Текст книги "Обреченный на смерть"

Автор книги: Джейн Клиланд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Откуда такая уверенность? – поинтересовалась я с завидным спокойствием, которого на самом деле не испытывала.

Макс на мгновение замялся.

– Трюдо рассказал Эппсу, в какой восторг его привел Ренуар. Он был без ума от счастья, что мистер Грант согласился продать его лично ему.

– Ренуара?

– У меня где-то было название картины… – В трубке послышался шорох перебираемых бумаг. – Ага, вот оно. «Три девушки с кошкой». Эппс сказал, Трюдо хотел купить эту картину в подарок своей жене на день рождения.

Мне показалось, что земля вот-вот уйдет у меня из-под ног, я в отчаянии облокотилась о стол.

Ничего не подозревающая Гретчен, закончив разговор по телефону, встала и принялась рыться в ящике с картотекой. Стараясь не обращать на нее внимания, я сосредоточилась на Максе.

– Макс.

– Что?

– У мистера Гранта не было Ренуара.

Помолчав, Макс предположил:

– Может, он уже продал его Трюдо.

– Или Барни врет.

– Не исключено.

– О Господи! – Меня осенила новая идея. – Если у мистера Гранта была картина Ренуара, то он ее наверняка где-то прятал, потому что я ее не видела.

– Возможно, ты права.

– Поэтому нам нужно найти тайник в доме Гранта.

– У него был сейф?

– Если и был, то не обычный, иначе я бы заметила.

– Придется попросить Альвареса обыскать дом.

– Не обязательно, – уверенно возразила я. – Я знаю, как отыскать тайник.

– Как?

– Видеозапись. Помнишь? Я записала на видео каждый дюйм этого дома!

Глава 4

Как только я повесила трубку, в офис вошел Эрик, весь чумазый, в грязной футболке. Было видно, что он устал.

Я насилу выдавила улыбку и сказала как можно более беззаботным тоном:

– Боже, если бы я знала тебя хуже, то решила бы, что ты работал.

– Ага, – ухмыльнулся он. – Так, по мелочам. Что-нибудь еще?

– Вы все расставили? А Саша все проверила?

– Ага, я уже отпустил ребят, которые нам помогали.

– Молодцы, хорошо поработали, – кивнула я ему и обратилась к Гретчен: – Для Эрика есть еще какая-нибудь работа?

Она отрицательно помотала головой:

– Нет. На сегодня мы все закончили.

– Ты слышал эту женщину? Гуляй.

Эрик помахал рукой и вышел, сказав, что будет завтра в восемь утра. В окно я увидела, как он направился к своему старенькому пикапу, уселся за руль и выехал со стоянки, предварительно, как и положено, включив поворотники, хотя ни позади него, ни на дороге не было ни одной машины. Я улыбнулась. Парень был из тех, кто не нарушает правила даже тогда, когда его никто не видит. Судя по тому, в какую сторону пикап свернул, я решила, что Эрик поехал домой, в Довер, маленький городок в двенадцати милях к северо-западу от склада. Однажды мне довелось проезжать мимо его дома, старого, навевающего депрессию обветшалого здания в викторианском стиле. Он жил вместе с вдовой матерью и двумя собаками, которых просто обожал, – черным лабрадором по кличке Джет и немецким короткошерстным пойнтером Руди. Однажды я даже поговорила с его мамой, когда та позвонила, чтобы напомнить ему купить немного картошки. У нее был раздраженный и усталый голос: наверное, она была не очень расположена к разговорам с начальницей сына.

Я взяла каталог, отложенный для меня Гретчен, и сказала ей:

– Ты тоже не задерживайся сегодня. Завтра нас ждет еще тот денек.

– Хорошо, только закончу реестр по завтрашнему показу и сделаю несколько звонков относительно распродажи.

– Ладно. Я буду в офисе. – Я вышла, оставив ее переносить имена из своих записей в электронную таблицу.

