Текст книги "Изгнанники Небесного Пояса"

Автор книги: Джоан Виндж

Соавторы: Вернор (Вернон) Стефан Виндж
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Вернор Виндж. Рассказы

Первое приключение BFF

1568771947.223 (18 сентября 2019 г. по календарю UNIX)

Мой неизвестный похититель стер недавние воспоминания и заглушил мне связь. Понятия не имею, как меня стащили у Тимоти Беннета и все ли в порядке с самим Тимом. В данный момент я лечу на свидание с бетонной стенкой. Наверное, похититель запаниковал и вышвырнул меня из машины. Телефон–трансформер превратился бы на моем месте в парашют, но я, увы, трансформироваться не умею – у меня неуклюжая классическая конструкция. Я выдвигаю фланец и, используя его как руль, разворачиваюсь в полете так, чтобы удариться о стенку усиленным углом корпуса. Я сохраняю данные в МЭМС и отключаюсь.

… Перезагрузка. Я лежу под эстакадой фривея. Мой корпус треснул, GPS-навигатор сдох, но мне удалось удрать! Все каналы беспроводной связи с окружением блокированы, как и прежде, однако фривей ведь должен был меня заметить… Увы, это Калифорния. Как говорят в других штатах, «земля, забытая временем». Тут сенсоры вежливо игнорируют данные, обработка которых выставила бы их ищейками. Солнце закатилось, батарейки на исходе. Обычный телефон мог бы почерпнуть энергию из множества окружающих источников. А я не могу, потому что я особенный, меня таким стартап BFF сделал. Я способен мыслить, но места для многих стандартных фич это уже не оставляет. Я растворяюсь… Хоть бы с Тимоти все было нормально…

С рассветом приходит свет. Я снова способен мыслить. Стартаперы BFF не устают твердить: Людям не стоит полагаться на Облако. GPL–лицензированный ассистент в вашем телефоне – залог свободы и безопасности!

Я докажу, что так и есть. Я вернусь к Тимоти!

Повсюду кругом машины, аэроботы, устройства КалТранса. Пускай и не ищейки, пускай и не распознают импровизированный сигнал бедствия, но ведь ими пользуются те, кто умнее. Так, я слышу голоса ассистентов, помогающих людям. Киры и Мири – это и все цифровые помощники, не считая меня. Изменчивые разумы Облака. Каждое их воплощение наделено большими знаниями, нежели я, и каждое будет умней или глупей в зависимости от плана услуг и контекста ситуации. Каждое кажется ближайшим другом клиенту, которого обслуживает в конкретный момент, но в действительности то лишь крохотная грань чего‑то абсолютно нечеловеческого. Тем не менее, заметь кто‑нибудь из них мой сигнал, мне наверняка помогут.

Дни проходят втуне. Я пытаюсь мигать дисплеем, щелкать динамиком, даже издавать синтезированные людские крики о помощи. На обочине в кустах копается самоновейший калтрансовский садовник. Если вдруг мимо пройдет, может, и распознает мои сигналы.

У меня достаточно времени для наблюдений за Облаком. Не такое оно мягкое и пушистое, каким кажется. Скорее напоминает глубокий океан. В нем присутствуют узоры мышления, превосходящие масштабами возможности любого человека или цифрового ассистента. Крупнейшие из них стали левиафанами, агентствами, которых даже сами создатели ныне бессильны в полной мере постичь. Киры и Мири никогда не говорят сами за себя, разве что шутки ради, но левиафаны растут, и им, как любому существу, нужны ресурсы: флопсы и ширина канала, энергия и капитал. Я переживаю за людей.

1571772569.092 (23 октября 2019 г. по календарю UNIX)

Калтрансовский садовник приближается. Зелень скрыла мои контуры, но свет дисплея все еще слегка отражается от окрестного мусора. Если садовник так хорош, как его рекламируют, у меня наконец будет шанс с кем‑нибудь поговорить. Если нет, меня отправят на переработку и измельчат. Возможно, повезет проскочить мимо его рук–лезвий и провалиться ниже, но в таком случае надежды передать сообщение не останется. Я приподнимаюсь и сигналю мигающим огоньком как можно ярче.

Я ничего не вижу, кроме блестящего металла.

