Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Брит Бильдёэн,Дженни Кир,Ли Тонгон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 114 (всего у книги 140 страниц)
Глава 8. Критический момент
Открываю входную дверь и захожу домой. Я закончил с телом и идеально замел следы. Впервые возникла проблема: когда я пытался задушить ее веревкой, та порвалась. Я хотел максимально избавить ее от страданий, но сопротивление было слишком яростным…
Теперь слова «я убил человека» больше не звучат для меня чуждо. Какой это уже по счету? Четвертый? Пятый? Не знаю, просто надо поскорее помыться.
Я раздеваюсь и иду в ванную. Прошло уже больше двух недель с тех пор, как я встречался с Ким Тхэуном и прокурором Ли Чинсу. Сезон дождей все еще не закончился. Напротив, дожди стали еще сильнее. Для погоды снаружи лучше всего подошло бы выражение «небо прорвало».
От прокурора Ли Чинсу вестей пока нет. Зато пришла от Ким Пхильчжона – он попросил убить женщину по имени Ли Ёнчжи. Она была студенткой, и сколько бы я ни искал в интернете, о ней ничего не находилось. Обычный человек. Но теперь у меня нет ни капли чувства вины за убийство такого. Я просто жду денег, которые скоро должны прибыть к моей двери.
Моюсь теплой водой. Смываю с себя засохшую кровь, от которой исходит едва уловимый запах. Смываю и грех убийства. Намыливая голову шампунем, я полностью стираю память о женщине по имени Ли Ёнчжи. И прошу прощения. Но чувства сожаления нет. Люди, посмотри они на меня, просто выругались бы: «Психопат, сумасшедший». Но окажись они в такой же ситуации, все сделали бы такой же выбор, как и я. Утешаю себя этой мыслью.
Надев белье, выхожу из ванной. Воздух влажный и липкий; я всерьез подумываю о покупке кондиционера. Хотя я только что помылся, все равно потею, и тело становится клейким. Я решил получить 600 миллионов наличными, они должны прибыть завтра. Тогда и куплю кондиционер. Так прошло несколько дней. В моей студии появился новый бесшумный кондиционер. Маленькая, паршивая студия, но в ней есть все: неуместный настенный телевизор, компьютер стоимостью с подержанный автомобиль и самый современный кондиционер.
Сейчас я смотрю телевизор в приятной прохладе. После той небольшой проблемы с Ким Сонгуком я каждый день слежу за новостями. Новости о Ким Сонгуке уже окончательно забыты. Сейчас в новостях скучные вести, которые я видел еще на прошлой неделе: нудная политика и… исчезновение студентки?
Сообщение о том, что пропала студентка университета. Ее парень заявил об исчезновении, полиция приступила к расследованию. Видеорегистратор случайно проезжавшего мотоцикла, силуэт мужчины, запечатленный в мгновение ока. Репортер представляет этот силуэт как главного подозреваемого по делу.
Ту студентку действительно убил я. Но силуэт мужчины, о котором говорят в новостях как о подозреваемом, – не я. Я уверен. Не мой шаг и не мое телосложение. Однако Ким Пхильчжон вряд ли так подумает. Моя вторая ошибка; на этот раз он придет по мою душу. Раз попало в новости, значит, уже дошло до его ушей. Нужно немедленно уходить и прятаться. Все тело покалывает, выступает холодный пот. Руки трясутся, а сердце гулко и беспорядочно колотится.
– Фух… Спокойно.
Ким Пхильчжон не убьет меня. Убить меня только из-за какого-то одного фото силуэта? Если бы он хотел, он убил бы меня еще после Ким Сонгука. Но, вопреки мыслям, тело бьет крупная дрожь.
– Успокойся!
Я кричу и мечусь по комнате. Ким Пхильчжон прикроет меня. Он так обещал. Но можно ли ему верить? И в случае с Ким Сонгуком он связался со мной сразу, как только новость всплыла. А сейчас – тишина. Что это значит?
Ким Пхильчжон идет за мной.