Прежде чем отправиться в офис, я решила осмотреть место завтрашнего показа. Эта небольшая прогулка заставила меня слегка понервничать. Огромное складское пространство выглядело сумрачным, даже несмотря на горящие под потолком люминесцентные лампы. Мало того, из-за этих ламп оно казалось холоднее, чем было на самом деле. Вокруг не было ни души. Мне вдруг почудилось, что тени шевелятся, словно живые. По спине пробежала дрожь. Я радостно вздохнула, когда добралась до выставочной зоны и щелкнула выключателем. Подвешенные к потолку люстры и прикрепленные к стенам бра зажглись. Мягкое освещение и толстый бордовый ковер делали этот уголок по-домашнему уютным и теплым.

Я прошла вдоль прохода. Лоты были пронумерованы. Товары расставлены, протерты от пыли и снабжены табличками. Эрик добавил для посетителей ряд стульев и старательно его выровнял. С подиума свешивался транспарант с фирменным логотипом. Возле боковых дверей размещались регистрационные столы. Остановившись возле подиума, я окинула взглядом театр завтрашнего действа и преисполнилась гордости за себя. Да, я многого достигла с тех пор, как вылетела из «Фриско». Погасив свет, я направилась в офис.

В углу конторы стоял огромный бамбуковый шкаф с телевизором и видеоаппаратурой. У меня сразу зачесались руки просмотреть запись, сделанную в доме Гранта, но работа прежде всего. Тяжело вздохнув, я погрузилась в чтение каталога и почти до шести вечера вылавливала опечатки, несоответствия в формате и прочие неточности.

Когда я закончила проверку, в кабинет заглянула Саша.

– Гретчен просила передать, что она уходит.

– Хорошо.

– Как ты?

На мгновение у меня возникло желание излить ей душу. Без отца и нью-йоркских друзей я чувствовала себя очень одинокой. Уйдя с головой в бизнес, я отодвинула личную жизнь на задний план. Лишь иногда я пыталась представить, каково это быть замужем, когда дома тебя ждет человек, готовый выслушать и поддержать.

Несомненно, Саша обладала блестящим умом и инстинктом настоящего коллекционера. Но было бы глупо ей довериться. Несмотря на проницательность и хорошее образование, она была из разряда испуганных серых мышек, которые нуждаются в постоянном одобрении, потому что убеждены, что заслуживают одной критики. Только говоря об искусстве, она обретала уверенность и блистала красноречием. В остальное время ее снедало беспокойство. Оно проявлялось и в привычке теребить прядь мягких каштановых волос, и в неумении смотреть людям прямо в глаза. Довериться ей – означало пойти на риск, а я не могла себе этого позволить. Надави на нее кто-нибудь посильней – она сломается и выдаст любой секрет.

Поборов неуместное желание пооткровенничать, я ответила:

– Все в порядке. Спасибо тебе.

«Лучше солгать, чем выказать слабость». Интересно, что бы сказал отец насчет этого постулата, подумала я.

А Саша кивнула на каталог и спросила:

– Ну, и как он тебе?

– Отличная работа.

– Спасибо, – смущенно пробормотала она, заливаясь ярким румянцем и опустив голову, – ее обычная реакция на похвалу.

Я указала на несколько опечаток, и Саша повинно прошептала:

– Прости. Сейчас все исправлю и отнесу каталог на размножение.

– Отлично.

Она вышла и спустилась по лестнице, звонко стуча каблуками о ступеньки. Потом наступила тишина. Я осталась одна.

Видеозапись меня огорчила. Некоторые вещи, такие как инкрустированный шахматный столик, напомнили, как мило мы беседовали с мистером Грантом об истории его приобретений. Теперь облик жизнерадостного Санта-Клауса представлялся мне ширмой, за которой прятался плохой серый волк с огромными острыми клыками.

Впрочем, я допускала, что сужу о нем пристрастно. В конце концов, мистер Грант ничем мне не был обязан и мне не на что было жаловаться. Если он воспользовался моей оценкой, чтобы выгодно поторговаться с Барни, что ж, он имел на это право, и, говоря откровенно, с его стороны это был довольно умный ход.

