Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Брит Бильдёэн,Дженни Кир,Ли Тонгон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 125 (всего у книги 140 страниц)
– Я понимаю, почему вы мне это показываете. Но есть множество примеров, как перед самоубийством человек выглядел вполне жизнерадостным с виду.
– Если вы досмотрите видео до конца, то поймете, что дело тут не только… – запротестовал пастор, однако Сон Йохан не стал его слушать.
– Вас мучит чувство вины за то, что прихожанин под вашим попечением покончил с собой. Вам кажется, будто это и ваша ответственность, и от тяжести своих сожалений вы пытаетесь возложить ответственность на кого-нибудь другого. Это не редкость для людей, внезапно потерявших близких… – Глядя на монитор компьютера и стуча по клавиатуре, Сон Йохан продолжил: – Следы на его шее совпадают с теми, которые появляются при самоповешении, да и признаков насилия нет. Я хоть и не судмедэксперт, но это даже мне понятно.
– Бывают случаи, когда преступление маскируют под самоубийство.
– И это мне известно. Я тоже при расследовании учитывал все возможные версии. У Ку Вонджуна ведь была судимость за убийство.
– За убийство? – удивленно переспросил Ю Чинсин.
Сон Йохан развернул монитор, показывая пастору новостную статью.
В тексте Ку Вонджуна называли не по имени, а «бездомным А». Согласно статье, пьяный Ку Вонджун устроил ссору со старшеклассником Б, упрашивая того купить ему алкоголь. Старшеклассник отказался, из-за чего Ку Вонджун, почувствовав себя оскорбленным, в итоге вступил с ним в драку. Уступая бойкому парню в силе, Ку Вонджун ударил его имевшимся при себе ножом. В конце статьи выражалось беспокойство по поводу увеличения числа бездомных из-за экономического кризиса и связанного с этим роста преступности.
– Ку Вонджун утверждал, что это была самозащита: школьник первым начал перепалку и нож также принадлежал ему. Но на месте преступления был свидетель, ученик той же школы.
– А родственники погибшего знали о том, что Ку Вонджун вышел из тюрьмы? – спросил Ю Чинсин с серьезным лицом.
– Из родственников был только отец, и тот сейчас и сам отбывает срок.
– За что?
– Да много всего: хищение, взяточничество, применение насилия и даже подстрекательство к убийству. Этот тип, видите ли, был владельцем среднего бизнеса в том районе. Кем-то вроде местного авторитета. И, судя по всему, навязчиво преследовал одну из своих сотрудниц. Она уволилась и собиралась подать на него в суд, вот он и решил заставить ее замолчать.
Ю Чинсин застыл от изумления с открытым ртом.
– Будь он на свободе, мог бы, конечно, запросто убить Ку Вонджуна и представить все как самоубийство, но сейчас это невозможно. – Сделав глоток кофе, Сон Йохан продолжил: – Самое главное, есть четкий мотив самоубийства. В комнате Ку Вонджуна обнаружили большое количество обезболивающих препаратов и чеков из больницы. Как оказалось, у него был рак последней стадии. Тут все понятно. Одинокий нищий старик, за которым некому ухаживать, сам ушел из жизни.
– Вот как… Значит, это точно…
Ю Чинсин закивал. Сон Йохан улыбнулся, довольный тем, что пастор наконец его понял, и отпил кофе.
– …это точно не самоубийство.
От неожиданности Сон Йохан поперхнулся очередным глотком. Наклонив голову, он увидел пятна на своей белой рубашке.
– Вот черт!
С досадой он уставился на Ю Чинсина. Тот с невозмутимым лицом продолжил:
– Ку Вонджун изначально отказывался рассказывать в церкви о своем христианском опыте, говорил, что не имеет на это права. Но однажды он вдруг пришел ко мне.
Ю Чинсин пригласил Ку Вонджуна войти в дом, но тот отказался и продолжил беседу, стоя в дверях:
«Если можно, мне хочется хотя бы сейчас попробовать рассказать о своей вере».
«Конечно! Какой разговор».
«Только у меня есть к вам одна просьба».
Поколебавшись, Ю Чинсин продолжил:
– Он попросил достать ему приличную одежду. Я решил, что это для выступления в церкви, и подарил ему подходящий костюм.
– Да при чем здесь это?!
Раздраженный Сон Йохан достал салфетки и пытался оттереть пятна кофе с рубашки.
