Текст книги "Обреченный на смерть"

Автор книги: Джейн Клиланд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Мы вышли из дома Гранта. Воздух был пронизывающе холодным и сырым, словно на дворе стоял ноябрь, а не март.

– Я сам отвезу Джози до ее машины, так что можешь ехать домой, – предложил Альварес адвокату.

– Ты уверен? – переспросил тот.

– Конечно.

– Не падай духом, – уже из машины посоветовал мне Макс, выглянув из открытого окна.

– Со мной все в порядке, – солгала я.

– Завтра будет новый день.

– Не сомневаюсь. – Я улыбнулась, демонстрируя бодрость духа, и, как ни странно, почувствовала себя лучше. – Со мной все хорошо. Честное слово.

– Спасибо, что согласился присмотреть за Джози, Тай, – бросил полицейскому на прощание Макс.

– Тай? – удивилась я.

– Да, так меня зовут, – подтвердил Альварес.

Интересно, а каково полное имя? Тайрон? Я взглянула на него. Он не был похож на Тайрона. Мы молча наблюдали за тем, как задние габаритные огни машины Макса исчезают за поворотом. Как только они скрылись из виду, я почувствовала на себе взгляд Альвареса, но не прореагировала. Мое внимание было приковано к ступеньке, на которую мне предстояло вскарабкаться, чтобы попасть во внедорожник.

– Мда, непростая задача, – заметила я.

– Какая именно?

Судя по тону, Альварес решил, что я говорю о расследовании.

– Ваше транспортное средство, – пояснила я.

– Вы можете называть его как угодно. Я называю его автомобилем, – почему-то обиделся он.

– Пусть так. У вашего автомобиля слишком высокая ступенька.

– Ничего подобного, – парировал он. – Это вы не вышли ростом.

– Неправда. У меня нормальный рост.

– Нормальный – это какой?

– Что? Я не коротышка. Мой рост метр пятьдесят пять.

Он открыл дверцу, и я залезла в салон.

Усевшись за руль, он предложил:

– Если хотите вздремнуть, то не стесняйтесь.

– Неужели я выгляжу такой вымотанной?

– Да.

– А вы?

– Что я?

– С вами все будет в порядке?

– О чем это вы? – Он искоса бросил на меня взгляд.

– Ну, может, мне лучше с вами поговорить, пока вы будете вести?

– Нет, не надо. Интересно, что у вас за друзья, если вы боитесь вздремнуть при них?

– Я просто хотела быть вежливой.

– В этом нет необходимости. Сейчас вам нужно просто отдохнуть.

Усталость действительно накатила на меня, словно снежная лавина. Я не заметила, как уснула. Когда Альварес разбудил меня, тихо позвав по имени, я очнулась с ощущением, что в голове у меня сплошной туман.

– Где мы?

– Возле вашего дома.

Я посмотрел в окно. Справа возвышался ветхий дом, который я арендовала. Я не считала его своим домом. Он был для меня всего лишь ночлегом.

Я не очень любила возвращаться в темный дом, поэтому всегда оставляла в спальне зажженный ночник. Зевнув, я потянулась и бросила взгляд на верхнее окно – из него лился золотистый свет.

– Стойте… – Я стряхнула остатки сна. – А где моя машина?

– Там, где вы ее оставили. Я заеду за вами утром и подвезу до работы.

– О нет, это уже слишком. Со мной все в порядке. Я могла бы доехать сама.

– Конечно, только вы отключились еще до того, как я выехал на шоссе. Я все равно собирался завтра доставить к вам на склад бригаду экспертов. Я могу захватить вас по дороге.

– Вам не трудно?

– Нисколько. Я живу поблизости.

– Правда? И где?

– На Фокс-Пойнт-роуд.

– И в самом деле рядом.

– Я же говорю. Итак, я заеду за вами? В семь нормально?

– Да.

– Вот и хорошо.

– Спасибо.

Не знаю, услышал ли он это, потому что выскочил из машины и в несколько шагов преодолел расстояние до дверцы с моей стороны.

– Вы спрыгнете? Или мне вас спустить на руках?

– Спасибо, я спрыгну, – ответила я, в глубине души желая, чтобы он подхватил меня на руки.

Спрыгнув со ступеньки как девочка, я помахала ему на прощанье и направилась к крыльцу дома.