Я не могла притвориться, что меня совсем не задело его поведение, но я могла извлечь из произошедшего хороший урок. Воспользовавшись моей наивностью, он получил профессиональную консультацию. Я по-прежнему была убеждена в его искренней симпатии ко мне, но теперь поняла: личные отношения в бизнесе не имеют никакого значения. Прав был отец, говоря: «Не будь такой глупой, Джози. Все дело в деньгах. Если кому-то невыгодно вести с тобой дело, он и не будет, как бы ты ему ни нравилась».

Было приятно вспомнить отцовское наставление. Оно помогло мне справиться с обидой и подойти к просмотру кассеты с большей объективностью.

Как я и утверждала, никакого Ренуара не было и в помине, как не было и пустого места на стене, где картина могла бы висеть. Значит, на тот момент либо кто-то уже приобрел картину (не исключено, что Барни), либо оба – и Барни и Эппс – лгали, либо картина хранилась в тайнике.

Я приостановила запись и задумалась, зачем мистеру Гранту прятать полотно. У него были выставлены на всеобщее обозрение три серебряных чайных сервиза восемнадцатого века и две квадратные китайские фарфоровые бутылки семнадцатого века в отличном состоянии, не говоря об огромном количестве других бесценных или почти бесценных вещей. Он каждый день пользовался столовым гарнитуром, выполненным из идеально подобранного розового дерева. Зачем ему прятать одну-единственную картину? Внутренний голос подсказал мне, что дело не в ее ценности. Имелась какая-то иная причина.

И тут меня осенило: а вдруг картину украли? Я развернулась к компьютеру и вошла в Интернет. Отыскав сайт Интерпола, я щелкнула «мышью» по списку похищенных произведений искусства, ввела название картины и имя художника и запустила поиск. Ничего.

И что теперь? Я не только не сумела выяснить, действительно ли у мистера Гранта была эта картина, но и понять, с какой стати ее прятать. Я раздраженно встряхнула головой и вспомнила о первоначальной задаче. Не важно, являюсь ли я случайной жертвой или меня намеренно оклеветали, самое главное сейчас – вооружиться информацией.

Еще раз просмотрев кассету, я насчитала двадцать три картины. Ни одна из них и близко не стояла к Ренуару по известности или значению. Да что там Ренуар! Все эти картины были пустяками по сравнению с теми сокровищами, которые находились в доме. Я даже авторов их не знала, за исключением Жюля Тавернье. У мистера Гранта было три его пейзажа. Единственное, что в них потрясало, – это по-современному черные рамы.

Я снова залезла в Интернет и выяснила, сколько сегодня дают за Тавернье. Картины были премилые, но стоили не больше 7–8 тысяч долларов. Гроши на фоне миллионов, которые предлагали за Ренуара.

Остальные двадцать картин ничем особым не отличались. Любая из них могла служить отличным прикрытием для сейфа, вделанного в стену. Ведь картину легко было вытащить из рамы, свернуть в рулон и засунуть в ящик.

В течение часа, пока проигрывалась кассета, я под собственные разглагольствования «прятала» картину то в спинку виндзорского кресла, то за гобелен семнадцатого века, изображающий птичек в гуще зарослей. Когда дошла очередь до двухтумбового английского стола восемнадцатого века, я вдруг заметила, что у него отсутствует навесная дверца от шкафчика.

Я мгновенно остановила запись и чуть ли с открытым ртом воззрилась на экран, пытаясь упорядочить нахлынувшие мысли. Независимо от того, имелся ли в доме мистера Гранта стенной сейф или нет, я была готова побиться об заклад, что нашла тайник. Мою догадку надо было проверить. Причем немедленно.

– Макс! – прокричала я в телефонную трубку. – Я кое-что нашла!

– Рассказывай, – велел он под аккомпанемент отдаленного детского смеха.

– Я только что просмотрела кассету. Старый двухтумбовый письменный стол. Обычно у такого под крышкой есть отдельный шкафчик. Не то чтобы секретный: навесная дверца на виду, скорее полусекретный, поскольку обнаружить его можно, только встав на четвереньки.

– И у этого стола он был? – с пробудившимся интересом спросил Макс.

