Текст книги "Обреченный на смерть"

Автор книги: Джейн Клиланд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Мы еще поговорим об этом, – буркнул Альварес, ткнув пальцем в мою сторону.

Хотя мое сердце по-прежнему бешено колотилось, я кротко спросила:

– У вас есть еще что-нибудь или мы уже закончили?

Альварес, продолжая сверлить меня напряженным взглядом, несколько раз глубоко вдохнул, потом повернулся к Максу и заговорил обычным, ровным голосом. По крайней мере сейчас ему удалось обуздать свой гнев.

– Для дальнейшего расследования нам нужно предложить кое-кому купить Матисса. Я надеюсь, что Джози сделает один звонок, чтобы договориться о встрече, на которой покажет картину и поторгуется о ее цене.

– С подозреваемым в убийстве? – недоверчиво спросил Макс. – Ты просишь Джози сделать что-то незаконное и подвергнуть себя опасности?

– Ей ничего не будет угрожать.

– Откуда ты можешь это знать? Ты превращаешь ее в мишень! Посмотри, что случилось с мистером Грантом, когда он захотел продать Ренуара. Если ты считаешь, что идея настолько замечательная, сам и займись ее осуществлением! Разве ты никогда не работал под прикрытием?

– Только не обижайтесь, я не имею в виду лично вас, – обратился ко мне Альварес. – Но мне кажется легче поверить в нечистого на руку антиквара, чем в такого же шефа полиции.

– Да неужели? – ответила я. – Как будто выпуски новостей не пестрят историями о продажных полицейских!

– Но дело не только в этом. При таком раскладе вероятность успеха намного выше. Доведенные до отчаяния люди не обращают внимания ни на что, кроме того, что им действительно нужно. Подумайте: если в этой ситуации появитесь вы, они воспримут ваше предложение как дар свыше. Но если это сделаю я, то из-за моей должности они решат, что я хочу заманить их в западню.

Я поняла, что он хотел сказать. Когда вы голодны, все, о чем вы можете думать, – это где раздобыть еду. Только богатые люди позволяют себе беспокоиться о том, из чего еда приготовлена, или выбирать, что они в настроении съесть.

– Вы думаете, люди не удивятся, если я предложу сделать что-то незаконное? – спросила я.

– Только без обид.

– Я и не думала обижаться, – нарочито вздохнула я.

Альварес слегка улыбнулся.

– Итак, что вы думаете?

– Я думаю, что ты сошел с ума, – покачал головой Макс. В его голосе были слышны нотки изумления. – Не знаю, что ты планируешь, но я уже слышу, как адвокаты требуют освободить своего подзащитного, так как ты спровоцировал его на преступление.

– Я связался по этому поводу с Мерфи. У нас развязаны руки.

– Мерфи?

– Он самый.

– О ком это вы? – поинтересовалась я.

– Заместителе окружного прокурора, – пояснил Макс.

– Итак, когда нам больше не грозят жалобы в провокации, могу я объяснить?

Макс скрестил руки на груди.

– Хорошо, но маловероятно, что мы согласимся.

– Я понял. Я хочу поймать человека, которого считаю виновным в убийстве, на меньшем преступлении. Потому что как только я его арестую, я смогу на законном основании взять у него отпечатки пальцев, допросить и возбудить дело. Все просто. Вот чего я хочу.

Макс посмотрел на меня. Я задумалась, хватит ли у меня мужества сделать то, о чем меня просят. Мне потребуются уверенность и спокойствие. Я не смогу заплакать, если мне станет страшно. Эта мысль заставила меня занервничать – я знала, что до сих пор не в состоянии контролировать свои эмоции. Но Альварес, хотя имел возможность полюбоваться на меня в моменты моей слабости, похоже, считал, что может положиться на меня. Именно благодаря его вере в меня я поверила в себя. Если я смогу ему помочь, то это станет этапом на пути моего перерождения, подумала я. А успех влечет за собой новый успех. Кроме того, мне вспомнились слова мамы: «Если ты не знаешь, как поступить, поступай правильно».

– Я согласна, – ответила я, внезапно осознав, что все еще держусь за стул, как утопающий за соломинку, и подбодрила себя старой пословицей: «Притворяйся, пока это не станет правдой».

Я надеялась: если не признаюсь в своем страхе, то он исчезнет, и я стану сильной, смелой и жизнерадостной. Я сглотнула подступивший к горлу ком и улыбнулась, добавив:

– Я буду рада вам помочь.