Быстро переодеваюсь. Черный спортивный костюм, черная футболка и черная ветровка с капюшоном. Не тратя времени на раздумья, я запрыгиваю в одежду. Сумка, сумка с 600 миллионами наличными – все закидываю на плечо и крепко сжимаю телефон в руке. Быстро оглядываюсь, не забыл ли чего. Вижу в углу раскладушку. Подлетаю к ней, раскрываю. Никаких сообщений. Естественно. Неужели он напишет: «Я еду тебя убивать»?
Швыряю в сумку все, что может пригодиться, и снова накидываю лямку на плечо. Надеваю обувь и стараюсь дышать медленно. Так удается ухватиться за тонкую, как ниточка, нить рассудка.
Взять ли нож?
Нельзя. Обойдусь без ножа.
Нет. Он меня не убьет!
В этот момент раздается гром. Вспышка молнии касается моего страха, нить рассудка обрывается, и я выбегаю из дома.
Абсолютная тьма, шум дождя, влажный и холодный воздух, еще одна вспышка молнии. На улице никого. Ни единой души. Ни машин. Бегом ныряю в переулки. Дороги в этом районе я знаю как свои пять пальцев.
В глубине переулка, в месте, которое показалось мне относительно безопасным, я сажусь на корточки и открываю сумку. Оба телефона молчат. Рассудок вернулся. Раскладушку, которую дал Ким Пхильчжон, носить с собой опасно. Я подбираю черный пакет, зацепившийся за решетку канализации, выливаю из него дождевую воду и тщательно отряхиваю. Кладу внутрь телефон и крепко завязываю. Осматриваюсь. Передо мной стоит старый мотоцикл. Я оставляю пакет с телефоном на заднем колесе мотоцикла и быстро покидаю это место.
Ветер сильно дует. Дождь, подобно пулям на поле боя, бьет в лицо. Какой бы водонепроницаемой ни была ветровка, тело уже давно промокло до нитки. Миновав очередной переулок, выхожу на большую дорогу. Еще не глубокая ночь, так что люди есть. Прямо передо мной мужчина. Идет в мою сторону. Серый зонт, рост около 170, в пальто, смотрит под ноги. И тут звук шагов из переулка. Я поспешно ныряю в другой переулок и прячусь. Кажется, что все вокруг приближается, чтобы убить меня.
Я бегу без оглядки до соседнего квартала. Глубокий переулок, четырехэтажное здание с выключенным светом, мужской туалет на втором этаже, единственная кабинка – там я и прячусь. Ставлю сумку на пол, сажусь на унитаз и, переводя дух, провожу ладонями по лицу. Резкий запах аммиака, тошнотворная вонь от экскрементов, запах сырости вперемешку с застоявшимся табачным дымом. От этого коктейля смрада хочется сдохнуть, но ничего. Скоро… все наладится.
– Фух…
В такие моменты нужно еще сильнее собраться. Глубоко вдыхаю, пытаясь обрести душевное равновесие. Тело все еще дрожит, сердце ноет. И все же стараюсь максимально успокоиться.
Позвонить ли Ким Пхильчжону?
Нет, поздно.
Или не поздно?
Голова болит еще с самой первой мысли. В этот момент из сумки, оставленной на полу, пробивается слабый свет. Расстегиваю молнию и вижу, как экран смартфона ярко светится. Звонит прокурор Ли Чинсу.
– А… алло? – Как я ни старался сдержаться, голос дрожит.
– Да, господин Чонхёк, это я. Насчет похищения студентки…
– А, это! Тот человек на видео – не я! – Я прерываю Ли Чинсу и сразу пускаюсь в оправдания. Внезапно дверь в туалет с грохотом распахивается, и мое тело содрогается. Слышны шаги и какое-то шуршание. Видимо, дождевик.
– Неважно, вы это или нет, я не вижу в этом большой проблемы. Улика сейчас – всего лишь силуэт посреди ливня, так как они вас найдут? Если это не вы – тем лучше. Полиция будет искать другого.
Слова Ли Чинсу, доносящиеся из трубки, мозг не воспринимает. Сейчас все внимание моего тела сосредоточено на человеке, который только что зашел в туалет. Но я не слышу его дыхания. Не знаю почему, но он намеренно дышит тихо.
