Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"
Автор книги: Джон Карр
Соавторы: Уолтер Мосли,Брит Бильдёэн,Дженни Кир,Ли Тонгон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 133 (всего у книги 140 страниц)
– Пан Урин! – крикнул он, приблизившись к обрыву, и заглянул вниз.
Разинутая пасть сумрачной долины хранила молчание.
12
– Пан Урина не нашли. Следы крови с большой вероятностью указывают на то, что, схватив пулю, он упал в пропасть и погиб, – ровным голосом проговорил Сон Йохан.
Напротив него в комнате для свиданий следственного изолятора сидел Ли Хвесон.
– До падения с обрыва Пан Урин заявил, что никого не убивал и смерть Со Обона – твоих рук дело.
– Как раз то, что ты хотел услышать. – Потрескавшиеся губы Ли Хвесона скривились змейкой.
– Что, возмущен?
– Ты издеваешься?!
Ли Хвесон опустил руки на стол. Лязгнули наручники.
– Зачем ты заплатил Со Обону?
– Ты о чем?
– Я, к твоему сведению, пересмотрел все твои видео на ютубе. Ты там и вправду подчистую рассказал, что жил как последнее отродье. Ну, разумеется, сумел это преподнести в выгодном свете, но ведь ничего не утаил. Так зачем ты пытался ему деньгами рот заткнуть?
– Ну, я же не мог представить, как он умудрится все извратить…
Хвесон отвел взгляд, хотя минуту назад его глаза метали молнии.
– Со Обон пытался тебя скомпрометировать чем-то другим? Потому ты и дал ему денег?
– …
– Все еще негодуешь? – стукнул по столу Йохан.
Ли Хвесон скорчился, прикрыв голову руками в наручниках.
Выйдя в коридор, Сон Йохан столкнулся с Пак Чиён.
– Ты от Хвесона?
Не дождавшись ответа, Пак Чиён добавила:
– Тебе разве не сообщили, что встречи возможны только в присутствии адвоката?
– С ним разговор окончен.
– Ты хоть извинился? Я слышала, преступник погиб.
– Живее всех живых.
– Да ну? Пан Урина нашли? – Глаза Пак Чиён округлились.
– И стоит сейчас без стыда и совести прямо передо мной, живой и невредимый, – с вызовом бросил Йохан, испепеляя женщину взглядом.
– Ты вообще о чем?
«Ли Хвесон! Я-то не доучился в семинарии, а ты у нас проповедник, вот и подскажи-ка мне».
«Что?»
«Если мне не изменяет память, Давид, пока верный Урия был на войне, успел сделать беременной его жену. И чтобы скрыть это, услал Урию в гущу боевых действий, где довел до погибели руками врагов. Так?»
– Ты же была девушкой Тэбома, ну-ка, просвети меня. Как мне помнится, Тэбом на месяц уезжал из Кореи помочь миссионеру в Африке, верно?
У Пак Чиён дрогнули зрачки.
– И вот тогда? Именно тогда ты и спуталась с Хвесоном?
Ли Хвесон не смел поднять глаз, а Сон Йохан рассказывал:
«Прозанимавшийся всю ночь Пан Урин вышел проветриться и в переулке за интернатом обнаружил сладкую парочку… в которой он успел разглядеть и узнать тебя и прильнувшую к тебе девицу – суженую проповедника Сон Тэбома».
– Я даже боюсь спрашивать, но все-таки должен услышать ответ. Тэбом и вправду погиб, пытаясь выручить Хвесона? Или ваша сладкая парочка подстроила все так, чтобы он оказался в опасности?
– Ты вообще о…
– Как думаешь, что ответил Хвесон?
Пак Чиён хотела гневно возмутиться, но крепко сжала губы. И, глядя на Йохана с непроницаемым лицом, заявила:
– Что бы он ни ответил, меня это не касается.
– Не касается? А ты разве не адвокат Ли Хвесона? Хотя теперь тебе придется защищать не его, а себя… Правда, после этого уже вряд ли получится.
Сон Йохан поднес к лицу Пак Чиён сотовый. На экране шла запись с камер видеонаблюдения.
– Первым вошел Пан Урин, затем зашел и вышел Ли Хвесон. А потом, после ухода Пан Урина…
На экране показалась женщина, входящая в подъезд.