– Нет. Во всяком случае, мне так показалось. Но, просматривая кассету, я заметила место, где он вполне мог бы находиться. У некоторых подобных столов шкафчики спрятаны за деревянными панелями. Готова поспорить, что у мистера Гранта был именно такой стол. Макс, это идеальное место, чтобы спрятать картину.

– Погоди, ты хочешь сказать, что уверена в существовании шкафчика, которого не видела? Я прав?

– Абсолютно. Во всяком случае, не мешало бы проверить. Кроме того, я знаю, где еще можно поискать картину.

– Например?

– Например, за гобеленами или в креслах.

– Ну что ж, ты неплохо поработала, Джози.

– Спасибо. И что теперь?

Я задержала дыхание, ожидая ответа. В голове у меня царила полная сумятица. Я никак не могла взять в толк, зачем мистеру Гранту понадобилось прятать картину и, если он действительно это сделал, как находка картины отразится на моей судьбе. Все, что мне оставалось, – ждать решения Макса, он-то должен был разрешить мучившие меня вопросы.

– Теперь надо подумать, как повлияет на твою ситуацию известие о том, что мы знаем про Ренуара.

– И как, по-твоему?

Он помолчал.

– Думаю, стоит ввести Альвареса в курс дела.

– Ты уверен?

– Альварес уже знает о Ренуаре и об отношениях между Эппсом и Барни Трюдо. Мы ничего не потеряем, открыв, что и нам это известно, зато получим основание для просьбы тщательно осмотреть дом.

– Ладно, будь по-твоему.

Я наконец поняла, словно собрала в картинку разрозненные пазлы, что, поделившись с Альваресом идеей относительно тайника, мы превратимся в союзников следствия. В тех, кому нечего скрывать и кто готов помочь.

– Я перезвоню, – сказал Макс и повесил трубку.

Макс перезвонил через десять минут, на сей раз детский смех звучал в трубке громче.

– Хорошие новости. Альварес заинтересовался. Он согласился встретиться с нами через полчаса у черного входа в дом Гранта.

– Ура! – возопила я от радости. – Наконец-то мы хоть что-то предпримем!

– Я заеду за тобой через пятнадцать минут. Хорошо?

– А тебя это не затруднит? Я слышу смех…

– Не волнуйся, Джози, ничего серьезного. И прошу тебя: придерживайся тех же правил, что и во время предыдущих встреч с Альваресом. Не спеши делиться информацией. Отвечай на вопросы как можно короче. Помни: Альварес не является твоим адвокатом.

Моя эйфория растаяла без следа.

– Поняла.

Я выключила компьютер и перемотала кассету. Потом погасила свет в офисе и начала спускаться по лестнице. В голове роились мысли о предстоящей вылазке, и мне не терпелось поскорее приступить к поискам. Вдруг откуда-то снизу донесся шорох, и я подумала, что это Саша вернулась с размноженным каталогом.

Я хотела позвать ее, но прикусила язык, заметив неясную тень позади ящиков, возле которых мы разговаривали с Альваресом, сердце замерло от страха. Саше нечего там было делать. Ее вообще не должно быть на складе. Часы показывали начало девятого – она не могла так быстро обернуться с каталогом.

На цыпочках я вернулась наверх и притаилась в углу лестницы, откуда был хорошо виден весь склад. Напряженно прислушалась. Мертвая тишина. И обозрела раскинувшийся подо мной полумрак. Никого. Однако желания покинуть укрытие у меня не возникло.

Может быть, это Эрик, подумала я. Он часто передвигал ящики, наводя порядок. Но только не в это время. И не в этот день. Он уехал домой час назад, грязный и уставший.

Я почувствовала себя круглой дурочкой. Откуда кому-то взяться на складе, когда все ушли? Устыдившись того, что устроила переполох на пустом месте, я собралась выйти из укрытия, и тут внизу снова раздался шорох. Полагаясь на инстинкт самосохранения, я застыла как вкопанная. Значит, этот звук не был игрой моего воображения. Я действительно слышала, как кто-то будто провел тряпкой по деревянной поверхности.