Кто это? Странно, что он пришел именно сюда и зачем в туалет? Подручный Ким Пхильчжона? Проследил за мной? Если так, он должен сразу проверить единственную закрытую кабинку…
Мужчина медленно шагает.
– Ну так что, Ким Пхильчжон выходил на связь?
Мужчина громко шмыгает носом и сплевывает мокроту. Шаги прекращаются. Слышен шорох. Я смотрю на дверь перед собой взглядом хищника на свежую добычу. Мужчина стоит прямо за этой дверью.
– Господин Чонхёк? Вы слышите?
Я продолжаю молчать. Точнее – не могу ответить. Мало того что я сосредоточен на человеке снаружи и не слышу Ли Чинсу, так я еще и не могу ответить вслух, выдав себя.
– Алло?
Человек снаружи явно что-то делает, но тихие звуки полностью заглушаются шумом ливня. Ли Чинсу вешает трубку. Он тоже почувствовал неладное. Холодный пот на затылке стекает вдоль позвоночника. Прохладно. Стук сердца отдает в ушах. Но я спокойно выдыхаю и собираюсь с силами. Лампа на потолке, мигающая под раскаты грома, дождь, который шумит уже как-то неестественно, и кто-то за дверью.
Убью его.
Все мысли сводятся к одному итогу. Я осторожно отодвигаю щеколду на двери кабинки и кончиком пальца толкаю дверь. Она медленно открывается. Если он стоит спиной – тихо подберусь и задушу. Если смотрит на меня – сразу брошусь в рукопашную.
Медленно открывавшаяся дверь замирает, ржавая петля издает противный звук. Сырой туалет, мужчина стоит спиной в черном дождевике. Рост 188? 190?.. Все равно: если напасть сзади, то я выиграю. Как-нибудь справлюсь. Если не получится – убью его на месте, плевать на кровь. Ли Чинсу поможет.
– О, твою мать! Напугал! Вы кто такой?!
Неподвижно стоявший мужчина внезапно оборачивается и кричит. Ошарашенное лицо; судя по положению рук и расстегнутым штанам – он просто мочился. Я замираю, тупо глядя на него. Затем хватаю сумку с пола и пулей вылетаю наружу.
Прячусь в кабинке маленького общественного туалета в подвале другого здания с выключенным светом. Это место еще более жалкое, чем предыдущее. Шума дождя здесь не слышно, но здесь еще влажнее и грязнее. Крышку унитаза то ли продали, то ли украли – ее нет, а сам унитаз залит мочой. И все же я сажусь на него. Снова ставлю сумку на пол, достаю телефон и набираю Ли Чинсу. Он сбрасывает и перезванивает сам. Принимаю вызов. Ли Чинсу молчит.
– Алло? – Спустя три секунды тишины я заговариваю первым, не выдержав.
– С вами все в порядке? – осторожно спрашивает Ли Чинсу.
– Да, ничего не случилось.
– Слава богу. Тогда, учитывая ситуацию, буду краток. Ким Тхэун сообщил, что план готов. 23-е число, 3 часа утра, квартал Пукчо, район Тэгук, 23–1, подвал.
Связь оборвалась. Безмолвный обрыв звонка вызывает вспышку ярости, но я ничего не могу сделать. Как и всегда. Сначала, чтобы не забыть, открываю заметки в телефоне и записываю: «23-е, 03:00, квартал Пукчо, район Тэгук, 23–1, подвал». Смотрю на дату в верхней части экрана. 21-е, 11 вечера. Значит, мне нужно продержаться на улице еще около двух дней.
Кто-то охотится за мной, чтобы убить. Я превратился в жалкую дичь. А может, это мои галлюцинации. Может, никто за мной не гонится, и я просто веду себя как сумасшедший. Но что я могу… Я ничего не могу сделать.
– Ха-а… – со вздохом отчаяния я встаю с унитаза. Ноги затекли от долгого сидения, да и эмоции не дают сидеть спокойно.
Устал. Не знаю, сколько месяцев я живу с этой усталостью. Уже привык ощущать, что тело постоянно мокрое. А сейчас и к тому, что по мне иногда ползают насекомые, я тоже как-то адаптировался и перестал обращать внимание. То сажусь на унитаз, то встаю, двигаюсь по тесной кабинке и сажусь снова. Спустя долгое время включаю телефон. Час ночи.
