Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ)"

Автор книги: Джон Карр

Соавторы: Уолтер Мосли,Брит Бильдёэн,Дженни Кир,Ли Тонгон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 130 (всего у книги 140 страниц)

С некоторых пор в районе появились скульпторы и стали использовать заброшенные производственные помещения в качестве мастерских. Когда Хён Чэдок заявил о своем желании создать скульптуры по фотографиям, висевшим в закусочной, Пак Чхунгым охотно дала согласие. Решив всего-навсего пойти навстречу постоянному посетителю, больших ожиданий она не имела. Однако, отправившись с доставкой в мастерскую, она увидела скульптуру мужа, и та показалась ей прекраснее статуи Иисуса из церкви, куда она ходила до замужества.

– А как вы узнали, что Чон Пёнчхиль и Пак Чхунгым знакомы? – спросил Сон Йохан.

– По заправке из красного перца.

– Заправке? – в недоумении переспросил следователь и нахмурился.

– Она только его не спросила, добавлять заправку или нет. Значит, он частый гость ее закусочной и ей известны его привычки. Я вот тоже готовлю вам кофе, как вы любите, – мягко улыбнулся пастор.

Пак Чхунгым перенесла статую мужа к себе домой и на каждый прием пищи готовила порцию и для нее. Это было чем-то вроде ритуала, через который она просила хранить ее воображаемую семью. Однако созданная руками человека статуя не смогла удержать понемногу подрастающих детей.

– Они видели гуляющих по улице ребят, и им тоже захотелось выйти наружу. И вот, распилив оконную раму, девочка выбралась на свет, где ее и обнаружил Чхансон… – проговорил Ю Чинсин.

14

Пэ Чхансон сломал замок гвоздодером, который принес из заброшенного здания неподалеку, и торопливо вбежал внутрь. На полу лежал мальчик.

– Ноа.

Миа села рядом с братом.

Увидев вернувшуюся сестренку, ребенок с трудом произнес:

– Нельзя… Уходи…

Слова мальчика, в которых слышалась отчаянная просьба, перекрыл резкий визгливый голос, напоминавший лязг металла:

– Что происходит?

Когда Пэ Чхансон обернулся, в дом зашла старуха. С недоумением на лице она что-то высматривала.

– Вы из этого района? Вызовите полицию! Скорее!

Чхансон снова перевел взгляд на мальчика. Позади него послышался телефонный разговор. Он подумал, что это был звонок в полицию, но оказалось, кто-то позвонил старухе.

– Да, закусочная. Я сейчас занята, говорить не могу.

За спиной Пэ Чхансона раздался звук, похожий на шипение змеи.

– Как можно такое сотворить?.. – произнес Сон Йохан.

– Она поставила в центр своего существования то, чего там быть не должно.

– Что это значит?

– Семья – это, конечно, важно, но нельзя, чтобы человек жил только ради нее. Если сосредоточить всю свою жизнь на чем-то, что не должно заменять человеку смысл существования, в конце концов это погубит и его, и то, чем он дорожит. Потому что на этой земле нет ничего вечного.

Задумавшись ненадолго, Сон Йохан заметил:

– Надо было сразу рассказать, если вы с самого начала все знали.

– То, что я знал, было всего лишь горсткой разрозненных фактов. А о том, что Чхансон собирался спасти пропавших детей, я и подумать не мог. Если бы вы об этом не догадались, я бы не смог связать факты. – Глядя на следователя, Ю Чинсин добавил: – Это ваша заслуга.

С крыши здания неподалеку донесся голос одного из членов поискового отряда.

– Нашел! – размахивая руками, кричал он во все горло. – Дети в порядке!

Их обнаружили в небольшом торговом центре, подлежавшем сносу. Побег девочки и то, что она привела в дом Пэ Чхансона, стали для Пак Чхунгым серьезным ударом.

Она вспомнила время, когда ее покинули дочь и сын, и то, с каким бессердечием те оттолкнули мать. Когда-то они тоже были хорошими и милыми. Она не могла допустить, чтобы ее ранили так же снова. Пак Чхунгым похитила детей, продержала их взаперти целых семь лет, убила Пэ Чхансона, но жертвой все равно считала себя.

Она не понимала боли покинувших ее детей. Ее не волновало горе родителей, у которых она украла двойняшек. Не было ей жалко и малышей, которым пришлось жить под замком, а несправедливо погибший Пэ Чхансон был для нее не более чем помехой.