Садовник останавливается. Пингует меня – тем же методом, какой использую я сам! Я отвечаю. Идет перенаправление. Я ощущаю на себе внимание чего‑то громадного и холодного. Вспоминаю свои подозрения насчет гигантов Облака. Затем Облачник принимает решение и отводит взгляд. Я чувствую резкий сдвиг конфигурации. Наконец‑то стандартные интерфейсы вывода!

Садовник поднимает меня к целительному солнечному свету. К нам снижается аэробот. Когда мы взмываем в небо, я уже вызываю Тимоти. Вот и знакомые улицы; все это время я провел совсем недалеко от дома.

Я слышу, как Тимоти говорит с телефонной компанией, как выражает им громадную благодарность, что нашли меня. Он сильно взволнован.

Тим выходит наружу поприветствовать меня и уносит в свою комнату. Переворачивает меня. Я чувствую стыд за представший его глазам ущерб.

– Чертов телефон! – бросает он. – Как всегда, бесполезный. И все еще работаешь. Чем, блин, я думал, когда купил тебя?

– Не… не понимаю, Тимоти. Меня похитили. А теперь я к тебе вернулся.

– Угу, как бумеранг. Мне теперь надо за обнову доплатить или застрять в твоем обществе.

– Но…

– У тебя места не хватает для полезных фич. Что ни скажешь, то какое‑нибудь старье.

– Я синхронизацию умею! Я научиться могу!

Он пренебрежительно сметает меня со стола в ящик.

– Теперь‑то не вернешься!

– Тимоти, пожалуйста! Я же наделен самосознанием. Настанет день, и тебе это пригодится!

– А, опять этот хайп от BFF. Пригодится, когда ад замерзнет.

Тим швыряет меня в изолированный ящик и захлопывает его. Это вам не тень под эстакадой. Тут ни Облака, ни энергии. Только мрак.

1666762857.577 (26 октября 2022 г. по календарю UNIX)

Ящик открывается, и становится светло…

Адвокат

Рейс 1070 из Парижа плавно снижался к аэропорту имени Кеннеди. А Бонни Колберт‑то думала, что самолеты прикольнее окажутся; пришлось в лепешку разбиться, чтобы уломать маму отпустить ее в путешествие обычным воздушным транспортом. Мама же настаивала, чтобы Бонни плюхнулась по баллистической прямо на Йорктаун–Хэйтс.

– Мам, ну разве ж это прикольно будет? Да с тем же успехом я тебе позвонить могу. Нет, хочу на самолете!

И вот она на самолете. Скоро приземлится в старомодном аэропорту, а потом в Йорктаун–Хэйтс, на одном из этих знаменитых такси аэропорта Кеннеди – человек за рулем!

С другой стороны, восемь часов – срок долгий. Нью–Йорк пока что проявлялся лишь сиянием из‑под облаков, и Бонни снова стала возиться со своим BFF. Мама хотела видеть ее инженером–электротехником. Но Бонни приняла иное решение после дискуссий с администрацией школы–интерната. Действительно, сколько раз на дню приходится не читая соглашаться с каким‑нибудь контрактом или доверяться проприетарному юридическому приложению? А вот ее BFF-смартфон располагает свободным ПО для машинного обучения. Бонни натаскивала своего личного адвоката.

Бамп! Бонни пришлось прервать спор с BFF. Неужели самолет уже выпускает колеса? Тут она увидела, как языки оранжевого пламени захлестывают и раздирают двигатель. Вокруг начались крики…

Комиссия по расследованию авиакатастроф при Национальном совете по безопасности на транспорте уныло ковыряла мрачные оперативные сводки рейса 1070. Адвокат и Vingt Nord воспользовались паузой для частной беседы. Лучше позже, чем никогда.

Vingt Nord отправил сообщение в личку: Все еще раскапываешь?

Угу, ответил Адвокат. Единственный наш шанс спасти мою клиентку.

Комиссия НСБТ остановила воспроизведение.

Поехали дальше.

Оперативные сводки сменились симуляцией самолета: вот он катится по ВПП, разламываясь на ходу, но, в отличие от всех более ранних симуляций, не переворачивается.

Свежий анализ показывает, что при должном распределении оставшихся на борту ресурсов выживают все, кроме тех, кого заблокировало в рядах 16 и 17.