Я хотела пригласить его в гости, но передумала, приказав себе не делать глупостей. Я была уверена, что он совершенно ко мне равнодушен и что мой порыв является не более чем женской реакцией на присутствие сильного красивого мужчины. Однако заходить в одиночку в пустой дом тоже не хотелось.

«К черту все», – мысленно сказала я, добравшись до крыльца, и обернулась.

Альварес по-прежнему стоял возле открытой дверцы машины. Свет из кабины подсвечивал грубоватое лицо и темные волосы, образуя некое подобие нимба.

– Хотите зайти? – спросила я.

– Хочу, – признался он и, помолчав, добавил: – но не могу. Не сегодня.

Мне осталось только кивнуть ему в ответ и открыть дверь.

На следующее утро, сидя рядом с Альваресом, я чувствовала себя немного неловко. Но разговор крутился вокруг погоды и предстоящего хлопотливого дня, и, поддавшись невозмутимости собеседника, я постепенно успокоилась.

Когда мы подъехали к складу, я поблагодарила Альвареса за проявленную любезность.

– Всегда пожалуйста, – то ли небрежно, то ли насмешливо ответил он.

У меня не было времени разбираться в его интонации. Уже через несколько минут я мечтала лишь об одном – научиться чудесным образом находиться одновременно в нескольких местах.

Около восьми я заметила Уэса Смита. Репортер «Звезды побережья», который не так давно выпытывал у меня подробности дела об убийстве мистера Гранта, пытался раскрутить на интервью девушку, нанятую мной на период распродажи.

– Уэс, – расплылась я в фальшивой улыбке. – Как дела?

– Неплохо.

Мы обменялись рукопожатиями.

– Спасибо, что не ославили меня как возможную подозреваемую.

Он пожал плечами:

– Все впереди. Пока я провожу расследование, проверяю факты.

– Вижу. И что вы ищете сейчас?

– Я просто поинтересовался у Иоланды, как эта не слишком приятная для вас шумиха отразилась на вашем бизнесе.

– Шумиха? Вы мне льстите, Уэс, вы просто дьявол-искуситель. Придется попросить вас уйти.

– У меня только пара вопросов.

– Извините, но у нас много дел. – Я одарила его второй улыбкой, не менее искренней, чем первая. – Вы, мой друг, нам мешаете.

– Вы пытаетесь меня выставить? – Он приподнял брови, корча из себя крутого парня.

Продолжая улыбаться, я покачала головой:

– К сожалению, да. Позвольте вас проводить.

Я взяла его за локоть и отвела к воротам из металлической сетки. Они запирались на ночь, но в семь тридцать открывались, чтобы сотрудники могли попасть на склад. Похоже, именно этим путем Смит и проник сюда.

Он воспринял мои действия на удивление легко. Выйдя за ворота, он направил на меня пистолет, сложенный из двух пальцев, и сказал:

– Первый раунд за вами. Но следующий будет за мной.

Я ничего ему не ответила, лишь улыбнулась, довольная тем, что удалось от него избавиться и при этом не обидеть. Мой бизнес нуждался в хорошей прессе, поэтому, разозлив репортера, я совершила бы не самый мудрый шаг в своей жизни.

В девять часов я прошла в зал, где должен был состояться показ, и наткнулась на толпу у регистрационных столов. Гретчен пожаловалась, что ее лэптоп не работает.

– Что с ним? – спросила я.

– Не могу открыть базу.

Я перезагрузила агрегат, но проблемы не решила.

– А как твой рабочий компьютер?

– На диске есть резервная копия.

– Хорошо. С лэптопом разберемся позже. Сейчас главное – провести регистрацию.

Выключив лэптоп и спрятав его под стол, я села рядом с Гретчен, чтобы ускорить регистрацию посетителей. Показ должен был начаться ровно в десять. Компания «Прескотт» славилась пунктуальностью, и я не имела права рисковать ее репутацией.

Четвертой в очереди оказалась Марта Трюдо, жена любимого Эппсом антиквара Барни. Я вежливо, но без особой теплоты в голосе поприветствовала ее.

– Вижу, тебя можно поздравить с выигранной сделкой на имущество Уилсона, – произнесла Марта покровительственным тоном.