Человек, зацикленный лишь на своем несчастье, всегда считает себя жертвой. Пак Чхунгым решила бросить детей до того, как они нанесут ей неизлечимую рану.

15

Детей увезли в больницу. Простуда Ноа переросла в пневмонию, и потому некоторое время он должен был провести в отделении интенсивной терапии. Однако постепенно состояние мальчика улучшилось, и его перевели к сестре в обычную двухместную палату: больница выделила ее специально для двойняшек, которых даже нашли крепко прижавшимися друг к другу.

В залитой послеобеденным солнцем палате брат с сестрой спали на стоящих рядом кроватях. Ноа, переведенный сюда совсем недавно, лежал под капельницей, а Миа была просто в больничной пижаме. В приоткрытую дверь вошли трое мужчин.

– Они спят, – тихо проговорил Сон Йохан.

Вдруг из прохода между детскими кроватями кто-то поднялся: это была их мать, Мари. С растрепанными волосами, она выглядела уставшей, но взгляд ее был ясным и живым. Глаза матери, чудом воссоединившейся со своими детьми, переполняла радость.

Этим счастливым взглядом Мари пробежалась по посетителям. Впереди стоял уже виденный ею следователь, а рядом с ним – длинноволосый мужчина, непонятно почему всегда сопровождавший полицейского: его, она слышала, называли пастором.

Позади них Мари заметила пожилого мужчину со сдержанной улыбкой. Его она видела впервые. Однако представления не понадобилось: женщина узнала горестные глаза родителя, потерявшего ребенка. Семь лет видевшая эти глаза в зеркале, Мари сразу поняла, что это Пэ Тонхо.

Она подошла и крепко обняла отца Пэ Чхансона. Внезапно оказавшись в объятиях Мари, Пэ Тонхо не знал, как себя вести. Со всхлипами женщины он ощутил эмоции, которые невозможно было описать словами.

– О, вы… Как же так… Все хорошо, так что… – Пэ Тонхо растерянно пытался успокоить Мари, повторяя бесчисленное количество раз, что он в порядке.

Его сын не сбежал от страха перед экзаменом и не собирался покупать наркотики.

Говоря словами Сон Йохана, сын Пэ Тонхо хотел стать настоящим полицейским и потому не смог пройти мимо детей, которые сейчас так безмятежно спали. Люди называли Чхансона праведником. Окружающие выражали престарелому отцу уважение за то, что он вырастил такого сына. Чхансон прожил хоть и короткую, но достойную восхищения жизнь.

И все же Пэ Тонхо устроило бы, даже если бы его сын и не оказался таким превосходным человеком. Ничего страшного, если бы он не заслужил всеобщего уважения и прожил заурядную жизнь. Отцу было бы достаточно просто оставаться с ним рядом. Пэ Тонхо тосковал по сыну.

– Я… я в порядке… Только вот почему-то…

Пэ Тонхо без сил опустился на пол и разрыдался. Его слезы переполняла горечь человека, потерявшего нечто очень ценное и дорогое. По спине плачущего отца кто-то постучал. Не следователь и не пастор: ручка была крохотная и теплая.

Обернувшись, Пэ Тонхо увидел проснувшуюся Миа, которая слезла с кровати. Он глядел на нее глазами, мокрыми от слез. Протянув руку, девочка дала Пэ Тонхо что-то съесть, и во рту у него разлилась сладость шоколадного крема. Это были кукурузные палочки в шоколадной глазури, которые так любил его сын.

– Не плачьте. Я помогу, – сказала Миа.

Пэ Тонхо всмотрелся в ее глаза, блестящие и круглые, как бусины. В этих радужках необыкновенного цвета он как будто мог видеть своего сына.

Сон Йохан и Ю Чинсин вышли из палаты первыми. Глядя, как Пэ Тонхо с нежностью наблюдает за трогательными жестами Миа, пастор подумал, что они смотрятся как одна семья.

– По телевизору их, кажется, называют «детьми, с которыми случилось чудо», – сказал Сон Йохан, спускаясь в холл больницы.

– Да, такой случай – и правда чудо.

Ю Чинсин переживал, как бы у ребят от жизни в тех жутких условиях не развилось отравление свинцом. Похищенных детей к врачу не сводишь, и любая серьезная болезнь для них могла закончиться смертельным исходом. К счастью, место их заточения было гораздо чище, чем казалось на первый взгляд.