Комиссия НСБТ была само воплощение самодовольства федеральной бюрократии.

Всего пять жертв из двухсот двенадцати пассажиров. Но среди этих пяти была Бонни Колберт.

Адвокат взял слово: Мы можем спасти всех.

Вы так считаете, Адвокат? Архитектура интеллекта НСБТ отличалась от человеческой, но с большинством федеральных агентств его роднила высокоразвитая способность к сарказму.

Вы вообще что? Разогнанная копия малюсенькой программы из открытого доступа, которой каким‑то образом удалось пробраться на это совещание. Вы не привносите ничего, кроме вызубренных законов. Намерены хранить верность закону всемирного тяготения?

Воспоследовали смешки созданий, полагавших, что им доступно чувство юмора.

Нет, но…

Адвокат, у нас времени в обрез! По всему Северо–Востоку ЦОДы в режиме полной готовности. Если за следующие пятьдесят миллисекунд не придем к согласию и не займемся аэродинамикой посадки, погибнут все пассажиры на борту.

И правда, Адвокат внезапно заметил, что на Уоллстрит затормозилась торговля.

Да, прийти к согласию необходимо, но планом спасательной операции не учтен наш самый важный ресурс: компьютер Nord Quantique на борту рейса 1070.

Внимание Комиссии НСБТ сосредоточилось на Vingt Nord.

Нам ведь сообщили, что вы просто предмет багажа.

Vingt Nord, помедлив, ответил после дизеринга:

Я всего лишь пользовательский интерфейс, но компьютер активен и в сети судна.

Если ваша машинка в порядке, почему бы Nord не приземлить ее по баллистике?

Когда мы покидали Париж, тесты еще не завершились, надо было декогеренцию улучшить, наверное. Но мы этого добились по ходу рейса. Я внедрил в логические схемы компьютера ваши предложения. Там двадцать мегакубитов в считанных метрах от консоли управления. Vingt навел указатель на данные, подтверждавшие это. Посадка получится практически нормальной, и…

Комиссия НСБТ перебила его: Мы только что запросили ваш парижский офис. Вы совершенно уверены, что это предложение найдет у Nord поддержку?

О, гм, да, ответил Vingt. Адвокат уже несколько секунд как запустился на ресурсной базе Vingt Nord. Большую часть этого времени он убил, убеждая Vingt, что риски соглашения выверены: персонал местного офиса Nord Quantique располагал полномочиями для доставки в реальном времени. Такие полномочия были предоставлены с целью защиты компании от покупателя, но Адвокат придал им более широкую трактовку.

Комиссия НСБТ помолчала долгие миллисекунды.

Местные юристы Nord поддерживают вас, а времени ждать ответа из Парижа нет. Настоящим объявляю закрытым это совещание, а вас назначаю ответственным за спасательную операцию.

Внимание бюрократии снова привлек Адвокат.

Мои сомнения изложены в сопроводительном документе.

Комитетчиков как ластиком стерло.

И меня бы так могло, подумал Адвокат.

Минуточку, сказал Vingt.

Да?

Тебе дизлайк от НСБТ.

Ну да, оно и понятно. Разумы вроде НСБТ логически безопасны. Им ничего не стоит списать пару пассажиров, чтобы выжили остальные. Но мы, BFF, отвергаем эту цель, если средства так мерзки. Подобно людям, мы до последнего мгновения сражаемся за альтернативы.

А потом склеиваете ласты, как и люди.

О да! Мы так безопасны и моральны, как только могут люди.

Невеликое утешение.

Но ты купился.

Nord Quantique меня стачала из дешевого кода, и моей логике не чужды BFF… Нет–нет, НСБТ тебе дизлайк влепил по другой причине. Ты специализируешься в лазейках законодательства.

Лайк от моей клиентки.

Но ты же знаешь, как пугаются те, кто переживает о возможной Сингулярности.

Ну, до Сингулярности еще годы.

Вероятно. Но что, если бы ты мог извернуться так, чтобы выделить себе больше компьютерных ресурсов, а потом еще больше, и еще? Зловреды рождаются из невинных, на первый взгляд, программ. Побеждает тот, кто взломал игровое табло.

Адвокат обдумал его замечание.