– Он не надел тот костюм в церковь. – Пастор указал на видео: как он и сказал, на записи Ку Вонджун был одет в старую куртку. – Я удивился, но расспрашивать его не стал. Мероприятие прошло хорошо, а на следующий день я пошел его навестить. Хотел поблагодарить за то, что он нашел в себе храбрость поделиться своим опытом с остальными. Он тогда куда-то собирался, причем в костюме, который я ему подарил.
Вспоминая Ку Вонджуна, каким видел его в последний раз, Ю Чинсин добавил:
– Эта одежда понадобилась ему не для церкви, а для встречи с кем-то. Он смирился с тем, что вскоре умрет, и пошел встретиться с человеком, которого должен был увидеть перед смертью. В новом костюме… – Посмотрев некоторое время на изображение Ку Вонджуна на экране, пастор поднял голову. – Предсмертную записку не нашли, верно? Это видео и есть его предсмертная записка. Это последние слова, которые он оставил, смирившись с близкой смертью. Вы закроете дело, даже не ознакомившись с ними? – настойчиво спросил Ю Чинсин.
– То, что он встретился с кем-то перед смертью, еще ничего не доказывает. Наоборот, его намерение уладить личные дела говорит о том, что…
– В деле пастора Соль Канхуна и показания имелись, и подозреваемого поймали. Если все было так однозначно, почему вы провели расследование заново, еще и пепельницей по голове получили?
– Потому что показания были учтены только одной стороны, да и расследования толком не…
Сон Йохан вдруг умолк: его сверлил враждебным взглядом человек, сидящий напротив, – Ли Тонги, старший сослуживец, с которым они вместе расследовали дело Соль Канхуна.
Ю Чинсин взял со стола визитку Сон Йохана.
– Я отправлю видео на этот номер. А станет это основанием для повторного расследования или нет, решать вам.
Простившись, он покинул отдел особо тяжких преступлений. Не прошло и пяти минут, как Сон Йохан получил на телефон файл с видеозаписью. Он удалил уведомление о сообщении, как будто это был спам, и попытался сосредоточиться на работе с документами. Но у него не получалось.
Слова пастора были справедливы. Видео стоило посмотреть. Однако в нем содержался рассказ о том, как Ку Вонджун встретил Бога, от которого сам Сон Йохан отвернулся, и потому смотреть эту запись хотелось еще меньше, нежели фильм с самым низким рейтингом.
Надевая наушники, Сон Йохан надеялся, что старенький телефон выйдет из строя. Но равнодушный к его желанию гаджет во весь экран начал воспроизведение. Послышался надорванный голос сражающегося с раком старика:
«Я родился в глухой деревне и, как блудный сын библейской притчи, с деньгами отца необдумано отправился в город».
Подобно заносчивому критику, Сон Йохан смотрел видео довольно равнодушно.
Приехав в Сеул, Ку Вонджун не гнушался никакой работы. Наконец он обзавелся собственным бизнесом, но разорился, не выдержав кризиса 1997 года.
«Встретил Бога через внезапно настигшие его невзгоды? Банальнейшая история». – Словно судья, известный своей строгостью, Сон Йохан еще до окончания рассказа был готов вынести безжалостный приговор.
«О чем вы думаете, когда видите бездомных? Удивительно, но они не были бездомными с самого начала. Эти люди так же, как и я, скатились на дно из-за жизненных неурядиц».
Адаптируясь к уличной жизни, Ку Вонджун встретил новых друзей. Потом один из них внезапно пропал, а спустя несколько дней было обнаружено его тело.
«Хоть я и называл его своим другом. знал о нем я немного. Просто предполагал, что он находился в ситуации, похожей на мою. И этого было достаточно, чтобы вызвать мой гнев».
Ку Вонджун возненавидел этот мир и Бога, сотворивших его. Воя, словно зверь, он смотрел на небо и вдруг заметил вдали крест. Ку Вонджун как одержимый помчался в церковь. Вбежав к седовласому пастору, он набросился на него и закричал: «Ты хоть знаешь, что твой ближний умер на улице? Разве ты не призывал любить ближних в своей проповеди? Какой же ты пастор?»
«В том, что мой друг стал бездомным не было вины церкви. И убил его, конечно, не пастор. Но мне хотелось кого-нибудь обвинить. Мне казалось, тольо так на душе станет легче. Потому я устроил переполох. Только вот вместо того, чтобы позвонить в полицию, пастор угостил меня чашкой кофе».