– …появляется преступник, убивший Со Обона.
Немного погодя камера зафиксировала лицо выходящей Пак Чиён.
– Выскочив из квартиры Со Обона, Ли Хвесон тут же связался с тобой, дескать, случилась беда, он толкнул репортера и тот, скорее всего, умер.
Закончив разговор, Пак Чиён устремилась на место преступления. Дом был старый, без цифровых замков, и дверь, слава богу, оказалась не заперта. Чиён зашла в квартиру и обнаружила лежащего в луже крови Со Обона. Даже на беглый взгляд было видно, что рана глубокая. Однако Со Обон лежал с открытыми глазами и смотрел на Пак Чиён.
– Раз уж все зашло так далеко, ты решила довести дело до конца. Выйди наружу то, что вы спутались с Ли Хвесоном еще до гибели Тэбома, вы оба превратились бы в последних сволочей, убить которых мало. Но стоило устранить Со Обона – и всю вину можно будет свалить на одного душегуба, а злодейка выйдет сухой из воды.
– Когда я добралась туда, он уже был мертв! Я не убивала!
– Ли Хвесон лишь повалил Со Обона на пол и больше никаких насильственных действий не предпринимал. Пан Урин также подтвердил, что последующие повреждения были нанесены позже, – отрезал Йохан, качая головой.
– Как ты докажешь, если вообще неизвестно, жив или мертв давший эти показания? Доказать, что убила я, невозможно!
– Даже если не докажу, разве это отменяет совершенное тобой преступление? – спросил следователь, глядя в упор на Пак Чиён.
– …
– Ну что ж, продолжай в том же духе! Даже не думай раскаиваться. Давай, иди до конца, не признавая своей вины. Живи и не надейся на спасение, не видать тебе его во веки вечные…
Сон Йохан оставил ее и зашагал прочь. Пак Чиён, словно пригвожденная к месту, не могла пошевелиться.
В поле у своего коттеджа Ян Чэик стоял перед огромным баком, в котором что-то ярко горело. Его взгляд был прикован к огню, как вдруг он заметил, что кто-то приближается к нему издалека.
– О, пастор! Вы и вправду приехали! – радостно окликнул он гостя.
– Что вы делаете? – опустив приветствия, поинтересовался Ю Чинсин.
– Да вот, как видите, мусор жгу.
Вытаскивая из кучи одну за другой, он бросал в костер вещи Пан Урина – учебники и одежду.
– Разве нельзя выбросить их в ящик утилизации?
– Просто я люблю наблюдать, как горит мусор, – ухмыльнулся профессор.
– Что за мужчина сгорел в пожаре? – холодно спросил пастор.
– Не мой отец. Спасибо. Благодаря вам все прояснилось. Мне, по правде сказать, тоже было любопытно.
– Так вы специально пришли в кафе, чтобы оставить свою ДНК?
– Ну не мог же я сам сделать запрос на проведение анализа…
– Спрошу еще раз. Кто был тот человек?
Глядя на сгорающую в огне одежду, доктор ответил:
– Мусор.
13
– Кх-х! – сморщившись, крякнул Йохан и опустил на стойку миниатюрную изящную чашечку.
– Со стороны может показаться, что вы хлебнули чего покрепче, – улыбнулся пастор.
– Это и есть эспрессо?
Чинсин подвинул к нему стакан воды, и Йохан залпом его опрокинул.
– Ну, как оно?
– Как-как, чуть не выплюнул все наружу! – высунув язык, возмутился Йохан.
– Я не про кофе.
Йохан, еще не оправившись до конца от кофейного шока, заговорил:
– Оба дуют в одну дуду и все шишки валят на Пан Урина.
Урин оказал сопротивление полиции, обстрелял группу захвата и, упав с обрыва, бесследно исчез. Ситуация буквально подсказывала переложить всю вину на него.
– И все же им не удастся отвертеться от обвинения в покушении на убийство и укрывательстве преступника, а также в том, что бросили тело.
Но еще до того, как понести законное наказание, Ли Хвесон и Пак Чиён расплачивались по полной. На ютуб-канал Хвесона как из рога изобилия сыпалась брань, число подписчиков сократилось вдвое. И хотя все еще оставалась стайка преданных фанатов, которые не отвернулись от них и продолжали поддерживать, основательно подпорченный имидж навряд ли подлежал восстановлению. Однако кислое выражение лица Йохана говорило, что он по-прежнему не может избавиться от горечи. И дело было не только в эспрессо.