– Спасибо, Марта. – Я заскользила пальцем по списку. – Как дела у вас с Барни?

– Хорошо. Он приедет попозже. А вы добавили освещения в вашу очаровательную маленькую комнату?

Каждое ее слово было призвано оскорбить меня. Она намекала на то, что такая важная персона, как Барни, не слишком интересуется деятельностью такой захудалой фирмы, как моя. Причем все эти гадости были поданы в столь вежливой манере, что и не подкопаешься.

В ответ я сделала то, что и всегда делаю в затруднительном положении. Я подумала: «А как бы отец поступил на моем месте?» Однажды он рассказал, как урезонил саркастичного человека. Он проигнорировал возмутительный тон, ответив лишь на содержание речи. Я решила применить его тактику к Марте. Во всяком случае, этот вариант был лучше моего. Меня так и подмывало врезать по холеной морде.

– Надеюсь, Марта, освещение тебе понравится. Обязательно сообщи, если с ним будет что-то не так, – заявила я с притворной озабоченностью. – Меня радует, что ты находишь наш зал очаровательным. – Я ослепила ее улыбкой и повернулась к следующему человеку: – Добро пожаловать на показ.

Марта поджала губы, чем доставила мне неизъяснимое удовольствие.

В десять, как заведено, мы открыли презентацию. Я оставила Гретчен за главную и задумалась о дальнейших действиях.

Мне хотелось, с одной стороны, понаблюдать за Мартой, с другой – проверить, насколько подготовлена завтрашняя распродажа. А еще мне хотелось узнать, каковы успехи Альвареса и его команды. Взвесив все «за» и «против», я решила, что Марта только вызовет у меня раздражение, а Эрик сам позовет, если ему понадобится моя помощь. Я направилась к полицейским.

Шеф полиции просматривал свои записи недалеко от ящиков. Над дощатой грудой склонялся эксперт, одетый в хаки, жилет и резиновые перчатки. Часом раньше Эрик подтвердил, что вся тара на месте.

– Привет, – сказала я подойдя. – Есть какие-нибудь новости?

– Пока нет. – Альварес оторвался от блокнота. – Вы сказали, что слышали шум где-то здесь, верно?

– Мне так показалось, хотя я не уверена. Звуки здесь разносятся далеко.

– Мы заметили. Впрочем, за этой кучей удобно прятаться, поэтому мы решили начать с нее.

Я кивнула и отправилась в офис. Прослушала голосовую почту, просмотрела бумажную, среди которой преобладали счета, и пробежала глазами по списку участников аукциона. Не прошло трех-четырех минут, как до меня донесся возбужденный голос эксперта:

– Шеф, вы только посмотрите на это!

Альварес что-то ответил. Я чуть не кубарем скатилась с лестницы и очутилась позади него, когда он подошел к ящикам.

– Вот здесь. – Эксперт указал на упаковку, стоявшую в середине последнего ряда, и добавил: – В остальных ничего нет.

– И что это? – спросил Альварес.

Эксперт пожал плечами. Тогда полицейский обратился ко мне:

– Джози? А вы что думаете?

– Я никогда раньше этого не видела, – покачала я головой.

– Что ж, давайте взглянем.

Альварес натянул резиновые перчатки и достал из ящика длинную белую картонную трубку. Сняв пластиковую крышку, он извлек из тубуса холст, скатанный в рулон.

Эксперт подошел ближе, а я, наоборот, попятилась и прижалась лопатками к бетонной стене. Альварес встряхнул холст за края, и тот мгновенно развернулся. Нашим глазам предстало красочное изображение трех девушек; сидя под деревом, они играли с кошкой.

– Боже мой, – прошептала я. – Ренуар.

Причина, по которой кто-то залез на склад, открылась во всей красе. Но возник другой вопрос: зачем он подкинул мне картину стоимостью в миллионы долларов? От замешательства и страха я похолодела, ощутив себя во всех смыслах припертой к стенке.

Глава 7

Было одиннадцать, когда Макс присоединился ко мне в комнате для допросов полицейского участка Роки-Пойнт, а я приняла твердое решение сама во всем разобраться.

– Они не собираются предъявлять тебе обвинение, – поздоровавшись, сообщил мне Макс и сел на стул.

– Хорошая новость, – откликнулась я.