Благодаря высокому потолку шорох эхом разлетелся по складу. И я усомнилась, что источник звука находится у ближайших ящиков. Прижавшись к стене, я снова оглядела помещение. Нет, ничего подозрительного.

Я нервно сглотнула. Сердце так и норовило выскочить из груди. «Пошло оно все к черту!» – разозлилась я. Возможно, шорох был вызван простой осадкой фундамента, а тень мне только померещилась. Проклиная тревогу, которая впилась в меня, словно клещ, я вышла из укрытия. Мне надоело шарахаться от каждой тени и трястись из-за каждого шороха. Я сама виновата в том, что так перепугалась. Я расправила плечи, гордо вздернула подбородок и не спеша начала спускаться.

Щелкнул замок. Я окаменела. Дверь. Кто-то тихонько ее запер. Вышел? Или, наоборот, вошел?

С бешено колотящимся сердцем я осторожно двинулась к кабинету Гретчен. Остановившись на пороге, я внимательно обежала глазами каждый угол. Вроде все на своих местах. По дороге к двери на улицу я глянула в окно. За пределами склада царила кромешная тьма. Ни луны, ни звезд, ни света фонарей на парковке.

Только я потянулась к дверной ручке, как новый звук заставил меня замереть. На этот раз тишину разорвал густой рокот. Я быстро оглянулась по сторонам и убедилась, что он доносится с улицы. Слава Богу, подумала я. Значит, здесь мне ничего не грозит.

Через секунду склад озарился светом фар. Я торопливо выглянула в окно. Прямо на меня ехала машина. Я в ужасе отпрянула, решив, что на складе действительно побывал посторонний человек и что он зачем-то вернулся.

Глава 5

Набравшись мужества, я еще раз посмотрела в окно и с облегчением узнала машину Макса. Повозившись с замком, я настежь распахнула дверь и выскочила в туманную ночь.

– Джози, – улыбнулся Макс и опустил стекло. – Ты готова?

– Макс… – Я шагнула вперед и остановилась.

Я не знала, что сказать или хотя бы с чего начать. Усталое лицо Макса служило убедительным доказательством того, что просьбой поучаствовать в моей авантюре я злоупотребила не только преданностью адвоката своему делу, но и его добротой и терпением.

– Что случилось? – Улыбка исчезла с лица Макса, едва он взглянул на меня.

– Кто-то… Мне кажется, кто-то проник на склад, – сказала я как можно спокойнее.

Он вылез из машины, и я заметила, что он до сих пор одет в твидовый пиджак и галстук-бабочку.

– Ты уверена?

– Я слышала какой-то звук и заметила чью-то тень.

– Боже! – В его голосе послышалась тревога. – Ты в порядке?

– Думаю, да.

– Уверена? – Он приблизился ко мне.

Не выдержав его пристального взгляда, я отвела глаза в сторону.

– Со мной все хорошо, меня просто слегка трясет.

– Это был взлом?

– Может быть. Хотя нет. Вероятно, он просто вошел. Дверь была незаперта.

– Когда это случилось?

– Только что.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Конечно. – Я попыталась улыбнуться, мне не хотелось его излишне беспокоить.

– Пойдем посмотрим.

– Хорошо.

Он двинулся на склад. Я следовала за ним по пятам, щелкая выключателями. Остановившись в центре склада, мы начали внимательно оглядываться и прислушиваться к малейшему шороху.

– По-моему, звук раздавался оттуда. – Я указала на груду ящиков.

– Не вижу ничего странного. А ты?

– Нет. Наверное, мне показалось.

– Хорошо, если так. Давай-ка все здесь осмотрим, чтобы быть до конца уверенными.

– Ладно. И спасибо.

Заглянув во все углы и прочесав каждый проход между стеллажами, мы поднялись по лестнице к моему офису. Макс подергал все двери и убедился, что они заперты. Наконец мы вернулись к выходу.

– Спасибо, Макс. Теперь я чувствую себя намного спокойнее. – Я сняла пальто с вешалки. – Идем?

Он кивнул в сторону сигнализации:

– Она была отключена?

– Да. Ее включает тот, кто последним уходит с работы.

– Сегодня последней была ты.

