поскользнулся и упал, а сил подняться не было. Не оставалось ничего, кроме как переночевать в этом месте.

Я достал из рюкзака палатку и установил ее, затем бросил вещи внутрь и лег. Острые камни неприятно впивались в спину. Но это не было проблемой, в отличие от холода. После захода солнца, казалось, наступила зима. Я свернулся калачиком, но все равно дрожал. Спустя четыре часа борьбы с холодом я провалился в сон.

Но ненадолго. На рассвете я проснулся. Часы показывали пять утра. Я закинул в себя три энергетических батончика и запил их водой. Тело изнемогало от усталости. Мне хотелось все бросить и уехать домой, но надо было продолжать путь. Я кое-как скрутил палатку, засунул ее в рюкзак и вернулся на тропу.

Я шел восемь часов. Казалось, сознание вот-вот меня покинет. Прошла еще одна ночь в горах. Дрожа от холода, я уснул, опять встал на рассвете, съел батончики и шагал до заката. Наконец добрался до хижины. Ну, если ее можно было так назвать – ее построили из бревен и мусора. Это определенно дом Ли Ёнхвана. Наконец я нашел его.

В пяти метрах от хижины находился деревянный помост. Первым делом я бросил на него рюкзак, который отдавливал мне плечи, сел, снял обувь и носки. Ноги были в мозолях и ужасно гудели. Спустя некоторое время мне полегчало, я снял пиджак, достал из рюкзака бутылку воды и внимательно осмотрел хижину. Без окон, зато с дверью. Она оказалась не заперта.

Я посидел на помосте минут двадцать, чтобы перевести дух, надел пиджак и босиком пошел ко входу. Ноги приятно массировали трава и земля, а в спину дул ветер, который наполнял жизненной энергией. Я толкнул дверь – та со скрипом отворилась. Было темно, поэтому я включил фонарик на телефоне. Внутри стояли шкафы с полками, как в библиотеке. Они были завалены толстыми тетрадями, папками с документами. Каждая полка делилась на секции, в начале каждой секции был наклеен стикер с обозначением. Я подошел к крайнему правому шкафу и подсветил одну из полок.

Лечение дисциркуляторной энцефалопатии [95] 95
  Патология мозга, вызванная нарушением его кровоснабжения.


[Закрыть]

Управление стволом головного мозга

Создание методов лечения генетических хромосомных болезней

Происхождение агрессивных форм рака / метастазы

Я читал надписи на стикерах. Большинство из них было на английском, поэтому я не до конца понимал смысл. Я вытащил одну из папок с полки – внутри лежала фотография Ли Ёхнвана, оперировавшего мужчину. Я сразу узнал его. Одна из жертв. Снизу было написано что-то на английском, и я был уверен, что это описание метода.

Я осветил всю комнату – десятки полок, сотни документов. И все это – наследие Ли Ёнхвана. Меня обуяла какая-то мистическая энергия. В одном месте были собраны все знания гения. Я двигался от стеллажа к стеллажу, читая надписи.

Комплексный подход к лечению рака

Нашел. Идеальный способ лечения рака. На полке лежало много разных документов и тетрадей, но я искал единственный, который бы вылечил меня. Внезапно я задумался – я убил Ли Ёнхвана, зная, что его метод мог бы мне помочь в будущем. Какой резон в том, чтобы использовать его знания? Но я хочу жить.

Сперва я попытался справиться с двумя мыслями, боровшимися у меня в голове. Я собирался было уходить, но мой взгляд остановился на слове, заставившем меня остаться.

Воскрешение

Все мысли в моей голове исчезли, как дым. Я машинально достал один из документов и вышел из хижины. Сел на траве под деревом и стал внимательно читать содержимое.

Воскрешение

Условия: должно пройти не более трех часов после смерти. Все жизненно важные органы должны быть целы. Объект не должен быть подвержен стремительному старению.