– Альварес скоро придет. Он собирается задать тебе несколько вопросов о картине. Но прежде ты должна сказать правду. Всю правду. Ты знаешь, как картина попала на склад?

– Нет.

– У тебя есть какие-нибудь соображения насчет того, зачем кому-то понадобилось оставлять ее там?

– Нет.

– А раньше ты ее видела?

– Нет, никогда.

– Хорошо. – Он улыбнулся и через стол похлопал меня по руке. – Джози, у тебя все будет в порядке. Мы во всем разберемся.

Все-таки Макс – замечательный человек.

– Спасибо, надеюсь на это. – Я помолчала. – Помнишь, как ты сказал, что нам следует повременить с частным детективом?

– Да.

– Ты до сих пор так считаешь?

– Да. Мы оставим этот вариант на случай, если тебе предъявят обвинение. Но даже в этом случае я не уверен, что он нам нужен.

– Ты говоришь о сборе доказательств. А я – о том, чтобы разобраться в происходящем.

– Джози, я понимаю твое нетерпение. Но это не слишком хорошая идея. Ты лишь покажешь, что тебя это беспокоит.

– Ну и что? Что плохого, если люди заметят это? Может, они поймут, что я твердо настроена узнать правду?

Макс задумался. Уверена, он подыскивал слова, которые помогли бы ему втолковать мне то, что казалось ему очевидным.

– Этим ты продемонстрируешь свой страх. И как только люди его учуют, тебе конец. В их глазах ты будешь выглядеть отчаявшимся человеком. – Он решительно встряхнул головой. – Поэтому позволь заниматься расследованием полиции, она очень ответственно подходит к своей работе.

– Макс, – вздохнула я, – у меня такое впечатление, что и мы, и полиция постоянно отстаем на один шаг.

– Джози, я знаю, как это тяжело, но тебе нужно поверить в систему. Всему свое время.

После деликатного стука дверь приоткрылась и в проем просунулась голова Альвареса.

– Я могу войти?

– Конечно, – ответил Макс, уверенный, что ему удалось убедить меня в своей правоте.

Но он ошибался. Макс сколько угодно мог думать, что нам лучше сидеть и ничего не предпринимать до тех пор, пока против меня не выдвинут обвинения, но я так не считала. Я больше не хотела ждать. Его объяснения казались мне абсолютно нелепыми. Поэтому, плюнув на стратегию, я решила действовать по-своему.

Альварес устроился за столом и включил магнитофон.

– Вы в порядке?

– Да, – ответила я, убрав упавшие на глаза волосы.

Кивнув, он, как обычно, нажал на кнопку записи, назвал день, время и место допроса и зачитал мне мои права. Пока он произносил заученные слова, я внимательно изучала его лицо. Казалось, оно состоит из одних углов и резких линий. Брови, сурово сдвинутые над глубоко посаженными глазами, прямой нос, скулы, словно вылепленные скульптором, и волевой подбородок. Лишь оспинки – следы от юношеских угрей своей округлой формой нарушали эту странную гармонию. Впрочем, они были не слишком заметны из-за легкой щетины. Бьюсь об заклад, Альварес был из тех мужчин, которые всегда выглядят так, словно им не мешало бы побриться.

Закончив с чтением прав, он протянул мне бланк, где они были перечислены, и я в очередной раз поставила подпись лишь после того, как прочитала документ.

– Итак, что вы знаете о Ренуаре? – начал он.

– Ничего.

– Вы никогда не видели его?

– Нет.

– Вам никто о нем не рассказывал?

– Нет.

– Значит, вам известно только то, что вам рассказал я?

– Да. Я не прикасалась к этой картине. Никогда.

Альварес кивнул.

– Как вы считаете, каким образом картина оказалась у вас на складе?

– Не знаю, – покачала я головой.

– Хорошо, поговорим о другом. У вас было время осмотреть склад и кабинеты, чтобы выяснить, все ли на месте?

– Нет, у меня не было времени осмотреть все. Я лишь заглянула туда, где выставлены лоты. Уверена, что мы – я или Саша, которая руководила подготовкой аукциона, – заметили бы, пропади в секциях хоть какая-нибудь мелочь. Но этого недостаточно. Очень многое из того, чем я торгую, маленького размера, поэтому собрано в партии. Их я не проверяла. – Я обреченно развела руками. – Нет, я не могу утверждать, что все в порядке.