– Погоди, – вмешался Макс. – Я набросаю письмо, в котором ты просишь Джози о помощи и благодаришь за ее согласие. Ты должен будешь его подписать. Это на всякий случай.

– Я сейчас приведу Кати, и ты можешь ей продиктовать, – предложил Альварес. – Тогда оно будет на официальном бланке. – Он повернулся ко мне: – Я с удовольствием его напишу и подпишу, потому что это абсолютная правда.

Я улыбнулась и смущенно прошептала:

– Спасибо.

Глава 19

Мы долго просидели, разбирая детали плана, и я едва не опоздала на встречу с супружеской парой, распродававшей имущество в связи с переездом на квартиру поменьше. Во время обсуждения Макс не вымолвил ни слова.

Около полудня Альварес попросил Кати принести нам сандвичи, и мы поели, продолжая уточнять, что я должна делать и говорить и в какой обстановке. В качестве декораций для будущего спектакля Альварес определил мой склад: в помещении, набитом всякой всячиной, было трудно обнаружить микрофоны и камеры слежения, а также притаившихся полицейских. Кроме того, Альварес сказал, что сейф, в котором мы держим выручку от продаж, ненадежен; для хранения Ренуара нужен более прочный, каковой мне и доставят из участка.

Я чувствовала себя до странности естественно, планируя ложь, которую собиралась произносить. Я не сомневалась, что сумею сыграть роль, отведенную мне Альваресом. У меня даже появилась мысль: «А не перепутала ли я свое призвание? Возможно, из меня получилась бы неплохая аферистка».

В час пятнадцать Альварес дал отбой.

– Ладно, на этом все. Главное – чтобы вы не подкачали, остальное – наша забота.

– Я не подкачаю, – заверила я.

Он проводил нас до стоянки.

– Вас все устраивает? – спросил он на прощание.

– Да. – Я постаралась придать голосу твердость. – Но буду рада, когда все это закончится.

Благодаря тому, что я держала при себе свои опасения, Альварес и Макс повеселели. Они не видели, как я помрачнела, захлопнув дверцу машины и осознав, что на мои плечи взвалена тяжелая ноша, но я обязана была ее выдержать. Я поклялась мысленно, что оправдаю доверие Альвареса. Всю дорогу я подбадривала себя, говоря, что справлюсь.

* * *

Входя в два часа в огромный дом в колониальном стиле в Дурхаме, я задумалась, каково это – покидать такой дом. Что чувствуют его хозяева? Грусть? Или освобождение? Дом был загородной мечтой каждой американской семьи – свежевыкрашенный, расположенный в красивом месте. От него веяло безмятежностью и довольством.

Глубоко вздохнув, я настроилась на работу, хотя больше всего мне хотелось быть рядом с Альваресом и Максом и готовиться к исполнению назначенной роли.

У меня ушел час на то, чтобы составить список вещей, предложенных для продажи. Их неоднозначность осложняла работу. Например, супружеская чета хотела избавиться от софы, но не от подходящих к ней мягких кресел, от всех комодов, но ни от одной кровати, от некоторых, а не от всех безделушек.

По-настоящему ценными во всей этой сборной солянке были коллекция вырезанных вручную деревянных фигурок, кукольный домик девятнадцатого века и маленький коврик племени навахо. Я предложила супругам за все тысячу двести долларов, и они сразу согласились, заставив меня заподозрить, что я предложила им слишком много.

Я дала им расписаться на каждой странице описи и сообщила, что заберем вещи завтра утром.

Возвращаясь на склад, я позвонила Гретчен и спросила:

– Что новенького?

– Много всего. Два звонка с предложением продать домашнюю утварь и одна заявка на проведение аукциона почтовых марок.

– Вот это да! Отлично!

– Мне завтра выйти на работу? Сама видишь, дел по горло.

– Нет, спасибо, я хочу, чтобы ты отдохнула. Мы справимся без тебя несколько часов.

– Ладно, но если нужно, я могу прийти. Поверь, мне милее печатать на компьютере, чем заниматься стиркой и уборкой.

Я рассмеялась.

– Ты просто сокровище, – искренне сказала я. – Саша и Фред там?

– Нет, они в доме Гранта.

– Позвони Саше от моего имени, хорошо? Скажи ей, что на сегодня вечерняя работа отменяется. Они могут остаться завтра, но сегодня у меня кое-что намечается.

– А что?

– Потом тебе скажу, – уклонилась я от прямого ответа. – Эрик на месте?

– Да, хочешь с ним поговорить?

