Текст книги "Изгнанники Небесного Пояса"

Автор книги: Джоан Виндж

Соавторы: Вернор (Вернон) Стефан Виндж
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

– Линейный ускоритель, – сказала женщина. – Его используют для перемещения грузов, которым нет нужды лететь слишком далеко или слишком быстро… А в чем заключается материалистическая доктрина?

Они пересекли терминатор: ночная тьма пала внезапно, как будто тумблер щелкнул. Поезд углубился в рощу башен ускорителя. Темноволосый мужчина слушал Теневика Джека, и Бета исподволь нет–нет, а поглядывала на его лицо.

– …дарят имя по названию какого‑нибудь материального объекта, чтобы оно отделяло тебя от прочих людей и оформляло твое бытие. Половине наших сейчас даже невдомек, что эти слова значат…

Она молча разглядывала незнакомца, бессильная подавить внезапный румянец; ее бросало в дрожь, жар и холод. Бета вспоминала Утреннюю Сторону и первые дни своего романа с Эриком: инженер и социолог, волей злой судьбы закинутые во двор фабрики на периметре Горячего Пятна, где металл ослепительно сверкал в нескончаемой жаре вечного полудня. Вспоминала и последние дни на Утренней: бесконечные сумерки, пленка льда трескается в колодце, как уменьшенное подобие пакового поля вечных льдов Темной Стороны над собственным расколотым отражением в зеркале Северного моря, в том месте, где края их пятнает янтарно–розовый закат. Космодром Бореалис, где ее семья, будущая команда Рейнджера, готовилась к экстренной спасательной экспедиции к Ухуру, скованной льдами планете за 1.3 светового года от Утренней. Их отобрали среди значительного числа добровольцев, вызвавшихся оставить дом и работу ради помощи другому миру в кольце торговых связей Утренней Стороны. Но и представить себе не могли они тогда, какое именно путешествие в конечном счете им выпадет. Высший Совет возвестил, что с Ухуру пришло радиосообщение: ситуация улучшилась, помощь больше не требуется. Им назначили новую, неожиданную цель на Небесах, и цель эта выходила за рамки обычной миссии по выживанию другого мира или собственной планеты. Она вспоминала, каким празднеством отмечали эту новость, грандиозную выпавшую честь, которой будут гордиться даже родственники семей их семьи… Вспоминала, как Эрик тихо увел ее из переполненного народом, ярко освещенного зала для краткого свидания наедине перед путешествием длиною в годы. Его нежные руки, обволакивающее тепло пустой сауны, счастливый смех перед прыжком в сугроб… жар страсти и холод смертной растраты… лед и огонь, лед и огонь… Она беззвучно вскричала: Эрик, не смей меня предавать сейчас… Дай мне силы, Эрик!

Вагон продолжал скользить во мраке.

Поезд миновал изящные башни, прокатился мимо призрачно светящихся, точно гнилушки, исполинских газовых мешков – бледно–желтых, зеленых и голубых; искусственное освещение на поверхности возбуждало странную фосфоресценцию. Движение прекратилось. Бета рывком стряхнула мысли о прошлом и вгляделась в сияющий лес диковинных построек. Женщина говорила:

– …ваши поля в Лэнсинге схожи с нашими гидропонными чанами. Конечно, в воде мы недостатка не испытываем: снег хранится внизу, в старых шахтах. Нам его до скончания века хватит, я надеюсь.

Это было сказано одновременно с гордостью и жадностью, и Бета усмехнулась. Чиновник глянул на нее, Бета заметила быстролетную тень тревоги на его лице, но не поняла причины. Теневик Джек резко поднялся со своего места и рефлекторно стабилизировал равновесие. Он снова был напряжен, словно струна; любопытно, как сейчас выглядит его лицо?

Они последовали за мужчиной и женщиной сквозь бестелесный радиошум и безличный гомон рабочих на платформе. В прочной поверхности скалы виднелся еще один воздушный шлюз. За ним оказались туннели. Пол выглядел ровным, но, по ощущениям, круто понижался к сердцу астероида. Бета ощутила, как возвращается атмосферное давление, а скафандр становится мягче, движения – проще. Стали слышны звуки, хотя и приглушенные шлемом. Начали попадаться стайки прохожих, некоторые в скафандрах, некоторые без, но никто, по счастью, не обращал на нее внимания; Бета снова озадаченно вспомнила космодромных фотографов.