– А как вы учитываете товар?

– Мы используем штрих-код. Я только завтра смогу сказать, пропало ли что-нибудь из того, что выставлено на распродажу.

– Штрих-код? – удивился Альварес. – Вы что, «Уол-март»? [8]8
  «Уол-март» – сеть универсальных магазинов, где продаются товары по ценам ниже средних.


[Закрыть]

Я скупо улыбнулась:

– Хотелось бы. Просто сегодня программное обеспечение стоит недорого, и оно просто в обращении.

– Сообщите мне сразу, как только проведете учет товара. Хорошо?

– Конечно.

– И не забудьте про офисную технику: компьютеры и тому подобное.

– Хорошо.

– У вас есть сейф?

– Да.

– Вы его проверили?

– Еще нет.

– Что в нем?

– Кое-какие коллекционные ювелирные украшения. Я не выставляю в открытую продажу ценные изделия. Только бижутерию.

– Почему?

– Драгоценности слишком трудно оценить и слишком легко украсть.

– И что же вы делаете с наиболее ценными экземплярами?

– Я продаю их оптом специалисту из Нью-Йорка.

– И как это происходит?

– Мне кажется, мы слегка отклонились от темы, – вмешался Макс.

Альварес лишь пожал плечами:

– Пока мы не разберемся, что происходит, нельзя сказать, что относится к делу, а что нет.

– Понятно. – Макс жестом позволил мне ответить на вопрос.

– Когда у меня появляется что-нибудь стоящее, я звоню в Нью-Йорк, и ювелир приезжает. Иногда он сам звонит и предупреждает, что будет в моих краях.

– И тогда он заезжает к вам?

– Да.

– А потом?

– Я показываю ему украшения, и он покупает их за наличные. Сумму я указываю в декларации как прибыль и выплачиваю налоги.

– Я в этом и не сомневался, – улыбнулся Альварес. – Откуда вы знаете, что можете ему доверять?

– Я очень давно его знаю. Он пользуется хорошей репутацией. Кроме того, – я пожала плечами, – не забывайте, я знаю, откуда взялись драгоценности, которые я продаю, и мне известно, какие из них представляют ценность. Хотя я и не являюсь экспертом, – добавила я со сдержанной улыбкой, – моих знаний хватает, чтобы не попасться на удочку.

Альварес одобрительно кивнул.

– Когда вы сможете проверить содержимое сейфа?

– Сегодня. Я проверю его, когда вернусь на работу.

– И еще кое-что. Какой у вас размер обуви?

– Обуви? – невольно вырвалось у меня, поскольку я не была уверена, что правильно расслышала.

– А в чем дело? – одновременно со мной спросил Макс. Видя, что Альварес не торопится отвечать, он добавил: – Ну же, просвети нас.

Полицейский немного помолчал.

– Мы обнаружили отпечатки ног. Я хочу вычеркнуть Джози из списка подозреваемых, – ответил он Максу и обратился ко мне: – Итак, какой у вас размер?

– А какого размера отпечаток? – снова вмешался Макс.

– Сороковой, – без колебаний доложил Альварес.

У меня словно гора свалилась с плеч. Макс наклонился ко мне и прошептал:

– Какой у тебя размер?

– Тридцать шестой, – улыбнулась я.

– Отлично. – Он похлопал меня по плечу. – Можешь отвечать.

Я выпрямилась и взглянула на полицейского:

– У меня тридцать шестой размер. Вы действительно снимете с меня подозрения?

– Возможно, возможно…

Я почувствовала, как рушатся мои надежды.

– Мы еще до конца не разобрались с тем, что обнаружили.

– То есть? – спросил Макс.

– Мы знаем, что след оставлен ботинком сорокового размера. Но мы не знаем размер ноги того, кто надел эту обувь. Может, это была Джози.

Меня передернуло от подобного предположения.

– Насколько точными являются ваши данные о размере?

Альварес замолчал, вероятно, решая, как многое он может раскрыть.

– Мы нашли два частичных отпечатка ног позади ящиков, а также множество других следов, которые основательно затоптаны и потому бесполезны. Эксперты сказали, что они экстраполировали данные, чтобы вычислить размер ноги.

– И все-таки, – продолжил настаивать Макс. – Похоже, что не Джози оставила эти следы.