Возможно, помня, из-за чего ушел из жизни муж, Пак Чхунгым стала одержима уборкой и не допускала в доме ни единой соринки. Рассказывая детям о летающей в воздухе смертельно опасной пыли, она внушила им, что на улице их ждет гибель.

Пак Чхунгым говорила двойняшкам, что защитить от этой страшной пыли может только сварочная маска, а их отец однажды по ошибке снял ее и превратился в статую. Тем не менее, уверяла она, если дети будут хорошо ее слушаться, то он еще может ожить.

Пронизанная вкраплениями правды ложь успешно привязала ребят к месту. Даже избавившись от оконной рамы, выйти наружу они не смели. Но в конце концов из-за брата Миа пришлось решиться на побег.

Сначала казалось, что у него просто легкая простуда, и купленные Пак Чхунгым таблетки вроде бы помогали, однако кашель и температура никак не проходили. Как-то раз, когда старуха отлучилась, Ноа внезапно стало хуже, и Миа рискнула выйти из дома, чтобы раздобыть лекарств.

– То, что физически они в порядке, – это, конечно, чудо, но еще большее чудо – их психическое состояние. Жертвы преступлений получают не только телесные повреждения, но и моральные травмы. Подобные потрясения могут легко вызвать в человеке душевную перемену, но двойняшки очень трепетно друг к другу относятся, – сказал пастор.

– Проблема в том, что будет дальше. До настоящего момента они, должно быть, считали Пак Чхунгым своей матерью, а если узнают, что их похитили и обманывали семь лет…

Как и говорил Сон Йохан, дети пока не имели представления о том, что с ними произошло. Даже если рассказать им все как есть, принять это сейчас детям будет тяжело. Но однажды им все-таки придется встретиться с правдой, и, возможно, воспоминания их мрачного детства будут мучить двойняшек всю оставшуюся жизнь.

– Все будет хорошо, – убедительно произнес Ю Чинсин. – Ради спасения этих детей Чхансон пожертвовал жизнью. Да, они не смогут забыть о том, что с ними сделала Пак Чхунгым, но они не забудут и о том, что для них сделал Пэ Чхансон. Вы же видели, как Миа в палате протянула руку его отцу? Человек, получивший чью-то искреннюю помощь, потом помогает кому-то другому.

– Так происходит не всегда, – запротестовал Сон Йохан.

От его твердого тона пастор оторопел.

– Я не говорю, что дети станут плохими людьми. Нет, просто есть люди, не стоящие того, чтобы приносить себя в жертву ради них. Со всякими отморозками ничего не поделаешь. Люди так легко не меняются. Взять, к примеру, Чон Пёнчхиля.

Юношу в итоге задержали по подозрению в пособничестве Пак Чхунгым. По его словам, он не знал, что та похитила детей, и лишь украл для нее скульптуры за плату. Однако тот факт, что он ничего не сообщил полиции даже после того, как узнал об убийстве Пэ Чхансона, да еще и продал Пак Чхунгым очередную украденную статую, оправдать было невозможно.

В конце концов Ю Чинсин оказался прав: лучшим вариантом для Пёнчхиля было бы хотя бы немногим раньше честно во всем признаться. Но он сам лишил себя этой возможности и собственными руками вырыл себе еще более глубокую яму.

– Когда помогаешь таким типам, они, наверное, чувствуют какое-то время благодарность. Но те, кто уже прогнил насквозь, все равно потом показывают свою настоящую сущность.

– Нет, ну так же нельзя!

Крик, отдавшийся эхом в холле, издал не пастор.

С эскалатора Сон Йохан и Ю Чинсин посмотрели вниз. Там двое больничных охранников удерживали какого-то мужчину.

– Как можно прогонять посетителя? – возмущался он.

Напротив стоял Ян Чэик:

– Я с вами, господин репортер, о встрече не договаривался.

– Так вы же не берете трубку, когда я звоню ее назначить!

– А мне на ваши звонки отвечать не нужно.

– Не нужно? Ха-ха! Ха-ха-ха! – Расхохотавшись словно одержимый, мужчина снова заговорил: – Я же не могу говорить в своих эфирах что мне вздумается. Добропорядочный журналист должен подтвердить все факты. Поэтому-то я и пытался с вами связаться, но вы же меня игнорируете! А потом выставите меня лжецом? Послушайте, я даю вам шанс, я хочу вам помочь. Понимаете?