– Ха-а…
Время идет так медленно, что вздох вырывается сам собой. Связывался ли со мной Ким Пхильчжон? Приходил ли он ко мне домой? А может, ему вообще плевать?
– Конечно не плевать, придурок. Ты ведь в новостях засветился… – Я яростно чешу голову. Нет смысла пытаться строить из себя умника, ничего не изменится.
Хочется есть. Душно. Страшно. Хочется спать. Сил стоять уже нет. На этот раз сажусь на пол перед унитазом, прислонившись спиной к заплесневелой стене. Обнимаю сумку и закрываю глаза. Спина ноет, но нет сил сменить позу. Я хотел что-то предпринять, но просто провалился в сон.
– Он здесь. Нашел.
От чьего-то голоса я резко открываю глаза. Сидя на полу, стискиваю зубы и сжимаю кулаки. Прихожу в себя – ни голосов, ни даже человеческого дыхания не слышно. Снова сон. Судя по свету на потолке, наступило утро.
– Раскладушка…
Открываю дверь туалета и выхожу. Дождь заметно ослаб. Проверяю спрятанную раскладушку – от Ким Пхильчжона ничего. Перепрятываю ее в другое место, а сам прячусь в новой кабинке. Снова сажусь на пол перед унитазом. Теперь пол в туалете кажется мне более уютным, чем матрас в моей студии. Брезгливость к грязи больше не появляется. Но я страшно хочу спать. А еще сильнее хочу есть. Ужасно голоден. Горло пересохло – кажется, я умираю. Заряд телефона упал ниже 10 %. Надо как-то дотянуть до ночи. Не сдохну же.
Так я и проводил время: то засыпая, то просыпаясь. Когда казалось, что прошло много времени, то перебирался в другую кабинку. 22-е число, 4 часа утра. Остался еще один день. Снова обнимаю сумку и закрываю глаза.
– Ты здесь?
От голоса Ким Пхильчжона я резко вскидываюсь, дыхание учащается. Снова проснулся от странного голоса. Прежде чем успокоить испуганное сердце, поднимаю упавший на пол телефон и смотрю время. До 23-го числа осталось тридцать минут. В правой руке зажат неразрезанный ролл кимбап[77] 77
Аналог японских роллов маки (макидзуси). – Прим. ред.
[Закрыть], завернутый в фольгу. Купил у бабули на улице. А заодно купил у мужика-старьевщика рядом китайский пауэрбанк и подзарядил телефон.
Почему моя жизнь внезапно превратилась в такую сточную канаву? Не могу ни лечь спокойно, ни ходить где вздумается… Черт, ну реально.
Глаза полузакрыты, но я разворачиваю фольгу и вгрызаюсь в кимбап. Он холодный и отдает кислятиной. Вкуса почти не чувствую. Но, кажется, вкусно.
– С какого момента все пошло не так? Мои планы ведь всегда были безупречны… Ведь так?
Тело продрогло в мокрой одежде. Шмыгая носом, откусываю еще кусок кимбапа. Сухой.
– Лучше бы я просто на заводе работал. Или вообще не стоило связываться с той бабой из бара? Нет, нет. Второй сын «Тэчхон»… Я уже и имя его забыл.
Продолжаю есть кимбап, будто скотина, жующая свой корм. Сил глотать нет. Голова падает на грудь. С тела стекают капли дождя. Они собираются в лужицу на полу, смешиваются с грязью от ботинок и превращаются в мерзкую жижу. В ней из последних сил барахтается букашка. Совсем как я. Существо, которое из последних сил плывет в грязной воде просто потому, что не может не бороться за свою никчемную жизнь.
То ли я сошел с ума, но вдруг из меня вырывается смех. Хоть бы это все было сном. Хоть бы все до этого момента оказалось кошмаром. Хочется вдруг открыть глаза и пойти на смену на завод. Щиплю тыльную сторону ладони. Конечно, больно. Значит, это реальность. Хочется разрыдаться прямо сейчас.
– Пожалуйста… Пожалуйста! Пусть это будет сон! Умоляю.