Они двинулись по главному коридору вдоль пристенного троса; жесткие перчатки скафандров оставляли в уже немало покоцанной стене узкие канавки. Впереди и ниже туннель обрывался – открывался в обширную внутреннюю полость, пересеченную множеством тонких тросов. Она заинтересовалась и подплыла ко входу в палату.

– О–о–ох…

Ее выдох был сродни возгласу изумления.

Она остановилась рядом с Теневиком Джеком, зачарованная сказочной красотой каменных недр. Вакуоль простиралась более чем на километр: колоссальная жеода явно искусственного происхождения, утыканная с внутренней поверхности сияющими, как сталагмиты, шпилями, тупоносыми или острыми, как иглы, радужными или полосатыми, переливчатыми, многоцветными. Полость была увита тончайшими, словно шелк, нитями: легко было вообразить, что тут поработал огромный паук.

Она постепенно соотнесла картинку с реальностью: это был город, средоточие жизни Мекканского астероида, а кристаллические шпили – его башни, тянущиеся во всех направлениях из пола… свисающие с потолка… Почему они не падают?.. Мысли снова путались, кто‑то взял ее за руки и крепко придержал, чтобы не упала с обрыва. Она овладела собой и утвердилась у парапета, слегка упираясь в него ногами. Недовольно возвратясь глазами в головокружительные просторы палаты, она стала замечать людей: те сновали по ажурным ниточкам, словно мошки… по легким тросам, переброшенным на значительные расстояния и протянутым вдоль отделанных мягким материалом стен. Густая поросль башен на полу и потолке пронизывала воздух по линиям едва ощутимого, но неизбежного гравитационного взаимодействия. Приземистые, приплюснутые постройки на изогнутых стенах полости испытывали большее напряжение. Башни едва заметно покачивались на течениях кондиционированного воздуха. Не цельные кристаллы, о нет, но дрожащие тенты из разноцветной ткани на ажурных металлических каркасах.

– До войны здесь размещался город моделистов, – оказалось, что ее поймал за локти чиновник правительства, а сейчас непринужденно выпустил. – Игровой центр. Теперь тут заняты более практичными играми, и большая часть башен отведена под представительства компаний.

Он отстегнул шлем, поднял его на руке и выжидательно посмотрел на Бету.

– Воздух в порядке, уверяю.

Она лишь переключила звук на внешний динамик; по коже мурашки бегали под его пронзавшим скафандр взглядом.

– Спасибо… – проговорила она, старательно изображая неуверенность. – Но я, пожалуй, с этим обожду.

Теневик Джек стоял и глядел на город, явно настроившись изображать глухонемого.

– А какие из них принадлежат тем, кто мог бы продать нам водород?

– Водород? – Рассеянный взгляд его возвратился к закрытому визором лицу Беты. – Я полагал, вы прилетели за воздухом или водой.

– Да. Нам нужна вода, но кислород у нас есть. Значит, требуется водород.

Рыжинка гневно завизжала. Бета прижала перчатки к ушам.

– Ах да. – Лицо его разгладилось: объяснение принято. – Конечно… Вы знаете… такая редкость, женщина в космосе. У народа Лэнсинга это обычное дело?

– У народа Лэнсинга вообще мало кто сейчас выбирается в космос. – Бета внезапно вспомнила, что за этими золотисто–карими глазами таится враг. – Вы бы не могли просто указать мне офисы владельцев перегонных фабрик?

– Вон там, внизу, – показал он, – скопление длинных зеленых башен у пола. В нем много таких офисов. Перегонщики. Тирики, Флинн, Сиаманг…

– Перегонщики? Их больше одного? – А мне полагается это знать? Она беззвучно чертыхнулась.

– Ну да. – Но его улыбка была вежливой. – Так у нас в Демархии все дела ведутся, волей Народа, а у людей монополизм не в почете. Они бы такого не допустили… вопиющее преступление. Я хотел бы показать вам дорогу.