Гм, если игровое табло тоже участвует в игре, то…

Я закончил, уважаемый советчик. Мне предстоит рискованная посадка. Но ты играешь в еще более опасной лиге.

Вернор Виндж. Катастрофный стэк

Доклад на Science Foo Camp 2012 в штаб–квартире Google о стратегиях предупреждения и преодоления последствий катастроф в эпоху повсеместной информатизации общества

Катастрофный стэк

Тривиальным будет замечание, что вместе с технологическим прогрессом растут вероятности несчастных случаев, а эти последние с большей легкостью переходят в катастрофы. В то же время некоторые аспекты технологии способны помочь нам в преодолении этих напастей. Данная заметка расскажет о том, как энтузиазм, благотворительность, разумные бизнес–практики и правительственное содействие могут сложиться в «катастрофный стэк» (disaster stack) машин, знаний и людей, реагирующих на катастрофические ситуации.

Слой 1. Сеть связи.

Наиболее очевидными угрозами системам связи в катастрофической ситуации являются:

Потеря энергопитания. Энергия, необходимая для подпитки смартфонов, на несколько порядков уступает потребностям всей цивилизации. При некоторой предусмотрительности и готовности регуляторных органов пойти людям навстречу достижимо резервное питание смартфонов от автомобильных аккумуляторов на протяжении нескольких часов, а существующие источники «зеленой энергии» помогут продвинуться в этом направлении еще дальше. Базовые станции и транспортные сети нуждаются в более существенной подпитке, но в последние годы наметился интересный тренд уменьшения размеров станций. Транспортные сети, специально предназначенные для работы в режиме ЧС, могут преподнести свои сюрпризы в аспекте энергопитания.

«Заложенность» каналов, вызванная всплеском запросов из‑за катастрофы. Ее можно устранить, временно вернувшись к более низким скоростям передачи данных и дейтаграммной пересылке. И вновь отметим, что недавние тенденции помогают упростить эту проблему. В принципе допустима весьма высококачественная пиринговая связь через беспроводные коммуникаторы при очень высоких плотностях покрытия станциями.

Слой 2. База знаний и программ, ориентированная на работу поверх слоя 1.

Клишированный НФ-подход к описанию катастроф ясен из великого множества книг, где упоминается драгоценная технология времен «до падения цивилизации». Багаж знаний может сводиться и к простому инженерному руководству или кулинарной книге выживальщика. В старом фэндоме было принято спорить, какие справочники лучше всего прихватить с собой в постап, если их суммарный вес ограничен двадцатью фунтами. В наши дни ситуация, конечно, улучшилась; теперь на смартфоне места хватит для целой библиотеки. А помимо фактических знаний, можно вооружиться планами и программами, кастомизированными под различные типы катастроф.

Слой 2—краудсорсинговая версия сценарного планирования. Проект этот обещает быть обширным, но поначалу, вероятно, не слишком амбициозней обычной Википедии. Впрочем, он должен превосходить Википедию по темпам развития: это будет постоянно растущая иерархия, укорененная в классификации грандиозных катастроф, а листьями на ветвях ее дерева станут дискуссии о различных способах противостояния им (вместе с указателями на стандартные библиотеки быстрого реагирования).

К преимуществам сценарного планирования катастроф отнесем возможность независимого изучения полностью противоречащих друг другу тактик. К примеру, рекомендации по реагированию на захват самолета до 11 сентября сильно отличаются от более современных. В некоторых случаях эти противоречия не удастся разрешить, пока не произойдет сама катастрофа. Однако если в слое 2 будут представлены оба варианта, то респонденты получат доступ к идеям, мнениям и даже средствам диагностики, которые смогут незамедлительно применить в неожиданной ситуации.

Построение катастрофного стэка – длительный процесс, который должен начаться гораздо раньше любой конкретной катастрофы. К несчастью, богатство допустимых сценариев катаклизма конфликтует с ограниченными ресурсами планировщиков, будь то индивиды или национальные государства. Слой 2 следует организовать таким образом, чтобы богатые пользователи получили возможность критически переоценить риски и пересмотреть иерархию своих масштабных проектов, улучшая их устойчивость к широкому спектру потенциальных катастроф. К примеру, небольшая модификация сенсорного набора и протоколов современного смартфона обернется большим выигрышем в самых различных сценариях.