Любому было бы понятно, что журналист врача шантажирует. Молча его выслушав, Ян Чэик с сухой улыбкой ответил:

– Боюсь, помощь здесь нужна вам. Психиатрическое отделение на седьмом этаже.

Договорив, он развернулся и ушел. Лицо мужчины перекосилось, словно смятая газета, и он выкрикнул в спину врачу:

– Эфир на следующей неделе! Ожидайте!

Стряхнув руки охранников, он, задыхаясь от бешенства, вышел из больницы.

– Вот же выродок! – не скрывая презрения, бросил спустившийся в холл следователь.

– А кто это?

– Ютубер Со Обон, в прошлом журналист. От журналиста там, правда, одно слово. Этот мошенник выискивает слабые места людей и использует их, чтобы вымогать деньги. А если ты не идешь у него на поводу, он в своих видео разносит о тебе непроверенную информацию.

– Ой, а вы случайно тоже в таком видео…

Это произошло после того, как Сон Йохан поместил пастора Соль Канхуна под арест. Тогда Со Обон заявил в эфире, что исключенный из семинарии следователь повесил на пастора несправедливое обвинение из-за неприязни к религиозным служителям.

– Исключили меня, как же! Я сам оттуда ушел. И не расспрашивайте меня об этом. Бесит. Мне надо кое-куда, я пойду.

Не желая продолжать разговор, следователь в спешке поймал такси и скрылся.

По одному имени Сон Йохана уже легко было предположить христианина по рождению. Ю Чинсину всегда было интересно, что заставило отречься от веры следователя, выросшего в такой семье и даже поступившего в семинарию. Однако сейчас его больше интересовало содержание ролика о Ян Чэике, который должен был выйти на следующей неделе.

Местом, куда сбежал Сон Йохан, оказался колумбарий в провинции Кёнгидо. Вместе с именной табличкой «Божий человек Сон Тэбом» на урне, перед которой замер следователь, было написано: «Ничуть не глуп тот, кто ради вечного отказывается от преходящего». Возле урны стояла фотография покойника.

Сон Тэбом улыбался со всей живостью двадцатипятилетнего человека. От одного взгляда на эту улыбку улучшалось настроение. Но лицо глядевшего на фото Сон Йохана было скорбным.

– Йохан?..

Оглянувшись, следователь увидел перед собой элегантно одетую женщину приблизительно своего возраста.

– Чиён… – неловко начал было Йохан, как вдруг заметил парня в трех шагах позади нее.

Лет ему, наверное, было примерно столько же, сколько запечатленному на снимке Сон Тэбому. Одетый в белую рубашку, он с каким-то напряжением смотрел на Сон Йохана. В руках парень держал камеру, закрепленную на портативном штативе.

– Сволочь, да как ты смеешь сюда являться! – закричал на него следователь.

– Йохан!

Пак Чиён схватила за руку Сон Йохана, вот-вот готового броситься на парня.

– Что ты делаешь? И ты туда же?! Зачем привела сюда этого подонка?! Забыла, из-за кого погиб Тэбом?! – сокрушался следователь, глядя на парня как хищник на добычу.

Глава 3. Тот, кому не обрести спасения

1

– Вы Сон Йохан, мой сонбэ?[105] 105
  Сонбэ (кор. 선배) – принятое в Корее обращение к человеку, который пришел раньше в общую для него и говорящего сферу, имеет больше опыта или занимает в ней более высокое положение. Например, для первокурсника сонбэ будут студенты, поступившие в университет раньше, для нового сотрудника компании – старшие по должности и т. п.


[Закрыть] – спросил парень в рубашке.

– Сонбэ? С чего это я твой сонбэ?

– Хвесон сейчас учится в семинарии, – ответила за него Пак Чиён.

– Знаю. Мерзавец, из-за которого погиб Тэбом, решил семинаристом заделаться, и ты думаешь, я не в курсе? – Глядя на камеру, которую держал Ли Хвесон, следователь продолжил: – Смотрю, ты много куда лезешь в последнее время. И видео на ютуб выкладываешь, и эфиры проводишь. А сюда зачем пожаловал? Хочешь чего-нибудь наснимать для улучшения имиджа?