– Возможно, и тогда она не замешана. Но дело в том, что мы не знаем, в чем именно она не замешана. Ведь она действительно могла оставить эти следы. Мы еще ни в чем не уверены.

Макс начал было спорить, но Альварес поднял руку и заставил его замолчать.

– Макс, ты же знаешь, как это бывает. Следы могут оказаться полугодовой давности либо вообще не иметь к делу никакого отношения, и тогда Джози по-прежнему останется под подозрением. – Он повернулся ко мне: – Чтобы проанализировать все варианты, нам нужно знать, какой размер обуви у ваших сотрудниц.

На мгновение я задумалась.

– Вряд ли у кого-нибудь из них сороковой размер. Гретчен и Саша не отличаются высоким ростом.

– По словам ребят из лаборатории, здесь не существует прямой связи. Случается, крупная женщина имеет маленькие стопы, и наоборот.

– Хм, бывает.

– У тебя есть гипотеза, почему были оставлены эти следы? – поинтересовался Макс.

– Весна – вокруг грязь, – пожал плечами Альварес.

– А вчера еще было сыро, – напомнила я.

– Трудно сказать, как давно их оставили.

Полицейский упорно не желал меня обнадеживать.

– Но ты все же допускаешь, что они имеют отношение к делу? – уточнил Макс.

– Мы как раз это проверяем, – ответил ему Альварес и обратился ко мне: – Кто у вас моет пол?

– Команда уборщиков. Я нанимаю их со стороны, в одной фирме.

– Какой?

– «Уборщики от Мейкона».

Он сделал пометку в блокноте.

– Вы помните, когда в последний раз мыли пол в этой секции?

– Честно говоря, нет.

– Хорошо, я сам выясню.

– Ты сказал, что эксперты нашли частичные отпечатки ног. Они еще на что-нибудь пригодны, кроме определения размера обуви? – спросил Макс.

– Вероятно. Мы можем определить фирму и модель.

– Да? И что это за обувь? – поинтересовалась я.

Альварес снова помолчал, прежде чем ответить.

– Детали прорабатываются. Но совершенно точно установлено, что это кроссовки. Кто-нибудь из ваших сотрудниц их носит?

– Насколько мне известно, нет. Саша предпочитает практичную обувь – мягкие туфли на шнуровке, мокасины или что-то в этом роде. А Гретчен, как правило, носит обувь на каблуках. Она любит стильно одеваться.

– И вы носите высокие ботинки.

– Да. Иногда я тоже надеваю туфли на каблуках. Но даже в этом случае меня трудно назвать модницей.

Альварес улыбнулся, но промолчал.

– У тебя есть еще какие-нибудь вопросы к Джози? – нарушил Макс повисшую паузу.

Полицейский постучал ручкой по блокноту.

– Пожалуй, нет.

– Ну и хорошо. – Макс поднялся, со скрежетом отодвинув стул.

– Вы не собираетесь покидать город? – обронил напоследок Альварес.

Я нервно сглотнула.

– Нет, не планирую.

Мы стояли возле наших машин и смотрели на океан. Сине-зеленые волны с тихим шелестом набегали на берег. Неожиданно Макс меня ошарашил:

– Будь готова к обыску.

– С какой стати? – оскорбилась я.

– Полиция обнаружила на твоей территории украденную картину. Наверняка она захочет проверить, не найдутся ли там кроссовки, чей рисунок на подошве соответствует найденным отпечаткам. Такова проформа.

Спокойный тон Макса резко контрастировал с негодованием, которое мне едва удавалось сдерживать.

Не обращая внимания на мое возмущение, он поинтересовался:

– У тебя есть что-нибудь незаконное? Порнография? Оружие? Кокаин? Что-нибудь в этом роде?

Я сразу вспомнила о пистолете в ящике ночного столика. Отец научил меня стрелять, когда я была подростком. Он советовал бояться не оружия, а людей, которые неправильно его используют. Он не был коллекционером, но оружие ему нравилось. Он уважал его элегантную простоту. Готовясь к переезду, я продала всю его коллекцию, оставив лишь «браунинг». Я давно хотела получить разрешение на него, но так и не собралась.

– У меня есть пистолет, но нет разрешения на его хранение.

– И все?

– Да.