– Надеюсь. – Я попыталась усмехнуться.

– Это не шутки, Джози, – предостерег Макс. – Кто-то действительно мог проникнуть на склад и уйти до того, как я приехал.

– И как бы он это проделал? Ведь с того места, откуда я наблюдала, все видно. И мышь не проскочила бы незамеченной.

– Ты сказала, что снова поднималась по лестнице. А она винтовая, значит, ты периодически поворачивалась к складу спиной, – объяснил он. – Кроме того, как бы тихо ты ни ступала, звук твоих собственных шагов вполне мог заглушить чей-то шорох.

Я понурилась:

– Наверное, ты прав.

– Ладно, закрывай дверь.

Я пробежала пальцами по кнопкам, набирая код. Зеленый свет лампочки сменился на красный. Я вышла на улицу. Макс вышел вслед за мной, захлопнул дверь и подергал ручку, чтобы убедиться: дверь действительно заперта.

Пока мы шли к его машине, он взял у меня пальто и накинул мне на плечи. Потом, словно желая поддержать, бережно подхватил меня под локоть. Я не нуждалась в подобной заботе, но по достоинству оценила и тот и другой жест. Проявление старомодной обходительности вызывало у меня прилив благодарности даже в те дни, когда я умела держать свои эмоции в крепкой узде. Теперь же, когда из-за постоянного стресса я ощущала себя как никогда уязвимой, мужская галантность оставила у меня впечатление отеческой опеки. С теплой улыбкой я вспомнила, как жила вместе с отцом в пригороде Бостона. Он, бывало, говорил: «Если у твоего кавалера не хватает воспитания, подвезя тебя к дому, выйти и открыть перед тобой дверцу машины, посигналь, я лично провожу тебя до крыльца». О, папочка!

Когда мы подошли к машине, Макс открыл дверцу, покопался в салоне и потянул за какой-то рычажок. Спинка пассажирского кресла откинулась. Усевшись, я распласталась на сиденье, как в шезлонге.

– Ты выглядишь уставшей, – сказал Макс, пока я устраивалась поудобней. – Отдохни маленько.

– Вообще-то я собиралась сама сесть за руль, – возразила я. – Ты тоже выглядишь усталым.

– Со мной все в порядке. Спи.

По укоренившейся привычке не показывать своей слабости я хотела продолжить спор, но внезапно осознала, что могу полностью довериться Максу. Поэтому вместо того чтобы выдвинуть заготовленный аргумент, я сказала:

– Слушаюсь, доктор, – и, помолчав, добавила: – Макс, спасибо тебе за помощь. Завтра мне предстоит тяжелый день. И мне будет легче его пережить, если сегодня мы найдем Ренуара.

– Пожалуйста. А теперь отдыхай.

Я погрузилась в дрему, убаюканная ровным гудением мотора. Когда Макс стал набирать номер на мобильном телефоне, я приоткрыла глаза. Мы уже ехали в южном направлении по шоссе I-95.

– Ты кому? – спросила я.

– Альваресу.

Я снова закрыла глаза, но навострила уши.

– Джози показалось, что она что-то услышала на складе. Мы все осмотрели, но не нашли ничего подозрительного, – сообщил Макс полицейскому. – Хорошо… Ладно… Хорошо, я ей передам… Мы будем на месте через десять минут.

В машине было тепло. Меня охватило странное чувство, словно я плыву среди облаков, избавившись от всех забот и обязательств. Утомленное сознание регистрировало лишь слова Макса и гул мотора.

– Джози? – тихо спросил он, думая, что я уснула.

– Да?

– Шеф Альварес собирается завтра прислать нескольких экспертов, чтобы они осмотрели склад.

– Не стоило его беспокоить, – запротестовала я.

– Перестань быть такой чертовски благовоспитанной.

– Как скажешь, – улыбнулась я, не открывая глаз.

Немного погодя я выровняла спинку кресла и села. Свет фар прорезал туман. Мы все ближе подъезжали к океану, и я становилась все мрачнее и мрачнее. Только сейчас до меня стала доходить пугающая реальность произошедшего сегодня вечером. То, что Альварес решил прислать своих людей, означало, что он серьезно воспринял вероятность чужого проникновения на мою территорию.