– О нет, не стоит…

– Но это самое малое, что я могу для вас сделать после такого дальнего путешествия. – Он сунул два пальца в рот и трижды пронзительно свистнул. Бета дернулась. Он обернулся и, к ее удивлению, отвесил быстрый извинительный поклон. – Сейчас так принято такси вызывать. В Мекке черт‑те что творится… На Небесах черт‑те что творится. – Он издал странный сконфуженный смешок, словно сболтнул что‑нибудь лишнее. – Я сам с Толедо.

– А в чем… гм… состоит ваша работа на правительство?

Она неуверенно выглянула за парапет. Женщина, ехавшая с ними в поезде, куда‑то делась. Почему он остался с нами?

– Я переговорщик. Пытаюсь не допустить, чтобы тут все еще сильнее деградировало, вы понимаете. – И снова короткий болезненный смешок. – Я улаживаю споры, разрабатываю проекты торговых соглашений… принимаю неожиданных гостей.

Она полуобернулась, но тут из‑за поворота туннеля возникли журналисты с космодрома.

– Теневик Джек! – Она схватила его за рукав. – Стой рядом, никуда не пропадай.

Галдеж нарастал:

– …на этом полуразваленном корабле?

– С кем вы намерены договариваться?

– Сколько вы хотите…

Медийщики и зеваки брали их в кольцо, толкаясь и выкрикивая вопросы наперебой. Чиновника оттеснили к стене. Из воздуха возникло и со скрежетом затормозило о край туннеля такси. Она пробивалась к нему, отчаянно жестикулируя Теневику Джеку. Такси было с балдахином, рулевым колесом и пропеллером, а вел его – вручную – хорошо одетый подросток скучающего вида.

– Куда?

– К… К Тирики. И быстрее.

Она сунула голову под полосатый балдахин, ощутила колебания пола под ногами на течениях воздушного моря, увидела ослепительный блеск кристаллов наверху и внизу. Теневик Джек полез следом. Такси отчалило и стало снижаться к полу палаты, оставив толпу на карнизе ни с чем.

– Торгюссен! – закричал ей вслед чиновник.

Она оглянулась. Подняла руки к шлему, повозилась с ним и откинула. Лицо чиновника последовательно отобразило удивление… узнавание… печаль утраты. Прекрати! Чушь какая. Не может он ее узнать, и вообще он совсем не похож на… Эрик мертв! Она прильнула к вертикальной распорке балдахина, чувствуя, как ветер ерошит ее светлые, сбившиеся колтунами волосы, охлаждает пылающее лицо. О Боже, сколько еще раз мне доведется такое переживать? Теневика Джека было не оторвать от края салона, он бросал взгляды вверх, вниз, по сторонам; пролетели мимо искусственного солнца в стеклянной оболочке, подвешенного в центре полости. Она медленно осела на сиденье, принуждая себя отделить свежие впечатления от эхо прошлого.

Пещеру заполняли звуки, сливаясь в трудноразбираемую какофонию: смех, крики, пчелиное жужжание невидимой машинерии. Она смотрела вперед, постепенно понимая, что не все башни в этом лесу отделаны одинаково богато и замысловато; балконы торчали под безумными углами, в скальных стенах виднелись темные трещины – туннели, наверняка ведущие к эксклюзивным жилищам. Потом уловила в холодном фильтрованном воздухе нотки пряностей, глубоко вдохнула его, пробуя и наслаждаясь, промывая им отупевшие мозги. Водитель без всякого удивления смотрел мимо нее на изумрудный пинакль, куда держало путь такси.

Они протолкались через мягкую эластичную горловину прохода на крыше и очутились в длинном безлюдном коридоре, уходящем на двадцать пять метров вниз, к скальному основанию здания. Бета начала почти неощутимое падение туда, минуя двери; Теневик Джек отстегнул шлем и потряс головой. Глубоко вздохнув, он произнес:

– Где это мы?

По его потному лицу разметались пряди волос; он перчаткой откинул их назад.

– Офисный комплекс корпорации перегонных заводов Тирики. Мне про него тот человек в вагоне сказал.

Она помедлила, не желая распространяться о своих подозрениях.

– Мерзавцы, – поджал он губы. – Хоть бы тут все лопнуло к чертям. Они бы себя не вели так… так… – Его душила ярость.