Слегка улыбнувшись стоящему рядом Ю Чинсину, старик продолжил:
«Я этот вкус забыть не могу, хоть он, конечно, не сравнится с кофе от нашего пастора Ю Чинсина».
Пастор, угостивший Ку Вонджуна, взял на себя организацию похорон его друга. Кроме того, каждую неделю он приглашал пообедать бездомных из их района.
«На столе были только кимчхи[97] 97
Кимчхи (кор. 김치) – традиционное корейское острое блюдо из пекинской капусты с квашеными овощами.
[Закрыть], яйца, ким[98] 98
Ким (кор. 김), нори – листы сушеной прессованной ламинарии, в которые можно заворачивать рис для кимпапа и роллов.
[Закрыть] и суп с водорослями, но мне все не верилось, что это правда. Я не мог понять, почему пастор выслушал неразумные речи такого человека, как я. Однажды, когда мы все вместе обедали, я увидел на стене церковной столовой картину. На ней был изображен старик, обнимающий молодого парня».
На холсте было видно, что тот занимал высокое положение обществе, а парнишка был в лохмотьях. Словно кающийся преступник, он склонил голову в объятиях старика.
«Я не разбираюсь в искусстве, но почему-то не мог оторвать от той картины глаз. Это было «Возвращение блудного сына» Рембрандта[99] 99
«Возвращение блудного сына» – картина, написанная Рембрандтом в 1666–1669 гг. На полотне изображен момент притчи о блудном сыне из Нового Завета. По канонам, младший сын, покинувший отчий дом, возвратился полный раскаяния спустя время. Преклонив колени перед пожилым отцом, молил его о прощении за свой проступок.
[Закрыть]. Тогда я осознал: блудный сын – это я. Всю жизнь я только и делал, что потакал своим желаниям».
По щекам Ку Вонджуна потекли горячие слезы. На экране на мгновение показался Ю Чинсин и протянул ему салфетку. Успокоившись, старик снова заговорил:
«Пастор, к которому я тогда ворвался, увидел во мне вернувшегося блудного сына. Поэтому он и принял меня в свои объятия так же, как отец на той картине. Наконец-то вернувшись в отцовский дом, я ел подсоленный слезами суп с водорослями и перерождался в одного из детей Божьих».
На этих словах Ку Вонджуна остальные прихожане захлопали и воскликнули: «Аминь!» Подождав, пока аплодисменты утихнут, он перешел к заключительной части своей речи:
«Жизнь тяжела, верно? Я знаю. Несколько раз мне было так тошно, что я задумывался о смерти. Но нам не дано право выбрать смерть. Смерть – это не конец. Мы покидаем эту землю, наше временное пристанище, и возвращаемся на Небеса, откуда изначально пришли, где нас ждет вечная жизнь. Возвращаемся в отцовский дом. Если даже такого человека, как я, Господь принял своим сыном, то разве не примет он радушно и вас? Я молюсь, чтобы снова встретиться с вами на Небесах. Спасибо».
Последовали бурные аплодисменты, и видео закончилось.
«Нам не дано право выбрать смерть». Пересматривая этот момент, Сон Йохан внимательно следил за Ку Вонджуном. Он улыбался, но в его решительном тоне чувствовалась твердая вера. Немного поразмыслив, следователь набрал номер.
– Это Сон Йохан. Да, нужно увидеться. Насчет человека, с которым перед смертью собирался встретиться покойный.
3
– Не думал, что вы свяжетесь со мной так скоро, – сказал Ю Чинсин, стоя перед лифтом.
– Нынче везде видеонаблюдение. Оно уж точно надежнее, чем Бог, который неизвестно куда смотрит.
Сон Йохан указал на камеру под потолком. Двери раздвинулись и закрылись за ними.
– В тот день Ку Вонджун сперва пошел в больницу. Наверняка за рецептом на обезболивающее. После этого он отправился в благотворительный фонд «Beautiful Seoul», – рассказывал Сон Йохан, наблюдая, как мелькают цифры этажей.
– Благотворительный фонд? Зачем?
– Говорят, что побеседовать с председателем. Просил помочь бездомным у станции.
Лифт остановился, Сон Йохан и пастор вышли. Перед ними протянулся коридор старого многоквартирного дома.
– А вот и последнее место, куда он в тот день заходил.
Они остановились у двери примерно посередине коридора. Когда Сон Йохан нажал на звонок, открылась дверь и вышел мужчина.