– Я много о вас слышал. И что Тэбом вами очень дорожил…

Договорить Ли Хвесон не смог: налетевший на него Сон Йохан сгреб парня за воротник.

– Как ты смеешь произносить его имя?

– Йохан!

Пак Чиён схватила следователя за руку, но гнев, бурлящий в его вздувшихся венах, не стих.

– Теологией должны заниматься такие люди, как Тэбом! А не такие подлецы, как ты!

– А как насчет человека, который властью отнял жену у своего подчиненного и, чтобы скрыть это, послал его на верную смерть?

– Что?

– Я про Давида. Если следовать вашей логике, то и Давиду не место в Божьем храме.

– Ты смотри-ка, Библию немного почитал?

Сон Йохан напряг руки, держащие ворот Ли Хвесона. Ударив по ним, парень высвободился из его хватки.

– Я понимаю вашу неприязнь ко мне. Но Тэбома я уважаю искренне. Это единственный человек, который заботился о таком балбесе, как я. Свою оставшуюся жизнь я хочу пройти дорогой, которой шел он.

– Ух ты, да мы переродились в нового человека?

– Это правда. Он перестал общаться со старой компанией, бросил пить и курить, занимался только учебой. Я это хорошо знаю, потому что была рядом, – горячо вступилась за парня Пак Чиён.

– Рядом?

– Я тоже удивилась, когда впервые узнала о его желании поступить в семинарию.

Отец Пак Чиён был пастором, и ее огорчало то, как тяжело ему приходится. Да и сама она, будучи дочерью священнослужителя, в юные годы порядочно из-за этого настрадалась. Поэтому Чиён решила, что никогда не свяжет свою жизнь с проповедником. А Сон Тэбом стал человеком, из-за которого она от этого решения отступила.

– Поначалу я думала про Хвесона: «Не будь тебя и не свяжись с тобой Тэбом, он бы был сейчас жив». А потом вдруг вспомнила слова, которые Тэбом раньше так часто повторял. – Глядя в сторону урны с прахом, Пак Чиён продолжила: – «Ничуть не глуп тот, кто ради вечного отказывается от преходящего». Йохан, ты же помнишь? Тэбом всегда говорил, что в своей жизни он будет стремиться к тому, что имеет вечную ценность. Никто, конечно, не предполагал, что он проживет так мало, но, если подумать, именно Хвесон – живое свидетельство того, что жизнь Тэбома прошла не зря.

Подняв голову, Ли Хвесон взглянул на Пак Чиён. Она с улыбкой добавила:

– Хвесон, который в свое время бросил старшую школу, сейчас поступил на магистерскую программу и служит миссионером, можешь в это поверить?

Сон Йохан закивал с понимающим видом:

– Хорошая история. Миссионер, парень главной героини, погибает, пытаясь помочь трудному подростку, а она следует наставлению «возлюби врага своего» и помогает тому исправиться и начать жизнь заново. Подросток преодолевает трудности и предрассудки и становится миссионером вслед за погибшим возлюбленным главной героини, которая улыбается, глядя на перерождение плохиша… Вы тут кино снимаете, что ли?

– Йохан, ну что ты постоянно… – расстроенно произнесла Пак Чиён.

Но тот не унимался:

– А какая у истории будет концовка? На этом заканчивать как-то банально, разве нет? Как насчет того, чтобы повернуть на шокирующую мелодраму? Героиня влюбляется в негодяя, из-за которого погиб ее парень. Вы, случайно, на самом деле не встречаетесь?

Раздался звук пощечины, и голова Сон Йохана дернулась назад.

– Люди не меняются, говоришь? Посмотри на себя сейчас. Посмотри, куда ты скатился! – сорвалась Пак Чиён.

Она направилась к выходу, а за нею и Ли Хвесон. Следователь выкрикнул им вслед:

– Такая сволочь, как ты, обязательно что-нибудь еще натворит. И тогда я тебя точно поймаю!

– Нет. Мы с вами больше не увидимся, – холодно возразил ему Ли Хвесон.

Однако увидеться им пришлось довольно скоро.

– Пожалуйста, поручите это мне! – упрашивал Сон Йохан.

– Что за привычка у тебя – врываться ко мне в кабинет? – Морщась, словно от мигрени, шеф добавил: – Распределение по этому делу уже закончено.

– Послушайте, разве вы уже забыли, как разрешилось дело Пэ Чхансона?