– Я не про них. Я про вас – все ли у вас в порядке, – проговорил Ю Чинсин.
– Да я что… – замялся было Йохан, но все-таки признался: – Пак Чиён как-то сказала, мол, не кто иной, а именно Ли Хвесон – живое свидетельство того, насколько значима была жизнь Тэбома.
Крутя в руках пустую чашку, Йохан продолжал:
– Конечно, тогда я подумал, что все это чушь собачья. Мне всегда казалось, что этот молодчик просто-напросто обвел Тэбома вокруг пальца. Но когда Ли Хвесон показал свое истинное лицо, стало горько: а ради чего тогда жил Тэбом?
Ю Чинсин внимательно взглянул на следователя, а потом вдруг протянул руку и выхватил чашку у того из рук.
– Разве жизнь Иисуса обесценилась из-за предательства Иуды?
– Ну, нет, конечно…
– К тому же лучший ученик проповедника Сон Тэбома – вовсе не Ли Хвесон. А вы…
– Я? Хотите сказать, что я снова должен взяться за теологию?
– Ну, вам же необязательно становиться пастором. – Вымыв чашку, Чинсин вернулся к стойке. – Вы же как-то заметили, что из Тэбома вышел бы неплохой следователь? Вот и станьте следователем, похожим на него. Хотя, на мой взгляд, вы уже достойно делаете свое дело.
Йохан, видимо непривычный к комплиментам, засмущался и решил перевести разговор в другое русло:
– А почему в минувшие выходные кафе не работало? На двери было написано «по личным обстоятельствам»…
Он спросил лишь для того, чтобы сменить тему, однако лицо пастора сразу посуровело.
– Да я просто спросил. Если затруднительно, можете не отвечать…
– Я встречался с профессором Ян Чэиком. В загородном доме, где обитал Пан Урин.
– Вот как? И что вы там делали?
– Да вот спросил, что за человек сгорел на пожаре.
Подкладывая дрова в бак с огнем, Ян Чэик спросил:
– Вам приходилось бывать в казино?
– Нет.
– Наверное, глупо было спрашивать об этом у пастора. Не ходите туда ни при каких обстоятельствах! Казино никогда не остается в проигрыше. В проигрыше всегда клиенты.
Он подхватил еще одно полено и поворошил костер.
– Знаете, я сполна насмотрелся… на людишек, которых выкидывали прочь, раздевая до последней нитки. Однако знаете, что самое поразительное…
Ю Чинсин сквозь языки костра безмолвно смотрел на доктора.
– То, что проигравшийся в пух и прах человечишка вновь приползает и добровольно бросается в эту геенну огненную. Ставя на кон свою единственную жизнь.
Ян Чэик бросил полено в огонь и вынул что-то из кармана.
– Того мужчину звали богом игральных костей.
Он разжал руку – на ладони лежали три добротно сделанных деревянных кубика, на вид очень даже презентабельных.
– Говорят, в Японии есть одна азартная игра в кости. Возможно, вы видели ее в кино, – рассказывал Ян Чэик, перекатывая кубики на ладони. – В чашку наподобие пиалы кидают кости и, покрутив ее несколько раз, опрокидывают на пол. А затем по выпавшей комбинации цифр определяют выигрыш или проигрыш.
– Его прозвали богом жребия за то, что он хорошо играл?
– Нет. Бог жребия не играет в азартные игры. Он просто бросает кости и в зависимости от результата назначает наказание.
– Наказание?
– Что может предложить человек, у которого нет ни денег, ни возможностей расплатиться, кроме своего бренного тела?
– Неужели органы на продажу? – нахмурившись, переспросил пастор.
Доктор с улыбкой кивнул.
– На удивление, самый дорогой орган – почки. На них, знаете ли, спрос большой. А везде, естественно, правит экономика.
Бог жребия бросал кости перед человеком, с которого больше уже нечего было взять. Кто отказывался играть, должен был отдать на продажу орган, стоимостью равный сумме проигрыша. А кто соглашался рискнуть, выиграв, освобождался ото всех долгов и мог живым и невредимым вернуться домой. Однако проигравший лишался не почек, а сердца.