Бета наблюдала за ним, испытывая печаль, смешанную с раздражением. Потянувшись к Теневику Джеку, она слегка надавила перчаткой на мягкий покров плечевого сегмента его скафандра.

– Я понимаю, каково тебе. Я знаю. Но и люди в том поезде тоже имеют право на… Сбрось эту тяжесть со своих плеч, или я сама это сделаю. Я не могу себе позволить такого. Мне кое‑что нужно от местных, тебе тоже, и это, мать твою, куда важнее, чем наши с тобой чувства, понял? Быстренько улыбочку на физиономию нацепил – и держи так, пока не договоримся.

В ее памяти откуда‑то всплыли слова: Где мой бумажник? Запишу, что можно с улыбкой вечною злодеем быть[3] 3
  Шекспир, Гамлет, акт I, сцена 5, перевод А. Кроненберга.


[Закрыть].

Она улыбнулась, вдохнула прохладный ароматный воздух и пожалела, что не смотрит сейчас ему в глаза. Он медленно поднял голову и посмотрел на нее. И впервые она заметила улыбку на его лице.

Кто‑то протолкался через дверь рядом с ней. Опешив, ухватился за откидной лючок и взглянул на нее с искренним изумлением.

Она пристыженно провела пальцами по грязному потному лицу.

– Мы бы хотели договориться о покупке водорода. С кем тут можно?..

На лице незнакомца появилась маска формальной вежливости.

– Конечно. В дальнем конце коридора, отдел продаж. Благодарим вас, что обратились к Тирики.

Он вскинул голову и двинулся дальше, перелетая от стены к стене с непринужденной ловкостью пловца, словно поднимался к поверхности через постепенно разгоравшиеся сине–зеленым светом глубины моря. Они же направились в противоположную сторону, опускаясь все ниже.

– Вот же наглое трепло, – услышали они голос еще задолго до того, как достигли двери. – Что они об этом, блин, знают? Ни хрена.

– Эсром, нет.

Бета раздвинула створки люка, и они проникли внутрь, напряженно улыбаясь.

– Я сам лучше справился бы. И мы должны так поступить, взять ответственность на себя. Нанять журналистов, выпустить собственную…

– Да, Эсром.

– …осветили нашу позицию. Сиа, ты только глянь, они нас в монополизме…

Золотокожая женщина исключительной красоты глянула на вошедших из‑за конторки и удивленно вскинула брови. Уловив ее движение, обернулся такой же золотокожий и столь же невероятно прекрасный мужчина. Он держал в руке какие‑то распечатки. Брат и сестра, подумала Бета, и какие... совершенные. Они были облачены в мягкие развевающиеся зеленые одежды, сливавшиеся с фоновым интерьером при свете оттенка морских глубин; женщина в длинном расшитом платье, мужчина в расшитой куртке с кружевными манжетами. Бета представила себе, кого они сейчас видят, и поспешно пригладила разметавшиеся волосы.

Но мужчина выдохнул:

– Сиа, ты видела когда‑нибудь?!.. Ты глянь., кожа, волосы, и даже вместе с… – Темные глаза пробежались но ее скафандру сверху вниз, опознали, что это такое, и вернулись к лицу. – Но она из космоса. – Интерес сменился печалью.

Женщина стукнула его по руке.

– Эсром, имей совесть! – И улыбнулась гостям ослепительной улыбкой. – Чем можем помочь? – Она отбросила назад лениво расплывавшиеся волосы оттенка воронова крыла и уложила пряди под кружевной шапочкой.

– Мы хотели бы приобрести у вас некоторое количество водорода. – У Беты непроизвольно румянец проступил на щеках под восторженными взглядами пары. Она попыталась не выдать смущения. – Тысячу тонн, если быть точной.

– Ясно. – Мужчина медленно кивнул или, может быть, поклонился; вид у него все еще был слегка изумленный. Он полез в сторону, к ежедневнику на цепочке. – Погрузка нужна?

– Нет. Сами справимся.

– Откуда вы? – Голос женщины был деликатным, утонченным, как и ее лицо, однако не слышалось в нем и намека на мягкость.

– Лэнсинг. – Теневик Джек усмехнулся ей. Высокий, тощий, неподдельный Поясник, один глаз голубой, другой зеленый.