– Что? Ты меня шантажируешь? – гневно рявкнул шеф.

Как и предположил тогда Сон Йохан, все заслуги за раскрытие муллим-донского дела приписали шефу. Даже ходил слух, что скоро его представят к награде.

– Ну какой шантаж? Я имею в виду, если вы поручите это дело мне, я обязательно его раскрою, и вы же первый получите выгоду.

– Ты только посмотри, как он запел! Отчего вдруг такие перемены?

Шеф усмехнулся.

– Я заставлю его во всем признаться. Можете не сомневаться.

– Ты, случайно, не из-за мести так рвешься взяться за это дело? Ходили же как-то разговоры, что тебя из семинарии исключили и…

– Не исключили. Я сам ушел.

– А почему ушел-то?

– Потому что нет его, Бога этого.

Покинув кабинет шефа, Сон Йохан шел в такой спешке, будто опаздывал на встречу, и лицо у него раскраснелось. Когда он вошел в комнату допроса, там его уже ждал подозреваемый, взглянув на которого следователь усмехнулся:

– Я же говорил, мы еще встретимся.

2

Ли Хвесон впился взглядом в Сон Йохана, севшего напротив. Парень выглядел напуганным и изможденным.

– Миссионер Ли Хвесон, вы вроде бы порвали со своим прошлым и успешно начали жизнь с чистого листа, что же вы тут делаете? – Следователь раскрыл материалы дела. – Больше ста тысяч подписчиков на ютуб-канале. Название канала – «Блог нерадивого ученика». Сколько зарабатываете на нем?

– Я это делаю не ради денег.

– Помешанные на деньгах всегда так говорят.

– Вы, похоже, уже записали меня в виновные.

С лица Сон Йохана исчезла улыбка.

– Так ведь ты же убил. Со Обона.

– Я об этом ничего не знаю.

– Он раскопал твое прошлое и шантажировал тебя! Даже писал в комментарии во время эфира, пытался на тебя надавить. Или я не прав?!

Следователь ударил рукой по столу.

– О том, что я ненадолго сбился с правильного пути, я уже рассказывал на своем канале.

– «Ненадолго сбился с правильного пути»? Собрать шайку хулиганов, отбирать у детей деньги, а позже нападать на людей – это, по-твоему, «ненадолго сбиться с правильного пути»?

– Я никогда не отбирал ни у кого деньги! И про нападения ничего не знаю!

– А, правда? Это все твои друзья делали, да? А ты у нас мальчик-паинька, просто не повезло связаться с дурной компанией?

Негодующий Ли Хвесон ничего ему не ответил.

– Тэбом или Чиён тебе, может, и поверили, но меня обмануть не получится. Таких, как ты, я знаю как облупленных. «Сбился по молодости с пути!» Заворачиваете подло прожитое время в обертку важного жизненного опыта! Если бы ты по-настоящему осознал свои проступки, то никогда бы так не сказал.

– Я не говорю, что не виноват ни в чем. Я знал, что друзья издеваются над детьми, но не останавливал их. Но про нападения я правда не был в курсе. А когда оказалось, что пострадавший получил серьезные травмы, уговаривал ребят явиться с повинной. И собирался сдать их полиции, если не послушаются.

– Что бы ты там ни делал, ты должен был сделать это один. Зачем ты втянул в это Тэбома и свел его в могилу?!

При упоминании имени Сон Тэбома Ли Хвесон повесил голову. Он вырос в христианском приюте и до средних классов прилежно посещал богослужения. А с переходом в старшую школу завел новых друзей и ступил на скользкую дорожку.

Им заинтересовался Сон Тэбом, миссионер от церкви, которая спонсировала приют.

– Это все моя вина. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы так и поступил. Чтобы все исправить…

– Но время вспять повернуть нельзя, и ты решил заткнуть рот Со Обону?

– Да не делал я этого! – возмущенный несправедливостью обвинения, вскричал Ли Хвесон.

– Со Обон ведь приходил к тебе в семинарию? По словам свидетеля, ты его о чем-то отчаянно упрашивал.

– Так он заявился и поднял шум, я пытался всего-навсего его унять, неважно, каким способом. Не мог же я допустить, чтобы из-за меня он навредил другим студентам.

– Поэтому ты и решил тихо навестить его в одиночку? Чтобы у других не было из-за тебя неприятностей?

– Что?