– Наверняка он и вправду ощущал себя богом перед недалекими людишками, мотыльками летевшими на огонь, – обронил доктор, устремив взгляд на обуглившиеся дрова.
– Это так ужасно… – посочувствовал пастор.
Доктор вскинул голову.
– А чего их жалеть?! Это же все быдло собачье, которое заглатывает свою собственную блевотину.
– Я не про игроков… Я про вас.
– …
– Одно то, что родная мать бросила, – уже травма на всю жизнь, так еще и тот, кого считал отцом, вдруг заявляется и бросает перед тобой жребий… Просто в голове не укладывается, что тогда творилось в вашей душе.
Доктор изо всех сил сжал в ладони кубики – послышался звук, напоминающий скрежет зубов.
Мальчишка Ким Инсон крепко стиснул зубы, но подбородок предательски дрожал. Он знал, что означают эти кубики перед ним. Даже теперь, перевоплотившись из Ким Инсона в Ян Чэика, он не мог забыть стук перекатывающихся костей в дешевом пластиковом стакане.
– Сейчас мне кажется, что в те минуты я находился в предынфарктном состоянии. Ничего удивительного, если бы я тогда потерял сознание, – глядя на пастора, продолжил доктор. – Окажись вы на моем месте, смогли бы смириться с тем, что на кону ваша жизнь? В чем я был виноват, кроме того, что не повезло с родителями? Не я же их выбирал.
– …
– И тогда я понял, что человек всего лишь существо, которое по слепой случайности рождается и так же случайно умирает. Вот что такое человеческая судьба…
Пластиковый стакан взмыл в воздух – а на полу остались брошенные кубики. И когда мальчишка Ким Инсон увидел их, все в его жизни перевернулось.
– Я словно родился заново. Не передать словами, какой восторг охватил меня в тот момент.
Глядя сквозь колеблющиеся языки огня на улыбку Ян Чэика, Ю Чинсин откликнулся:
– Вот оно что! Поэтому вы пошли в кардиохирургию? Хотели почувствовать себя тем, чьими руками вершится человеческая судьба?
Ян Чэик кивнул.
– Все тяготятся и избегают этой кафедры, в моих же глазах это было местом, где трудится бог. А трансплантация сердца имела для меня особое значение, ибо была полной противоположностью тому, что творил этот подонок.
– Хороший посыл… если бы этим вы ограничились.
– Что вы имеете в виду?
– Вы, доктор, нисколько не отличаетесь от тех, кого называете подонками. Вы творите то же самое, только другим способом.
Глядя на кубики в ладони Ян Чэика, пастор продолжал:
– Юн Чихо, Чон Хёсок, теперь Пан Урин. Вы играете жизнями людей, бросая их в геенну огненную взамен игральных костей.
– Опять вы за свое! Считаете, что я замешан в этих преступлениях? А ведь жизни их, словно кости, не я бросал, они сами, своими же руками…
– Верно, плод с дерева познания съели Адам и Ева. Однако предать Бога их побудил змей. Без вашего подстрекательства Пан Урин не упал бы в пропасть.
Одарив пастора ледяным взглядом, доктор с невозмутимой улыбкой бросил в огонь последнее полено.
– Я и раньше говорил: хорошо, допустим, вы правы, но что с того? Как вы докажете мою вину и привлечете к ответственности?
– …
– Нет способа, так? Но я могу предложить вам кое-что.
Ян Чэик легонько подбросил кубики и тут же поймал, как играют в камешки – подкидывают их и ловят.
– Сыграйте со мной в игру! В случае вашего выигрыша я сдамся. Признаюсь в том, что толкнул Юн Чихо и Чон Хёсока на преступление и даже помог достать препараты. А заодно и в том, что совершил убийство, ловко подстрекая Пан Урина, который меня боготворил.
– А если я проиграю?
– Я же говорил. В этой игре на кону жизнь. Оттого и непередаваемое ощущение эйфории. Ну, что скажете?
Повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием горящих дров. Доктор с пастором буквально испепеляли друг друга взглядом.
– Вы же совсем недавно предостерегали меня от азартных игр…
Рот доктора растянулся в широкой улыбке.
– Говорю же, вы совсем не похожи на тот жалкий сброд, что уже через десять минут забывает о предостережении. Правильно. Нельзя пускаться в азартные игры. Но вам, пастор, в конце концов все же придется сыграть.