Я кладу оставшуюся половину кимбапа на закрытую крышку унитаза. Вроде и вкусно, но в горло не лезет. Поднимаю снова упавший на пол телефон и включаю экран. Баланс счета… Кажется, я потратил уже сотни миллионов, но денег все еще навалом. Подобно лучу света в темном царстве, среди отчаяния пробивается смех. Но быстро гаснет. Когда я работал на заводе, я думал, что это самое хреновое время в жизни, но теперь понимаю: тогда я был по-настоящему счастлив. По-настоящему скучаю. Хочу снова на завод и в бар по выходным.
Так я провел в этих стенах еще несколько часов. Приближается время встречи с Ли Чинсу. Это также означает, что Ким Пхильчжону осталось недолго. Умываюсь в треснувшей раковине. Горло пересохло, так что пью водопроводную воду, сложив ладони ковшиком. Мокрыми руками приглаживаю сальные волосы. Перевешиваю сумку с деньгами на грудь, отряхиваю грязь и снова закидываю на спину. Выхожу наружу, ныряю в переулок, через него в другой. Перемахиваю через заборы, избегая людей, машин, избегая кого-то невидимого, продолжаю путь. Наконец дохожу до здания. На вид этажей пять. Странно, что на нем нет ни одной вывески, но именно поэтому мы здесь и собираемся. Глубокая ночь, свет не горит, место глухое – ни людей, ни машин.
Стою перед стеклянной дверью темного здания без единого огонька. Мокнуть под дождем для меня теперь – как дышать, я перестал обращать внимание. На часах 02:47. Сверив время по телефону, поднимаю голову и вижу, как кто-то идет из глубины здания. По походке и телосложению сразу понимаю – это прокурор Ли Чинсу. Он открывает дверь.
– Господин Чонхёк, рад вас видеть. Как вы поживали?
Ли Чинсу закрывает дверь и раскрывает зонт. Встречает меня с лучезарной улыбкой. Ухоженная прическа, чистая одежда, опрятное лицо и приятный парфюм. Я молчу. У меня нет сил говорить, да и контраст между мной и видом Ли Чинсу вызывает во мне чувство глубокого отчуждения.
– Видели вчера новости? Видео похитителя студентки. Знаете, поймали того, чей силуэт попал на видеорегистратор? – говорит он, подходя ближе.
– Мне неинтересно. Как вы узнали, что я пришел именно сейчас?
– А, это, – игриво протягивает он. – Я подумал, что вам уже пора быть здесь, и вышел подождать. К тому же нужно сказать кое-что важное.
Ли Чинсу пристально смотрит на меня. Сейчас мой рассудок наполовину помрачен, эмоции скачут. Накатывает беспричинное раздражение. Рациональность давно покинула меня.
– О чем речь.
– Судя по вашему виду, вы прятались на улице, но Ким Пхильчжон не охотится за вами. Не беспокойтесь.
От его слов мои нервы натянулись как струны.
– Черт, откуда тебе это знать?
– Эге-эй, – тянет он, – ну зачем вы так. Я ведь навел справки. Вы для меня важный человек. Я за всем присматриваю. Кстати, если мы хорошо справимся с этим делом, не хотите ли и дальше со мной работать?
Ли Чинсу постукивает носком туфли по залитому водой асфальту.
– Что?
– Не «что», а если прямо – давайте вместе заниматься политикой. С моими мозгами и вашими способностями мы изменим Корею. Дело Ким Пхильчжона сейчас лишь часть моего большого плана. Верхушка айсберга, так сказать.
Ли Чинсу медленно обходит меня по кругу.
– Вы не тот человек, который должен вкалывать на заводе или заниматься заказными убийствами. Верьте мне. Я в вас верю. За десять лет мы приберем Корею к рукам. И я посажу вас на одну из самых высоких должностей в стране.
Он останавливается и, подняв указательный палец, указывает в небо.
– Нет. На этом мы закончим. Я заработал достаточно, чтобы больше не работать на заводе. Я просто… хочу жить тихо где-нибудь в деревне. Извините.