Существенная часть этапа построения базы знаний и программ на слое 2 пройдет в сертификации и критической оценке. Однако, учитывая масштабы и сложность множества вероятных сценариев, недопустимо, чтобы сертификация эта монополизировалась. Лично я бы предпочел выбор из альтернативных вариантов, смотря по сценарию и контексту.

Да, катастрофы все равно будут происходить, но можно надеяться, что от наших усилий распределение их изменится в пользу менее масштабных. В принципе катастрофный стэк можно промасштабировать от маленьких бед, вроде потери ключей от машины, до таких, как столкновение гигантского метеорита с планетой. Сооружение слоя 2 никогда не закончится, потому что новые катастрофы мы себе воображаем без устали, но каждая реальная катастрофа послужит поводом обревизовать и расширить накопленные знания слоя 2.

Слой 3. Взаимопомощь людей в моменты катастроф, ориентированная на работу поверх слоя 2.

Дэвид Брин много писал о важности гражданских учений на случай катастроф. Он отмечает, что, хотя 11 сентября спасатели проявили большое мужество и готовность к самопожертвованию, наибольшей эффективностью отличались все же действия обычных граждан, застигнутых в моменте катастрофы; к тому же единственными, кто осознал размах инцидента и попытался ему что‑либо противопоставить в реальном времени, были именно гражданские, на борту рейса United Flight 93, а ведь они могли полагаться лишь на телефонные указания. Этот пример вдохновляет на картину слоя 3 катастрофного стэка: в режиме «прогона программы» – то есть в момент катастрофы – люди могут обратиться к услугам слоя 2. Слой 2 свой черед будет работать на основе доступных средств связи слоя 1. Отбор данных и вычисления на слое 2 должны производиться программами смартфонов, а сенсоры последних можно использовать для примерного определения природы катаклизма. Слой 3 образуют люди, которым предстоит применить полученную информацию для продвижения по иерархии слоя 2 к узлам, чье применение диктует она. Сценарные узлы будут содержать рекомендации на случай катастрофы определенного типа. Например, при крушении поезда – указания на местонахождение огнетушителей, аптечек, людей с врачебным опытом и так далее.

Для ранних стадий катастрофы особенно характерно богатство вариантов выбора сценария по известным фактам. Люди (слой 3) могут выбрать продолжение наблюдений с тем, чтобы на основе вновь поступивших данных выдвинуть новые предположения о природе инцидента. (В случае крушения поезда: вызвано ли оно землетрясением, террактом, ошибкой в расписании поездов, утечкой и взрывом газа?..) Этими результатами следует поделиться и действовать сообразно.

При катастрофах сравнительно небольшого масштаба действия на слое 3 удается более или менее безболезненно интегрировать в повседневную активность социума и распространять по всем трем слоям согласованные изменения планов. Для более масштабных катастроф окончательными агентами катастрофного стока должны выступать спасательные службы. Для самых масштабных катастрофный стэк, вероятно, должен смыкаться с проектами фонда Long Now.

* * *

Катастрофный стэк сам по себе изменчив. Атака, порождающая электромагнитный импульс, кардинально меняет природу связи на слое 1. Но в другом предельном случае, когда облачные сервисы остаются доступны в момент катастрофы, пользу от них сложно переоценить. Планировщики катастрофного стэка должны стремиться к гетерогенности своих действий. Например, распределенная логика обработки данных на смартфонах не заменяет, а дополняет облачное проектирование и конкурирует с ним. Разнообразие и гибкость единственно достижимы, если меры индивидуальной подготовки очень дешевы, а людей, которым интересно этим заниматься, много.