– Полиция. Вы Чон Хёсок? – спросил Сон Йохан, показывая свое удостоверение.
– Да, а что?.. – неуверенно отвечал тот, оглядывая визитеров.
– Можно зайти на минутку?
Растерянно моргнув на вопрос следователя, Чон Хёсок распахнул дверь и отошел в сторону, пропуская гостей в квартиру. Кухня с гостиной составляли одно целое, а сбоку друг за другом шли две комнаты и туалет. На обеденном столе виднелся еще не опустошенный ланч-бокс.
– Извините, что побеспокоили вас, – сказал Сон Йохан.
– Ничего. Присаживайтесь, – предложил хозяин дома, убирая ланч-бокс.
– Вы не доели.
– Аппетита нет. Ничего страшного.
Вместе со следователем и пастором Чон Хёсок уселся за стол.
– По какому вопросу вы… Неужто кто-то из моих учеников натворил дел?
– Нет. Вы же преподаете литературу? Нынче дети всё такие же непослушные, да?
– Они такие. Телом выросли, а взрослыми еще не стали.
Пока Сон Йохан и Чон Хёсок разговаривали, Ю Чинсин осматривался. Стол занимали витамины, пробиотики, упаковки таблеток, флаконы с лекарствами, и среди всего этого – фотография отца с дочерью, на вид ученицей старших классов.
– К вам, случайно, не приходил этот человек?
Сон Йохан с телефона показал хозяину фотографию Ку Вонджуна.
– Приходил. Возвращаюсь с работы, а он тут. Дома не должно было быть никого, кроме дочери, так что я очень удивился, – откровенно признал Чон Хёсок.
– Вы с ним не знакомы?
– Я – нет, но, по его словам, он старый друг моего отца.
– Правда?
– Да, мы с дочерью живем здесь после его смерти. Тот человек сказал, что пришел навестить отца впервые за весьма долгое время, да зря.
– Вот как. Он, случайно, ничего вам не рассказывал?
– Нет. Выпил со мной чаю, немного порасспрашивал о нашей жизни и ушел. Кстати, сделать вам чаю?
– Нет, спасибо, нам пора, – ответил Сон Йохан с улыбкой.
Ю Чинсин, до этого сидевший молча, заговорил:
– Вам не интересно, почему мы с вопросами о нем пришли к вам?
Избегая взгляда пастора, Чон Хёсок растерянно спросил у Сон Йохана:
– Что-то случилось?
– Он умер. Предположительно, самоубийство. Если вдруг позже что-нибудь вспомните, свяжитесь со мной, пожалуйста.
Следователь протянул свою визитную карточку.
– Вот оно что. Хорошо, я понял.
Чон Хёсок неловко принял визитку.
– Нельзя ли увидеть вашу дочь? Хотелось бы услышать и ее рассказ тоже, – проговорил Ю Чинсин, все еще не вставая с места.
– А, она сейчас ушла на волонтерство… Дочь готовится к экзаменам, и, хоть они и виделись всего один раз, боюсь, ее встревожит такая печальная новость. Она девочка впечатлительная. Так что, если у вас есть к ней вопросы, может, я сам их задам и передам вам потом ее слова? – хоть и не прямо, но однозначно отказал хозяин.
– Хорошо, в таком случае свяжитесь со мной.
Сон Йохан попрощался и вместе с Ю Чинсином покинул квартиру.
Как только они оказались за дверью, следователь, нахмурившись, сказал:
– Я же просил вас сидеть тихо.
– Он лжет. Нужно встретиться с дочерью.
– Вот уж великий детектив объявился. Вам и правда нужно было следователем стать, а не пастором.
– Что пастор, что следователь – работа не особо отличается.
– В смысле? – Лицо Сон Йохана сморщилось еще сильнее.
– И следователь, и пастор имеют дело с грешниками. Грешники, с которыми встречаетесь вы, – это преступники, бесстыдно нарушающие закон. А грешники, достающиеся мне, пастору, – это люди, которые с благостными лицами приходят в церковь и молятся, уверяя, что будут жить по воле Божьей.
Ю Чинсин и Сон Йохан вошли в лифт.
– Но стоит службе подойти к концу, и уже на парковке начинается ругань. Едут ужинать в ресторан и закатывают там официанту истерику, даже не понимая, что сделали что-то не так. А в следующее воскресенье снова приходят и приятными голосами славят Бога.