– Основной Пояс! – Брат и сестра снова уставились на них во все глаза. Похоже, на сей раз у парочки отнялся язык от предельного восхищения их отвагой. На экране позади появился выпуск новостей: картинки перемежались текстовыми сообщениями.

– Ну и путешествие, – тихо произнес мужчина. – Как долго вы сюда добирались?

– Долго. – Бета указала на свои с Теневиком Джеком усталые грязные лица. Ей не пришлось имитировать предельную усталость в голосе. – И еще дольше предстоит возвращаться. Мы бы хотели как можно скорее уладить сделку.

– Да, разумеется, – он помедлил. – А что… гм, чем вы намерены расплатиться? Как вы наверняка понимаете, мы несколько ограничены в меновых эквивалентах, и…

Интересы семьи превыше всего. Деланная улыбка Теневика Джека на миг исказилась, когда Бета начала стягивать перчатки. Но кто я такая, чтоб их в том упрекать? Она аккуратно уравновесила переноску Рыжинки на металлической конторке и открыла дверцу. Зашипел воздух, давление уравнялось. Пятнистая мордочка Рыжинки высунулась наружу, расширенные от возбуждения зрачки сверкнули зеленым. Поведя носом, кошка выпрыгнула из переноски и закружилась в воздухе, словно перышко. Бета услышала сдавленный выдох женщины и выпустила переноску.

– Кошек принимаете?

– Животное, – прошептала женщина. – В жизни не надеялась увидеть…

Она нерешительно протянула руку. Бета успокаивающе погладила Рыжинку, подтолкнула к ним. Рыжинка мягко ткнулась носом в подставленные ладони женщины, с интересом обнюхала и удовлетворенно покаталась головой по мягкой атласной ткани рукава платья.

– Думаю, вы не ошиблись, выбрав нас. – Тонкие руки мужчины дрожали. – Папа бы вам весь завод за этого зверька отдал. – Он рассмеялся. – Но заставил бы оплатить его транспортировку в Основной Пояс!

– А много в Лэнсинге животных уцелело?

– Нет, – Бета улыбнулась с осторожным оптимизмом. – Водорода нам вполне хватит.

– У нас сады есть, – сказал Теневик Джек. – Лэнсинг единственная скала с атмосферным куполом. Когда‑то мы были столицей всего Небесного Пояса. – Он гордо вскинул голову.

– Да, – произнес мужчина, – было такое, я помню. Я на картинках видел. Красота…

Рыжинка ускользнула от женщины и стала тыкать лапой в дырочки сетчатой корзинки для бумаг. Бумаги затанцевали в воздухе, кошка самодовольно мурлыкнула, ощутив себя в центре мирового внимания. Бета покосилась на экран, где показывали новости, и застыла, увидев там собственное лицо, когда поняла, что это не репортаж об их прилете в Мекку. Собрав волю в кулак, она как ни в чем не бывало отвела взгляд и потянулась почесать Рыжинку под подбородком.

Мужчина заметил ее движение и обернулся к экрану. Бета непроизвольно посмотрела туда снова – ее лицо уже растворилось в строчках текста. Мужчина озадаченно взглянул на нее, помотал головой, скорчил вежливую гримаску.

– Не обращайте внимания на экран. Мы все время новости крутим, чтобы быть в курсе, как дела у конкурентов. Считайте, что это помехи. Журналюги все равно пишут только то, за что им платят.

Он ткнул пальцем в распечатку, медленно опускавшуюся к мусорной корзинке. Рыжинка прыгнула за ней, не рассчитала и перевернула корзинку. Бумаги закружились в воздухе.

– Эй, малышка, осторожней… – пробормотала женщина, взволнованно сжав кулаки.

– С ней все будет в порядке, – заверила Бета, ненавидя себя за прорвавшееся в голосе облегчение.

На лице женщины возникло выражение легкого неодобрения.

– Вы не против, если мы посмотрим на ваш корабль?

Бета взглянула на мужчину.

– Нет–нет. Но он, э-э, на другом конце аст… скалы.

Он кивнул.

– Нет проблем.

Под стеноэкраном имелась небольшая панель. Он переместился к ней.

– Как он называется?

– Лэнсинг‑04.

Он изменил какие‑то настройки. Новостная лента исчезла.