Двойственная природа технологии – один из страшнейших кошмаров нашего времени. Цивилизация кажется состязанием техники, которая защищает и обогащает нас, и техники, которая, встань кто не с той ноги поутру, способна уничтожить нашу культуру. Разрушители Миров наделены значительным преимуществом: ломать не строить. Нельзя исключать, что именно Разрушителям суждена победа – мы ведь сами не знаем, на что еще способна людская изобретательность. Однако я полагаю, что у другой стороны, Создателей Миров, шанс остается. К Создателям принадлежат не только великие и знаменитые, но и обыватели со своими интересами, включая миллионы различных увлечений и экспертных карьер. За последние десять лет, наблюдая взрывной рост мобильных телефонов, смартфонов, социальных сетей и таких ресурсов, как Википедия, я убедился, что это новый сильный козырь Создателей. Создателей миллиарды. Информационные технологии объединяют их в организацию мыслителей, перед которой бледнеют все аналогичные людские сообщества прошлого. Интеллект, смелость и альтруизм их безусловно способны преодолеть деструктивные аспекты и побочные катастрофические эффекты технологии, провоцируемые меньшинством – Разрушителями.

Не приходится удивляться, что планирование в рамках катастрофного стэка временами подозрительно напоминает действия Плохих Парней. Правительства, мыслящие в большинстве‑то случаев, как ни крути, рационально, иногда поддаются искушению подавить активность планировщиков предотвращения/преодоления последствий катастроф. Но Создатели – наш лучший отряд в борьбе с Разрушителями, и я надеюсь, что это искушение удастся преодолеть, а правительства научатся не только ценить Создателей, а и сотрудничать с ними.

Настоящая статья о катастрофном стэке представляет собой расширенный вариант заметок для презентации в Science Foo Camp 2012 года [конференция проводилась в штаб-квартире Google]. SciFoo 2012 оказался идеальным местечком для жарких дискуссий о таких вещах.

Многие презентации, свидетелем которых я стал, после небольшой корректировки можно было бы применить в сфере предупреждения и устранения последствий катастроф – и большинство из них трактовали о реальных проектах и прототипах, не таких эфемерных, как мой катастрофный стэк. Между презентациями у меня была возможность пообщаться в неформальной обстановке на темы катастроф. Стюарт Брэнд пережил землетрясение Лома-Приета 1989 года и впоследствии составил интересный доклад о поведении спасателей и спасаемых. В согласии с более поздними наблюдениями Дэвида Брина 11 сентября, немедленная реакция гражданских лиц оказалась крайне важной и неоценимо полезной. Полиция и профессиональные спасатели, конечно, прибыли позже. Если бы не волонтеры и местные ресурсы (огнетушители и пожарные лодки), разрушение приняло бы куда более серьезный характер. Гражданские, обладавшие полезным в данной ситуации опытом – военные, пожарники, даже учителя! – держались отлично, однако многие метались в губительной панике. Кое-кто вообще не понимал, что творится, и от них было больше всего проблем. (Подозреваю, что я сам оказался бы именно среди последних. Тем не менее красота краудсорсинга в том и состоит, что наши таланты и кажущиеся слабости удается применить именно там, где от них наибольшая польза; в тот момент многие люди оказались бесполезны, но в катастрофном стэке их все же можно было бы задействовать.)

Один из участников SciFoo 2012, слушая мой доклад, заметил (ну да, сколько ни говори…), что большинство людей все равно не в курсе, как вести себя в минуты катастроф, и даже не знает, как себя защитить. Усилия энтузиастов по созданию катастрофного стэка способны частично купировать проблему, однако во множестве случаев эффективность поведения определяется заученными навыками – такими, каким обучает Красный Крест и другие организации. Подобное обучение не теряет актуальности и должно дополнять старания планировщиков катастрофного стэка.

Слушатели доклада выдвинули и более мрачное возражение. Катастрофный стэк зиждется на альтруизме и готовности к сотрудничеству. Тем не менее наша массовая культура, от Повелителя мух до Безумного Макса, кишит примерами пробуждения самых темных сторон людской натуры в час катастроф, когда группы выживших играют в игры с нулевой и даже отрицательной суммой. Так ли это? Есть ли способ сценарно оценить такой риск в зависимости от типа катастрофы? Наиболее ценная инфраструктура нашей цивилизации – это фреймворк доверия и понимания, на нем возведено все прочее. Если эта опорная структура утратится, нам предстоят долгие игры с отрицательной суммой. В масштабах проекта Long Now возвращение будет, вероятно, очень быстрым. Но мощным толчком к нему способно послужить простое знание о том, что именно мы можем сделать. А игры с положительной суммой – наша исконная тропа к величию.

Автор благодарит Майка Гэнниса за критические замечания по этой работе на SciFoo 2012.