– Ты же был в квартире Со Обона в день его смерти?

Ли Хвесон потупился, избегая взгляда следователя. Тот показал ему два снимка.

– Удобно было, что здание старое и нет камер видеонаблюдения, да? Вот только там и парковочных мест особо нет.

На крохотной парковке напротив дома Со Обона Сон Йохан увидел предупредительные таблички, которые местные жители расставили, чтобы занять место для своей машины.

– Со Обон тот еще баламут, правда? Вряд ли он хорошо ладил с соседями. Да и из-за парковки наверняка с ними конфликтовал.

Следователь обошел весь дом и нашел машину, в которой видеорегистратор работает, даже когда она стоит на парковке.

– Вот так ирония. Видеорегистратор мужчины, с которым у Со Обона как-то чуть до драки не дошло, заснял тебя, – сказал Сон Йохан, стуча пальцем по фотографиям. На них Ли Хвесон был в надвинутой на глаза кепке, но узнать его не составляло труда.

– Скажешь, это не ты?

Вздохнув, Ли Хвесон ответил:

– Это я.

– Отлично! Тогда…

– Я ходил, чтобы дать ему денег! – выпалил Ли Хвесон.

– Денег? Дать денег, чтобы он замолчал?

– Да, он потребовал десять миллионов вон. Сумма большая, но я думал, если на этом все кончится, то лучше дать. Только вот…

Это оказалось не концом, а началом. Получив деньги, улыбающийся Со Обон рассыпался в добрых напутствиях.

– Пожелал мне стать отличным пастором. И чтобы ютубом еще усерднее занимался.

Со Обон говорил вполне искренне. Мол, добейся еще большего успеха, чтобы в следующий раз дать мне еще больше денег. А если вдруг станешь делать вид, что мы не знакомы, то будут проблемы. Бога забыть можно, а вот Со Обона помнить ты должен всегда.

– Значит, ты понял, что деньгами дело не решить, и прибегнул к убийству.

– Да не убивал я его! Может, мы и подрались, но я всего лишь забрал деньги и ушел!

– Ты думаешь, этот бред тебе поможет? – закричал Сон Йохан, и в этот момент дверь отворилась.

– Здесь адвокат подозреваемого и пастор, которого прислали от ассоциации церквей, – сообщил младший сотрудник отдела по тяжким преступлениям.

Нахмурившийся следователь оглянулся на Ли Хвесона. Судя по всему, тот понятия не имел, кто к нему пришел.

Выйдя из комнаты допроса, Сон Йохан поздоровался с адвокатом и пастором. Оба оказались ему знакомы.

– А вы что тут делаете? – присаживаясь, спросил он у пастора.

– Вы знакомы с Йоханом? – удивилась Пак Чиён.

Ю Чинсин кивнул и объяснил:

– Услышал, что добропорядочный студент семинарии при нашей ассоциации попал в неприятности, вот и пришел.

– Я попросила у церкви помощи, и мне порекомендовали пастора Ю Чинсина. Сказали, что его опыт работы в бюро судмедэкспертизы может пойти на пользу. Не знала, что ты с ним знаком, – сказала Пак Чиён.

– То, что мы знакомы, ничего не меняет. Потому что факт остается фактом: Ли Хвесон убил человека.

– А не повлиял ли факт знакомства на следствие? Я имею в виду ваше знакомство с Ли Хвесоном. Адвокат объяснила мне ситуацию.

– Хотите сказать, я сфабриковал доказательства по личным мотивам? – поинтересовался следователь, сверля Ю Чинсина взглядом.

– Я не это имею в виду. Но может, стоит отодвинуть старые обиды в сторону и рассмотреть вероятность того, что преступником может быть другой человек? – Пастор слегка улыбнулся.

– Вы что-то знаете? – Сон Йохан сдвинул брови.

– Со Обон шантажировал не одного-двух людей. Вы и сами с этим сталкивались.

– Ну и кто это?

Согнав с лица улыбку, Ю Чинсин с серьезным видом произнес:

– Как насчет профессора Ян Чэика?

Неожиданное имя заставило потерять дар речи не только следователя, но и Пак Чиён.

– Вы ведь тоже слышали в больнице, как Со Обон грозился на следующей неделе рассказать в эфире правду о Ян Чэике. Но теперь Со Обон умер, и эфир уже не выйдет, – сказал пастор.