– Так, Лэнсинг‑04… ум–хумм. – Бета увидела корабль, снятый на выбеленном солнцем взлетно–посадочном поле; картинка была болезненно контрастная. – Думаю, что для перевозки тысячи тонн такого корабля хватит. А сколько он весит?

– Без топлива и груза – двадцать тонн.

– Мы просто хотим быть уверены. – Он поднял глаза. – Однако возвращаться в Лэнсинг вам придется долгонько. Долгие мегасекунды.

Она следила за его лицом, ища признаков недоволь–ства, но видела лишь легкое сочувствие.

– Мы справимся. У нас нет выбора.

– Да, понимаю. – Взгляд мужчины переместился с Беты на Теневика Джека. В нем проявилось уважительное восхищение. – Хорошо. Приступаем к обработке заказа.

Рыжинка, дрейфуя в облаке распечаток, столкнулась с краем столешницы и громко мяукнула.

– Ой–ой, – мужчина обернулся, почти отчаянным движением дернувшись к ней. – Папа нас убьет, если что‑нибудь случится с…

Он замолчал, отпустил кошку и схватил проплывавший мимо лист. Бета увидела собственное лицо в окружении текстовых строчек, на сей раз оно не исчезло.

–… инопланетным звездолетом…

Теневик Джек тихо, безнадежно выругался. Она отлетела в сторону и вцепилась в край конторки так, что пальцы покраснели.

Тирики обернулись к ней.

– Это вы, – проговорил мужчина, глядя на нее во все глаза. – Вы с того звездолета.

– И вы пришли к нам, – прошептала женщина.

По ее лицу расползалась бессознательная, полная неприкрытой алчности усмешка, которую Бета уже видела недавно – у женщины в челночном вагоне.

– Не понимаю, – упрямо ответила она. – Вы видели наш корабль, мы из Основного Пояса. Многие нас снимали на космодроме…

– Я не про этот снимок. – Женщина покачала головой, по ее черным волосам пробежала рябь. Бета видела, как та что‑то напряженно вспоминает, оценивает. – Мы про вас знаем с тех самых пор, как вы появились в системе. Более мегасекунды.

– И вы прилетели не на том корабле, какой нам показали, он бы за мегасекунду не… – Мужчина снова воззрился на Теневика Джека. – Ты из Пояса. Наверняка это твой корабль. Ты вообще кто? Снежный пират?

– Никакие мы не пираты. – Бета поймала Рыжинку и прижала ее к своему скафандру. – Мы предложили сделку. Эта кошка в обмен на водород. У нас нет больше ничего, что могло бы вас заинтересовать. Просто оформите сделку, и мы…

– Извините, но нет. – Мужчина глядел, как опускается в воздухе бумажная спираль. – Боюсь, мы крайне заинтересованы в корабле, который способен преодолеть расстояние от Диска… до Основного Пояса… а оттуда к Демархии… – Бета видела, как он прикидывает в уме параметры, – за полторы мегасекунды.

Она мрачно задумалась, как бы он отреагировал, узнав, что в действительности им на это потребуется втрое меньше времени.

– Чего же вы в таком случае от нас хотите? – Она знала, каков будет ответ, и понимала, что способа выбраться из Мекки незамеченными нет. Она провалила задание.

– Они хотят отобрать у тебя корабль! Валим отсюда, – Теневик Джек метнулся к двери, раздвинул створки люка и застыл. Бета обернулась. Перед ним возник чиновник из вагона, облаченный в винно–красную, украшенную безукоризненной вышивкой куртку. Безукоризнен. Глаза мужчины на миг сосредоточились на ней, потом снова на Теневике Джеке. Вид у него был недоверчивый: она поняла, что его несколько смутили растрепанные грязные волосы и лица в полосах засохшего пота. Но не ее бледная кожа – по его глазам было видно, что лицо Беты не явилось для него сюрпризом.

– Капитан Торгюссен, – поклонился он. – Вы не из Лэнсинга, я так понимаю?

– У вас передо мною преимущество, – откликнулась Бета. – Боюсь, что если мы и знакомы, то я позабыла ваше имя.

Он улыбнулся. Потом отвесил поклон Тирики, и улыбка стала жесткой.

– Да–да, так что именно намерены Тирики получить от звездолетчиков?