Пол: неважен

В документе я увидел женщину, которую оперировал Ли Ёнхван. Посмотрев все фотографии, я осознал, что ее не было среди тех двухсот двадцати трех человек… А впрочем, не важно.

Я бросил папку на землю и больше ничего читать не стал. Я не разбирался в медицине, но был четко уверен, что человечество не должно узнать способ воскрешения умерших.

Я поднял глаза на сумеречное небо. Это место никто никогда не найдет. Оно не должно быть найдено. Не знаю, как Ли Ёнхвану удалось построить здесь хижину и собрать столько медицинских записей в одном месте, но ему это оказалось по силам.

Я достал из кармана пиджака новую пачку сигарет, снял обертку, взял одну в рот и закурил. Первая затяжка за четырнадцать лет. Я чувствовал, как дым распространялся по всему телу. Внезапно я закашлял кровью. По телу пробежала невыносимая боль, словно кто-то наполнил мои легкие жидким металлом. В глазах помутнело, я выронил сигарету и скорчился от боли, раздирая грудь.

Я убил Ли Ёнхвана. Из-за меня умерли те, кто мог бы жить, и заболели те, кто не должен был. Наверное, они ненавидят меня за жизнь в боли и страданиях. Поэтому я должен умереть.

Если я встану и сделаю всего десять шагов, то получу лекарство от рака. Да что там, способ воскресить мертвого лежал прямо передо мной. Тогда я знал, что в будущем могу заболеть. И я прекрасно понимал, что Ли Ёнхван сможет мне помочь, но убил его.

– Ха, Ли Ёнхван… ну ты и подонок, – произнес я, усмехнувшись, как он. Поднял с земли тлеющую сигарету и закусил ее зубами.

Неужели Ли Ёнхван…

Ли Тонвон
Детектив с небес

© 2026 Tain Publishing Group, Inc. (LAGOM Publisher).

© 2026 AST Publishers Ltd. ALL RIGHTS RESERVED

© С. В. Кузина, М. И. Тарасова, перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Итак, не бойтесь их, ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано.

Евангелие от Матфея 10:26

Глава 1. Человек, которого нужно увидеть перед смертью

1

«Долой полицейских, которые насилием подавляют верующих!» – выкрикнул предводитель, и выстроившаяся перед ним толпа эхом откликнулась. Вышедшие на протест прихожане с разномастными плакатами оккупировали тротуар у отделения полиции. Дальнейший путь им преграждал заслон стражей порядка.

Из главных ворот участка вышел мужчина и проскользнул за шеренгой полицейских. Его лицо скрывалось под капюшоном и надвинутой на глаза кепкой. Мельком окинув взглядом протестующих, он перешел на противоположную сторону дороги и свернул в переулок.

Перед глазами предстало одноэтажное кафе. Остекленный фасад позволял заглянуть внутрь, распахнутая дверь как будто сама приглашала войти. На выбеленной стене у входа виднелась надпись: «Кофе с Небес». Рядом стояла низкая широкая скамья без спинки, какие часто можно увидеть у небольших минимаркетов. Устроившись на ней, парень с девушкой – судя по всему, коллеги – ели тортик, время от времени потягивая свои напитки.

Миновав скамейку, мужчина зашел в кафе. Помещение площадью около сорока квадратных метров легко было охватить одним взглядом. Место привычных столиков в интерьере занимала барная стойка, из-за чего по вечерам сюда порой заходил кто-нибудь, принявший кафе за бар.

Сейчас за стойкой готовил кофе мужчина с длинными волосами, собранными в хвост, – владелец «Кофе с Небес». Две посетительницы перед ним завороженно снимали весь этот процесс на телефон.

Мужчина в кепке устроился с краю стойки. Хозяин заведения подошел к нему с улыбкой на лице.

– Мне сегодняшний, – проговорил посетитель еще до того, как хозяин успел с ним поздороваться, имея в виду «кофе дня».

Улыбаясь, владелец кивнул.