Бессильно машу рукой. Напряжение, сковывавшее нервы, спало, а вместе с ним исчезли беспричинное раздражение и ярость. Внезапно навалилась усталость. Теперь я хочу просто жить нормально. Мне надоело убивать. Посмотрите на мой нынешний вид. Если я продолжу работать с Ли Чинсу, очевидно, что не избегу участи еще более жалкой, чем сейчас. И какой там прокурор будет менять Корею, а я сяду на верхушку? Ли Чинсу тоже по-своему безумен.
– Ну же, ну же, в чем проблема? Наденете костюм, приколете депутатский золотой значок – и все будут выслуживаться перед вами. Вы можете подумать: «Я же убивал, какой еще значок?» Но там, в Голубом доме[78] 78
Видимо, имеется в виду бывшая (до 2022 г.) резиденция президента Южной Кореи (по-русски также называется Синим домом).
[Закрыть], полно людей куда грязнее вас. Даже если вы грязнее всех – я смогу сделать так, чтобы вы получили значок. Деньги? Их может не хватать. Но вы получите столько, что и вы, и ваши родители, и все родственники будут обеспечены до конца жизни. Я это устрою.
Под его властным тоном я сам не заметил, как вслушался. Невероятная уверенность, убежденность в своей правоте; только сейчас я понял, что у него глаза, которые видят людей насквозь. Но я больше никогда, ни за что не буду работать с Ли Чинсу. Я уже все решил.
– Я сказал: хватит. Пусть этот раз будет последним.
Бессильно качаю головой.
– Мои слова кажутся вам странными? Вы сейчас думаете, что это невозможно. «Как прокурор и убийца могут изменить Корею?» – вот о чем вы думаете! Но я всю жизнь делал невозможное возможным и буду продолжать. Просто верьте мне.
– Сказал же – завязываю, – говорю я, глядя ему прямо в глаза. Сейчас во мне лишь клокочет безграничный гнев. От моего решительного отказа лицо Ли Чинсу мрачнеет.
– Тогда, честно говоря, я вас очень боюсь. Вы ведь можете меня убить. Конечно, я подготовился, но я не смогу предотвратить свою смерть. Я ведь ничего не знаю о том, как вы убиваете, какими методами пользуетесь, – такое невозможно предотвратить. Я не говорю, что прямо сейчас убью вас или арестую, но… хм… раз уж вы в Корее будете некстати, я хотел бы, чтобы вы надолго уехали за границу. Билет на самолет, разумеется, предоставлю.
Ли Чинсу говорит это, слегка склонив голову набок.
– Ты велишь мне свалить из страны?
Абсурд какой-то. Внезапно уезжать за границу – это не то условие, которое легко принять. Нет, абсолютно неприемлемо. Кто он такой, чтобы вышвыривать меня?
– Я не говорю, что вы обязаны уехать, просто-о-о… – он игриво тянет последнее слово, – нам же будет неуютно друг с другом. Господин Чонхёк может меня убить? Я ведь говорю, мне страшно. К тому же мы оба повязаны плохими делами, и раз вы не на моей стороне – как мне вам верить?
Он смотрит мне в глаза. Тяжелый, властный взгляд. На словах это предложение, на деле приказ: либо ты со мной, либо убирайся из Кореи. Если я откажусь и сейчас – добром это не кончится. Ли Чинсу не сказал этого прямо, но ответ очевиден. Возможно, это последняя милость, которую он мне оказывает.
Почему со мной вечно случается такая хренотень… Вот же ж!..
– Хорошо, – сухо отвечаю я.
Я не хочу уезжать. Не хочу принимать его условия. Но что я могу сделать? Идеальный план? Будь он у меня, я бы здесь не оказался. Голова кружится, клонит в сон. Хочется все бросить и жить спокойно. Сейчас я чувствую лишь необъяснимую пустоту.
– Ну, тогда заходите, – произнес он игриво. – Настало время покончить с этим. Нужно убить Ким Пхильчжона.
Ли Чинсу на мой ответ широко улыбается, хлопает меня по плечу и ведет в здание. Его рука на моем плече кажется непосильно тяжелой. Теперь я начинаю осознавать: прокурор Ли Чинсу – человек куда более страшный, чем Ким Пхильчжон.