Лифт остановился на первом этаже, мужчины вышли.
– Мне, как пастору, знаком тип грешника, которого мы только что видели. Чон Хёсок лжет. Думаю, вы тоже поняли.
Этого Сон Йохан отрицать не мог. Чон Хёсок был подозрительным от начала и до конца.
– Можно было бы дождаться дочери, но мы и лица ее не знаем…
В ответ на эти слова Ю Чинсин протянул телефон:
– Я заснял фото на столе.
– Пастору нынче нужно и такое уметь?
– Иногда и в засаде сидеть приходится. Как-то раз я даже прожил три дня в компьютерном клубе, чтобы найти сбежавшего из дома ребенка, – с улыбкой сказал Ю Чинсин.
Ждать целых три дня не пришлось. Школьница в толстовке и джинсах появилась, едва стало вечереть.
Сон Йохан и Ю Чинсин поджидали ее в парке недалеко от дома. Меньше чем за десять минут разговора они узнали, что Чон Хёсок солгал им целых два раза.
– Вкусно, – сказала Чон Хёджу, дочь Чон Хёсока, с аппетитом уплетая сэндвич, который купил ей следователь.
Пастор с улыбкой протянул небольшую пачку молока:
– Ты же к экзаменам готовишься? Разве не занята?
Сон Йохан с возмущенным лицом стоял позади пастора у парковой скамейки.
– Я, между прочим, пока только в первом классе старшей школы. Куда так рано готовиться? А вы, дяденька, неужели так себя ведете, потому что вам было жалко купить мне сэндвич? – спросила Чон Хёджу, по очереди оглядывая Сон Йохана и Ю Чинсина. Вопреки описанию своего отца, она оказалась вполне жизнерадостным подростком. – Только я тоже ничего такого не помню. Он ведь совсем недолго побыл у нас и ушел.
– А какая была атмосфера? – поинтересовался пастор.
– Ужасно неловкая! – отмахнулась она, словно говоря, мол, не то слово, и продолжила: – Папа вообще по характеру стеснительный, а тут, когда увидел сидящего у нас дома постороннего, очень удивился. Тот человек пришел к папе, поэтому я решила, что это его гость, а папа сказал, что это друг дедушки.
– Он не ругал тебя за то, что ты впустила в дом незнакомого? – спросил Ю Чинсин.
– Еще как! Когда тот дедушка ушел, устроил настоящий скандал. Но на что тут так злиться? Мне взрослого человека за дверью держать, что ли? – пожаловалась Чон Хёджу.
– Тут твой отец прав. Всякое случается, нужно быть осторожной, – сказал Сон Йохан.
– А что с тем дедушкой? Почему вы о нем расспрашиваете?
– Он умер, – последовал ответ пастора, и девочка замолчала. – Полицейские считают, что это было самоубийство. А тебе он каким показался, Хёджу?
Она на некоторое время погрузилась в воспоминания того дня и после паузы заговорила:
– Даже не знаю. По его лицу я бы не сказала, что он собирался покончить с собой. Это папа мой ходит с таким выражением, будто уже готов умереть.
– Да? А что, он стрессует в последнее время?
– Не только в последнее, я его вообще никогда радостным не видела. Он живет так, будто на него легли все переживания в мире. Может, это из-за того, что он с детства увлекается литературой? Я как-то тайком заглянула в его черновик, ужасно депрессивный. Рассказ об аутсайдере, невозможно читать.
– Он же учитель, привык критически мыслить, наверное, поэтому и пишет о таких проблемах, – предположил Сон Йохан.
– Хм…
Хёджу скривила рот. Вдруг она сунула руку в карман. Ей кто-то звонил, и она в спешке вытащила телефон. При этом из кармана выпал сложенный флаер. Ю Чинсин подобрал листовку и раскрыл ее, пока Хёджу отвечала на звонок.
– Алло, пап. Я почти пришла, уже возле дома. Кого? Нет, никого нет.
Сон Йохан приложил к губам палец, как бы прося не упоминать о них двоих, и Хёджу с улыбкой сбросила звонок.
– Мне надо идти.
– Ты сюда ходишь на волонтерство? – спросил Ю Чинсин, показывая девочке листовку.
– Да, мне, вообще, не очень-то хочется туда ходить, но там председатель – папин школьный друг.
– А что? Если он друг твоего папы, разве это не облегчает тебе работу?