В это кафе мужчина заходил почти каждый день. Вдобавок ко вкусному кофе атмосфера здесь так и располагала спокойно провести время одному. Особенно ему нравилось отношение хозяина.

Подобно в меру приправленному блюду, тот не перегибал палку с дружелюбием. Он всегда доброжелательно приветствовал посетителей, но не более того – даже постоянных клиентов. Время от времени он вступал в беседу с гостями, однако никогда не начинал разговор первым.

Заказавший «кофе дня» мужчина со всеми поддерживал четко установленную дистанцию, будь то коллеги или университетские приятели. Оттого о нем часто отзывались как о человеке необщительном и грубоватом, однако его это не слишком волновало: намного больший дискомфорт ему причиняли чужие попытки переступить личные границы.

Хозяин этого кафе был человеком проницательным и не делал ничего, что могло бы вызвать у мужчины неудобство, и потому в «Кофе с Небес» тот чувствовал себя умиротворенно.

– Это кофе с арахисовым кремом. Сперва следует съесть ложечку крема, а потом запить.

Хозяин поставил перед посетителем «кофе дня». Тот так и сделал. Во рту разлилась сладость, и его с самого утра мрачное настроение прояснилось.

Смакуя крем, он ощутил на себе чей-то взгляд и поднял голову. Владелец кафе смотрел на него с беспокойством. Неудивительно: по щеке мужчины текла кровь. Хозяин поспешно подошел к нему, но тот, одной рукой стирая ее, другую же выставил перед собой, будто запрещая приближаться.

– Все в порядке.

Не обращая на его слова никакого внимания, хозяин достал из-под барной стойки аптечку. Это вызвало у мужчины раздражение, однако он понимал, что проигнорировать кровоточащую рану посетителя владелец кафе не мог. Смирившись, гость решил поступить самым удобным для себя образом.

– Я сам… – сказал он, протягивая руку к аптечке.

– Не трогайте, – прервал хозяин.

Казалось, это был уже не тот человек, который только что дружелюбно объяснял, как следует пить «кофе дня».

Не успел посетитель опомниться, как хозяин без промедления стянул с него кепку. Из раны на лбу сочилась кровь. С первого взгляда было очевидно, что рана глубокая, но небрежно перебинтованная на скорую руку. Своевольное поведение владельца переходило все допустимые пределы, и мужчина не стал скрывать возмущения:

– Что это вы себе…

– Один человек, возвращаясь после Чхусока[96] 96
  Чхусок (кор. 추석,秋夕) – один из крупнейших праздников Южной Кореи. Это время, когда семьи собираются вместе, чтобы поблагодарить своих предков за обильный осенний урожай.


[Закрыть] в Сеул, врезался на скоростной трассе в дорожное ограждение и погиб. – Хозяин кафе проворно убирал бинты и одновременно рассказывал, не обращая внимания на раздражение мужчины. – Сперва подумали, что погибший сел за руль пьяным: накануне он и правда много выпил. Но оказалось, что пил он не всю ночь напролет и концентрация алкоголя в крови не была настолько высокой.

Сняв небрежно наложенную повязку, хозяин обработал область вокруг раны и принялся останавливать кровотечение. В движениях его рук чувствовалась еще большая сноровка, чем во время приготовления кофе, и эта профессиональная ловкость заставила замолчать даже раздраженного посетителя.

– Среди версий называли и неисправность автомобиля, и то, что водитель уснул за рулем, но дело было в другом. Я имею в виду причину смерти.

Кровь постепенно остановилась, и рану стало отчетливо видно.

– Причиной послужил порез о травинку: мужчина поранился, когда навещал могилу родственника. Естественно, особого значения этому он не придал, хотя ранка была глубокой. На самом деле ничего серьезного в ней и не было. Проблем бы не возникло, если бы он вовремя обработал порез и принял необходимые меры. Однако мужчину лишь как попало перевязали. – Показав посетителю бинт, который был наложен «как попало», хозяин выбросил его в мусорное ведро. – Он проигнорировал то, что, хоть и в крохотную, в ранку может попасть инфекция. И даже когда место пореза опухло, он не пошел сразу в травмпункт, а решил потерпеть несколько дней и обратиться к врачу уже в Сеуле. В итоге умер, не успев даже переступить порога поликлиники. И все из-за небольшой ранки – гораздо меньшей, чем у вас на лбу, господин следователь.