– Это почему же?
– Потому что у вас не будет другого выбора. Как его не было у меня.
– Что вы еще задумали?
– Не волнуйтесь! Это аферисты идут на всякие ухищрения с кубиками, я руки марать не собираюсь.
Ян Чэик раскрыл ладонь и бросил кости в костер. Перед тем, как их поглотило пламя, они успели стукнуться о стенки бака с металлическим звуком, напоминавшим выстрелы.
– Я тоже не знаю, какой жребий вам выпадет и какой выбор вы сделаете, но одно сомнения не вызывает…
Глядя на догорающие в костре кубики, доктор заключил:
– Это будет забавно!
Его смеющееся лицо озаряли багровые сполохи пламени.
– И кто же тогда погиб в огне? Раз начали, чего резину тянуть, – поторопил Йохан.
Чинсин, поразмыслив, чем можно поделиться со следователем, ответил:
– Отец профессора Ян Чэика.
– Да ну? Результаты ДНК не совпали.
– Родители бывают не только по крови. Того, кто вылепил из Ян Чэика точную свою копию, можно считать за родного отца.
– По-моему, вы просто воздух зря сотрясаете… – недовольно проворчал Йохан, собираясь спросить о чем-то еще, но тут ему позвонили.
– Да-да. Он сейчас рядом, – отозвался Йохан, глянув на пастора.
– Что? Как так? Нет, а что за дело-то? Что?!
На глазах пастора лицо Йохана перекосилось. Страх – штука заразная, и теперь Чинсин тоже боялся услышать новости.
– Кажется, вам лучше поехать со мной, – сказал Йохан, закончив разговор.
– Что-то стряслось?
– Да…
Сон Йохан не смог договорить и вместо этого показал экран телефона, на котором одно за другим появлялись срочные сообщения. Все каналы СМИ, отправив репортеров в полицейский участок, наперегонки сыпали новостями. Нужно было выжить из ума, чтобы упустить такое грандиозное событие, как побег из тюрьмы психически больного убийцы. Пастор нажал на одну из ссылок.
Все помнят случай, когда в гипермаркете был убит действующий судмедэксперт. Лим Чхису, виновник так называемого «дела об убийстве судмедэксперта», вчера вечером сбежал из лечебницы при СИЗО. У нас на связи с подробной информацией спецкорреспондент Е Суа, которая сейчас находится в следственном штабе управления полиции. Алло! Мы вас слушаем!
На экране появилось юное решительное лицо.
– Алло, спецкорреспондент Е Суа из штаба полицейского расследования на связи!
– Расскажите, пожалуйста, как подобное могло произойти?
– Ранее преступник убил действующего судмедэксперта, однако был признан психически нездоровым и помещен в лечебный центр при СИЗО. Предполагается, что он сбежал во время посещения университетской больницы для амбулаторного лечения.
– Действительно ли при побеге были пострадавшие?
– По всей видимости, во время побега Лим Чхису произошло столкновение с полицейским, который находился в больнице с посещением. В результате ожесточенной борьбы полицейский был убит, а преступник скрылся. Более всего печалит тот факт, что погибший при исполнении служебных обязанностей полицейский собирался уходить на пенсию и уже передавал дела.
– По нашим данным, один из докторов оказался в заложниках, но в итоге был освобожден?
– Да, это известная личность. Кардиохирурга Ян Чэика многие телезрители знают из наших передач. Давайте посмотрим интервью с ним.
Взгляд Чинсина угрожающе сверлил экран телефона, готовый испепелить его. Картинка сменилась, и на экране появился Ян Чэик, смотревший прямо в камеру. Так, словно он знал, что сейчас за ним наблюдает пастор Ю Чинсин.
Глава 4. Грешник, попавший в рай
1
– Нет, я понять не могу, как такое могло случиться! При трех-то надзирателях?! – метал гром и молнии начальник полицейского участка.
Погибший Ли Понхён служил следователем в отделе по особо тяжким преступлениям. Бывший десантник, большую часть жизни он проработал в полевых условиях, выкладываясь на все сто. Несмотря на предпенсионный возраст, Ли Понхён сохранял отличную форму, начиная каждое утро в зале дзюдо. Вдобавок к высокому профессионализму он был действительно хорошим человеком и пользовался огромным уважением у младших коллег.