– Не то чтобы… Да и репутация у места не очень. Вроде бы по новостям даже рассказывали о каком-то коррупционном скандале. Мне правда уже нужно идти.
Отпустив Хёджу домой, Ю Чинсин протянул Сон Йохану листовку.
– Вы верите в совпадения?
На флаере было объявление о волонтерском мероприятии и номер счета для пожертвований. А проводила его организация «Beautiful Seoul».
– Ку Вонджун собирался встретиться не с одним человеком, а с двумя: учителем старших классов Чон Хёсоком и председателем «Beautiful Seoul» Юн Чихо.
Пастор повернул к Сон Йохану телефон. С поисковой страницы смотрел интеллигентного вида мужчина средних лет.
– Ку Вонджун двадцать пять лет провел в тюрьме за убийство. А Чон Хёсок и Юн Чихо двадцать пять лет назад были старшеклассниками, причем учились в одной школе.
– Хотите сказать, есть вероятность, что они как-то связаны с тем делом?
Сон Йохан поднял голову и взглянул на пастора.
– Я думаю, двадцать пять лет назад они были свидетелями убийства.
– Тогда становится понятно, зачем он искал Чон Хёсока и Юн Чихо.
– Зачем же?
– Вы не понимаете? Он хотел отомстить. Ведь это из-за их показаний он получил такой большой срок.
Ю Чинсин с досадой покачал головой:
– Вы что, даже посмотрев то видео, считаете, что Ку Вонджун убил ни в чем не виновного школьника? Он тогда уже принял Бога в свое сердце.
Криво усмехнувшись, Сон Йохан ответил:
– И что, он стал «сыном света»? Некоторые из заключенных тоже раскаиваются в своих грехах. Есть даже те, кто хочет стать пастором. Только в итоге они возвращаются к старым привычкам и снова становятся преступниками. Люди не меняются.
Лицо следователя исказилось от гнева. Он будто говорил о ком-то знакомом.
– Кого вы имеете в виду? – озадаченно спросил Ю Чинсин.
Однако Сон Йохан сменил тему:
– Вы мне мешаете, так что теперь можете идти. С Юн Чихо я встречусь сам.
– Мешаю? А мне кажется, я вам помог.
– Будь сейчас времена, когда вас называли «охотничьим псом», может, и помогли бы. – Слова Сон Йохана заставили пастора вздрогнуть. – В Корее не найдется и сотни судмедэкспертов, верно? А среди них только один человек бросил это дело и стал пастором. Я тут поузнавал, у вас в те годы была отличная репутация. И прозвище вы получили за то, что не упускали ни малейшей детали.
– Я не люблю его.
– Вы теперь не хладнокровный судмедэксперт, а слабохарактерный пастор, так что называть вас так уже никто не будет. Идите занимайтесь своими приходскими делами. А работу следователя буду выполнять я.
Сон Йохан оборвал разговор и пошел прочь. Некоторое время Ю Чинсин следил за удаляющейся фигурой и наконец пробормотал:
– Господи, что же делать с этой заблудшей овцой?
4
Выйдя из участка, Сон Йохан увидел ожидавшего его Ю Чинсина.
– Здравствуйте!
В руках пастор держал по стакану кофе навынос.
– Зачем пожаловали?
– Пришел подбодрить вас в этом нелегком деле.
Пастор с улыбкой протянул ему стакан.
– Я же сказал, что пойду один.
Следователь мельком взглянул на кофе, но принимать не стал.
– Я приготовил этот латте с фундуком специально для вас. Правда не будете? Мне его выбросить?
– Зачем выбрасывать? Жалко!
Сон Йохан выхватил – почти вырвал – стакан из рук пастора.
– Это же ваша машина, да? Кажется, я видел ее у кофейни.
Не дожидаясь ответа, Ю Чинсин направился в сторону автомобиля. В замешательстве следователь пошел было за ним, но после глотка кофе застыл на месте. Глаза его округлились.
– Вкусно, да? – улыбнулся пастор.
Йохан с недовольным видом проворчал:
– Вы садитесь или нет? У меня дел много.
Офис «Beautiful Seoul» находился в районе Каннам. Подъезжая к нужному зданию, следователь и пастор увидели человека, вышедшего на одиночный пикет с плакатом:
Долой незаконную слежку в благотворительном фонде!
Председатель Юн Чихо, извинись и покинь свой пост!