– Лучше передай кое-что. Мне нужно, чтобы завтра утром он вместе с помощником отправился к девяти часам в местечко под названием Дурхам. Пусть возьмет двенадцатифутовый контейнер.

– Вау! – воскликнула она. – Это же здорово! Я прямо сейчас обо всем договорюсь.

– Я сама дам ему указания, когда приеду. Скажи ему, чтобы он заехал утром в офис за деньгами.

– Хорошо, – ответила она.

Мы были постоянными клиентами у фирмы, которая занималась грузовыми перевозками и располагалась всего в миле от нас. Когда нам было необходимо, фирма с радостью отряжала работника, чтобы тот помог Эрику доставить на склад тяжелые вещи.

Когда я добралась до склада, Эрик показал мне, куда сложил коробки с книгами, которые утром забрал у профессора. Я предупредила Эрика, чтобы он завтра проверил по описи наличие вещей, в том числе пересчитал фигурки уток. Иногда случалось, что владелец сначала демонстрировал коллекцию, а потом кое-что придерживал из нее. Как правило, заблаговременно составленная подробная опись имущества, завизированная его хозяином, уберегает от этой головной боли. Но только в том случае, если человек, отвечающий за доставку вещей, внимательно следит за их погрузкой.

В пять часов я без лишних объяснений выпроводила всех со склада. Альварес со своими людьми прибыл, как мы и договаривались, в пять пятнадцать, а обеспокоенный, но смирившийся с моим решением Макс подъехал к складу в шесть. Глядя на адвоката, я поняла, что он является не воином, а мыслителем. Ему явно гораздо приятнее было принимать решения, чем осуществлять их.

В половине седьмого я позвонила по телефону, к которому было подключено записывающее устройство. Альварес вместе с Максом расположились в офисе и приготовились слушать.

Когда Барни ответил, меня охватила паника. Я подумала: «Боже, сейчас я буду говорить с убийцей!» Собравшись с духом, я спокойно сказала:

– Барни, это Джози.

И у меня сразу пересохло во рту. Я откашлялась и глотнула воды из стакана.

– Здравствуй, Джози. – Голос Барни прозвучал ровно, в нем не чувствовалась ни радушия, ни раздражения.

– Барни, я нашла кое-что и хотела тебе это показать.

– Что?

– Я не могу говорить об этом по телефону. Я знаю, уже поздно, но не мог бы ты сегодня заехать?

– К тебе на склад?

– Да.

– Судя по твоему тону, это не терпит отлагательств.

– Да. В общем, это что-то особенное, и мне кажется, ты захочешь это купить.

– Что именно?

– Поверь, будет лучше, если мы поговорим об этом с глазу на глаз, – сказала я, подчеркивая каждое слово.

– Ну что ж, тебе удалось меня заинтриговать. Я с удовольствием к тебе заеду.

Я с облегчением закрыла глаза и подумала: «Слава тебе, Господи. Первое препятствие взято».

– Замечательно. Когда тебе удобнее подъехать?

Он помолчал.

– В восемь я приглашен на ужин. Скажем, в семь тридцать, подходит?

– Хорошо.

– Тогда до встречи.

Как только я повесила трубку, у меня выступили слезы облегчения. Я зажмурилась и легко смогла их унять. Вытирая слезы, я услышала, как Альварес поднимается по лестнице.

Когда он вошел в кабинет, я взглянула на него и, улыбнувшись через силу, развела руками и сказала:

– Какие еще будут задания?

– Хорошая работа, Джози. Вы были на высоте.

– Спасибо.

– Давайте еще раз пройдемся по следующему этапу. Где ключи от нашего сейфа?

– В кармане джинсов.

– Покажите мне.

Поднявшись с кресла, я запустила руку в карман и достала желтый блестящий ключ.

– Думаю, будет лучше, если вы подвесите его на брелок с остальными ключами. Это будет выглядеть более естественно.

Я кивнула, соглашаясь, достала из сумочки связку ключей и прицепила золотистый ключ к серебряному кольцу с гравировкой от Тиффани – подарку отца на мой день рождения. После я положила ключи в карман.

– Вы готовы? – спросил Альварес.

– Да, – ответила я и почти поверила в это.

– Макс и остальные переставляют машины в другое место, туда, где их не будет видно. Я хочу, чтобы все были на своих местах к семи часам. Давайте спустимся вниз.

Я двинулась по винтовой лестнице вслед за Альваресом и миновала только что установленный темно-серый металлический шкаф.