– Металлические предметы мешали проведению МРТ, поэтому пришлось снять наручники, чем он, видимо, и воспользовался, напал на охранника и повалил его, – объяснил шеф.
– Почему в кабинете остался только один надзиратель?! Будь на месте все трое, ничего бы не произошло! Где прохлаждались остальные?!
– Дело в том… врач позволил присутствовать лишь одному конвоиру, и старшой сказал, что пойдет он, а остальных отправил заморить червячка…
Потеряв дар речи от услышанного, начальник гневно уставился на шефа. Тот, в свою очередь, виновато понурил голову, хотя и был совершенно ни при чем. Бросив еще раз испепеляющий взгляд на шефа, начальник полиции бегло просмотрел бумаги и спросил:
– Орудие убийства – хирургический скальпель? Он его что, в больнице раздобыл? Раз уж в кабинете МРТ нет металлических предметов.
– В качестве орудия убийства был задействован цельный скальпель с несъемным лезвием. Сейчас все больницы используют разборные скальпели со съемными лезвиями, однако оснащение медкабинета следственного изолятора оставляет желать лучшего, к тому же хирургических операций проводить не приходится, поэтому там имелся только базовый набор инструментов, в том числе цельный скальпель.
– И что, выходит, украв скальпель из тюремного лазарета, он смог пронести его наружу? Там что, вообще никаких мер безопасности не принимают?
Обливаясь холодным потом под крики начальства, шеф пустился в объяснения:
– Видимо, это произошло по недосмотру дежурного врача. Сменивший его сотрудник обнаружил пропажу. Хоть и с опозданием, мы все вверх дном перевернули, однако скальпеля не обнаружили. Не знаю, как он умудрился пронести его через охрану, но, похоже, воспользовался именно им.
– Вот это профессионализм! Все как на подбор… хоть одного нормального мне найдите!
Избегая негодующего взгляда начальника, все присутствующие в штабе расследования опустили головы. В воздухе повисла гнетущая тишина, нарушил которую новый голос:
– Обследование проводил сам доктор?
Все обернулись к источнику голоса. Сразу было видно, что он не местный.
– С кем имею честь? Вы, кажется, не из полиции… – обратился начальник к Ю Чинсину.
За него вступился стоявший рядом Сон Йохан:
– Это судмедэксперт Ю Чинсин, ранее он занимался расследованием дела Лим Чхису. Помимо вскрытия, он проводил криминалистическое профилирование, составляя психологический портрет преступника. В связи с этим обратились к нему за консультацией.
– Понятно. Что скажете? Как, по-вашему, Лим Чхису будет действовать дальше?
В это время дверь тихонько отворилась, и в помещение проскользнула какая-то женщина. Все внимание было приковано к начальнику полиции и Ю Чинсину, так что ее приход остался незамеченным.
– Лим Чхису одним ударом убил мою коллегу – судмедэксперта Ли Хаён. Такое по силам лишь опытному преступнику, хорошо владеющему ножом. Однако Чхису совершил преступление впервые.
– По-вашему, убийство Ли Хаён было спланировано?
– Нет, это непреднамеренное убийство. Однако Лим Чхису знал, куда нужно бить, чтобы сразу умертвить человека. Скорее всего, для этого он заранее отрабатывал смертоносные удары на манекене. И вероятно, объектом расправы должна была стать его семья.
При упоминании Ли Хаён перед глазами Ю Чинсина всплыла глубокая рана на ее теле. Рана, увидев которую он испытал дикую боль, будто сам был пронзен насквозь.
– Всю жизнь Лим Чхису подвергался унижению со стороны своих домочадцев. И вот гнев, который все это время копился в нем, излился на невинного человека.
– Выходит, на этот раз он может напасть на свою семью! – озабоченно проговорил начальник полиции, и пастор закивал.
– Учитывая, что он убил полицейского, можно предположить – его агрессия не стала меньше, поэтому стоит позаботиться о членах его семьи.
– Эти выводы насквозь пропитаны личной предвзятостью и неприязнью, – прозвучал женский голос из дальнего угла комнаты совещаний, и все взгляды устремились туда. Четкая и внятная дикция напомнила голоса ведущих телевидения. Это была та самая женщина, тихонько вошедшая посреди совещания.