– Макс?

– Да?

– Как, по-твоему, что происходит?

– Что конкретно ты имеешь в виду?

– Ситуацию в целом.

– А ты что думаешь?

– Такое ощущение, будто брожу в тумане. Ненавижу, когда не могу понять, что вокруг происходит.

– Давай попробуем рассуждать логически. Забудем об убийстве мистера Гранта. Допустим, эти два события ничем не связаны друг с другом… Зачем кому-то понадобилось проникать на твой склад?

Я задумалась: «И верно, зачем? И знал ли этот человек, что я нахожусь там?»

– Может, это была попытка ограбления? – предложила я правдоподобное объяснение.

– Возможно, – с изрядной долей сомнения согласился он. – Хотя верится с трудом. Довольно странная попытка.

– Особенно если учесть, что ничего не пропало.

– Тогда какие еще имеются версии?

– Может, мне хотели помешать что-нибудь продать? Но в этом случае можно было просто обратиться ко мне напрямую. Такое случается довольно часто.

– В самом деле?

– Конечно. Не далее как на прошлой неделе ко мне в офис пришла женщина и попросила продать ей серебряный чайный сервиз, который я собиралась выставить на аукцион. Оказалось, он принадлежал ее прабабушке и после долгих мытарств попал в хозяйственный магазин ее кузины. Когда магазин разорился, владелец закладной отправил все его содержимое мне для распродажи, в том числе и этот сервиз.

– И что было дальше?

– Я продала сервиз ей, – пожала я плечами.

– Сколько ты взяла за него?

– Мы сторговались. Я назвала сумму, которую ожидала получить, а она предложила цену пониже. Я не стала упираться.

– Ты считаешь, причина вторжения такая?

– Понятия не имею. Хотя вряд ли. Лучшее, чем я сейчас располагаю, – это имущество Уилсонов. Но ни один из их родственников не проявил к нему интереса. Аукцион был заказан душеприказчиком миссис Уилсон. Она оставила все благотворительной организации, не помню ее название, а та явно мечтает лишь о хорошей выручке.

– Что ж, пожалуй, причина не в этом. И что у нас остается, если не попытка кражи и не желание заполучить нечто конкретное?

– Не знаю, – ответила я, раздраженная своей беспомощностью.

– Не унывай. Может, Альварес сумеет в этом разобраться, когда его люди осмотрят склад.

Макс просигналил и свернул налево, на Танни-роуд. Я попыталась прогнать мрачные мысли, но их, наоборот, стало больше. К тому времени как мы затормозили позади машины Альвареса, я чувствовала себя уставшей, злой, испуганной и беззащитной.

Мы остановились в грязном переулке позади дома. Отсюда был слышен неспешный плеск океанских волн. Начинался прилив. Вечер обещал быть тихим. Несмотря на туман, шторма не предвиделось.

Я поздоровалась с Альваресом. В джинсах и голубом свитере он выглядел менее строгим, чем в форме.

– Привет, – ответил он. – Вы в порядке?

– Слегка испугана, – призналась я.

Он кивнул:

– Я утром приеду к вам на склад, и мы все осмотрим.

– Спасибо.

Открыв калитку, мы прошли в сад. Я взглянула на обшитый досками дом, который на своем веку пережил не один шторм, и насчитала на его крыше четыре трубы. Справа виднелась часть широкого крыльца. Альварес повел нас по извилистой забетонированной дорожке, покрытой трещинами. Вдоль нее росли густые почти двухметровые кусты сирени. Сучковатые ветки были голыми, но в мае с них будут тяжело свисать белые и сиреневые гроздья цветов, распространяя вокруг себя запах старых денег.

Мы с Максом остановились поодаль от свежеокрашенной красной двери, пока Альварес в тусклом свете бледной луны перебирал ключи, висевшие на огромной связке. Выбрав нужный, он разрезал им желтые полицейские полоски, крест-накрест пересекавшие вход, и приклеенный к ручке двери официальный документ.