– Коррупцию внутри фонда изобличил их главный бухгалтер, и его же в итоге уволили. Самое смешное – «Beautiful Seoul» сами проводят кампании по защите сотрудников, которые доносят на своих работодателей.
Услышав пояснение пастора, Сон Йохан скривился:
– Мерзкие лицемеры.
Оставив машину на подземной парковке, они поднялись в офис фонда. Встреча была назначена заранее, так что сотрудник сразу провел их в кабинет.
– Председатель сейчас на совещании, подождите немного, пожалуйста.
– Ничего страшного. С вами все в порядке? – спросил Ю Чинсин.
– Что, простите?
Пастор окинул провожатого взглядом: белки глаз того были мутными, кожа – желтоватой.
– Вы неважно выглядите. Похоже, в последнее время вы очень похудели.
Внимание Чинсина привлекли брюки сотрудника: для его телосложения они казались чрезвычайно свободными. Не будь пояс затянут так туго, брюки совсем сползли бы.
– Да, я действительно сильно похудел.
– Тогда вам стоит обратиться к врачу.
– Спасибо за беспокойство, – выдавил сотрудник в замешательстве.
– Он в основном имел дело с покойниками, но все же был врачом. Сходите разок на прием, хуже точно не будет, – поддержал пастора сидевший рядом Сон Йохан.
Как только сотрудник вышел, следователь встал и подошел к прозрачной стене. Отсюда, из кабинета председателя, был виден практически весь офис.
Ю Чинсин тоже поднялся с места и осмотрелся. Письменный стол был завален кипами документов, а стены увешаны почетными грамотами от правительства и благодарственными письмами из разных мест. Пока пастор читал их, дверь открылась.
– Извините, совещание затянулось.
Председатель был в костюме без галстука и в кроссовках – стиль активного общественного деятеля. Пожав руки обоим посетителям, Юн Чихо сел.
– Прошу прощения за ожидание, но у меня чуть позже запланировано выступление в прямом эфире, поэтому много времени уделить не смогу. Извините.
– Вы, похоже, очень занятой человек, – заметил Сон Йохан.
– Да, хотя было бы лучше, конечно, если бы такие, как я, занятыми не были. Как и полицейские. Жаль, что в нашем мире забот по горло именно у тех, кому стоило бы сидеть без дела.
– Раз вы так заняты, давайте сразу перейдем к сути. Вы же знакомы с Чон Хёсоком? Вы вместе учились в старшей школе.
Юн Чихо радостно заулыбался уже от одного упоминания имени.
– Хёсок? Да, знаю. Мы бывшие одноклассники. А в чем дело?
– Не станем тратить время. Я ознакомился с протоколом судебного заседания по делу убийства двадцатипятилетней давности, в котором вы и Чон Хёсок проходили свидетелями. К вам же недавно приходил виновник того преступления, Ку Вонджун? О чем вы разговаривали?
Улыбка Юн Чихо исчезла.
– А что произошло?
– Ку Вонджун умер, – сухо ответил Сон Йохан.
– Что? – вскрикнул председатель и так судорожно подался вперед, будто сидел в резко затормозившем автомобиле.
– Вы в порядке?
Юн Чихо обеими руками закрыл лицо, словно от удара. Сквозь пальцы просочились слова, напоминающие стон:
– Кажется, я совершил ошибку…
– Что это значит? Председатель?
Отняв от лица руки, Юн Чихо вздохнул:
– Потерпевшим в деле об убийстве, которое произошло двадцать пять лет назад, был мой двоюродный брат, Юн Сибён. Но по-настоящему назвать его жертвой нельзя.
На фотографии в газетах Юн Сибён казался симпатичным юношей, прилежным учеником. Однако он был сильнее сверстников и лучше развит физически, поскольку с детства занимался дзюдо. Благодаря миловидной внешности и очаровательной улыбке он пользовался популярностью у девочек, но среди парней имел репутацию отъявленного отморозка.
– Когда он со своей бандой расхаживал по коридорам, все перед ним расступались, как перед каким-то королем. И учителя его никогда не трогали.
– Он и учителям угрожал?
– Это все из-за его отца. Наша школа была частной, и дядя пожертвовал деньги на постройку спортивного зала и ремонт – настолько он был щедрым. Даже директор ничего не мог поделать с таким учеником. Вы не возражаете, если я закурю?
Сон Йохан кивнул, и Юн Чихо дрожащей рукой достал из пачки сигарету и глубоко затянулся.