Вскоре все заняли «боевые» позиции. Я устроилась на месте Гретчен. Макс с полицейским поднялись в мой кабинет. Альварес проскользнул в чулан и неплотно прикрыл за собой дверь. Потянулось молчаливое ожидание.

Не в силах сидеть без дела из-за нарастающего напряжения, я схватила одну из книг, привезенных Роем, и начала ее изучать. Это оказался том из опубликованного в 1804 году двенадцатитомного собрания сочинений Шекспира. Золотой обрез, раскрашенные вручную иллюстрации. Некоторые страницы были покрыты едва заметными пятнами, но я не огорчилась: все-таки возраст книги перевалил за двухсотлетний рубеж. И потускневшее тиснение на кожаном переплете меня не смутило: блеск легко было восстановить с помощью пчелиного воска, который мы изготавливали по собственному рецепту. А в общем, состояние книги можно было назвать идеальным. Я включила компьютер и запустила поиск информации о похожих собраниях. Через пятнадцать минут я поняла, насколько нам повезло. Не уникальная, но ценная находка.

Я решила откладывать книги в хорошем состоянии. Если наберется достаточное количество, то в следующем году можно будет посвятить им целый аукцион. Написав вводку для каталога и оценив стоимость каждой книги в пределах от пятисот семидесяти пяти до шестисот пятидесяти долларов, я распечатала статью и положила в первый том сборника.

Послышался шелест автомобильных шин. Внутри у меня все оборвалось, я почувствовала себя на грани обморока. Чтобы успокоиться, я закрыла глаза и, глубоко вдохнув, медленно выдохнула. Хлопнула автомобильная дверца, затем раздался звук приближающихся шагов. Глаза я открыла, когда Барни уже входил в комнату.

– Джози, – с улыбкой поприветствовал он меня.

Но его взгляд был непроницаемым, а добродушие выглядело натужным.

– Спасибо, что заехал, Барни, – поднялась я ему навстречу. – И так быстро.

– Пожалуйста.

– Присаживайся. – Я указала на кресло, в котором совсем недавно сидела миссис Кэбот, и сразу перешла к делу. – Я нашла Матисса.

– Какого?

– Оказывается, мистер Грант владел тремя шедеврами – Ренуаром, Сезанном и Матиссом.

Профессиональное вежливое внимание сменилось у Барни настороженностью. Пристально глядя на меня, он спросил:

– Ты серьезно? Мистер Грант?

– Да, – пожала я плечами. – Я нашла Матисса и хочу его продать. А поскольку ты имел дело с произведениями изобразительного искусства, я подумала, что тебя это могло бы заинтересовать.

– Могу я взглянуть на картину?

– Конечно. Иди за мной.

Я провела его к металлическому шкафу, водруженному полицейскими возле винтовой лестницы, вытащила из кармана связку и выбрала нужный ключ. Распахнувшиеся наружу дверцы открыли нашему взгляду две пустые полки, на третьей лежало развернутое полотно Матисса.

Барни вытащил его и поднял на уровень глаз.

– Красивое, правда?

– Да, – согласилась я.

– Нужно будет удостовериться в его подлинности.

Я подумала о докторе Сноу, эксперте, которого Альварес пригласил из Дартмута и который уже подтвердил подлинность картины. «Интересно, Барни когда-нибудь пользовался его услугами?» – мелькнуло у меня в голове.

– Разумеется, – снова согласилась я.

– Если оно окажется подлинником, пожалуй, я мог бы им заинтересоваться.

Барни не отрываясь смотрел на полотно, но что он думал или чувствовал при этом, трудно было понять.

– И сколько ты за него просишь?

– Четверть миллиона.

– Так много? – Барни удивленно вскинул брови.

Забрав холст, я положила его в шкаф и заперла дверцы, а связку ключей сунула в карман. Потом жестом пригласила Барни пройти за мной в секретарскую комнату.

– Можешь сам проверить. Четверть миллиона – это лишь половина той суммы, которую дают за Матисса на большинстве аукционов.

– Но не на черном рынке.

– Тогда откажись, – равнодушно пожала я плечами. – Но такова моя цена.

Он помолчал, а потом сказал:

– Джози, не могу поверить, что мы ведем с тобой такие разговоры.

– Я тоже, – откликнулась я.

– А как же миссис Кэбот?

Я с безразличным видом пожала плечами, но под столом скрестила пальцы.

– На этой картине кровь, и она знает об этом, но ей все равно. А мне нет. Представим, что я современный Робин Гуд.