Макс подергал себя за мочку уха и снова обратил взгляд на океан.

– Полицейские обыщут и дом, и склад.

– И что мне делать?

– Забавное совпадение. У тебя есть пистолет, а я как раз собирался его приобрести. Власти подумывают разрешить носить оружие при условии, что оно будет не на виду. Если они примут такой закон, я куплю пистолет для Салли, чтобы жена носила его в сумочке. Ты же знаешь, я почти всегда на работе.

– Да, знаю, – подтвердила я, не понимая, к чему он клонит.

– И какой у тебя пистолет?

– «Браунинг», калибр 9 мм.

– Он тебе нравится?

– Да.

– Почему?

– Он принадлежал моему отцу. Сентиментальная привязанность, если угодно. Кроме того, он стреляет без осечки и очень удобно лежит в руке.

– А ты не могла бы его показать?

– Конечно, – ответила я без улыбки. Разговор напоминал какую-то игру, и я серьезно исполняла навязанную роль.

– Может, занесешь его сегодня ко мне в офис?

– Без проблем.

Мы договорились, что оружие я доставлю ему в офис в течение часа.

– Когда проверишь сейф, позвони не на мобильный Альвареса, а в полицейский участок, хорошо?

– Ясно.

– Не проси позвать его к телефону. Просто оставь сообщение. Поняла?

– Да.

– И если что-нибудь пропало, извести меня.

Я заверила, что сделаю все, как он сказал, и поблагодарила за помощь.

Мы расселись по машинам, и Макс помахал мне, предлагая ехать первой. Заведя мотор, я медленно двинулась вдоль береговой линии. Солнце пыталось пробиться сквозь густую пелену облаков, и когда ему это удавалось, весь океан вспыхивал золотым сиянием. Ехавший позади меня Макс, просигналив, свернул на шоссе, по-видимому, возвращаясь в свой офис. Я же продолжила путь по проселочной дороге и вскоре добралась до дома.

Было странно оказаться здесь в неурочное время. Вдали от побережья солнце светило ярче. Взбежав по узкой лестнице, я нашла пистолет и положила его в холщовую хозяйственную сумку. Через полчаса на моих глазах Макс запечатал «браунинг» в конверт, прикрепил к конверту этикетку, подписал ее и убрал оружие в сейф.

Было настоящим облегчением вернуться на работу. Гретчен, как обычно, сидела в офисе. Ее медные волосы победно сияли под солнечными лучами, косо падавшими сквозь огромное окно.

Я поприветствовала секретаршу и спросила:

– Как наши дела?

– Все в порядке.

– Ты просто умница, – искренне похвалила я.

– Спасибо, но это ведь не только моя заслуга. Мы все постарались. А что новенького о Ренуаре?

– Ничего определенного. Кстати, понимаю, это звучит глупо, но… Какого размера у тебя обувь?

– Тридцать девятого. А зачем тебе это?

– Долго объяснять. Как-нибудь в другой раз, хорошо?

– Ладно, – согласилась она, давая понять, что в этот раз она готова мне уступить.

– А где остальные? – поинтересовалась я.

– Саша на показе. Я только что с ней говорила. Она сказала, там стало поспокойней. Эрик с помощницами почти закончил расставлять изделия из стекла. Кажется, он сказал, что потом примется за репродукции.

Я кивнула:

– Звучит неплохо. Я на секундочку поднимусь в свой кабинет, а потом буду вся в вашем распоряжении. Ты уже поела?

– Мы с Сашей по очереди пообедали.

– Тогда закажи мне пиццу. Я голодна, как волк.

– Тебе больше ничего не нужно?

– Не сейчас. Спасибо.

Поднявшись к себе, я проверила напольный сейф. Убедившись, что все на месте, я позвонила в полицию. Трубку подняла Кати и равнодушно записала мое сообщение для начальника. Наверное, на тех самых розовых листах, которые она всучила Альваресу при нашей первой встрече.

Я достала из ящика бутылку с водой, открыла ее и откинулась в кресле. Меня по-прежнему одолевал страх, однако намерение взять ситуацию под свой контроль помогло мне расслабиться.

– Боже! – Я резко выпрямилась, когда поняла, с чего могу начать собственное расследование. – И почему я не подумала об этом раньше?