Невозмутимо выслушав его, Сон Йохан вдруг разразился смехом. Пак Чиён взглянула на него обеспокоенными глазами. Вволю насмеявшись, следователь снова стал серьезным.

– Кажется, под влиянием личных чувств здесь вы.

– Что это значит?

– Вы с Ян Чэиком выпустились в разные годы, но из одного университета, верно? Только вот один из вас – врач, каких в Корее по пальцам пересчитать можно, а другой – пастор, заигравшийся в сыщика и подозревающий не того человека. Есть откуда взяться чувству неполноценности.

– Йохан! Как можно так оскорблять…

Пак Чиён еще не успела договорить, как следователь снова повысил голос:

– Кто кого первым оскорбил? Да, как и сказал пастор, Со Обон прилюдно угрожал Ян Чэику. Но вы думаете, я этот вариант не проверил? В день смерти Со Обона профессор не покидал операционной. Он не то что никого не убивал, он, наоборот, жизнь человеку спасал!

Никто ничего не ответил.

– Я смотрю: вы разочарованы? Вас расстроило то, что у Ян Чэика есть алиби? – Вставая с места, Сон Йохан продолжил: – Чиён, то есть господин адвокат, позвольте дать вам совет. Очевидно, что зло на Со Обона держало много людей. Но в день, когда он погиб, единственным, кто приходил к нему домой, был Ли Хвесон. Он и сам в этом признался.

– Признался?

– Да, видеорегистратор записал, как он заходил в дом Со Обона.

Адвокат побледнела как мел.

– Ли Хвесон утверждает, что они только подрались, но, когда придут результаты вскрытия, все станет ясно. Так что о невиновности даже не заикайтесь.

Пак Чиён подперла ладонью без сил поникшую голову.

– Вы в порядке? – Ю Чинсин взглянул на нее с беспокойством.

– Разочарованы предательством? Так зачем же вы доверились такому человеку? Посоветуйте ему во всем признаться. Это ведь лучше, чем сознаваться после того, как проведут вскрытие и у него не останется другого выбора, – убеждал ее Сон Йохан.

Впрочем, видя состояние Пак Чиён, следователь тоже душевного спокойствия не ощущал.

– А что, вскрытие до сих пор не провели? – спросил Ю Чинсин.

– Да в бюро судмедэкспертизы сейчас и без того дел хватает. – Увидев озадаченное лицо пастора, Сон Йохан пояснил: – Вы и новости не смотрите? Недавно в одной ночлежке произошел крупный пожар, из-за этого в бюро сейчас завал.

– А, правда? – Пастор выглядел встревоженным.

3

– С чего это я должен проводить вскрытие с тобой? – раздраженно поинтересовался Чин Сунхо.

– Я пришел, потому что услышал про вашу нехватку людей, а ты со мной вот так вот? – дерзко проговорил Ю Чинсин.

– Хорошо, что пришел. Но почему я должен работать с тобой в паре?

– Откуда я знаю? Давай скорее начинать. Дел много.

Пастор заявил, что хочет использовать эту возможность, чтобы восстановить дружеские отношения с Чин Сунхо. Услышав это, благодарный за помощь директор бюро Ким Пхильсун с радостью объединил их в одну команду.

На секционном столе перед ними лежало тело Со Обона. Проводил вскрытие Чин Сунхо, Ю Чинсин ассистировал.

Как и следовало из показаний Ли Хвесона о том, что между ними завязалась драка, на руке Со Обона имелись царапины, а вокруг глаз – синяки и следы подкожного кровотечения. Однако ранение, которое привело к смерти Со Обона, находилось не спереди, а сзади.

– Думаю, это не было сделано тупым предметом вроде молотка… Кажется, он ударился о пол или о стену, – заключил Чин Сунхо, осмотрев затылок погибшего.

– Он не просто ударился.

Ю Чинсин протянул ему материалы дела. На полу, где обнаружили Со Обона, и вокруг было множество кровавых следов – как будто кто-то разбрызгал по комнате краску. Если бы рана стала результатом простого падения, крови было бы гораздо меньше.

– Значит, после ранения он уже не мог дать отпор, и тогда преступник схватил его за голову и несколько раз ударил об пол… Видимо, так ненавидел его, – предположил Чин Сунхо.

Если так и произошло, настаивать на убийстве по неосторожности будет трудно. Пастор еще раз изучил информацию о погибшем.