– А вы кто будете, простите? – поинтересовался начальник полиции.
– Ли Сэрок, психиатр лечебного центра при СИЗО, – отрекомендовалась женщина, меряя взглядом пастора.
После совещания полицейские засуетились, выясняя местонахождение членов семьи Лим Чхису, а к Йохану прицепилась психиатр.
– Его, – заявила она, указывая пальцем на пастора, который в это время говорил по телефону в конце коридора, – вы должны отстранить от расследования.
– С этим мы сами разберемся. А сейчас я, как видите, занят, – раздраженно ответил Йохан, оглядываясь на суетящихся коллег.
– Я – сотрудник лечебницы. Так зачем вы подключаете этого человека?
– Именно он был судмедэкспертом по тому делу.
– Он потерял коллегу из-за Лим Чхису! Вы думаете, он может проявлять объективность?!
– Это относится и к нам – убитый был нашим коллегой. И что теперь, полиции не заниматься расследованием?
– Я искренне сожалею. Но в том-то и проблема. Даже взять давешнее совещание – воздух был буквально пропитан ненавистью! Эти громкие заявления, мол, Лим Чхису – психически больной опасный убийца… Пристрелить его мало… Я неправа?
– Этот человек совсем не такой, и, кроме того, полицейские Республики Корея не хватаются за оружие, когда вздумается. Вы, верно, насмотрелись боевиков…
– Что-что?! – Звучный голос психиатра зазвенел, эхом отдаваясь от стен коридора.
Стоявший в конце коридора пастор мельком скользнул взглядом по спорщикам. Из трубки в его руке на смену гудкам соединения послышался вкрадчивый и слащавый голос:
– Вы, похоже, волновались за меня, пастор, и оттого звоните? – проговорил Ян Чэик как ни в чем не бывало.
– Что еще за фокусы с Лим Чхису?
– Я всего лишь работал как волонтер. Вам же известно, что пациенты с психическими расстройствами весьма подвержены сердечным заболеваниям. А в лечебных центрах при СИЗО рассчитывать на кардиолога не приходится, вот я и решил проявить гражданскую сознательность – регулярно посещаю подобные учреждения с осмотрами.
– А-а… И оттого непонятно, почему вы назначили МРТ на вечернее время и даже вызвались собственноручно его провести?
– Ну да, я немного подсуетился… Может, потому что этот пациент имеет к вам некоторое отношение?
– …
– Вы же навели справки обо мне? Вот и у меня к вам возник неподдельный интерес, и я собрал кое-какие сведения. Интересно, тот полицейский, с которым вы так тесно общаетесь, в курсе, что вы намеревались убить Лим Чхису?
Пастор оглянулся на Йохана и психиатра, все еще препиравшихся посреди коридора.
– Оказывается, вы скрыли свой предыдущий опыт работы судмедэкспертом и пытались проникнуть в лечебницу, где содержался Лим Чхису. Что уж там говорить, Юн Чихо – товарищ недалекий, он и подтереться сам не в состоянии, так что вы, пастор, вполне смогли бы по-тихой избавиться от врага. Однако почему вы отказались от этой идеи?
Тем временем к Йохану подошел младший сотрудник отдела и о чем-то доложил, отчего лица следователя и его собеседницы потрясенно вытянулись… Йохан оглянулся на пастора.
– Вынужден прерваться, – торопливо проговорил Ю Чинсин.
– Пастор! На этот раз я вам искренне желаю не упустить шанс и при первой же возможности разделаться с Лим Чхису!
Когда Сон Йохан подошел к Ю Чинсину, тот положил трубку.
– Сообщили, что старший брат Лим Чхису подвергся нападению младшего, – поделился новостью полицейский.
– Где это произошло? Он не пострадал?
– Похоже, он нагрянул в гольф-клуб, где частенько бывает его старший брат. Пострадать-то пострадал, но, кажется, несерьезно… Предлагаю съездить туда вместе.
– Я с вами! – заявила подошедшая следом Ли Сэрок.
– Да что с вами такое! Вы что, думаете, мы развлекаться едем?
Йохан вышел из себя, но психиатр даже бровью не повела.
– Сейчас лучше всех осведомлена о состоянии пациента я! Неужели вы собираетесь ехать без меня, зато в сопровождении человека, который ненавидит Лим Чхису?
Она оглянулась. Снаружи здания толпились журналисты.