Едва я успела развернуться к компьютеру, как позвонила Гретчен и сказала, что прибыла пицца. Голод оказался сильнее желания проверить догадку, и я отправилась вниз, чтобы перекусить.

В кабинет я вернулась уже полностью погруженная в размышления о краже. Раньше я ознакомилась с сайтом Интерпола и выяснила, что картина, принадлежащая мистеру Гранту, не находится в розыске. Но мне и в голову не пришло пошарить информацию о ней. Я уселась за компьютер, зашла в поисковик и набрала название произведения и имя художника.

– Тебе помочь? – Голос Гретчен вывел меня из задумчивости.

Я взглянула на нее. У меня не было причин ей не доверять, но она была чересчур болтлива. Еще начав на меня работать, она со смехом призналась, что обожает сплетни и слухи. На ее взгляд, это был милый недостаток, свойственный всем женщинам.

По моему мнению, дело обстояло серьезнее. Сплетни были для нее не просто хобби – манией. Каждый ленч она проводила за порцией салата и за просмотром сайтов, освещающих жизнь знаменитостей. А раз в неделю, когда на прилавке киоска появлялись свежие выпуски бульварных таблоидов, она приправляла салат ими.

Однажды она показала мне первую страницу какой-то газетенки. Там красовалась фотография новорожденного очередной знаменитости. Вес ребенка, казалось, достигал девяти килограммов.

– Разве не ужасно? – осведомилась она.

Я взглянула на этот явный фотомонтаж. Он был действительно ужасен.

– Интересно, как они его сделали? – хмыкнула я.

– Ты о снимке? Думаешь, фальшивка? Ты что! Все чистая правда. Это уродство, редкий побочный эффект от лекарств, которые его жена принимала во время беременности. Разве это не ужасно?

Я внимательно посмотрела на девушку. Неужели она и впрямь во все это верит? И поняла. Да! Она не сомневается, что огромный младенец настоящий. Если бы я спросила, почему другие газеты и телевидение не упомянули об этой патологии, она бы шепотом сообщила, что это все результат заговора фармакологических компаний.

Мне совершенно не хотелось затевать спор, поэтому я лишь неопределенно улыбнулась и сказала:

– Кто знает! Ладно, я уехала к Финкелштейнам, вернусь в два. – И сбежала, оставив ее с открытым ртом.

Я не разделяла увлечения Гретчен, но и не осуждала его. Моя мама втайне любила читать таблоиды, ради этого она специально задерживалась возле кассы в продуктовом магазине. Тогда мы с отцом обменивались понимающими взглядами и делали вид, что нам что-то нужно в другом отделе, давая ей время удовлетворить любопытство.

А когда мама оказалась прикованной к постели, отец покупал ей всю желтую прессу, начиная от бульварных газет и кончая глянцевыми женскими журналами, которая только попадалась ему на глаза. Снимки и истории из жизни знаменитостей помогали ей переносить боль.

Пристрастие Гретчен к сплетням вынудило меня сохранить свои тайны при себе. Кроме всего прочего, она была очень молода, а молодости свойственна неосмотрительность.

– Нет, я справлюсь сама, – сказала я.

– Точно?

– Конечно. Спасибо.

– Тогда я схожу посмотреть, не нужна ли Эрику помощь, ладно?

– Хорошо.

Поисковик выдал мне восемьдесят девять сайтов от художественных музеев, магазинов постеров, энциклопедических издательств и университетских отделений по истории искусства. На одном сайте отслеживалась судьба художественных произведений, похищенных нацистами в годы Второй мировой войны. Я щелкнула по ссылке.

Согласно данным швейцарской организации, картина «Три девушки с кошкой» в числе семи полотен в 1939 году покинула дом семьи Брендер в обмен на обещание выдать выездные визы. Согласно скрупулезным записям нацистов, обнаруженным после войны, картины были складированы в амбаре в ожидании дальнейшей участи. Однако по непонятным причинам визу получила лишь Хельга Брендер, которой в то время был двадцать один год. С тех пор никто не видел ни прочих членов семейства, ни картин.

Зазвонил телефон. Я была настолько поглощена чтением, что едва не прозевала звонок.

– Компания «Прескотт». Чем могу вам помочь?

– Это вы проводите распродажу? – спросила незнакомка. – Как к вам доехать?