– Что? – Мужчину явно удивила не странная причина смерти. Вместо недовольства в его голосе теперь слышалась враждебность. – Вы меня знаете?

– Вы в наше кафе почти каждый день приходите. Если выйти на улицу, на глаза первым делом попадается полицейский участок. Я несколько раз замечал, как вы туда заходили. И сегодня у перехода вас видел.

За разговором хозяин не переставал аккуратно обрабатывать рану посетителя и вскоре закончил.

– Это вас пепельницей так, верно? Первую помощь я оказал, но вам все же следует обратиться к врачу. Бывает, что сотрясение обнаруживается не сразу, и, даже если поначалу никаких признаков нет, потом может образоваться гематома, – предупредил он, закрывая аптечку.

– А это вы еще откуда?..

– Я, видите ли, до того как стать бариста, получил медицинское образование, – произнес хозяин как ни в чем не бывало и убрал аптечку под барную стойку.

– Медицинское?

– Вы возьмите у врача справку о травме и подавайте в суд. Мало ли что еще может натворить человек, который со злости бросается в подчиненных пепельницами. Если спустить ему это с рук, ничего не изменится.

Посетитель от изумления разинул рот:

– В мединститутах теперь учат при одном взгляде на рану определять того, кто ее нанес?

– Любому было бы понятно, что рана совсем свежая. Рядом есть больница для полицейских, но вы все равно ходите в таком виде. Значит, с большой вероятностью вы поранились не случайно, вас ранил кто-то из сослуживцев. Этот «кто-то» швырнул в вас пепельницу, а ведь сейчас нигде в помещении курить нельзя. – Хозяин бросил взгляд в окно, где в отдалении курил один из посетителей. – У кого в участке может быть пепельница? Должно быть, у кого-то с собственным кабинетом. Кого-то, чей удар вы вынуждены безропотно стерпеть. Скорее всего, это начальник полиции.

Мужчина в замешательстве усмехнулся:

– Да вы, оказывается, детектив. Вам надо было не врачом становиться, а следователем. Столько бы нераскрытых дел распутали.

– Ну что вы. Я научился у таких выдающихся полицейских, как вы, Сон Йохан. Я окончил кафедру судебной медицины.

С лица Сон Йохана, следователя по особо тяжким преступлениям, исчезла улыбка.

– Может, вы не детектив, а шаман? Мне кажется или вы меня сейчас разыгрываете?

– Да, вам кажется.

Достав телефон и несколько раз проведя пальцем по экрану, хозяин передал его Йохану. Там виднелось сообщение в групповом чате.

[Срочное объявление]

Пастор Соль Канхун, всю жизнь верно служивший инвалидам, был арестован по несправедливому обвинению. Задержавший его полицейский Сон Йохан – сын пресвитера – одно время учился в семинарии, однако из-за недобросовестного отношения к учебе был исключен и стал питать неприязнь к профессии пастора. В процессе ареста полицейский Сон Йохан сломал пастору Солю ребра и даже не принес ему извинений. В связи с этим ассоциация собирается провести митинг, а потому входящие в наш состав церкви…

Под текстом объявления была прикреплена ссылка на видео на YouTube. Оно называлось «Избиение пастора агрессивным полицейским, исключенным из семинарии» и было размещено на канале «Факт-атака Со Обона».

– Ваш начальник из-за этого случая в вас пепельницу кинул, да?

На вопрос хозяина Сон Йохан вскинул голову. Небольшая вена проступила на его покрасневшем лбу.

– А как вы получили это сообщение? Его, кажется, разослали по местным церквям.