– А если взрослые не могут себя вести как взрослые, то и дети будут сбиваться с пути. Юн Сибён со временем стал прибегать к насилию не только в школе, но и на улице.
– На улице?
– Бездомные. Он начал нападать на бездомных.
Глаза Ю Чинсина, до этого лишь безмолвно слушавшего, заблестели.
– Значит, это он затеял перепалку? – спросил Сон Йохан, мельком взглянув на пастора.
– Нет. Ссору действительно начал бродяга.
Недалеко от школы, рядом со станцией, располагались площадь и парк со множеством кафе, торговых центров и тому подобных заведений, где проводили время ребята, любившие погулять. Именно там, когда разразился кризис, резко стало больше бездомных: и милостыню просить удобно, и туалетов много, и есть где спрятаться от непогоды. Не все из них оказались благонравными: кое-кто пользовался общественными удобствами как своими собственными и вел себя агрессивно.
– Обычно их просто избегали, но Юн Сибён не мог стерпеть нападок со стороны подобного человека. Если дядя был королем района, то его сын – принцем. Его все равно что попыталась облаять бродячая собака.
Юн Чихо потушил окурок о дно пепельницы и продолжил рассказ:
– «Бешеного пса палка лечит» – так говорил Юн Сибён. В тот день он почему-то убежал, но уже назавтра вместе со своими шестерками начал охоту. Они обыскивали места, где собирались бездомные, чтобы найти наглеца.
Банда Юн Сибёна рушила бродяжьи лачуги из коробок и фанеры. Протестовавших раздевали догола.
– В полицию обратиться бездомные не могли: их жилища изначально считались незаконными и подлежали сносу.
– Видимо, он был достаточно сообразителен, если просчитал даже это.
Юн Чихо кивнул.
– Юн Сибён умел добиваться желаемого. Он покупал алкоголь бродягам, которые снабжали его информацией. И в конце концов нашел того, кого искал.
С трудом скрывавшийся бездомный в итоге попался благодаря предателю, которого к нему подослал беспредельщик.
– Банда утащила его с собой, а спустя несколько дней обнаружили тело.
– Значит, Юн Сибён его убил? – В голосе Ю Чинсина, впервые вступившего в разговор, слышалась гневная нотка.
– Нет. Он мог кому-то навредить, но был не настолько глуп, чтобы делать это своими руками. Он, скорее всего, невыносимо его унизил. Настолько, что тому захотелось умереть. Так же, как делал в школе.
Если Юн Сибёна кто-то раздражал, тому человеку не было спасения, кто бы это ни был. Наглец сажал ставшего мишенью школьника за первую парту и весь день его мучил.
На обеденной перемене тот должен был самым первым бежать в столовую и накрывать на стол. Если поданная шайке Юн Сибёна еда оказывалась невкусной, всю ее скармливали несчастному школьнику. Ему не давали сходить в туалет на переменах и заставляли поднимать руку во время урока – разумеется, его за это отчитывали. Кроме того, они вынуждали несчастного за неслыханно большие деньги покупать у них надоевшую одежду или старую обувь.
– Никто не мог положить этому конец. Даже я, его брат, пытался предупредить, что добром это не кончится, но он не слушал. А потом случилось то происшествие.
– Видимо, вы про убийство.
На слова следователя Юн Чихо закивал.
5
В то время, когда у Ку Вонджуна черных волос было гораздо больше, чем седых, он пришел к Юн Чихо, который тогда еще носил школьную форму.
– Он попросил меня позвать Юн Сибёна.
– А откуда он вас знал? – поинтересовался пастор.
– Сибён был достаточно известным хулиганом, поэтому и меня, как его близкую родню, знали многие. Меня было легко найти, просто спросив кого-нибудь из нашей школы.
– И что дальше? – спросил Сон Йохан, наблюдая за Ю Чинсином.
– По одежде я догадывался, зачем тот человек хотел встретиться с Сибёном. Я немного поразмыслил и решил его позвать. Подумал, что это может стать для него возможностью взяться за ум. Глупая была идея. – Юн Чихо снова схватился за голову. – Он хотел поговорить, а Сибён вдруг на него напал. Но и Ку Вонджун, тогда еще молодой и в хорошей форме, был не из слабаков. Тут-то Сибён внезапно и достал нож. Они сцепились и упали вместе. Я подумал: ну вот, натворил Юн Сибён дел. А оказалось, что на нож наткнулся он сам.