– Как это?

– Я не хочу, чтобы богатые становились богаче за счет воровства.

– А ты…

– Я небогата, и, полагаю, ты тоже.

– О да, – фыркнул он. – Хотя люди считают нас всех богачами.

– Они не знают наших издержек.

– Верно.

– Что ж, – улыбнулась я. – Такова жизнь.

Он ответил мне улыбкой и собрался что-то сказать, но тут раздался заранее оговоренный телефонный звонок.

– Алло, – подняла я трубку. – Компания «Прескотт». Чем могу помочь?

– Это Саша, – сказала Хатти, сидевшая по долгу полицейской службы наверху, у меня в кабинете. – Можно приехать на склад, чтобы кое-что сделать?

– Когда?

– Через час.

Я отвернулась от Барни, чтобы лучше справиться с ролью.

– Конечно. Без проблем. Сколько, по-твоему, ты здесь пробудешь?

– Не знаю, – растерялась Хатти.

– Ладно, – сказала я, словно она ответила более точно. – До десяти или половины одиннадцатого? Прекрасно. Тогда давай сделаем так: сегодня я не буду включать сигнализацию, а завтра мы снабдим Фреда ключами и кодом.

– Хорошо.

– Пока, увидимся утром! – жизнерадостно попрощалась я и повесила трубку.

Повернувшись к Барни, я извинилась за то, что вынуждена была прервать наш разговор.

– Ничего страшного, – ответил он. Его взгляд стал задумчивым. – Я все равно собирался уходить. Я позвоню тебе завтра. – Он поднялся и направился к выходу.

– Только до полудня.

– А что случится к этому времени?

– Я найду нового покупателя.

Он остановил на мне долгий взгляд, вероятно, что-то соображая. В его поведении обозначилось смятение. Я испугалась. Подавив желание спрятаться под стол, я принялась внимательно наблюдать за тем, как он взвешивает свои варианты и подыскивает ответ.

– Что ж, тогда я постараюсь созвониться с тобой до полудня.

Мы пожали друг другу руки и расстались.

Все получилось именно так, как и планировал Альварес. Я выполнила свою часть работы и почувствовала, как напряжение постепенно меня отпускает.

Я помогла, легко и просто, все закончилось, я имела право расслабиться.

В комнате неслышно появился Альварес. Я вздрогнула, увидев его довольную ухмылку.

– Так держать, Джози, – сказал он, положив ладонь мне на плечо.

– Это оказалось совсем легко, – улыбнулась я в ответ.

Вошел Макс. Морщины беспокойства у него на лице разгладились.

– Как все прошло? – спросил он.

– Все прошло как по нотам, – ответил полицейский, убрав с моего плеча руку. – А теперь вы оба выметайтесь отсюда.

Было довольно странно оставлять свой склад на попечение полиции. Я не знала, чего теперь ожидает Альварес. Он не сказал об этом.

Наверное, предположила я, Барни попытается украсть картину. Сначала я порадовалась, что мне не придется при этом присутствовать, а потом подумала, что впереди у меня тревожная, бессонная ночь.

Мы с Максом попрощались с полицейскими, и я подвезла Макса к его машине.

– Сказать тебе честно, я рад, что мы покончили со своей частью работы, – сказал он. – Не думаю, что из меня вышел бы хороший шпион.

Я рассмеялась:

– Но руководитель шпиона из тебя получился отличный.

Он улыбнулся и вздохнул.

– Наверное, – согласился он, потягиваясь, насколько позволяло пространство салона. – Зато ты, как мне кажется, могла бы смело поменять профессию.

– Спасибо, – усмехнулась я. – У меня и впрямь прорезался талант к обману.

– В таком ракурсе это звучит не слишком хорошо, верно? – захихикал Макс.

– Что правда, то правда. К счастью, я пошла в маму, а она была честной до мозга костей.

Он похлопал меня по плечу, пока я пристраивалась позади его машины.

– Хорошо. Талант талантом, но лучше оставайся такой, как сейчас.

Я кивнула и заправила пряди волос за уши.

– Обещаю.

Когда он распахнул дверцу и стал выбираться наружу, я его окликнула:

– Макс?

Он обернулся.

– А что дальше? Как, по-твоему, будут развиваться события?

Он помолчал, держась за дверной проем.

– Думаю, Альварес его поймает. А ты как считаешь?

Я замотала головой:

– Не знаю. Но мне немного страшно. По правде говоря, мне показалось, что Барни похож на крысу, загнанную в угол.