– У нас тут и есть церковь.

– Что?

Владелец кафе протянул Йохану визитку, лежавшую у кассы. С одной стороны на черном фоне белело название кофейни – «Кофе с Небес». На обратной же стороне белым по черному было написано: «Церковь Тайны Христовой».

– По будням это кофейня, а по воскресеньям – церковь. Раз уж такое дело, давайте познакомимся, что ли. Меня зовут Ю Чинсин, я пастор Церкви Тайны Христовой, – протягивая руку, сказал хозяин кафе, а по совместительству пастор Ю Чинсин.

– Как вы, наверное, рады, что я самолично к вам явился. Доложили уже в свою ассоциацию?

Сон Йохан поднялся с места и сунул руки в карманы.

– Церковь не подчиняется ассоциации. Входить в ассоциацию еще не значит разделять ее позицию. И о чем мне докладывать? О том, какой кофе вы сегодня пили?

– Да хотя бы. А то с завтрашнего дня докладывать будет уже нечего.

Резко развернувшись, Сон Йохан вышел из кафе.

Прошло уже десять лет с тех пор, как он порвал с религией. Его злило, что он находил умиротворение в таком месте, как церковь, пусть и не знал об этом.

«То-то меня все смущало название этой кофейни».

2

Со следующего дня Сон Йохан в «Кофе с Небес» ходить перестал. Не сошелся же свет клином на этой кофейне, и других было полным-полно.

Только вот н-и-г-д-е больше ему не попадался такой же вкусный кофе, как там.

Решив завязать с религией, он пробовал и сигареты, и алкоголь, но в итоге выяснил только, что ему это не подходит. Он хотел к чему-нибудь пристраститься, и выбор пал на кофе. По душе пришлось и его прозвище – «напиток дьявола».

Поначалу ему казалось, что это просто горькая вода, но со временем он стал различать едва уловимую разницу во вкусах сортов. Так у него появились предпочтения. И из всех кофеен, где Сон Йохану довелось побывать, вкус ему больше всего нравился в «Кофе с Небес». Отрицать это стало невозможно уже на третий день после того, как он перестал там появляться: кофе оттуда хотелось так сильно, что, казалось, началась ломка.

Когда в участок пришел Ю Чинсин с «дьявольским напитком» в руке, Сон Йохан едва не поприветствовал того с улыбкой.

– Это еще что? Вы и на доставке работаете? – проговорил он так, будто встретил какого-то особенно гнусного наркодилера.

Тем не менее, как только Ю Чинсин поставил кофе на стол, Сон Йохан непринужденно взял стакан.

– Я пришел по поводу Ку Вонджуна. Мне сказали, его делом занимаетесь вы.

Сон Йохан в предвкушении собирался было отпить кофе, но при этих словах опомнился:

– Ку Вонджун? Тот бездомный, который наложил на себя руки? Вы его знали?

– Он посещал нашу церковь.

– Да? Я как раз не могу связаться ни с кем из его родственников. Может быть, вы кого-нибудь из них знаете? – спросил Сон Йохан с удивлением.

– Нет. Мы собираемся провести похороны сами.

– Вот как. Тогда в скором времени вам нужно будет прийти для выполнения кое-каких формальностей.

– Я бы хотел, чтобы до этого провели его вскрытие.

Сон Йохан в замешательстве поставил стакан на стол.

– Вскрытие при самоубийстве?

– Это было не самоубийство.

Ю Чинсин протянул ему телефон, на котором было открыто видео.

– Мы в церкви раз в месяц проводим мероприятие, где прихожане делятся с остальными своим откровением о встрече с Богом. В прошлом месяце это делал как раз таки Ку Вонджун.

На видео перед людьми стоял седой мужчина. Это было незадолго до его смерти, но выглядел он умиротворенным. На моменте, когда старик собирался начать свою речь, Сон Йохан остановил видео. Ю Чинсин взглянул на него в замешательстве.