Он сгреб Теневика Джека за ворот скафандра и без усилий втолкнул обратно в комнату.

– Думаю, мальчуган, ты не шутил, когда ответил на вопрос об избранном тобой роде деятельности.

– Вы кто? – презрительно бросила женщина.

– Я Вади Абдиамаль, представитель правительства Демархии.

– Правительства? – кисло поморщился мужчина. – Абдиамаль, это не ваше дело. Убирайтесь отсюда, а не то заимеете проблемы.

– Это посягательство на монополию, Тирики. Думаю, вы понимаете, о чем я. Я тут по делу. Я прилетел в Мекку именно для встречи с этими людьми и их кораблем. Правительство заявляет на него свои права во имя Народа и интересов Демархии.

– Абдиамаль, заявка вашего правительства ни на чем не основана. – Мужчина опустил взгляд на свое отражение в крышке стола и старательно поправил мягкий берет. – Вы понимаете, что подкрепить ее нечем. Мы первые начали переговоры с этими двумя, и так будет дальше.

– Общественное мнение поддержит меня. Никто не позволит Тирики перехватить полный контроль за кораблем. Я созываю заседание…

– Да, пожалуйста, – мужчина сделал жест. – Можете воспользоваться моим экраном. Мы расскажем людям, как правительство хочет наложить лапы на звездолет в обход Народа Демархии. Вас даже слушать не станут. Лучше убирайтесь отсюда, пока не случилось сами знаете что. Я имею в виду – совсем убирайтесь, с концами.

– Но звездолета вы не получите, а только это имеет для меня значение. Созывайте ассамблею.

Женщина двинулась к экрану.

– Так, минуточку, черт побери, минуточку! – Бета в отчаянии развернулась и приковала всех к месту одним взглядом. – Шестьдесят секунд. Там, откуда я прилетела, это одна минута. Дайте мне время, чтобы объяснить кое–какие детали насчет моего корабля: вы их, полагаю, упускаете из виду. Во–первых, это мой корабль. Во–вторых, только я знаю, где он. В-третьих, если вы думаете, что сумеете перехватить контроль над ним против моей воли и полного сотрудничества, то ошибаетесь. Мой экипаж уничтожит его, не позволив вам этого сделать, и вместе с собой мы заберем любой корабль, который окажется в тот момент в радиусе трех тысяч километров. – Теневик Джек придвинулся к ней, вопросительно поглядев на Бету. Остальные молчали, но фрустрация и алчность, как языки пламени, полыхали на их лицах. – Теперь вот что. Вы, кажется, достигли равновесия сил. Но я прилетела сюда заключить сделку, и мне по–прежнему нужно ее заключить, поскольку выбора у меня нет. Сомневаюсь, впрочем, чтобы вы позволили нам улететь восвояси. Итак… предположим, каждый из вас расскажет мне, для чего вам так настоятельно необходим мой корабль, а потом я отвечу, кому он достанется. Было бы также весьма любезно с вашей стороны объяснить, какую роль в своих планах вы отводите мне.

Рыжинка начала вырываться, цепляясь когтями за скользкий скафандр. Она заметила, как взгляд Абдиамаля скользнул на кошку; тот улыбнулся с неуместным детским восторгом, потом снова встретился глазами с Бетой. И промолчал. Ждет, пока выскажутся оппоненты, подумала она.

– Итак?

Она отвернулась. Ее терзал страх: страх перед ним, страх перед собой, страх, что он это почувствует.

Тирики о чем‑то вполголоса переговаривались. Прекрасные и решительные, они наконец повернулись к ней:

– Ваш корабль послужит нашему бизнесу и произведет революцию в торговле Демархии. Так получилось, что мы не можем себе позволить добывать снег там, где его в изобилии, а вынуждены отправляться на Кольца; для кораблей с ЭЯРД это нелегкая задача. А Кольцевики ее дополнительно усложняют, понимая, что мы не предпримем никаких действий, угрожавших бы отведенной нам доле газов. С вашим кораблем мы освободимся от этой зависимости. Ваш корабль повысит качество жизни в Демархии… За вами сохранится должность капитана. Мы будем хорошо вам платить как сотруднице компании. Вы станете частью самой богатой, самой могущественной корпорации в Демархии…

– А если Демархия посмеет возражать, компания применит ваш корабль как супероружие и учинит государственный переворот, – сказал Абдиамаль, поймав ее взгляд.