– Если будете упираться и откажетесь взять меня с собой, я пойду и дам интервью всем тем репортерам! Во всеуслышание заявлю, что расследование проводится необъективно, на основе личной неприязни!
Йохан с тоской взглянул на улицу. Судя по решительному виду Ли Сэрок, она была готова хоть сейчас выскочить и устроить переполох.
– Я не против. Мне тоже кажется, что ваша помощь будет полезна. Давайте выскользнем с заднего входа и поедем на моей машине.
Йохану ничего не оставалось, как согласно кивнуть. Психиатр же с видом генерала-триумфатора, услышавшего о капитуляции, поторопила:
– Ну поехали уже! Вы же сами сказали, что ужасно заняты!
2
– Да этот чокнутый сукин сын! – разорялся старший брат Лим Чхису, Лим Чхихун. На его лбу багровела шишка.
– Я понимаю, вам пришлось несладко, но постарайтесь успокоиться, – попытался урезонить его Йохан.
– Да какое тут спокойствие?! Говорю же вам, этот чертов псих накинулся на меня с клюшкой! У меня чуть череп не треснул! – брызгал слюной Лим Чхихун.
По приезде поле для гольфа, о котором докладывали, оказалось тренировочной площадкой. Ее построили, удачно воспользовавшись вытянутым пригорком, поэтому создавалось реальное ощущение поля. Тем более что площадка была достаточно масштабной, потолок отсутствовал, а стенами служили сетчатые ограждения.
Лим Чхису перемахнул через заграждение и спустился с холма – и вот вместо маленького белого мяча, который должен был скатиться навстречу Лим Чхихуну, запустившему его ввысь, на холме внезапно выросла и стала приближаться большая черная фигура.
У Лим Чхихуна пронеслось перед глазами детское воспоминание. В тот день отец привел их с братом на поле для гольфа. Клюшку не выпускал из рук старший, а младшему только и оставалось, что вприпрыжку бегать за мячами. Отец, взяв очередной мяч из рук запыхавшегося сына, сказал:
– Чхису! Ты только глянь кругом! Ну не красота ли? Ты так и собираешься всю жизнь бегать за мячом, вместо того чтобы насладиться всем этим?
Чхису покачал поникшей головой. А старший брат лишь молча наблюдал за этой картиной. Он не попросил отца за младшего брата, чтобы тот дал и ему ударить по мячу. Напротив, он все сильнее лупил по мячу, забрасывая его дальше и дальше в труднодоступные уголки.
Когда Чхихун распознал в приближающейся фигуре младшего брата, он невольно бросил взгляд на его руку. Больше не было запыхавшегося сопляка с мячом в руках. В сжатых кулаках брата ощущался гнев. И эти кулаки были вполне способны убить человека.
– Этот псих наскочил на меня, выхватил клюшку из рук и ударил. Слава богу, удар лишь скользнул по голове, а соседи по дорожке сразу же прибежали на помощь.
Им Чхихун потирал разбитый лоб, сидя на лавке.
– Эта? – спросил пастор, указывая на брошенную клюшку.
– Да.
Пастор в перчатках поднял клюшку с пола. Головка была чистой, следов крови не наблюдалось.
– Нужно отправить на экспертизу.
Пастор повернулся к Йохану, но тут резко встрепенулся Лим Чхихун.
– Это обязательно? Она из дорогих…
– А как же! Это орудие преступления, – отозвался следователь.
– Черт возьми! Чем вы там вообще занимаетесь? Какого рожна сумасшедший убийца гуляет на свободе?
Ли Сэрок, до того молча наблюдавшая за происходящим, вышла вперед.
– Зачем вы так? Все-таки он вам не чужой.
– Не чужой?! Вы что, не слышали, что я только что сказал? Этот подонок заявился, чтобы прикончить меня! Говорю же, он вопил тут, что не только меня, но и всю семью уделает!
– Чхису угрожал? – спросил Йохан.
– Да, орал, что всех прикончит без исключения. И меня, и сестру, всех!
Йохан бросил встревоженный взгляд на пастора.
– Не может такого быть! В последнее время состояние пациента было стабильным. Перепады настроения, конечно, наблюдались, но агрессивность практически сошла на нет, – встала на защиту подопечного психиатр, обращаясь к следователю и пастору.