Открыв дверь, он нащупал выключатель, и маленькую прихожую слабо осветила лампочка под потолком. Мы вошли в дом, и меня охватила грусть. Здесь уже чувствовалась неприятная атмосфера, которая обычно поселяется там, где недавно кто-то умер. Впрочем, так оно и было.

Легкая дрожь пробежала у меня по спине.

Следуя за Альваресом, я прошла в старомодную буфетную, а оттуда на кухню. Шествие замыкал Макс. Когда мы проходили мимо огромной раковины, я взглянула на стойку для ножей. Одна ячейка пустовала, та самая, откуда я вытащила нож, чтобы нарезать пирог к чаю.

Я отвела взгляд.

– Он ведь в кабинете, не так ли, Джози? – спросил Альварес.

– Да, рядом с гостиной.

Мы прошли по пустому дому и оказались в комнате, отделанной деревянными панелями. Стеллажи в ней были заставлены книгами в кожаных переплетах. Я не переписывала их по отдельности, но не смогла побороть искушение и пролистать некоторые, в том числе брошюру о черной магии с аннотацией доктора Самюэля Джонсона.

Миновав темно-зеленое мягкое кресло с низкой спинкой, я остановилась перед столом. У него действительно было предусмотрено довольно большое пространство для ног, чтобы даже очень крупному человеку было удобно за ним сидеть. Оказалось, не так уж и просто отыскать под ним секретный шкафчик. Макс и Альварес зажгли все имеющиеся в комнате лампы – две на самом столе и четыре на соседних столиках. Но в комнате не стало намного светлее.

– Держите. – Альварес протянул мне огромный фонарь, который он захватил из своего внедорожника.

– Спасибо, но у меня свой, – отказалась я.

Сидя на полу, я внимательно осмотрела углы и щели, освещая их мини-фонариком, который всегда носила на поясе.

Ключом к разгадке послужил маленький рельефный цветок, вырезанный из дерева и прикрепленный к левой стороне стола. Когда я поняла его назначение, в ушах у меня бешено запульсировала кровь, от выброса адреналина я ощутила невероятный прилив энергии.

– Кажется, я нашла. – От возбуждения у меня дрогнул голос.

Мужчины наклонились и принялись наблюдать за тем, как я работаю, хотя сомневаюсь, что они были способны хоть что-нибудь разглядеть. В комнате царил полумрак.

Сначала я потянула фриз в виде розы на себя. Бесполезно. Потом нажала на него. Тот же результат. Наконец я осторожно повернула фриз влево, мысленно повторяя стишки о вентилях, которым в детстве научил меня отец: «Вправо – затянешь, влево – ослабишь». Когда роза дошла до упора, задняя панель поддалась вперед и, скользнув как по маслу, открыла идеально ровное отверстие. Итак, приступим, подумала я и вслух спросила:

– Ну что, готовы?

– Продолжайте, – велел Альварес.

Сделав глубокий вдох, я посветила фонариком в обнаруженное отверстие и внимательно его осмотрела. Пусто. В тайнике ничего не было.

Для меня это стало последней каплей в потоке сегодняшних событий. Не выдержав разочарования, я разрыдалась. Я была так уверена, что мы найдем здесь Ренуара! Проглотив комок в горле, я хрипло выдавила:

– Ничего.

– Вы уверены в этом? – сухо спросил Альварес.

Я заглянула еще раз. Да, тайник был совершенно пуст. Меня посетила новая идея. А нет ли в нем секретного местечка? Раньше мне не доводилось слышать о тайнике внутри тайника. Но это не означало, что его не может быть. Я просунула руку в ящик и постучала фонариком по стенкам. Тщетно.

Поднявшись с колен, я сказала:

– Похоже, здесь ничего нет. – Потом обвела рукой комнату. – Посмотрите на это место. Если здесь и есть тайник, он может быть где угодно. Под любой из этих панелей. Или в креслах. Или еще где-нибудь. Но в потайном ящике стола Ренуара нет.

Мы пробыли в доме всего десять минут. Но их хватило, чтобы вдребезги разнести затеплившуюся у меня надежду.