У нее веки задергались; Абдиамаль перед глазами расфокусировался. Она отрицательно тряхнула головой.

– Никто не сможет использовать мой корабль как оружие. Даже вы, Абдиамаль, если он вам за этим потребовался.

– Правительству он нужен, чтобы не попал в нехорошие руки: если его использовать как оружие, начнется новая гражданская война, а мы еще от предыдущей, Господь свидетель, не оправились. Кто‑то должен заботиться, чтобы корабль нес Демархии благо, а не повернулся против нас. Это может оказаться тем самым стимулом, какой нам нужен для воскрешения всего Пояса. Ваши технологии, доступные на борту! С ними нам, возможно, удастся скопировать ваш прямоточный двигатель, построить собственный флот, восстановить более–менее регулярное сообщение за пределами Демархии. Вы поможете нам…

– Не слушайте его! – воскликнула женщина. – Правительство – это мы. Мы, люди. Он не обладает никакими полномочиями. Ваш корабль захотят заполучить все, они вас на части разорвут. Он вас не прикроет. Оставайтесь с нами. Мы о вас позаботимся. – Она подняла руки. – Вам больше не к кому обратиться.

Бета понимала угрозу, скрытую за этими словами.

– Да уж, позаботятся они о тебе, это точно, – прошептал Теневик Джек. Его рука в перчатке сжала руку Беты так крепко, что оставила синяки. – Бета, не делай глупостей! Они все врут. Нельзя никому доверять.

– Теневик Джек, – она медленно обернулась к нему, все еще скованная его хваткой, и поймала взгляд. Он медленно разжал пальцы; гнев улетучился, лицо стало бесстрастным. – А как насчет водорода… для Лэнсинга?

– Мы отправим им груз. Все, что понадобится.

– А вы? – Она снова посмотрела на Абдиамаля. – Правда ли, что ваши обещания ничем не подкреплены?

– Правительство работает на благо Демархии, и только. Почему бы не спросить мнения Демархии? Мы созываем общее заседание ассамблеи, а вы рассказываете про свой корабль. Всем открываете его координаты, но предупреждаете, чтобы держались подальше: говорите то же, что сказали нам. Никто не получит безосновательного преимущества. Я объясню, какое значение может иметь ваш корабль для всех, для всего Пояса. Все смогут предложить свои решения и проголосовать за оптимальный вариант, как и должно быть. Демархия не желает вам зла, капитан. Но нам требуется ваше содействие. Называйте любую цену за него, какую хотите.

– Любую, кроме билета домой, – Теневик Джек шарил глазами по ее лицу; она отворачивалась.

– Хорошо, – она потянулась за переноской Рыжинки и принудила себя снова посмотреть на Абдиамаля. – Абдиамаль, попробуем ваш способ…

Он улыбнулся, и она не увидела в этой улыбке ничего подозрительного, борясь с желанием довериться ему.

– Спасибо. – Он развернулся к Тирики. – Созывайте собрание.

– Нет. Подождите. – Бета покачала головой. – Не здесь. Я хочу обратиться к ассамблее с борта своего корабля. Если станет известно, где он, обязательно найдется какой‑нибудь псих, которому приспичит его захватить. Кроме того, я должна отменить данные ранее приказы, чтобы не потерять корабль сама. Я уверена, что и вам этого не хотелось бы, так? – Она посмотрела на него. – Мы возьмем вас на борт и проведем трансляцию оттуда… В конце концов, корабль же никуда не денется без топлива, разве нет?

– Думаю, так. И, скорее всего, вы правы. – Он кивнул и глянул на Тирики. – Хорошо, я согласен с вашими условиями.

– Можете их себе засунуть сами знаете куда, Абдиамаль, – ехидно произнес Эсром Тирики. – У нас будет куча времени, чтобы растрепать на все скалы об этом происшествии; журналисты вас на клочки разорвут. Когда надумаете созывать ассамблею, то уже станете врагом Народа номер один. Никто не станет вас слушать, ручаюсь.

Его рука сделала рубящий жест в воздухе вдоль конторки.